Часть 24. Коллекционер безумия.

Эрилиан неспешно шёл по залам Академии под звуки незатихающей грозы. Свинцовое небо давило на крыши здания, пропуская в высокие окна лишь призрачный, водянисто-серый свет. Гул грозы, ровный и низкий, вибрировал в полу, будто небо само было каменным, а кто-то огромный и незримый волочил по нему гигантские плиты. Он миновал зал с гобеленами. В сизых вспышках картины оживали — сцены битв дёргались, а портреты магов в ослепительном свете молний казались просто прямоугольниками из белой бумаги. Глаза Магистра, обычно хранящие огоньки чего-то тёплого, сейчас были двумя блеклыми монетами, потерявшими свой цвет в этом танце света и тьмы. Оказавшись в длинном коридоре, он остановился и несколько секунд пристально смотрел на дверь в конце. Ладонь его руки пару раз сажалась и разжалась, словно он расправлял перчатку. Взгляд оставался невозмутимым и спокойным. Шаги к двери стали похожими на звук капель, падающих на металл. Он глянул в окно, справа от двери. За ним бушевало небо, а в стекле, залитом потоками воды, его отражение плыло и размывалось, как мираж. Он повернулся к двери и потянул за ручку. За дверью кабинета Тарнор неподвижно сидел и скрипел пером, уткнувшись в пергамент. Услышав звук открывающейся двери и опешив от такой наглости, он поднял резкий взгляд, замерев с пером в руке. Увидев давно забытые черты лица, он отложил перо в сторону и принял расслабленную позу, слегка съехав вниз по стулу. — Ну и бардак, — сказал Эрилиан, окидывая взглядом стопки пергаментов, баночки и осколки фокусирующих камней. — Контролируемый бардак, — поправил его Тарнор. — Тарни, старая рухлядь. Ты не меняешься, — улыбнулся Эрилиан, подходя и отодвигая стул. — Почти забыл, где твой кабинет находится. Надо почаще встречаться. — Возможно, — сухо ответил он. — Какой серьёзный, — отметил Эрилиан, развалившись на стуле. — Может, встретимся на выходных? Выпьем, поболтаем. Как в старые добрые. — Работа не даёт времени на отдых, — кивнул он в сторону стопки бумаг. — Брось, — махнул рукой Эрилиан. — Ладно. Я подумаю. Польщён твоим визитом, кстати говоря. Получил весточку? — Получил, — улыбнулся он. — Даже провёл беседу с центральным объектом твоей ненависти. — Ненависти? Сугубо научный интерес. — Мне-то не рассказывай. Бедняжка так напугана. Пришлось убаюкивать, как родную дочь. — Продолжай. — А что продолжать? Это ты продолжай. Как ты довёл её до такого состояния? — До какого? — До паранойи. Она боится каждого шороха. Вёл её к себе, как ягнёнка на скотобойню. Не без небольшой ментальной коррекции, но всё же. Кстати, сразу стали видны твои дилетантские попытки. Тоньше надо работать, Тарни. Тоньше. — Именно поэтому ты и получил письмо от Таэля сегодня утром. — Знаю, — кивнул Эрилиан. — Даже пришлось бросить вскрытие недавно пойманного шпиона. Оставил его Корину, а он даже боль не приглушает. Тот орёт так, что краска со стен слезает. — Оставь лирику, — торопливо сказал Тарнор. — Ну так вот. И тут — письмо. Забрал я девицу. Милейшее создание, скажу я тебе. Такое любопытное, тихое, надломленное. Я даже… проникся. Соком её напоил. — Удалось ли достать информацию? — Опять ты за своё? Нет, не удалось. Скажу больше — даже не пытался. Я же не изверг, как ты. Ушла наверняка довольной, зная, что победила престарелого дурачка. Надо же ей как-то настроение поднять перед экзаменом. — Я — изверг, — закивал Тарнор. — Это говорит мне тот, кто всю жизнь превращает живых существ в овощи и иногда складывает их в подвале. — Кто-то должен, — вздохнул Эрилиан. — Объясни свой план. Почему не пытался? Это приказ Архимага. — Знаю, что приказ. Ты мне сначала скажи причину её беспокойства. Наставник, как-никак. А к экзамену она готова. Отвечала быстро, чётко, ни разу не соврала. И это несмотря на её состояние. Выдрессирована на отлично, Тарни. — А причину