Недокавалер.

Утро брюнетки Лины Ржевской началось не с привычного внутреннего подъема, а с настойчивого, хоть и приглушенного, звонка будильника. Она потянулась, чувствуя, как приятно хрустят позвонки, выключила писклявый звук и потерла еще сонные глаза. В соседней кровати, свернувшись клубочком под одеялом, спала Полина. Лина невольно задумалась: сколько слёз пролила соседка вчера ночью? С одной стороны, Лина чувствовала укол жалости – Полина, обычно такая яркая и уверенная, сейчас казалась сломленной. Но с другой, более холодной стороны разума, мгновенно всплывала мысль: сама виновата. Полина сама запутала этот клубок интриг между братьями, и теперь пожинает плоды. Лина решила: нейтралитет – вот ее стратегия. Не подыгрывать, но и не злорадствовать. Несмотря на внутреннее бурление, особенно неприятный сгусток злости на Вадима, Лина уже приняла решение. У нее была своя "миссия" – вытащить близнецов из этого болота взаимных обид и манипуляций, показать им другой путь. И для этого ей придется сыграть роль незаинтересованного наблюдателя, притвориться, что вчерашней драмы не было. Это будет сложно, потребует недюжинной выдержки, но Лина была к этому готова. Сделав все утренние процедуры – освежающий душ, легкий, но безупречный макияж, аккуратно уложенные темные волосы – она вернулась в комнату. Зеркало вернуло ей привычный образ: собранный взгляд, строгие черты лица, ни единого намека на внутренние переживания. Полина все еще спала, глубоко, казалось, пытаясь убежать от реальности во сне. — Полин, просыпайся, а то на завтрак опоздаешь, — тихо позвала Лина, садясь на край кровати блондинки. Она осторожно коснулась её плеча, слегка встряхнула. — Сколько времени?.. — спросила Полина, сонно морщась и не открывая глаз. — Почти восемь, — коротко ответила Лина. — Сейчас встану, — буркнула Полина и укуталась в одеяло с концами, скрываясь под ним. Лина лишь коротко пожала плечами. Бесполезно настаивать. Она подошла к шкафу и переоделась в строгую школьную форму, которая идеально сидела, подчеркивая ее стройность и добавляя облику деловитости. Пока Лина застегивала последнюю пуговицу, Полина, наконец, с трудом поднялась с кровати. Она выглядела помятой и бледной, избегая прямого взгляда. Неуклюже схватив полотенце и небольшую сумочку с необходимыми принадлежностями, блондинка поспешила в душевую, словно спасаясь от чего-то невидимого. Лина лишь проводила ее взглядом. Спустившись на первый этаж, Лина заметила Антона и Вадима, идущих вместе по коридору. Они о чём-то оживлённо переговаривались, даже улыбаясь — зрелище для Лины непривычное, но, пожалуй, приятное. Она даже внутренне порадовалась: неужели братья наконец нашли общий язык без ссор и перепалок? — О, Лина! — первым заметил её Антон, шагнув навстречу. — Ну, как спалось? — Хорошо, — с лёгкой улыбкой ответила Лина. Потом, окинув взглядом обоих братьев, добавила: — А вы как, мальчики? Антон рассмеялся и пихнул Вадима в плечо: — Да вот, кое-кто всю ночь хохотал так, что стены дрожали. — Я не виноват, что попался слишком смешной фильм, — тут же оправдался Вадим, не скрывая широкой улыбки. — Не мог остановиться, пересматривал один момент раз десять, пока Антон не пригрозил меня выставить за дверь. Лина театрально округлила глаза и в шутку ахнула: — Неужели Антон на такое способен? — она с усмешкой посмотрела на Антона, ожидая его реакцию. Антон, подыгрывая, покачал головой с притворной строгостью: — Иногда приходится принимать крайние меры. Лина фыркнула, представив, как эти двое ночью взахлёб смеются над каким-то роликом, и на душе стало чуть теплее. Было приятно видеть их такими беззаботными и мирными — пусть даже ненадолго. Настроение на мгновение по-настоящему улучшилось, и Лина с настоящим удовольствием пошла вместе с братьями на завтрак, слушая очередную часть их ночных историй. Так, в легкой, непринужденной беседе, они втроем дошли до школьной столовой. Для внешнего наблюдателя они выглядели образцовым трио, которое только что и делало, что проводило время вместе. Лина шла в центре, словно под прикрытием своей "личной охраны", близнецов, идущих по бокам. Они впервые шли рядом, спокойно общаясь и отпуская шутки, без привычных колкостей или скрытой борьбы за доминирование. Это разительное изменение не осталось незамеченным. Ученики, пробегающие мимо, перешептывались, переводя взгляды с этой необычной группы на Лину. Многие вспоминали, как совсем недавно братья также неотступно следовали за Полиной. Но тогда их походка, их взгляды были полны напряжения, невысказанного вызова и ожесточенной борьбы за ее внимание. Сейчас же все было иначе. Здесь не было нужды что-то доказывать или за что-то сражаться. Они просто были. Спокойно общались. Шутили. Лина лишь иногда улыбалась в ответ, впитывая эту необычную для братьев гармонию, но оставаясь при этом собой — наблюдательной и слегка отстраненной. За одним из столов, чуть в стороне, сидел Паша. Он смотрел на троицу, его взгляд был тяжелым, пронизанным нескрываемой завистью. Это была не просто подростковая ревность к популярности или симпатии. В его глазах читалось нечто большее: смесь горькой обиды и холодного, почти расчетливого анализа. Он видел не просто дружелюбную компанию, а нарушение привычного баланса, где близнецы всегда были объектами соперничества, а Полина — его центром. Теперь же, казалось, Лина легко заняла это место, не прилагая никаких усилий, просто будучи там. Лина, сама того не ведая, уже успела стать объектом не только внимания, но и некоторой негласной "собственности" для близнецов. По крайней мере, именно так они, казалось, воспринимали её присутствие рядом с собой. Для Антона она была новой опорой, для Вадима — интересным вызовом и неожиданной точкой притяжения. В их глазах читалось невысказанное: она наша, и никто другой не должен посягать на это хрупкое, только что найденное равновесие. Паша же, наблюдавший за этой сценой, чувствовал совершенно другое. Лина определённо его зацепила – её ум, дерзость, уверенность в себе, то, как она держалась. Он признавал её притягательность, но вовсе не в романтическом ключе. Строить "отношения" с кем бы то ни было Паша не собирался в принципе. Для него романтика была лишь слабостью, отвлекающей от более важных игр и целей. В его мире девушки были либо средством для достижения чего-то, либо мимолетным развлечением на одну ночь, не более. Именно поэтому его зависть была такой едкой и острой. Он завидовал не "любви", а позиции. Той лёгкости, с которой Лина, казалось, установила контроль над близнецами, или, по крайней мере, изменила их динамику. В его завистливом взгляде читалась не столько симпатия к Лине, сколько желание обладать её влиянием, её силой, или, по крайней мере, нейтрализовать её. Она была для него интересным экземпляром, новой переменной в его уравнении. Паша видел, как Лина умело поставила Полину на место, как она, казалось, держала в узде непредсказуемого Вадима и влияла на рассудительного Антона. И это было то, что он хотел понять, а затем – использовать или сломить. Для него Лина была не девочкой, с которой можно встречаться, а фигурой на шахматной доске, чье положение он должен был пересмотреть в свою пользу. Его интерес к ней был хищным, проницательным, лишенным всякой романтики, но от этого не менее опасным. Лина, Антон и Вадим уже заняли свой привычный стол в столовой. Их небольшая компания расширилась, включив Настю и Мишу, которые слушали рассказы близнецов о ночных приключениях с видео, иногда посмеиваясь. Атмосфера была почти идиллической, но Вадим, всегда чуткий к малейшим колебаниям вокруг, наклонился к уху Лины, его голос был низким и чуть насмешливым. -Твой недокавалер пялится на нас уже минут пять,– прошептал он, едва касаясь её уха. В слове "недокавалер" чувствовалась явная издевка и намек на несерьезность возможного интереса со стороны Паши, но при этом и скрытая территориальность. Лина замерла. Она подняла глаза, неторопливо скользнула взглядом по столовой и остановилась на столике, где сидел Паша со своими приятелями. Их взгляды встретились. Глаза Паши были холодны и расчетливы, он не отводил взгляда, словно изучал её. Но Лина была