Продолжение. Запись 5.

Пол девятого вечера. Я вернулся к письму спустя несколько недель без ручки в руке. Изменилось ли что-то? Нет. Заполняюсь ощущением отчаяния и беспомощности. Снова, циклами, припадками и истериками, пока снова не настанет 'хорошо'. Это временно. Я слишком многое на себя возложил. Начиная от собственных ожиданий, родившихся из моего синдрома самозванца и оканчивая моим чувством необъяснимой ответственности к тем людям, которые на меня вряд-ли когда нибудь посмотрят. Я всем хочу донести справедливость, праведный путь. Концепция 'праведности', правда, до ужаса мутная и субъективная, но я готов вполне отказаться от своих же убеждений если большинству других будет от этого лучше. Правда, увы, здесь тогда не будет меня. Хотя, был ли 'я' вообще когда либо? Пытаясь найти себя в чем-то, в ком-то, я всегда приходил к тому что моей личности просто не существует полноценно и долговременно. Все циклами. Моментами, эпизодами — даже мое состояние и желание писать этот дневник. В одно время я себя заставить не могу сесть за письменный стол даже когда у меня весь день свободный, а в другое время я, даже имея кучу дел на себе, буду тянуться к ручке как к единственному своему спасению. Даже если это наоборот тянет меня все глубже на дно. Меня не существует и никогда не существовало. Я возложил 'себя' в сферу, в деятельность, в музыку, в письмо, но никак не в самого себя и в свое тело. 'Я' есть везде, но меня самого — нет. По другому я жить не умею. Если не удасться оправдать или выполнить то, куда я возложил 'себя' — я себя убью. Никаких других выходов или попыток я себе не смогу дать. Это воодушевляет на старания, но также и пугает тем что я сам себе же являюсь наистрожайшим критиком. Судить людей надо по себе, говорят они. А я не могу. Если я буду всех судить по самому себе — все люди будут кончеными мразями, а я выйду больным мудаком. Не могу я судить людей по тем же критериям по каким сужу себя я. Рука не поднимается, язык не поворачивается. Будто они достойны большего, лучшего, снисходительного и наимягчайшего подхода — их должны понимать, принимать все 'за' и 'против'; они имеют право иметь минусы и плюсы, они имеют и являются собой. Я — нет. Я не достоин того чтобы со мной были мягки. Не достоин большего, лучшего, снисходительного отношения. Я себе вбил это в голову не сам — поверьте, мне помогли в этом в самом начале моей жизни. Настолько сильно, что даже сейчас я чувствую стыд если ко мне относятся как к человеку. Я хочу всем доказать что я достоин того же, чего достойны другие. Хочу доказать это себе, назло другим, назло тем голосам что говорили мне эту установку раньше. Назло самому себе, который выбрал себе путь мученика и малолетнего самоубийцы — показать ему, что я достоин жизни. Но я знаю одно: я все равно не буду этого достоин. Я все равно буду желать себе смерти как единственного выхода и покоя. Все равно буду искать другие поводы 'доказать' всем и себе, что я ДОСТОИН — стоит только найти очередную вещь для фиксации, на которую я буду тратить все свои последние нервы до того, пока не докажу это. В какой то момент, у меня не получится доказать это. В какой то раз, я не смогу стать 'достойным'. Это и будет моим концом. Я убью себя если не буду достоин.