моего беспокойства ты не хочешь узнать? — Хочу. Давай по порядку. Она развалила твой камень, потеряла сознание. Ты пришёл и завалил её вопросами. Довёл до истерики и ничего не узнал. Это то, что я понял из письма Таэля. — Верно. Однако, она не просто развалила резонатор. Она подорвала фундаментальные знания, которые Академия собирала веками. И сделала это абсолютно нелогичным способом, смешивая ненужные заклинания. — Понимаю. Интересно. Есть улики? Предположения? Тарнор открыл ящик в столе и вынул оттуда стопку бумаг. — Вот, — бросил он их на стол. — Сорок две страницы безумия. Это всё. Эрилиан вздохнул, глядя на размер стопки и подтянул её к себе. Тарнор исподлобья наблюдал, как он листает страницы — сначала быстро, а затем всё медленнее и медленнее. Иногда он щурился, вертел отдельные листы в разные стороны. Затем собрал их обратно и озадачено глянул на Тарнора. — И? — не выдержал Мастер. — Есть связь с менталистикой? — Нет. Связи нет, — начал Эрилиан и замолк на несколько секунд. — Знаешь, друг, — продолжил он. — Я видел тысячи разумов. Вскрывал их, как банки с соленьями. Вычищал их, как старые чердаки. Но это… Это прекрасно. — Знал, что тебе понравится, — довольно сказал Тарнор. — Понравится — это мягко сказано. Определённо мой клиент. Скажи мне только одну вещь — причём здесь разрушение пустоты? — В этом и вопрос. Это, — указал он на стопку, — не более, чем ширма. Но это единственное, что у нас есть. Мы бы с радостью сдали её тебе на… экспертизу. — Не продолжай, я понял. Таэль изложил остальное в письме. — Что скажешь? Выделишь специалистов? Времени на раздумья нет. Эрилиан затих, медленно и тяжело дыша. Его взгляд какое-то время оставался прикованным к листкам с записями Элираны. Затем он перевёл его на Тарнора. В один момент что-то внутри него резко, коротко и очень нервно дёрнуло с такой силой, что невольно отразилось внешне на его мимике — уголок его губ дрогнул, а взгляд приобрёл хищный и холодный оттенок. — Не просто выделю. Я лично выжгу из неё всё, что необходимо, — прошипел он. — Подберу самый острый скальпель, выверну наизнанку её голову и выпотрошу её содержимое. Тарнор одобрительно кивнул. Он расслаблено откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Узнаю старину Эри, — вымолвил он. — Таэль будет доволен. У него же и узнаешь о вознаграждении. Любой труд должен быть оценён по достоинству. — Мне не нужны его награды, Тарнор, — ехидно сказал Эрилиан. — Прости? — Это, — постучал он пальцем по расчётам Элираны. — Это и есть награда. — Дневник с розовыми соплями необходимо вернуть на место, — ровным тоном сказал Тарнор. — На место — это куда? — В её комнату. — Ты что, вором заделался? — улыбнулся Эрилиан. — Как низко. — Тем не менее. — Тем не менее, я заберу это с собой, — решительно заявил Эрилиан. — Вы втягиваете меня в свои игры, Тарнор. Я предоставляю свой профессионализм и полный инструментарий, а ты не хочешь отдать мне… это? — Это не моя прихоть, это приказ свыше. — Опять приказы… Я улажу этот вопрос. Давай ещё сорвём сделку века из-за записей душевнобольной. Тарнор застучал пальцем по столу, глядя в глаза Эрилиану. — Вопрос — зачем они тебе? — Для тонкой настройки, — ухмыльнулся он. — Прежде чем вскрыть замок, нужно знать его структуру. Работа ювелирная, поэтому важно не превратить её мозг в кашу до того, как я достану из него то, что вам нужно. Тарнор молча выслушал своего коллегу. Он наблюдал, как тот, договорив, снова молча уставился в наброски Элираны, тихо шурша листками. Эрилиана ценил и он, и прежде всего, Архимаг. Единственное, что не нравилось Мастеру — это постоянная, присущая Магистру эстетика разрушения. Хотя остальные его уважали в первую очередь именно за это — за мастерство выжидания, нестандартные подходы к работе и то, как он мог сделать свою жертву слепой и отдать на корм своему изощрённому