не из тех, кто смущается. В ответ она метнула на него убийственный взгляд, без тени эмоций, но с явным посылом: я все вижу, и это мне не нравится. Это был прямой вызов, и Паша, обычно такой уверенный, на мгновение дрогнул. В этот самый момент Вадим, не отрывая взгляда от Паши, демонстративно положил руку на спинку стула Лины, обхватив её так, чтобы это было максимально заметно. Это был жест чистой, неприкрытой собственности и доминирования, явный сигнал Паше: она здесь с нами, и нечего на неё смотреть. В его движении не было нежности, лишь резкое, животное утверждение прав. Паша, заметив этот жест, скривился. На его лице мелькнула смесь злости и разочарования. Он закатил глаза, словно показывая, что ему всё равно, но затем, не выдержав общего напряжения, резко опустил голову и уставился в свою тарелку, потеряв интерес к окружающей обстановке. Его поражение было очевидным, хотя и мимолетным. Лина проследила за его реакцией. Когда Паша отвернулся, она снова повернулась к завтраку, но её лицо выражало едва уловимое пренебрежение. -Какой-то он жалкий, – спокойно произнесла она, будто говорила о чем-то несущественном, не обращая внимания на жест Вадима, но прекрасно его осознавая. Затем, будто невзначай, добавила, как бы подчеркивая своё разочарование: -Хотя изначально понравился мне. Слова прозвучали как удар грома. Вадим, который до этого был напряжен и готов к столкновению, мгновенно сжал губы. Его глаза сузились, а рука на спинке стула непроизвольно напряглась. Он резко наклонился к Лине, его голос стал хриплым, наполненным внезапно вспыхнувшей ревностью и недоверием. -Понравился? – вопрос прозвучал почти как обвинение. В нем было столько эмоций – недоверия, возмущения, и что-то еще, что Лина пока не могла или не хотела распознавать. Воздух вокруг них снова наэлектризовался, и завтрак, который только что казался мирным, мгновенно превратился в поле битвы невысказанных чувств и утверждения позиций. -Ребят, если нас больше двух, говорят вслух— послышался звонкий, чуть насмешливый голос Насти. Она сидела напротив, пытаясь разрядить внезапно сгустившуюся над столом атмосферу, которая была очевидна для всех, кроме, возможно, самого Вадима, поглощенного своей ревностью. Лина медленно повернула голову к Насте, лишь уголком губ наметив слабую, почти незаметную улыбку. Она оценила попытку, но прекрасно понимала, что дело не в шепоте, а в более глубоких течениях. Вадим, проигнорировав Настю, не сводил глаз с Пашиного столика. Его хватка на спинке стула Лины не ослабевала, а голос стал жестким, почти рычащим. -Тут просто кое-кто по-хорошему не понимает — произнес он грозно, в его взгляде читалось неприкрытое предупреждение. Он не просто указывал на Пашу; он открыто демонстрировал, что готов защищать свои "права", даже если сам не до конца понимал, что именно защищает. Антон, до этого момента молчавший, последовал примеру брата. Его взгляд, обычно мягкий, стал твердым и сосредоточенным, направленным в ту же сторону. В нем не было агрессии Вадима, скорее спокойная, но не менее решительная поддержка. Он тоже давал понять, что посягательства на их компанию, а теперь и на Лину, не останутся без внимания. Это был неожиданный, но важный момент: братья, несмотря на свои разногласия, сейчас были едины в своей реакции. Миша, почувствовав нарастающее напряжение и видя, как Паша съежился под их взглядами, попытался сгладить ситуацию. -Да бросьте вы, не обращайте на него внимания, — махнул он рукой, пытаясь вернуть разговор в мирное русло. -Он просто завидует, как всегда-добавил он. Но было уже поздно. Слова Вадима, его жест, и синхронный взгляд братьев уже отпечатались в сознании Паши. Лина же, хотя и не подавала виду, внутренне отметила эту новую, удивительную динамику. Близнецы, которые вчера готовы были разорвать друг друга, сегодня были готовы объединиться против внешнего "врага", чтобы обозначить своё владение её пространством. И это делало её миссию по "спасению" ещё более сложной и интригующей. Первым уроком у Лины оказалась биология. Она выбрала место рядом с Антоном — рядом