Продолжение. Запись 2.

19:02 по нашему времени. Не забросил я эти листы, этот своего рода дневник в котором сумел найти возможность высказаться мой внутренний голос, терзающий долгие годы. Молчать больше не хочется, а терпеть темболее. Устал я от всего, от знакомых лиц до знакомых дорог; от знакомых законов до повторяющихся новостей с пропагандой. 'Перемен требуют наши сердца!' говорил когда то Цой, да то было десятки лет назад. А актуальность все же сохранилась. Не странно ли то, что два разных века — два разных общества, а тема и нужды их одинаковые? Очень странно, согласен. Первый из признаков застоя и неминующей бездны. Хочется перемен, сердцем и душой. Руками, скованными наручниками и ногами, избитыми тяжелыми прутьями. Головой, что забита здравым смыслом, и ушами, в которые другие пытаются запихнуть 'правду' и 'традиционность'. Языком, прикушенным зубами от обиды и злости, который из всех слов сможет только прошепилявить глухое 'Спасите!' да глазами, что видели слишком многое и уже болят от слез, раздражающих склеры. Благо, пальцы хоть мои не тронуты никакими дикими птицами. Все еще пишу. А если пишу, то значит, все еще дышу и живу. Может, не живу а выживаю, но не суть — главное, что я думаю, а это редкость. Вот смотришь на людей, а все они одинаковые. Ощущение, что завербованы одной дикой системой, хоть и давно уже наступило новейшее, цифровое время. Ни улыбок, ни счастья, ни удовлетворения в их глазах. Но я их понимаю, сам тоже не могу увидеть в серых улицах и аварийных домах-панельках повода для того чтобы быть счастливым. Даже натянуто. С натянутой улыбкой у меня могут пойти только слезы от собственной беспомощности. Как жить дальше? Я не знаю. У других спросишь тоже самое—у всех ответы разные, но всегда найдется тот кто ответит что надо терпеть. 'Терпели все, и мы потерпим' — а, извините, зачем? Для чего? Чтобы не заканчивать эту цепочку 'терпения' и говорить новым поколениям тоже самое, что их единственная цель в жизни — это терпеть? Вот такой у нас стал смысл жизни? Думаю, смысл жизни заключается в том, чтобы ты не задавал себе этого вопроса. Ответа знать не надо, нет — нужно просто достичь того, чтобы ты больше не задавался таким философским, а то и для кого-то простым вопросом. Он для тебя должен перестать существовать как что-то, в чем ты вечно успеваешь усомниться пока сидишь в одиночестве своей квартиры, а тишина разъедает тебе барабанные перепонки. Этот вопрос перестанет для тебя существовать только тогда, когда ты уйдешь отсюда — сбежишь, бросишь все и всех, но только не себя. Себя побереги, иначе рухнет твоя единственная спасительная фраза 'Только ты себя не бросишь'. Иначе, ты тогда точно останешься один; как оболочка без ничего и без ваты внутри—даже без себя, а это очень страшно. Извините, унесло немного. Обращался я не к вам, а к себе. Просто боюсь прямо указывать на бумаге то, как к себе обращаюсь — легче представить постороннего со своим лицом и разумом, чем сам с собой поговорить начистоту. Я и с другими боюсь так разговаривать — вдруг скажу что-то не так, и рухнет все как новостройки от сильного порыва ветра. И не ясно тогда, кого винить: горе-строителей, что возвели эти хрупкие здания; здания, которые колышаться от ветра, пока другие стоят неподвижно или ветер, оказавшийся слишком сильным для таких построек? Каждый ответит на этот вопрос, эту аналогию по разному. Но я скажу так — виноват здесь никто. Виновата общественность, убежденная что каждая новостройка должна быть построена чтобы выстоять под шквалом, возникающим раз в пятилетку. Как я перешел с цитаты Виктора Цоя до аналогий с ветром и новостройки? Подумайте. Связь тут есть, хоть и образная. Все мы в этом мире стали новостройками, а происходящие события — сильным ветром. А кто является той 'общественностью', думаю, вы и сами догадаетесь.