Пролог

Мир омегаверса делится на омег, альф и бет, и история нашего героя начинается ещё до его рождения — в стенах больницы, пропитанной запахом лекарств и тишиной ожидания. У Лололошки роды шли тяжело — небольшие осложнения заставили врачей забегать, менять инструменты, переглядываться. Но в конце концов всё закончилось благополучно. На свет появился мальчик, которого второй отец, Дрим, назвал Обсидианом — в честь камня, крепкого и тёмного, как ночное небо. Первые два года всё было спокойно. Обсидиан рос ласковым и тихим ребёнком. Но однажды ночью ему приснилось что-то… не отсюда. Прошлая жизнь. Ледяной холод, вымерзший мир, незнакомые лица, исчезающие во мгле. Половина воспоминаний утонула где-то в глубине сознания, но две вещи он помнил отчётливо: холод и лёд, что уничтожил тех, кто был ему дорог. Он не понимал смыслов, но сердце подсказало — говорить об этом нельзя. Ни папе, ни отцу. Лололошка, будучи омегой, почти не выходил на работу после рождения сына. Он стал настоящим хранителем дома: готовил, убирал, встречал мужа по вечерам. А вот Дрим… Он был важным человеком, но никогда не говорил, чем именно занимается. Только тихие звонки, поздние возвращения и запах чужого воздуха на одежде. Однажды, тихим днём, когда Обсидиан играл на полу, в дверь раздался настойчивый стук. — Иду, подожди… — пробормотал папа. Мне стало любопытно, и я тихонько пошёл за ним. Точно не отец — он всегда возвращался поздно. Папа открыл дверь. На пороге стоял молодой мужчина с бледным лицом и нервными пальцами. — Здравствуйте… мне нужен Дрим Зеленский. — Его нет дома. Что-то случилось? — Я… кажется, должен сказать это вам. Я беременен от вашего спутника. Эти слова ударили сильнее грома. У меня перехватило дыхание, а папа будто окаменел. Меня отправили в комнату, но я — конечно — подслушал. Парня звали Джордж, он был омегой, и — как оказалось — работал помощником отца. Вечером Дрим вошёл в дом, уставший, даже немного грязный с дороги… только чтобы увидеть нас у входа с собранными чемоданами. — Кто приезжал? Чьи вещи? — Наши с Обсидианом, — коротко сказал папа. — Куда вы…? В этот момент из кухни появился Джордж. Его взгляд дрогнул, а отец сразу всё понял. — Подождите! — Джордж поднял руки. — Это… это произошло, когда он был под гоной. Он не контролировал себя. Не уходите, пожалуйста… Но папа даже не посмотрел в его сторону. Он просто взял меня на руки, прижал крепко, так как делает человек, который боится потерять последнее важное. Мы ушли в ночь. Я не злился на дядю Джорджа — он не казался плохим. Но отца… простить было куда сложнее. Человек, что причинил боль моему папе, автоматически стал моим врагом. Холод той прошлой жизни казался далёким, но внутри меня снова разгорался тот же самый ледяной огонь.