Глава 4

ПП       Горячая вода стекала по телу, но поселившийся внутри холод прогнать не могла. Меня потряхивало, как в школе перед экзаменами. Идти в магазин «Вредилок» было страшно и немного стыдно. Огневиски в субботу развязал язык, но никак не повлиял на память, поэтому свою болтливость и вызывающее поведение я помнила слишком хорошо. Это ж надо было так распустить язык, да еще и перед Уизли.       Я выбралась из ванной, наскоро собралась и, смиряясь с судьбой, отправилась на работу. Погода будто в противовес моему мрачному настроению слепила солнцем и радовала яркой оранжево-желтой листвой, которую еще не успел скинуть с ветвей ветер. Я закуталась в магловское темно-серое пальто, удивляясь тому, что еще два дня назад могла босая пройти по лужам, а сегодня уже мерзла в осенней одежде.       Косой переулок был почти пуст, что было мне только на руку. Конечно, в отсутствии толпы моя мантия особенно бросалась в глаза, но владельцам лавок и магазинов, неторопливо открывающим посетителям свои двери, до меня не было никакого дела. И я почти уже добралась до «Вредилок», когда ударом по оголенным нервам прозвучал неприятно знакомый голос:       –  Надо же, кто тут у нас! Пэнси Паркинсон.       Я так и остановилась посреди дороги, не находя в себе сил обернуться. Голос Дафны Гринграсс я узнала сразу. И каким-то внутренним чутьем, доставшимся от прабабки-провидицы, определила – школьная подруга не одна, а с теми, кого видеть не хотелось больше никогда. Не дождавшись от меня реакции, компания теперь уже недругов обошла меня с двух сторон, как вода обтекает булыжник в реке, и обернулась, разглядывая меня с брезгливым любопытством.       Я сцепила пальцы в замок и мило улыбнулась, мрачно оглядывая всех троих. Дафна откровенно наслаждалась ситуацией, сияя карими глазами. Роскошная теплая мантия насыщенного багрового цвета оттеняла нежную кожу и каштановые локоны, обрамляющие лицо. Астория выглядела не столь уверено, переводя настороженный взгляд с меня на своего супруга и обратно. Малфой же стоял столь же прямо, как и я сама, напряженный, будто готовый в любую минуту отразить удар. Только мне бить было нечем.       – Доброе утро, – хрипло произнесла я, мысленно ругая себя за этот спазм, сдавивший горло.       – Доброе, – Дафна расплылась в довольной улыбке, явно не упуская ничего в моем удручающем внешнем виде. Ни покрасневших от холода рук без перчаток, которых уже коснулись маленькие морщинки, ни потертой холодной мантии, ни сбитых каблуков осенних сапожек.       – Странно видеть вас здесь в такую рань, – отстраненно произнесла я.       – В банк лучше заходить утром, когда людей мало, – прощебетала Астория, цепляясь рукой в белой перчатке за локоть мужа.       – Да, это разумно, – согласно кивнула я, обращаясь к Салазару с вопросом, за что мне такое счастье и когда им надоест это издевательство.       – А ты как поживаешь? – я с удивлением заметила, что голос Драко звучит напряженно.       – Ну, как она может поживать? – хохотнула Дафна. – Наверное, в печали, что их мэнор выставили на продажу. Я, кстати, решила глянуть и может купить. Но как-то не то. Мрачненько и слишком помпезно. Безвкусно.       Старшая Гринграсс наслаждалась и злорадствовала. Я могла только предположить за что она меня так ненавидит. За то, что всю школьную жизнь Драко был со мной. За то, что Блейз с удовольствием обсуждал со мной зелья и заклинания, игнорируя ее навязчивые знаки внимания. Хотя, видит Мерлин, я никогда не имела на Забини никаких видов, хотя и признавала его ум и поистине колдовское обаяние.       Мы застыли нелепой скульптурной композицией. Мне не позволяла уйти гордость, им – не знаю, что. Плещущаяся вина в глазах Драко и наслаждение моим положением Дафны. Каждый из нас, наверное, придумывал, что бы сказать, как унизить другого или хотя бы распрощаться.       