Часть 6 / Ты наивна.

— Ты просто обязана пойти со мной, Виёни! — верещит Лиа, уговаривая пойти с ней на вечеринку Феликса. — Хватит, Лиа. — прошу я ту перестать. Я все же пришла к выводу, что мне не стоит туда идти. Ведь я и так достаточно проблем имею. Мне ещё не хватает придти на эту тусовку и быть в центре внимания. Когда-то я совершила эту ошибку. Но кажется мне, что не в последний раз. — Ладно. — соглашаюсь я после очередных воплей подруги. Наверно, она одна из немногих, кто может меня уговорить на какую-либо авантюру. Накрутив мне легкие локоны, Лиа выключает плойку, которой она умудрилась несколько раз меня обжечь, достает из своего рюкзака свое платье и протягивает мне. — Надевай. — указывает она. — Э-э-эй, на такое мы не договаривались. — машу я руками в честь протеста. — Сегодня только на такое и договариваемся, Виён. — отвечает Лиа, на что я беру платье из её рук, расправляю и ахаю. — Лиа. — качаю я головой, показывая все свое недовольство из-за слишком откровенного одеяния. Обычно, моим стилем являются потрепанные широкие джинсы, найденные в секонде где-то в глуби какой-то полки и какие-нибудь старые кофты, которые больше меня на пару размеров. Кстати, как я заметила, у Хвана такой же стиль. Приятное покалывание в животе заставляет улыбнуться при мысли о нем. После последнего моего похода к нему, мы успели перекинуться записками, где выяснилось, что мы оба хотели бы стать чуточку ближе друг к другу.  Даже договорились встретиться где-то в глуби ночи на днях, оставив при этом телефоны дома, вдруг если Мужчина в черном сможет нас отследить. — Эй, не может быть! — тянет Лиа в усмешке. — Ты сейчас улыбнулась или мне показалось?  Та моргает, смотря будто сквозь меня. Так проницательно. — Да, тебе показалось. — похлопываю подруге по плечу и начинаю натягивать платье. Я уже чувствую, как оно выделяет все мои участки тела и слишком утягивает талию, будто она стала тоньше в два раза. Темно-красная атласная ткань подчеркивает мою фигуру слишком идеально, чтобы этот вечер не был испорченным. Боюсь, сегодня я не останусь без внимания. — Господи, как идеально. — смотрит в потолок изображая, что смахивает несуществующую слезу. — Позволь мне добавить штрих от себя. — отрываю где-то в глуби шкафа свои старые кеды темно-красного цвета, как и платье, на что подруга недовольно фыркнула, но возражать не стала. Мои ноги вырисовывают танцем, пока я направляюсь к столу с напитками за каким-нибудь соком. Я бы хотела начать с чего-то по крепче, но мне стоит сделать это чуть позже. Не хочу начинать веселиться с кружащей головой. На мое оголенное плечо ложится чья-то большая рука, на что я рефлексом пытаюсь её скинуть. Мне неприятны касания. — Хэй, ты чего такая зажатая? — спрашивает Мичоль, пока я свожу брови друг к другу. — Шикарно выглядишь! — подмечает тот. Я продолжаю коситься на него, пока он осматривает меня с ног до головы. — Не делай так больше. — цежу я сквозь зубы. Его ответом на это послужила лишь взмахнувшая рука, мол «не утрируй». Прошу человека стоящего за той стороной стола налить сок, забираю и начинаю его медленно потягивать. Чувствую странный привкус, на что сразу перестаю пить. Я не успела и маленького глотка сделать, так что не думаю, что что-то подсыпанное на меня повлияет. Я очень на это надеюсь. Наверное, зря надеюсь… Лиа зовет меня танцевать и я охотно соглашаюсь. Не хочу быть во внимании у таких, как Гым Мичоль. Моя рука одиноко скользит по плечу подруги, пока мы двигаемся в синхронном танце. Выглядит очень красиво. Наверное, со стороны это кажется слегка двусмысленно, будто мы пара. Но это не совсем так. Как-то раз мы практиковались целоваться, но это вышло слишком слюняво, отчего Лиа ещё долгое время заливалась смехом, а мне было очень неловко. Тогда я и поняла, что мы с ней довольно таки хорошие подруги. Единственная вещь, которая не может назвать нас «лучшими подругами» - это то, что она мало обо мне знает. Да, мы часто сидим в гостях у друг друга, но это не значит, что я могу доверять, хоть я и знаю, какой она хороший человек. Просто не хочется. — Виён, разве Хёнджин не старается обходить такие места стороной? — кивает Лиа куда-то в сторону и косит взглядом. Черные туфли, будто с витрины, такого же цвета брюки и белая рубашка с расстегнутыми первыми двумя пуговицами. Идеально уложенные волосы. Какого черта? Вспоминается мне, что тот говорил только отрицательное про тусовки. Что у него с ними только плохие воспоминания. Тогда что он здесь делает? Почему на нем такой деловой вид, будто с обложки вышел? И почему мне так хочется его? Вопросы крутились в голове и сама начала крутиться также. Хватаюсь за затылок, чувствуя будто меня ударили битой по ней. Вглядываюсь в ту же картину. Хёнджина встречает Феликс. Те пожимают руки, будто старые приятели.  