всегда спокойнее и проще сосредоточиться. Вадим сидел позади них, устроившись вольготно, а Полина, неожиданно для всех, предпочла другой ряд и теперь выглядела сосредоточенной и немного напряжённой. — Сегодня нам предстоит написать один тест, который поможет выяснить ваши перспективы, — прозвучал скрипучий голос Константина Викторовича, от которого у Лины сразу подскочило давление. Лина внутренне напряглась: она сразу вспомнила предостережение мамы близнецов о некоем тесте на айкью, который должен был вскоре состояться. Она отлично понимала, что сейчас ни в коем случае нельзя раскрывать все свои настоящие способности — нужно быть максимально сдержанной и осторожной. — На всё задание у вас 45 минут, — равнодушно добавил Войтевич, вручая каждому по листу с тестом. Листочки с заданиями зашуршали по кабинету. Лина бросила взгляд на Антона, встретилась с его ободряющей улыбкой, позволила себе вздохнуть — впереди был важный урок, где придется не только думать, но и играть роль "обычной" ученицы. — Как ты? — прошептала Лина, наклоняясь к Антону поближе, чтобы их разговор остался незамеченным для других. — На удивление, все нормально, — честно ответил Антон, не отрывая глаз от задания, быстро просматривая вопросы. — Кстати, когда я пришёл, Полины уже не было, — добавил он вполголоса, одновременно записывая ответ в свой лист. — Она вчера плакала в душевой, — тихо сказала Лина, осторожно переворачивая страницу с заданиями. Антон на секунду задумался, в его глазах промелькнуло беспокойство: — Интересно, что случилось? — пробормотал он, избегая взглядов окружающих. На этот вопрос ответа не нашлось, и оба невольно замолчали, полностью погрузившись в работу над тестом. В классе повисла напряжённая, задумчивая тишина — каждый был занят своим внутренним миром, своими мыслями и заботами. В конце урока, едва прозвенел звонок, Лина поспешно сложила свои листы и, обернувшись к Антону, попросила почти шёпотом: — Отнесёшь, пожалуйста, и мою работу? — в голосе прозвучала просьба и лёгкая настороженность. Лине совсем не хотелось лишний раз подходить к Константину Викторовичу. Антон спокойно кивнул, разом собрав обе работы и не задавая лишних вопросов. Лина облегчённо выдохнула и покинула класс одной из первых. Вторым уроком у их класса была литература — на радость всем, занятие проходило в библиотеке, где витал особый запах книг и уютной тишины. Лина снова оказалась между близнецами: с одной стороны — сдержанный и внимательный Антон, с другой — привычно ироничный Вадим. Сегодня они разбирали прозу Есенина. Лина внимательно слушала Виктора Николаевича, иногда погружаясь в собственные мысли, но всё же старательно делала пометки в тетради. Антон по привычке что-то дополнял своими замечаниями на полях, а Вадим то и дело отпускал колкие замечания по поводу творчества поэта или характера героев. Работая втроём, они создавали собственную микровселенную, где анализ текста становился одновременно и серьёзным делом, и своеобразной игрой. Неожиданно, в тот момент, когда Лина внутренне переваривала сложную динамику между близнецами и Пашей, её колена коснулась крепкая мужская рука. Это было столь внезапно, что по телу пробежала легкая дрожь. Боковым зрением Лина заметила, что Вадим, который до этого сидел чуть в стороне, теперь был придвинут слишком близко, так что их бедра едва не соприкасались. По его довольной, самодовольной улыбке и характерному, хищному огоньку в глазах мгновенно стало ясно, чего он добивается: проверяет границы, провоцирует, утверждает свое влияние. Вадим не получил немедленной реакции — Лина сознательно держала лицо нейтральным, стараясь не выдать смятения. Это, кажется, только подзадорило его. Его рука скользнула выше, уверенно обхватывая бедро Лины. Осторожными, едва ощутимыми движениями он начал массировать мышцу, его пальцы слегка поглаживали, изучая её реакцию, её невидимое сопротивление. Лина почувствовала, как по ней пробежала волна напряжения. Она тяжело выдохнула, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё дрогнуло. Медленно повернув голову в сторону