Я не сразу обратила внимание на удивленные взгляды своих бывших однокашников, зато пошатнулась и вздрогнула, когда мне на плечи легла тяжелая рука и над ухом раздался веселый голос младшего Уизли:       – Патриция, вот ты где! Джордж хотел бы и сам сказать, но не могу удержаться. Ему понравилась твоя идея. Да настолько, что он уже прикидывает, как бы это реализовать. И, кстати. Есть еще один сюрприз. Привет, Малфой, – не прекращая тараторить, небрежно бросил он и потянул меня за собой, не убирая руки с плеч. – Я надеюсь, ты оценишь!       Я почти физически чувствовала потрясенные взгляды всей троицы, а еще не могла отделаться от мысли, что тепло Рональда, обнимающего меня за плечи – придает уверенности и дает чувство какой-то защищенности.       Мы вместе, как были в обнимку, поднялись по лестнице. У двери Рон остановился, посмотрел мне в глаза, лукаво подмигнул, насмешливо оглянулся через плечо на бывших слизеринцев и галантно распахнул передо мной дверь. Я нашла в себе силы не обернуться и уверенно шагнуть внутрь.       Уже внутри, когда дверь за нами захлопнулась, я, повинуясь странному порыву, повернулась к гриффиндорцу и, схватив его за руки, выдохнула:       – Спасибо.       Да, Малфоев простили, да, они остались знатными и богатыми, но большой любовью ни у кого, кроме маленькой купленной кучки людей не пользовались. И уж точно они не могли похвастаться тем, что один из тех самых героев войны будет хватать их за плечи, называть по имени и тащить к себе, попутно рассказывая о том, какие они молодцы. И от этого в груди было невероятно тепло. Наверное, будь у меня палочка, сейчас я смогла бы сотворить самого яркого телесного Патронуса.       – Да не за что, – Рональд улыбнулся, взлохматив свою буйную шевелюру. – Они все сволочи, не обращай внимания… Беги скорее к Джорджу, он, наверное, весь извелся. А я пока тут побуду.       Еще раз сжав большие теплые ладони Уизли в своих, я направилась к начальнику, практически не чувствуя паники. Будто на таком подъеме ничего плохого случиться просто не могло.       Джордж Уизли сидел за столом своего кабинета и при виде меня улыбнулся неприлично широко.       – Патриция. Я… ну ладно, мы с Роном, решили проблему. Держи, – он протянул мне почти плоскую коричневую коробку. Я замерла.       – Это то, о чем я думаю? – почему-то шепотом спросила я, прижимая коробку к груди.       – Да. Носить можно только на работе. И она не без отличий от формы Аманды, но, думаю, никто и не заметит. Иди – примерь.       Я несколько раз кивнула и бросилась в подсобку. Аманды в комнате не было, что значило – меня выставляют единственным продавцом в день. А значит, Уизли не сомневались в том, что их план сработал.       Я скинула опостылевшую до тошноты коричневую мантию, стянула пальто, переобулась и только после этого подрагивающими пальцами открыла коробку. Внутри лежала изящная красная мантия из хорошего материала. По кайме шел коричневый узор, коричневыми же манжетами заканчивались рукава. Но эти мелочи терялись на фоне яркого оттенка. Я натянула на себя мантию и посмотрела в зеркало. Казалось, что я облачилась в гриффиндорские цвета, тем более, что в узор на кайме и манжеты были вплетены золотые нити. Но это были мелочи. Я не была одета в коричневый. Меня облегала роскошная приталенная мантия моего размера и цвета, который меня по крайне мере не уродовал. Я довольно улыбнулась и, расправив плечи, уверенно шагнула в магазин.       