Продолжение. Запись 4.

Очередная ночь, очередной исписанный лист бумаги. Ничего, моей мозоли на среднем пальце к такому не привыкать. Как и оказалось, я остаюсь до сих пор неуслышанным и непонятым. Или, недослышанным и недопонятым — да, так будет точнее гораздо. Вряд ли поголовно все, окружающие меня, глухие. Слабослышащие есть, но глухих нет. А хотя, если так подумать, то я и не очень хочу быть услышанным и понятным. Тогда я точно наедине с собой останусь до конца своих дней. Ладно, не так уж это и важно. Чем я хотел поделиться? Собой, конечно же. В последние дни чувствую себя как-то неважно — ни плохо, ни хорошо, ни даже 'средне'. Перекатываюсь из одной крайности в другую будто кто-то выше и больше перекатывает меня как шарик в овальном углублении сначала в один угол, а потом в другой. Мне тысячу раз говорили, что, якобы, своей жизнью управляешь только ты сам. На меня это, я думаю, не распространяется. Как минимум мне так кажется. Не должно же быть так что я сам себя не контролирую? Так ведут себя только животные — у них инстинкты врожденные. У меня же из врожденного только непонимание, где приемлемый я, а где настоящий я. Боюсь что я уже давно их наложил друг на друга, а теперь бегаю в поисках того, кого уже давно нет в живых. Не может быть так, что череда событий в моей жизни повторимы. Не бывает так, что они цикличны. У всех жизнь по прямой линии, а у меня будто бы неясным мне орнаментом. Со стороны это, может, и красиво, но я же через время начинаю путаться — куда мне идти дальше, а где я уже был. Пути все перемешаны; а может — даже спиралевидны, и в конце я приду лишь к пустоте. Никто меня не тревожит больше. Никто не спрашивает как я, где я и что со мной. Ну и ладно. Все равно я никогда не был тем, кто мог бы этим с кем нибудь поделиться. Языка у меня нет. Есть только руки и пальцы, которые могут писать бесчисленное количество писем и заметок для неизвестных адресатов. Причем смешно то, что эти неизвестные адресаты останутся бессмертны в моих записях, а я — нет. Может, в глубине души мне и хочется чтобы меня так тревожили; чтобы спрашивали, волновались, интересовались мной по правде, дорожили... из за этого подсознательного желания, я, кстати, всегда попадаю в худшие эпизоды своей жизни. Больше не хочу. Не могут все люди быть плохими. Я знаю. Всегда пытался себя в этом убедить и помнить; но либо у меня проклятие на неудачу, либо я выбираю не тех. А может, это и я сам являюсь плохим человеком. Не отрицаю — у меня есть минусы, причем большие. Все они описаны здесь, в этом моем дневнике; и, может, кто-то из тех, кто когда нибудь прочтет мою душу, излитую здесь, сразу же уловит каждый недочет в моей личности, а не возможные грамматически и пунктуационные ошибки. Хотя, даже я не читаю свои записи. Зачем же я тогда ожидаю, что их прочтет кто-то другой?