фанатизму. Иногда он был странным, непонятным окружающим и наверняка самому себе, иногда прямым и открытым. Он хорошо олицетворял политику своего отдела — политику игр разума. При этом его собственный разум мог играть с самим Эрилианом, давая в итоге мрачные и зачастую извращённые результаты работы. И бесспорно, он был если не самым, то одним из самых талантливых мастеров своего дела, которым двигала не жажда власти и карьеры, как Тарнором, а неутолимый голод безжалостного препарирования чужой психики. И Таэль, и Тарнор слишком хорошо знали Эрилиана и часто прощали ему нелепые вещи. Тарнор понимал, что если он может полночи ковыряться ментальным скальпелем в голове пойманного шпиона, а потом подняться наверх и угостить ученицу соком, попутно поболтав с ней о цветах и погоде, то просьба забрать её личный дневник выглядит самой адекватной из всей этой цепочки действий. Если для Тарнора это было просто безумием, то для Таэля — высшей степенью самоконтроля, можно даже сказать, что Эрилиан был на особом счету у Архимага. Более того, глупая находка Тарнора в комнате Элираны, которая изначально чуть ли не стоила ему карьеры, на деле оказалась ключом, открывшим одну из самых тёмных дверей Академии. И за этой дверью скрывалась ледяная бездна, сотканная из искажений и неправильностей — бездна Магистра Эрилиана, которая вырвалась наружу, почуяв запах крови. — Бери, — сказал Тарнор, явно устав смотреть, как Эрилиан рассматривает уравнения смущений. — Но зайди к Таэлю и объяснись. — Вот и славно, — пробормотал тот в ответ, не отрываясь от записей. — Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Эрилиан оторвался от бумаг и молча поднялся со стула. — А теперь прости, мне некогда, — улыбчиво ответил он, глядя на пергаменты в своих руках. Тарнор кивнул и наблюдал, как Магистр спешно покидает его кабинет. Когда тот уже открыл дверь, он окликнул его: — Эри. — Да? — обернулся Эрилиан. — Завтра в семь. На том же месте. За тем же столом. — Ты угощаешь, — довольно ответил он, щёлкнув пальцами и указав на Тарнора. Магистр ушёл, оставив дверь открытой. Обсудив с Архимагом все нюансы, касательно операции и вопросы, связанные с дневником, он вернулся в свой кабинет на минус первом этаже. В привычной манере он закрылся от остального мира, наложив на дверь магическую печать, которая не только делала дверь запертой, но и поглощала звуки как извне, так и изнутри кабинета. Эрилиан уселся за стол и положил дневник Элираны перед собой. Несколько часов подряд он активно изучал её записи, разложив все листы отдельно, так, чтобы они занимали всю поверхность стола, не оставляя места для чего-то лишнего. Его одержимый взгляд лихорадочно скользил по формулам и расчётам. Иногда он выводил в воздухе необычные символы, фиксируя отдельные моменты записей напрямую в своей памяти. — Ты же не просто считала. Ты искала выход из клетки. Маленькая дрянь, — прошептал он, глядя на записи всем безумием янтаря своих глаз. В какой-то момент он глянул на светящиеся ложбинки в двери кабинета. Эрилиан начертил в воздухе несколько элементов, после чего свет усилился. Продолжая изучение листов, он периодически нервно и быстро добавлял символы ещё и ещё, пока вся поверхность двери не покрылась слоем бледно-зелёного свечения. Под этим морем тусклого сияния ему казалось, что записи Элираны оживают и впитывают в себя свет. Он брал некоторые листы и дрожащими руками подносил их к лицу, закрывая глаза и пытаясь уловить запах кожи Элираны. Один из магов, шедший в подвальное помещение, остановился у его двери. Ему казалось, что она вот-вот взорвётся и разлетится в щепки, потому что за плотным слоем света едва можно было разглядеть саму дверь. «Маэстро весьма увлечён», — ухмыльнулся маг и, натянув перчатку на руку чуть сильнее, направился в сторону лестницы, ведущей ещё на один этаж ниже.