брюнета, она встретилась с его взглядом, полным вызова. —Прекрати! — прошипела она, наклонившись к Вадиму так, чтобы её слова были слышны только ему. В её голосе была сталь, но и едва уловимая нотка беспомощности. Мельком, почти незаметно, она осмотрела класс. К счастью, или к сожалению, все были заняты своими делами: кто-то дописывал, кто-то перешептывался с соседом. Даже Антон, сидевший рядом, казалось, полностью погрузился в свою книжку, либо делая вид, либо действительно не замечая происходящего. —Почему? — прошептал Вадим в ответ, его горячее дыхание опалило её ухо и шею. Этот хриплый, низкий голос, полный дерзкой самоуверенности, был как электрический разряд. Лина злилась на себя. Злилась за то, что её тело, вопреки воле, реагировало на его прикосновения, на его близость. Злилась за то, что она, привыкшая быть хозяйкой положения, сейчас чувствовала себя втянутой в его опасные игры, соглашаясь на них самой фактом своего бездействия. —Потому что мы в классе! — строгим, но чуть дрожащим голосом настаивала она, пытаясь выставить барьер. Но рука Вадима оставалась на месте, продолжая свою провокацию. —То есть, вне класса мне можно так делать? — усмехнулся он, его глаза блестели от торжества. И, не дожидаясь ответа, он медленно поднял руку ещё выше. Теперь его пальцы опасно приблизились к краю короткой юбки девушки. Ещё пара сантиметров — и прикосновение станет вызывающе-интимным. На грани. —Ты сексуально злишься, — прошептал Вадим, его голос был низким и бархатным, и он слегка, дразняще ущипнул её за бедро, заставляя Лину вздрогнуть. —Прекрати! — почти выдохнула Лина, резко поворачивая голову к нему. Их лица оказались на расстоянии всего пары сантиметров, настолько близко, что она могла видеть каждую ресничку и уловить легкий запах его одеколона. Напряжение между ними было почти физическим. Именно этот момент интимного столкновения и агрессивной близости не ускользнул от Паши. Сидя за своим столом, он видел их склоненные головы, их почти соприкасающиеся лица, напряжение в воздухе. Его кулаки медленно, непроизвольно сжались под столом. В его глазах вспыхнул тот же огонь, что и у Вадима, но это был огонь ярости и уязвленного самолюбия. —Если ты сейчас же не остановишься, я тебе... — Лина начала говорить, её голос был низким, полным невысказанной угрозы и внутреннего кипения, но договорить она не успела. Вадим, наслаждаясь моментом её бессилия и своей властью, нагло, демонстративно поднял руку ещё выше, почти достигнув той самой границы. —Что? — невинно спросил он, его глаза сияли вызовом, будто он был самым невинным созданием в мире. В этот критический, взрывоопасный момент спасительным эхом раздался звонкий голос Насти. —Виктор Николаевич, а что делать тем, кто уже закончил? Её вопрос, адресованный учителю, разорвал напряженную тишину, словно выстрел. Вадим, который не отрывал взгляда от Лины, медленно, демонстративно убрал руку с её бедра. В его глазах всё ещё плясал самодовольный огонек. Он победил в этой мини-игре, хотя бы на данный момент. Его усмешка была широкой и ехидной, полным осознанием своей временной победы. Лина, тяжело дыша, отвела взгляд, чувствуя себя опустошенной, но ещё более решительной. Она ненавидела проигрывать в играх, особенно в тех, которые ей навязывали. И эта игра только начиналась. Следующий ход был за ней, и она определенно придумает что-то интересное. На остальных уроках день прошел без происшествий, словно после утреннего инцидента наступило зловещее затишье. Однако Лина знала, что затишье это временное. Кульминация наступила на уроке физкультуры. Когда стало ясно, что Павел Петрович опаздывает, Паша решил воспользоваться моментом, чтобы вернуть себе инициативу и, как он надеялся, публично поставить Лину на место. —Лина!