Я думала, он не водится с таким сортом людей. Черные, как нефть глаза, уставились на меня с долей призрения, оглядывая весь мой вид. Что? Так плохо чтоли? Я лишь отворачиваюсь к Лии и говорю, что хочу домой. Видимо, я была не права и глоток странного сока дал о себе знать. По дороге к выходу меня дергают за руку, будто её хотят оторвать. — Тебе не весело совсем чтоли? Чего уходишь? — Гым Мичоль крепко держит мое предплечье. — Отпусти. — грозно смотрю на того. Пытаюсь выдернуть руку, но вдруг мой взгляд уставился на его глаза. Давно они у него разные? Вроде были оба карие. Почему сейчас у одного его глаза неестественно ядерно зеленый цвет?  — Не может быть… — кидаю напоследок, затем ноги не выдерживают и я проваливаюсь во тьму. Я чувствовала, как меня хватают и поднимают на руки, куда-то несут, но я не могу посмотреть, я вижу лишь черную бездну, в которой будто тону. *** Грубые пощечины, одна за другой пытаются вытащить меня из черной дыры, в которой я нахожусь уже очень долгое время. Веки тяжело поднимаются. — Я думал, ты уже никогда не проснешься. — закатывает глаза человек напротив. Как я могла не догадаться… Угрозы Гыма были выброшены не просто так.  И те письма…  Письма, которые начали поступать практически сразу после того случая, когда я разбила сердце Мичолю. Озабоченный тип. — Тебе необязательно думать. — сразу же после пробуждения начинаю язвить, лишь будто ухудшая ситуацию. — Я ведь обещал, что ты пожалеешь. — кидает в мою сторону очередную угрозу Гым. У того теперь оба глаза зеленые. Линзы. — Тебе не идет.  Гым кинувшись на меня, начинает сдавливать мое горло. Больно.  Но мое лицо продолжает быть каменным. Тот резко отпускает мою шею и я начинаю жадно хватать ртом воздух. — Знаешь, Феликсу так понравилась идея мести, что он с удовольствием рассказал Хвану о плане, на что тот согласился помочь нам. Рушится. Рушится чертов мир, на который я понадеялась. Для чего всё это было? Меня смешали с грязью, а ведь я всего лишь хотела быть нормальным человеком.  Из меня делают ничтожество. Все они. Мама, папа, тот парень, что решил насладиться моим телом когда-то. Даже чертов Хёнджин. Он исчерпал мое доверие. Теперь я никому никогда не смогу верить. Только Ба. Моя Ба, которая всегда меня любила. Она единственная моя на белом свете.  Но Ба осталось недолго… Что мне делать дальше?… Как быть? Она будет волноваться после моего долгого отсутствия. Я, лежащая на какой-то кровати, вокруг тьма. Только фонарик телефона, лежащий на тумбе, освещает лицо Гыма.  Тени сзади него начинают двигаться и я вижу, как входит Феликс, затем… Хван Хёнджин. Одинокая слеза стекает по моей щеке. Истерика подкрадывается осторожно, я пытаюсь ей не дать этого сделать. Но руки не слушаются. Где-то наверху, прикованные к изголовью кровати, начинают трястись. Кровь плохо поступает в конечности и они затекли. — Оставьте нас. — просит Хван парней. Те слушаются и покидают темную комнату. Я смотрю на его лицо, которое не выдает ни одной эмоции. А мои глаза продолжают извергать воду. Давно я не проливала слезы. Но на этот раз их причиной служил Хван Хёнджин. — Ты подставил меня. Голос едва не дернулся, а подступивший ком в горле заставил меня молчать. — Виёни.. — тянет тот фальшиво нежно. — Ты слишком наивна для этого мира. Теперь его лицо находится в несколько раз ближе и нас разделяют лишь пару сантиметров. — Знаю. — кидаю фразу ему в лицо. Я знаю, насколько наивна. Необязательно кому-то меня описывать. Я от и до себя знаю. Наверняка, другой человек со стороны подумает, что я полнейшая размазня. Я всегда думала, что у меня получается держать этот образ пофигиста.  Что моим окружением являются наушники и какая-то незначимая музыка. Что мое лицо всегда без эмоционально. Кто-то решил прочесть меня. Кто-то захотел разбить. Осколки. Осколки, которые колят мое сердце.  Больно. — Глубокая ночь. — начинает Хёнджин. — Встреча. — черными глазами обводит тот. — И без телефонов. Какая ирония, Виён, не находишь?  Ирония. Вся эта гребанная ситуация - ирония моей судьбы. Как же бывает все-таки. Ты надеешься на что-то хорошее, а в ответ твои ожидания никак не оправдываются. Спрашивается, за что мне всё это? Что я сделала? Голова начинает вырисовывать остатки моего прошлого… «Крепкие мужские губы начинают некрасивый танец на моих. Я не хочу этого, но мой разум не в состоянии отказать. Тонкие изящные пальцы украдкой скользят по ткани, пробиваясь к коже, а затем и немножечко к душе…  К душе Гым Мичоля. Так он и влюбился в меня.  Я позволила себе короткую нежность, которая была адресована Гыму. Но точно ли к нему её стоило проявлять? Нет.» Ответ образовывается сам по себе и теперь я в полном понимании. Тогда, в актовом зале. Мы репетировали речь нашего проекта. Пришли лишь мы двое. Я и Гым Мичоль. В тот раз я разрешила прикасаться к себе. Грубая ошибка. Я - грубая ошибка.