Глава 5

ПП       Высокая разноцветная пирамида стояла посреди главного зала и сияла яркими искрами. Я балансировала на самой верхней ступеньке стремянки, поправляя яркие упаковки. Уизли суетились внизу, перетаскивая большие коробки с места на место и периодически бросали на меня короткие взгляды. Я мысленно фыркала, но вслух пройтись по их гиперопеке не решалась. В конце концов, я и сама утром изрядно струхнула, в красках представляя множественные открытые переломы конечностей.       – Я, конечно, понимаю, что мы уже все сделали, но не лучше было это все организовать к Рождеству, чтобы дополнить ощущение праздника и красоты? – спросила я, глядя на начальство сверху вниз.       Братья переглянулись и смерили меня одинаково хитрыми взглядами, став на удивление похожими между собой.       – Понимаете ли, Патриция, – начал Джордж.       – Наш магазин отличается тем, что дарит праздник, – продолжил Рон.       – В любое время года. Хэллоуин зимой, Рождество летом.       – Никаких границ и рамок.       – Вы специально тренируетесь, чтобы так складно звучало? – полюбопытствовала я.       Конечно, я, как и многие в школе, видела своими глазами, как дополняли друг друга близнецы Уизли. Но это было понятно, близнецы маги действительно чувствовали друг друга почти так же, как и самих себя. Но такой близости между обычными братьями и сестрами нет.       – Вообще, – младший покосился на брата и привычным смущенным жестом потёр шею, – да. У нас есть несколько заготовленных фразочек.       – И клиентов это не раздражает? – удивилась я. В школе громкие голоса рыжих хулиганов и эта их синхронность бесила невероятно. Как, впрочем, и все гриффиндорское.       – Вроде бы нет. Мы не перебарщиваем. Это скорее этот, – Рон несколько раз щёлкнул пальцами, вспоминая слово.       – Рекламный ход, – подсказал Джордж, обходя получившуюся конструкцию по кругу. – Патриция, ещё бы вот тут бантик поправить.       Я проворно слезла со стремянки, собралась было подхватить ее и переставить на нужное место, но Рон меня опередил. Громоздкая конструкция, которую я могла поднять с большим трудом ему, казалось, не доставляла совсем никаких проблем, и он будто и вовсе не замечал ее веса. Стараясь не заострять внимания на руках младшего Уизли, я вспорхнула по стремянке вверх и поправила переливающийся сиреневый бант.       – Идеально, – довольно произнес Джордж, на всякий случай ещё раз осмотрев пирамиду со всех сторон. – Убираем все здесь и можно открываться.       Рон подал мне руку и помог спуститься. Я благодарно сжала его пальцы и отправилась приводить себя в порядок. Сунула ноги в удобные туфли и с удовольствием надела рабочую мантию.       Уизли скрылись из виду, отправившись в кабинет, а я торжественно перевернула табличку и открыла входную дверь. Рабочий день начался.       Месяц испытательного срока пролетел практически незаметно. Я вошла в график и пять дней в неделю находилась в магазине. Уизли окончательно смирились с моим присутствием в своем царстве, а я почти привыкла к их гриффиндорским замашками, хотя иногда скрежетала зубами и мечтала разбить что-нибудь об их бедовые головы. На поверку Джордж оказался хорошим начальником и достаточно приятным человеком. Он мог потратить свое время, чтобы объяснить что-то непонятное, и не рубил с плеча, если между покупателем и продавцом случался конфликт. С Роном же у нас и вовсе сложились почти приятельские отношения. Если младший Уизли заглядывал в магазин, то непременно приносил нам с Амандой что-нибудь вкусное, от конфет, до французских булочек. Неприятных встреч с бывшими однокашниками удавалось избегать. Даже если те и бывали в Косом переулке – наши дорожки не пересекались, а во «Вредилки» они не заходили. В отличие от родственников моих начальников.       