Братья Уизли, изображая, что им совсем не любопытно и вообще они оказались на первом этаже по делу, стояли у одной из витрин и что-то активно обсуждали. При моем появлении они умолкли и обернулись. Старший, быстро оглядев меня с головы до ног, поднял большой палец вверх, как делают маглы, выражая одобрение. Младший застыл с удивленно приоткрытым ртом.       Коварно улыбнувшись, я не удержалась и прокрутила серию из десяти фуэте. Мантия красиво развевалась, абсолютно не мешая движениям. Обалдело присвистнув Рональд несколько раз хлопнул в ладони. Я изящно поклонилась, легко касаясь рукой пола, и подошла к Уизли.       – Вы… Спасибо. Огромное, – в горле стоял ком, но на сей раз не от отчаяния, а счастья. Это маленькое чудо, которое сотворили для меня два гриффиндорца, подарило веру в то, что все может быть хотя бы неплохо. Достаточно отпустить прошлое, принять настоящее и перестать видеть во всех врагов.       Улыбнувшись, Рональд махнул рукой и ушел в сторону кабинета, бормоча что-то себе под нос. Я же осталась наедине с Джорджем, который, что странно, больше не вызывал во мне такого ужаса.       – Мы сегодня попозже откроемся, ждем поставку одной новинки, – сообщил он, не без удовольствия во взгляде оглядывая мою новую мантию. – Так что, я хочу тебя кое о чем попросить.       – Конечно, шеф, – я шутливо отсалютовала начальству и замерла, ожидая указаний. РУ       Джордж спустился вниз и сообщил, что Паркинсон пошла переодеться. Мы переглянулись и перешли в зал магловских развлечений – именно там располагался проход в подсобку, где девушки-продавцы переодевались и ели.       Я не стал рассказывать Джорджу о встрече со слизеринцами. Как и я, положительных эмоций к Малфою и его семейству, он не испытывал. А меня начинала душить ненависть, как только я вспоминал рыбий взгляд хорька и полный насмешки надменной шатенки, в которой я с трудом признал Дафну Гринграсс. В школьные годы она не сильно лезла в войну между факультетами и не привлекала к себе внимания, в отличие от той же Паркинсон.       После войны я честно пытался изменить мнение о слизеринцах, тем более, что некоторые, вопреки всем приказам и запретам сражались на нашей стороне. Но змеи есть змеи, и они радостно кусали Паркинсон, которую Визенгамот оставил без яда. Вот интересно, посмела ли бы Гринграсс доставать противницу, если бы у той в руках палочка? Что-то сильно сомневаюсь. Тем более, что Паркинсон в школе дурой явно не была. Невыносимой стервой – да, но дурой – ни в коем случае. К тому же, была неплохо подкована в проклятиях.       Джордж дернул меня за рукав, оживленно рассказывая о том, что уже начал делать по совету Паркинсон. Казалось бы, простая идея о каталоге самых ходовых товаров – а сколько приятных моментов она сулила.       Естественно, реализация ложилась на плечи Джорджа, но и мне с моими переговорами давала хорошие перспективы. Мы увлеченно обсуждали тему, искоса поглядывая на дверь, из-за которой должна была появиться Паркинсон.       – Думаю, Джек, будет заинтересован, – уверенно произнес Джордж, активно жестикулируя. Я хотел было ответить, как дверь в подсобку наконец-то распахнулась и вышла Паркинсон.       Я не сразу понял, что стою, распахнув рот, как какая-то деревенщина. Казалось бы, просто мантия, а какой эффект. Девушка будто вытянулась, расцвела, распрямила плечи и вообще светилась, как солнышко. Даже наши, гриффиндорские, цвета ее не портили, оттеняя бледность кожи и придавая глубокий блеск прозрачно-серым глазам. Улыбнувшись, она внезапно закрутилась на месте, как настоящая магловская балерина. Я побоялся, что она запутается в мантии, но ткань торжественно рассекала воздух, окрашивая мир вокруг в красный, а Паркинсон и вовсе не сдвинулась со своего места ни на волос. Когда она замерла и глубоко поклонилась, касаясь тонкими пальцами пола, я восхищенно присвистнул и несколько раз хлопнул в ладоши. Это и впрямь впечатляло. Понимая, что внятных слов у меня нет, я пошел в кабинет, чтобы несколько мгновений побыть в одиночестве и подумать. До меня с огромным трудом доходило, что это Паркинсон откровенничала со мной на улице, шагала босая по лужам и танцевала от того, что ей просто дали шанс у нас поработать.       