Глава 4. Легилименция

«Легилименция» — это не просто грубое вторжение в чужие мысли, это тонкое искусство считывания чужой боли, спрятанной за маской. Истинная магия понимания случается тогда, когда защитные барьеры рушатся без единого взмаха палочки — через один лишь усталый взгляд, горькую усмешку или едва заметное касание пальцев на ледяной трибуне. Это момент, когда привычный фасад трещит по швам, и сквозь него проступает чужая, взрослая и пугающая глубина, заставляющая окружающих замереть в попытке разгадать эту неосязаемую загадку.

      Приближающийся перезвон металлических и пластмассовых бусин оповещает, что мисс Трелони вот-вот начнет занятие. Она врывается ароматом шалфея и приторных духов, заполняя собой душное, но весьма уютное пространство. Ее тело застывает, а взгляд из-под огромных увеличительных стекол в толстой круглой оправе пробегается по рядам.       — Дитя мое! — Трелони короткими шажками мгновенно преодолевает расстояние от входа до дальнего столика, за которым расположились мы с Роном. Который, если не изменяет память, отказался от посещения этого предмета при первой же возможности… — Глубокий, основательный раскол, словно твоя душа, она сопротивляется… — она вытягивает руку, едва касаясь головы подушечками пальцев под удивленные взгляды.       — Да она просто забыла сегодня розовую помаду! — откуда-то со стороны прилетает язвительный комментарий, и башня взрывается издевательским смехом, нарушаемым лишь новыми комментариями: «Ага, и кофточку розовую потеряла», «Наверное, рыжий обжора съел любимые конфеты» и многие другие, которые расслышать в гуле не удается. К счастью их авторов.       Все это происходит настолько быстро и суетливо, что ее короткий транс никто не замечает — на фоне смешков ее голос становится тихим и сиплым:       — Твоя суть расколота, но выбор за тобой, — она увидела то, что не смогли увидеть Грейнджер и Уизли.       — А ну прекратите! — Уизли, покраснев, кажется, до кончиков ушей, наконец вскакивает, обращаясь к однокурсникам, инстинктивно сжимая руки в кулаки. — Вас никто не спрашивал.       Шум мгновенно стихает, а Трелони делает шаг назад и прижимает руки в груди, тяжело дыша.       — О, наш король запрещает шутить! — прерывает тишину мальчишеский голос со стороны сидящих неподалеку слизеринцев.       Голоса смазываются в гул, а сердце качает кровь с такой силой, что шум отдает в виски. О чем они дальше спорят, как быстро профессор их успокаивает и остаток занятия — все это становится фоном, пока единственная зацепка крутится в голове. «Душа сопротивляется» — значит ли это, что я смогу вернуться назад? А если нет, как я должна защищаться от приближающегося конца?

***

      Занятие подходит к завершению, и коридор наводняют студенты с разноцветными факультетскими нашивками. Разноголосье смеха и будничных обсуждений становятся белым шумом.       Обычно, если в Хогвартсе появлялась загадка, за разгадкой золотое трио обращалось к книгам. Если в моем прежнем мире магии не было, то здесь… Здесь явно должно быть что-то про души, альтернативные Вселенные, скачки во времени — что угодно, что сможет помочь объяснить происходящее и найти дорогу домой. В худшем случае, стоит выучить пару контрзаклинаний, чтобы суметь обезоружить оборотня… в критической ситуации.       — Вы чего такие пришибленные? — Грейнджер и Поттер вырастают посреди коридора, а девичий высокий голос вытаскивает из транса.       — Гермиона, — как под гипнозом, медленно перевожу взгляд на нее. Кажется, сейчас самое время воспользоваться впечатлительностью Браун. — Меня буквально в дрожь бросило от пророчества Трелони, и мне нужна помощь в поиске информации по разделению душ или их устройству, — она хмурит брови, пытаясь понять серьезность моих слов и напрягается, когда находит в моих глазах истинное беспокойство. — Или что-то в этом духе. Я точно не знаю, но ты… — опускаю взгляд в пол — мои слова не должны звучать слишком наигранно. — Ты точно сможешь что-то найти.       Уизли только пожимает плечами в ответ на немой вопрос своего друга, пока Грейнджер анализирует происходящее. Кажется, я слышу, как в голове у нее крутятся шестеренки от попыток сложить паззл из моего переменчивого настроения и реальной опасностью предсказания.       — Я видела кое-что в библиотеке, — с облегчением выдыхаю в ответ на ее слова — мне удалось подвести ее к этой мысли. — Предлагаю пойти сейчас, пока есть время перед ужином. Гарри, Рон?       — Пас, нужно тренироваться, — Рон смущенно переступает с ноги на ногу. Виноватая гримаса делает его веснушчатое лицо, к которому я уже успела привыкнуть, ужасно нелепым. Но эта мальчишеская искренность вызывает уже не смех, а тепло.       — И мне, — явно стараясь как можно меньше со мной контактировать, Гарри кивает, указательным пальцем поправляя очки. — Удачи в поисках.       Тонкая нить доверия начинает появляться между мной и золотым трио. Уже сейчас чувствуется, как меньше стал градус напряжения. Представить невозможно, чтобы эта гриффиндорка с такой готовностью взяла мою проблему под свой контроль, при этом ни разу не показав недовольство, но вот мы уже спустились по движущимся лестницам с чертовски хрупкими периллами на третий этаж и направляемся ниже, к библиотеке.       Гермиона командным голосом говорит, в какой секции нужно искать и на каких авторов обратить внимание, затем — водя пальцем по содержанию, кивает своим мыслям и быстро открывает нужную страницу. Потом с еще одной книгой и еще… Начинаю понимать, почему Гарри и Рон глупо смотрели на нее, когда она что-то искала, вычитывала и показывала. Ничего непонятно, но чем больше ее улыбка и громче шепот, тем ближе она к решению.       — Напомни, что конкретно сказала профессор? — уточняет, не отрываясь от книги.       — Она сказала, что моя суть расколота, а душа сопротивляется. Что бы это значило? — как только я могу ей дать намек на происходящее, не открывая все карты сразу — новая загадка.       — Тогда это не то… — ее плечи со вздохом опускаются. — Нам нужна Запретная секция.