Если в магазин в мою смену приходили Грейнджер или миссис Поттер, то я искала повод удалиться в дальний зал. Никакой симпатии мы друг к другу не испытывали. А учитывая темперамент Джинни – эта встреча имела все шансы закончиться громким скандалом. Который мне нужен был меньше всего.       Ноябрь вступил в права, принеся с собой холод, слякоть и ветер, пронизывающий до костей. Вместе с ним уменьшился и поток покупателей: мало кто отваживался идти с детьми в магазин в такую непогоду. Зато ожидаемо увеличился заказ товаров по почте. В связи с чем последнюю пару недель наши рабочие дни выглядели почти одинаково. В ожидании клиентов, либо я, либо Аманда сидела за специально поставленным в зале столом и перебирала письма, сортируя их по срочности и сложности. А другая находилась на складе – подбирала готовую продукцию. Каждые два часа мы менялись местами. Коллега едва слышно ворчала, что продавцы в Хогсмиде таким не занимаются, но в эти хмурые дни покупателей у них было несравнимо больше.       На лестнице зазвучали знакомые тяжёлые шаги. Я вздохнула и устало потерла лицо, зная, что младший Уизли несёт очередную партию корреспонденции. А я еще не успела разобрать и предыдущую кучку.       Рональд вынырнул из-за угла, держа в руках небольшую стопку писем. Что удивительно, мой начальник не улыбался, а хмуро поглядывал на верхний конверт. Подойдя поближе, он свалил послания передо мной, но вместо того, чтобы уйти, замер рядом:       – Тебе письмо.       Я протянула руку и взяла тонкий дорогой конверт, на котором знакомым до каждой черточки почерком было написано мое имя. Внутреннее волнение, смешанное с радостью, вылилось в легкое дрожание руки, которое, я надеялась, Уизли все-таки не заметил.       Драко предлагал встретиться. Я уставилась на короткое послание, чувствуя невероятное раздражение: и на то, что он посмел мне написать, и на то, что я не собиралась спалить писульку в камине, а, как и много лет назад, собиралась примчаться по первому его зову.       – Птица еще здесь? – спросила я, у возвышающегося надо мной Уизли. Поднять на него взгляд мне не хватало смелости – увидеть привычное со времен школы презрение в его глазах было почему-то страшно.       – Здесь. Нервирует своим присутствием Джорджа. Какого… Чего от тебя хочет хорек?       – Встретиться, – как бы небрежно бросила я, поднимаясь на ноги.       – И ты хочешь написать отказ? – либо Уизли и правда был наивен и думал обо мне лучше, чем следовало, либо заставлял прямо признаться в своей слабости. – Можно просто проигнорировать.       – Нет, я собираюсь сообщить, где и во сколько эта встреча состоится, – невозмутимо произнесла я, проходя мимо раздраженного начальника к лестнице.       – Зачем оно тебе надо?       – Поговорить.       – Ты действительно не наговорилась с этой семейкой? – презрение, изливаемое Роном на Малфоев, было почти физически ощутимо.       – Я хочу услышать, что он скажет, – сквозь зубы процедила я.       – Думаешь, он научился извиняться? – насмешливо вопрос ударил в спину. Я едва не споткнулась, понимая, что это ведь и впрямь не в духе Драко.       – Всякое может быть, – упрямо стояла я на своем решении подавить гордость и встретиться один на один с человеком, с попустительства которого меня растоптали.       – Идиотка, – презрительно бросил Уизли и, судя по удаляющемуся звуку шагов, отправился подальше. Действительно, нет необходимости отговаривать от совершения глупости слизеринку. Тем более, если она действительно идиотка. ***       Драко был… Драко. Малфой во всем своем великолепии от безукоризненно уложенных платиновых волос, до начищенных до блеска черных туфель. Что уж говорить про отутюженные брюки и белоснежную рубашку. Несколько раз оглядев это великолепное произведение искусства, я поняла, что меня смущало: сходство Драко с отцом было не полным из-за отсутствия одной очень важной детали.       – А трость где? – проигнорировав приветствие, спросила я, обогнула столик и уселась напротив «любви всей жизни».       Определенно, мне была нужна эта встреча, хотя бы для того, чтобы больше не чувствовать трепет и волнение при виде его почерка. Чтобы наконец-то понять и принять – этот молодой мужчина и мальчишка, о котором я иногда ностальгически вздыхала – это разные люди.       – Я с ней не хожу, – сообщил Малфой, ощупывая меня взглядом своих прозрачных глаз. – Ты хорошо выглядишь.       Я едва не захохотала в голос, но вместо этого тихо хмыкнула, сложила руки на груди и пытливо уставилась на Драко:       – И ради чего эта встреча?       – Мы с тобой нехорошо расстались…       – Мы с тобой? – я театрально округлила глаза. – Погоди-ка, а ты точно обо мне? Потому что я, помнится, с тобой не расставалась, а выслушала вежливые гадости от твоего отца. Потом ты женился на другой. Но я-то думала, что мы с тобой в отношениях и ты так «бесишься».       – Пэнси, – он поморщился, но я не дала ему договорить, с милой улыбкой на губах подавшись вперед:       – Еще раз так меня назовешь, и я воткну вилку тебе в горло. Поверь, после Азкабана, магловская тюрьма мне может показаться общежитием. А тебя все равно в Мунго залатают, зато сколько приятных воспоминаний, связанных с тобой, у меня появится.       – Па…триция, я думал, это будет взрослый разговор.       – Хочешь взрослый разговор – не неси ерунды, – поморщилась я, откидываясь на спинку стула. – Я никогда святостью и терпимостью к идиотизму не отличалась.       – Учитывая, где ты сейчас работаешь, я подумал, что эти черты твоего характера канули в бездну, – очаровательно улыбаясь, протянул он.       – Намекнуть на глупость семейства Уизли, какое непредсказуемое заявление, – восхищенно произнесла я. – Серьезно, Драко, такой милый диалог мы можем продолжать хоть до утра, но ты человек семейный и занятой, а мне просто не хочется видеть твою физиономию лишнее время.       Драко поправил ворот рубашки, видимо готовясь к диалогу, но в это время к нам подошел официант с заказом, который, очевидно, Малфой сделала за нас обоих, как только пришел.       Я не очень хотела есть, но еда пахла и выглядела аппетитно, поэтому я позволила себе насладиться хорошей кухней. За чужой-то счет. Драко не торопился прерывать молчание и методично поедал бифштекс, разрезая его с таким остервенением, будто перед ним был не кусок мяса, а Золотое Трио в полном составе.       – Давай попробуем еще раз, – предложила я, утолив первый голод и пригубив белого вина из бокала. – Для чего эта встреча?       Малфой отложил вилку и нож и аккуратно вытер губы салфеткой. Я внимательно вглядывалась в его лицо, удивляясь самой себе. Даже странно, что я никогда не замечала, насколько у него на самом деле невыразительная внешность: блеклые глаза, маленький нос, тонкие губы. Ни урод, ни красавец, ничего такого, за что мог бы зацепиться взгляд и заставлять искать все новые и новые привлекательные черты.       – Я признаю, что виноват перед тобой, – медленно и серьезно произнес Драко, удерживая контакт глаза в глаза. Я подавила ехидное замечание и кивнула, предлагая ему продолжить. – Прости меня. Мы плохо расстались, но мне не безразлична твоя судьба.       Я крутанула в пальцах бокал, наблюдая, как волнуется за стеклом вино.       – Шесть лет, Драко, – тихо произнесла я, не глядя на собеседника. – Тебе понадобилось встретить меня на улице шесть лет спустя, чтобы захотеть проявить свое не безразличие. Немного поздно, не находишь? За это время я могла наложить на себя руки. А знаешь, что не дало мне этого сделать? – я подняла на него взгляд. – Злость. На всех этих светленьких, праздновавших победу, на твое благородное семейство, на папочку. Я научилась существовать среди маглов, зарабатывать деньги и жить на эти копейки, не использовать магию и даже готовить. Так зачем мне твое участие, если я со всем сама справилась?       – Ты вправе на меня злиться, – покорно согласился он, вскинув руки, будто сдавался. – Но ты работаешь на Уизли!       – Будто в этом есть что-то плохое, – пожала я плечами.       – Я могу дать рекомендации, и тебя возьмут…       – Куда? – не очень вежливо перебила я его, едва сдерживая смех.       – Ты ведь знаешь французский, можешь устроиться гувернанткой к Ноттам. У сестры Теодора дочь пяти лет.       – Угу, – невнятно булькнула я вином. – Гувернантка у Ноттов. В мантии отщепенца, без палочки.       – У меня есть связи в Европе. Туда авроры не дотянуться и сможешь ходить, как захочешь.       Драко, видимо, искренне считал себя благодетелем. Я же прикусывала внутреннюю сторону щеки, чтобы нервно не захохотать.       – Благодарю, но, боюсь, я слишком эмоциональна для работы с детьми. Да и уезжать из Лондона не собираюсь. Мне нравится моя работа.       – Ты изменилась, – он прищурился. – В школе ты презирала Уизли.       – А теперь Малфои, Уизли, Нотты, Грейнджер, Лонгботтомы и огромное число других магов разных возрастов и происхождения презирают меня. Все меняется. А работать у Уизли мне нравится. Так что, благодарю за участие, но вынуждена отказаться. Спасибо за ужин, – я поднялась на ноги и подхватила сумочку. – Ты ничего мне не должен. И, наверное, я тебя простила. Только видеть больше не хочу. Привет жене.       Махнув опешившему Драко на прощание рукой, я направилась к выходу, чувствуя, что дышать стало чуть легче. Отрава под именем Драко Малфой наконец-то вывелась из моего организма, оставив после себя горькие и счастливые воспоминания, которые больше не причиняли боли. РУ       Гермиона сидела на диване в нашей маленькой гостиной и увлеченно читала. Сколько раз за эти годы я видел эту картину. Гермиона и учебники, художественная литература, своды законов, справочники – что-то стабильное в нашей не всегда простой жизни. Только после ссор эта стабильность раздражала. Гермиона упорно пряталась в бумажном мире и ждала, пока я сделаю первый шаг.       Накануне вечером мы в очередной раз поругались. И если обычно я признавал правоту Герми, то в этот раз претензии были смехотворны. Ну как серьезно можно обижаться на то, что я стал больше времени проводить на работе или что в моем графике появились командировки длинной в один-два дня?       В итоге легли спать мы молча, спиной друг к другу. Проснулся я первым, долго смотрел в потолок, потом пошел на кухню – подготовить почву для примирения. А Гермиона, даже не позавтракав, заняла со своими бумажными друзьями любимое место на диване.       Полюбовавшись еще несколько мгновений на то, как солнечный свет, падающий из окна, золотит ее волосы, я громко прочистил горло и позвал:       – Герм, ты мне не поможешь?       Она моментально подняла взгляд. Наверное, я единственный, кому позволено так нахально отвлекать ее от чтения, чем я нагло пользуюсь.       – Конечно, – Герми положила книгу на стол и легко соскочила с дивана, принимая правила игры: вчерашнего вечера не было.       На маленькой кухоньке тесно, но уютно. Я вручил Гермионе пучок зелени для мытья, а сам принялся нарезать лук. В сковороде обжаривались небольшие кусочки мяса.       – Вот, – Гермиона положила зелень рядом с доской. – Что еще?       – Промой рис, – я мотнул головой, указывая на мисочку, наполненную крупой. – Как там твой законопроект?       – Ох, Рон. Даже не спрашивай, – Герми закатила глаза, но я видел, что ей хочется об этом поговорить. – Я в седьмой раз посылаю переработанный текст закона. Пришлось достать из архива записи XVI века….       Я слушал и кивал в нужных местах, позволяя Герми высказаться. В начале ее работы над проектом изменения социально-правового статуса магических существ я еще пытался объяснить, где она не права. Но столкнувшись с возмущенными обвинениями в консервативности и эгоизме отступил. Позиция трусливая и недостойная гриффиндорца, но мир в семье дороже. Теперь я периодически интересовался тем, как движется дело, восхищался упрямством Гермионы, мысленно желал всего «хорошего» вредным старикам, не идущим даже на самые маленькие уступки, но больше ни во что не лез.       Я как раз засыпал в кастрюлю рис, когда в окно стукнулась неприметная министерская сова. Гермиона быстро доела песочное печенье, которое я, зная ее любовь к такой выпечке, приготовил сутра, и бросилась к окну. Сова позволила забрать у себя письмо и вылетела на улицу.       Я убавил огонь и задумчиво помешал суп, заранее зная, что случится дальше.       – Рон, мне нужно в министерство, Сьюзи нашла один интересный прецедент, мне нужно посмотреть документы, ты же знаешь, как это важно, – протараторила Герми, клюнула меня в щеку и бросилась в комнату – собираться.       Через пять минут хлопнула входная дверь.       Ухмыльнувшись, я еще раз помешал суп и пошел в комнату. Мне тоже было чем заняться вне дома. Тем, что следовало сделать уже очень давно.       Полностью готовый к выходу, я зашел на кухню, попробовал суп, убедился, что все готово, выключил его и отправился во «Вредилки».       В магазине никого не было. Конец ноября – время, когда покупать подарки к Рождеству еще рановато, а просто так гулять по магазинам холодно. Аманда, громко напевая, расставляла новые комплекты. Увидев меня, она прервалась и широко улыбнулась.       – Здравствуйте, Рональд.       – Привет, – кивнул я и огляделся в поисках второй красной мантии. – А Паркинсон здесь?       – Да, на складе, подбирает заказы для отправки по почте.       – Ага. Помнишь, ты торопилась на свидание, и она тебя прикрыла? – без обидняков спросил я.       – Помню, – Аманда тоскливо вздохнула. Свидание у нее тогда прошло паршиво. Мне она, конечно, не рассказывала, но той же Паркинсон жаловалась так громко, что ни у меня, ни у Джорджа не было шансов остаться в неведении.       – Мне нужно, чтобы Паркинсон мне кое в чем помогла, так что прикрой ее.       – Конечно, Рональд. Все равно здесь никого, – она пожала плечами и вернулась к прерванному занятию.       Я кивнул и зашагал в сторону склада.       Паркинсон сидела на большой коробке, обложившись конвертами и ведомостями. Перед ней в каком-то определенном порядке, словно шахматы на доске, стояли разные по размеру коробки и свертки. Девушка щурилась, смотрела на один из конвертов, пером указывала на какой-нибудь сверток и делала пометку в бумагах.       – Привет. Занята? – осторожно спросил я, опасаясь попасть под горячую руку. Мордред его знает, как прошла их встреча с Малфоем. Может быть Паркинсон на складе пряталась, чтобы не показывать слез или, наоборот, не прибить кого-нибудь. Мало ли.       – Добрый день. Почти закончила, – сообщила она, не отвлекаясь от своего занятия. Ткнув пером еще в две коробки и оставив пометки в бумагах, Паркинсон соскользнула на пол и обернулась. Расстроенной она не выглядела, что уже можно было считать хорошим знаком.       – Вы что-то от меня хотели, Рональд?       – Да, – нахально заявил я. – И даже договорился с Амандой, что она тебя прикроет.       – То есть, отказаться я не могу, – она хихикнула. Паркинсон. Хихикнула. И посмотрела на меня с хитрым прищуром. – И что от меня нужно?       – Пойдем, покажу. Тут недалеко.       Паркинсон пожала плечами, собрала письма и бумаги в одну кучу и засунула их в огромную папку, лежащую все на той же коробке. Подхватила мантию и кивнула на выход, предлагая мне выбираться первому. Мы пробрались сквозь высящиеся над головами колонны упаковок с товаром и вышли в зал. Паркинсон направилась в подсобку. Я остался ждать ее в зале, от нетерпения расхаживая из стороны в сторону.       Надо отдать должное, Паркинсон понадобилось не больше пары минут, чтобы выйти ко мне уже переодетой по погоде. Мы перешли в основной зал, попрощались с Амандой и вышли под мелкий дождик, который успел начаться, пока я был в магазине.       Мы торопливо шли по аллее в сторону выхода. Паркинсон молчала, занятая своими мыслями.       – Как прошла встреча с хор… Малфоем? – не выдержал все-таки я.       – Очень мило. Он даже извинился.       Я чуть не споткнулся на ровном месте. Воображение пасовало: представить извиняющегося Малфоя никак не удавалось.       – Предложил дать рекомендации для трудоустройства в другое место, – продолжила Паркинсон.       – И ты?       – Послала его подальше, – как ни в чем не бывало произнесла она.       – Ты. Послала Малфоя, – потрясенно повторил я, во все глаза глядя на свою спутницу. Отросшие, разметавшиеся по плечам волосы вместе с самодовольной ухмылкой очень ее красили и придавали по-гриффиндорски бунтарский вид.       – Да. Мне от него ничего не нужно. Зато мне очень интересно, что тебе нужно от меня. – Она уставилась мне в лицо этими своими огромными прозрачными глазами.       Я помялся, не зная, как правильно сформулировать мысль, но все же выдавил:       – Мне нужен женский взгляд на украшение.       – У тебя есть сестра, – фыркнула Паркинсон.       – Если бы я попросил ее, то об этом сразу узнала бы вся семья, друзья и друзья друзей, – поморщился я. – В большой семье секретов не бывает.       – А тебе нужно, чтобы это осталось в тайне, – задумчиво произнесла она. – Ага. Поняла. Ну, пойдем, подыщем что-нибудь подходящее будущей миссис Уизли. Только поклянись мне, что не вздумаешь делать предложение в кругу семьи в Рождество.       – Да я и не собирался так делать, – возмущенно произнес я, чуть громче, чем нужно.       Перед глазами предстала картина семейного Рождества, где все Уизли разве что на головах не сидят друг у друга. И вот я пытаюсь найти крошечный чистый участок пола, чтобы встать на одно колено и предложить Гермионе стать моей женой. Воображение пошло дальше, подкинув образ, где Гермиона из-за шума не слышит, что я говорю. Ее кот, вопреки нашему перемирию, бросается мне на руку, коробочка с кольцом падает и ее радостно подхватывает Виктуар, вынырнцвшая из-под стола….       – Совершенно точно не в кругу семьи, – уверенно повторил я, помедлил минуту, но все-таки спросил. – А как?       – Это тебе лучше знать. Может, ей будет приятнее сходить с тобой в ресторан и там получить кольцо вместе с десертом. Или, наоборот, дома, в приятной и привычной обстановке, как бы между делом. Или перед ее родителями. Это же ты ее знаешь, тебе и карты в руки, – Паркинсон развела руками и тут же снова спрятала их в карманы.       Как я и думал, универсального способа все сделать идеально, не было. С другой стороны, чего бояться, если мы с Гермионой вместе столько лет и принимаем друг друга со всеми недостатками? И вопреки вчерашней ссоре на душе было спокойно, будто я наконец-то решил сделать все как надо.