Я сел на диван и потер лицо. Нет, я знал, что если Гарри удастся выбить разрешение на рабочую мантию, то это обрадует Паркинсон и даст ей возможность работать у нас. Но я никак не ожидал, что это сделает ее такой... счастливой. Дверь распахнулась и в кабинет вошел довольный, словно наевшийся сметаны кот, Джордж.       – Мы молодцы, – радостно сообщил он, пожимая мою руку. – Передай Гарри спасибо. Паркинсон теперь за нас всех порвет, настолько благодарна. Кто бы мог подумать, да?       – Это да, – я слабо улыбнулся, пытаясь понять откуда взялась легкая досада на брата. Он ведь все правильно сказал. Паркинсон благодарна нам. Не долг жизни, но что-то близкое к нему, а значит она, как чистокровка, скорее умрет, чем предаст нас. Но Джордж выразился иначе. И в этом иначе было что-то неприятное.  Но я никак не мог понять его…       – На помощь! – прозвучал издалека заглушенный закрытой дверью в кабинет крик.       – Это Патриция, – сообщил мигом побледневший Джордж.       Я вскочил на ноги и поспешил в зал. Задержавшись всего на мгновение, Джордж бросился следом за мной.       Босая Паркинсон стояла под потолком, держась за подозрительно скрипящую полку. Стремянка стояла рядом, но, чтобы до не добраться, девушке необходимо было полностью переместить вес на треснувшую полку, что непременно обернулось бы падением с высоты.       – Мерлин! Я отправил ее протереть там пыль, она кажется достаточно легкой. Был уверен, что полка выдержит, – пробормотал Джордж, оглядываясь по сторонам.       – Перенеси больше веса на полку, на которую опираешься, чтобы доски проломились и рухнули, – велел я.       – Что?! Зачем? – Паркинсон еще сильнее вцепилась в верхнюю полку, почти полностью повиснув на ней.       – Делай, что говорю!       Бросив на меня уничижительный взгляд, слизеринка перенесла вес в ноги. Доски затрещали и проломились. Паркинсон, испуганно вскрикнув, повисла на верхней полке. Я, сохраняя видимое спокойствие, подошел поближе:       – Отпускай руки. Я тебя поймаю.       – Нет, мне страшно, – она хотела было дернуть головой, но от лишнего движения дерево под ее пальцами протестующе скрипнуло. Я невольно про себя восхитился ее силой, не каждый мужчина столько сможет провисеть на одних-то руках.       – Эта полка сейчас тоже рухнет, – предупредил Джордж.       Паркинсон зажмурилась и разжала ладони. Через мгновение я поймал ее. Сердце у девушки колотилось, как бешенное.       – Вот и славно, – хрипло произнес я, опуская ее на пол. Тонкие маленькие пальцы крепко сжимали мои плечи, а саму ее ощутимо потряхивало.       – Ничего славного нет, у нас сломаны две полки, – недовольно произнес Джордж, делец в котором машинально оценивал ущерб.       – Я починю, – я махнул рукой и постарался ободряюще улыбнуться Паркинсон, неловко поглаживая ее по спине. – Эй, ты как?       Она вздрогнула и отшатнулась. Обняла себя за плечи и, запинаясь, ответила:       – Все н-нормально. Немного испугалась.       – Ничего себе, немного, – пробормотал я и бросил быстрый взгляд на Джорджа.       – Проводи Патрицию в кабинет и дай чая с… ну, ты знаешь, – брат нервно дёрнул щекой, отводя взгляд.       Запас алкоголя тайной в семье ни для кого не был, но с того времени, как бутылки перестали постоянно обновляться, все вздохнули спокойно. Теперь алкоголь использовался по особым случаям: угостить поставщиков или возможных партнёров. Ну или в случае чего-то жуткого, чего, слава Мерлину, давно не случалось.       – Пойдем, – я аккуратно тронул Паркинсон за плечо, встретил ее ошеломлённый взгляд и попытался улыбнуться. На самом деле, «чай» сейчас пригодился бы и мне самому. Падение с такой высоты могло обернуться большим количеством травм. С одной стороны – Костерост никто не отменял. А с другой – лишней физической боли я Паркинсон явно не желал. Она на удивление покорно кивнула и пошла следом за мной.       В кабинете, я силой усадил ее на диван и принялся заваривать чай. Достал из тумбочки огромную пузатую кружку, засыпал туда заварку и залил ее вскипевшей с помощью магией водой. Пока чай настаивался, я достал из дальнего угла рабочего шкафа бутылку, заполненную янтарной жидкостью, откупорил ее и налил себе треть стакана, а Паркинсон отмерил две столовые ложки. Она сидела в углу, несколько удивлённо наблюдая за моими действиями.       – Кхм, а вы уверены, что мне стоит это пить? – вопрос прозвучал, только когда я сунул ей в руки кружку.       – Уверен, – заявил я и смерил ее тяжёлым взглядом. Вернее, это я всегда думал, что он тяжёлый, но ни на кого из моего окружения он не действовал: Джинни откровенно смеялась, мама гладила по голове, а Гарри и Гермиона умильно улыбались и согласно кивали, но потом все делали по-своему.       Паркинсон вздохнула, но кружку взяла и сделала маленький глоток. Я довольно кивнул, хотя и продолжил бросать на нее суровые взгляды, просто на всякий случай.       – Рональд, перестаньте, – она поморщилась. – Моим деканом был Снейп. Все возможные взгляды на меня не действуют.       – Так он же вам во всем потакал.       – Потакал, – Паркинсон фыркнула и с удовольствием сделала глоток чая. – В основе своей Драко. А остальных за любую провинность потом вызывал в кабинет и один на один стращал. Курсу к пятому я научилась изображать виноватый вид, отвечать в тему на самые заковыристые вопросы, мысленно при этом составляя план написания домашнего задания.       Я несколько мгновений переваривал информацию, а потом, не выдержав, рассмеялся, представив, как Снейп летучей мышью порхал по кабинету, а его студентка, тогда ещё похожая на мопса, предано таращила глаза на профессора, при этом придумывая какую-нибудь чушь для тех же предсказаний.       – Он же владел легилименцией, неужели ни разу не спалил? – отсмеявшись, спросил я.       – Ты представляешь, как противно ему было бы копошиться в наших мыслях? К тому же, – Паркинсон нахмурилась, – легилименция сильно утомляет и тратить на нее силы ради всякой ерунды глупо. Да и голова после нее болит.       – Погоди-ка. Ты что, умеешь? – я недоверчиво уставился на слизеринку.       – Умею – это было к Снейпу и моему дедушке. А меня учили, но способности не те, – она развела руками. – То есть я могу либо схватить самые поверхностные мысли и образы, либо влезть глубоко настолько, что подопытный станет пускающими слюни идиотом.       – А мне показывали всякие бытовые чары, – выпалил я, только чтобы отвлечь Паркинсон от неприятных мыслей. – Ну, ещё Чарли много рассказывал о драконах.       – В жизни это полезнее, – хмуро произнесла она, глядя перед собой. – И интереснее… пора приступать к работе, – Паркинсон решительно поднялась, несколькими крупными глотками допила чай, огляделась и, видимо не обнаружив, того, что искала, поставила чашку на стол. – Спасибо, Рональд. Я пойду.       – Да, конечно, идите, мисс Паркинсон, – кивнул я. Она дернула плечом и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Я уставился на чашку, машинально допивая содержимое стакана. Разозлившись непонятно на что, заклинанием очистил посуду, убрал ее на место и пошел вниз.