— громко позвал он брюнетку, его голос эхом разнесся по спортзалу, привлекая внимание всего класса, который уже разогревался перед упражнениями. Ржевская, до этого неторопливо болтавшая с Настей и Мишей, медленно повернула голову в его сторону. В её взгляде не было ни испуга, ни удивления, только спокойное, чуть вопросительное ожидание. Она знала: пришло время. Блондин вышел в центр спортзала, его походка была самоуверенной, а на лице играла надменная ухмылка. Он намеревался унизить её, указать на её "зависимость" от близнецов, показать всем, что она лишь очередная игрушка. —Ты теперь с Уваровыми? — спросил он, его голос был полон язвительности и скрытой издёвки. В этот момент Лина почувствовала, как внутри нее закипает холодная ярость. Это был не гнев Вадима, а что-то более расчетливое и опасное. Она не отступила. —А ты мечтаешь быть на их месте? — мгновенно парировала она, принимая его игру. Ее ответ прозвучал резко и неожиданно, полностью меняя вектор обвинения. С грацией хищницы, неторопливо, но уверенно, она вышла в центр спортзала. Каждый её шаг, гордо поднятая голова, прямая спина – всё в её походке говорило о том, что она не жертва, а хозяйка этой ситуации, выходящая на арену. Вадим и Антон, которые до этого держались чуть поодаль, моментально придвинулись ближе, их тела напряглись. Они сжали кулаки, готовые в любой момент броситься вперёд и указать Паше на его место, но пока решили наблюдать, ощущая, что Лина справляется. Паша, видимо, не ожидал такого прямого ответа, но быстро оправился, его лицо исказила злорадная ухмылка. Он решил нанести удар побольнее, перейти все мыслимые и немыслимые границы. —И какого это, спать с двумя близнецами? Они прямо во всем похожи? — произнес он, его слова были грубыми, пошлыми, призванными шокировать и опорочить. В классе тут же наступила напряженная тишина, послышались вздохи. Лина подняла бровь, её глаза сузились. Удивление на мгновение промелькнуло на её лице, но тут же сменилось холодной, смертоносной решимостью. Эти слова были не просто оскорблением, это было покушение на её честь. Вадим и Антон, услышав это, не смогли больше сдержаться. Как по сигналу, они вышли вперёд, их лица исказила ярость, кулаки были готовы к удару. Глаза горели, вены на шеях вздулись. —Стойте, мальчики, — мягко, но властно произнесла Лина, поднимая руку, чтобы остановить их. Её голос, несмотря на мягкость, обладал такой силой убеждения, что близнецы замерли, послушно, хотя и скрепя зубами, оставаясь на месте. —Не стоит марать об ЭТО руки — добавила она, и эта фраза, произнесённая с усмешкой, полным презрения тоном, была куда унизительнее любой драки. Она лишала Пашу статуса достойного противника. Затем, не отрывая взгляда от блондина, Лина подошла ближе. Хоть она была и ниже его на голову, это ничуть не помешало ей. Ее движения были быстрыми и точными. В следующий момент раздался глухой удар, и Паша согнулся пополам, хватаясь за пах. Он издал короткий, сдавленный стон. Не давая ему оправиться, Лина грубо схватила его за нос, сжала его так, что тот побледнел. —Быстро извинился — грубо произнесла Лина, её голос был низким, почти звериным. В нём не было и тени прежней Лины. Паша пытался что-то выдавить, но боль и шок сковали его. Не дождавшись ответа, брюнетка, с силой ударила кулаком прямо в переносицу. Раздался хруст, и Паша рухнул на пол, хватаясь за лицо, из носа брызнула кровь. — Жалкое подобие мужчины — прохрипела Лина, глядя на корчащегося на полу блондина, её дыхание было тяжелым, но в глазах горел холодный огонь победителя. Она медленно повернулась и подошла к близнецам, которые стояли в полном шоке, уставившись на неё с открытыми ртами. Лина же выглядела абсолютно спокойной, лишь её грудь тяжело вздымалась. Для класса она уже была не просто новой ученицей — она стала фигурой, с которой придётся считаться. В Лине не осталось ни страха, ни сомнений — только чистая выдержка и уверенность, что теперь её слова и действия будут иметь вес. Антон был буквально ошарашен происшедшим. Он наблюдал за Линой, не веря своим глазам: как эта маленькая, на первый взгляд хрупкая девушка смогла так уверенно поставить на место крепкого парня, который был в два раза выше и явно рассчитывал на свою силу? В душе у Антона смешались удивление, восхищение и даже некоторое смущение. Он впервые увидел в Лине не просто подругу или новую ученицу, а настоящую силу — внутреннюю и внешнюю. Внутри у него разливалась волна уважения и неподдельного восхищения. Вадим в это время не мог скрыть своей реакции: его взгляд буквально приковался к Лине, в глазах загорелся живой огонь, на губах заиграла самодовольная улыбка. Он прикусил нижнюю губу, стараясь не выдать слишком явного восторга, но весь его облик говорил о том, что он в восторге — именно такая дерзкая, бесстрашная Лина нравилась ему сильнее всего. Внутри у Вадима бушевал азарт: он уважал силу, целеустремлённость, а сейчас увидел в Лине кого-то равного себе по духу, того, кто не боится дать отпор даже в самой трудной ситуации. — Что тут произошло? — резко спросил Павел Петрович, входя в спортзал и сразу замечая Пашу, лежащего на полу, прижавшего руки к носу. — Споткнулся, — не моргнув глазом, быстро бросил Вадим, даже не повернув головы к учителю. — Да, тут недавно полы помыли, скользко, — поддержал его Антон, впервые солгал преподавателю и, что удивительно, впервые солгал в унисон с братом. Для Вадима это стало настоящим открытием: обычно Антон был воплощением честности и никогда не прикрывал даже мелкую шалость, а сегодня впервые не только не выдал, но и сразу подхватил игру. — Мы с Мишей тоже это видели, — спокойно добавила Настя, бросив на Лину короткий взгляд; она поняла, зачем братья солгали, и решила не выдавать их. Павел Петрович оглядел класс пристальным взглядом, будто не до конца поверил в случайность произошедшего, но спорить не стал: — Ладно, Паша, иди к медсестре, раз уж так, остальные — в строй! Начинаем урок. Паша с мятущимися чувствами поднялся и, не оглядываясь, вышел из зала, а остальные ученики рассыпались кто по своим местам, кто к снарядам. Лина мысленно поблагодарила Антона за солидарность, а между братьями в этот момент промелькнула едва заметная, но новая для них искорка единства. Полина наблюдала за происходящим издалека, её внимание сразу привлек резкий голос Павла Петровича и напряжённая сцена в центре спортзала. Когда она увидела, как Вадим и Антон буквально одним фронтом прикрывают Лину, что-то ёкнуло у неё внутри. Сначала она испытала растерянность и удивление — Полине никогда не приходилось видеть, чтобы братья так единодушно действовали против чужака, особенно ради Лины. За этим неожиданным союзом сквозила не только братская поддержка, но и реальная забота о девушке, которую, как она понимала, уже нельзя было игнорировать. Затем на смену удивлению пришло смешанное чувство обиды и досады. Ей стало горько от того, как легко Лина смогла сплотить братьев вокруг себя. Где-то на дне души она почувствовала и зависть: эта уверенность, сила и спаянность мгновенно сделали Лину частью братского тандема и динамики всего класса. Смотря на Лину, Полина испытала настоящий внутренний конфликт — её разъедала ревность, но одновременно она чувствовала и восхищение тем, как уверенно и смело Лина держалась перед всеми. Позднее, уже отходя от эмоционального шока, Полина понимала, что эта сцена многое изменила в расстановке сил, и ей придётся пересмотреть своё отношение к Лине, братьям и самой себе. Позже класс разделили на команды для баскетбола. На удивление одноклассников и особенно для себя, Вадим и Антон впервые без колебаний выбрали быть вместе — в одной команде. С самого начала их взаимодействие оказалось на удивление слаженным: они ловко передавали друг другу мяч, мгновенно считывали замыслы друг друга, прикрывали партнёра в защите и поддерживали темп. С каждым точным пасом между братьями нарастала невидимая, но сильная связь. Вот Вадим ловит передачу от Антона, обходит защиту и закидывает мяч точно в корзину; в этот момент он, почти не задумываясь, обнимает брата за плечи, радуясь удачной атаке. В смехе и лёгких подначках, которыми они обменивались прямо на площадке, сквозили та самая поддержка и командность, которых им так не хватало в повседневной жизни. Лина, наблюдавшая за их игрой с лавки, невольно радовалась: впервые за всё время в школе она видела этих двоих не как соперников, а как настоящую, сильную команду. По её лицу скользнула искренняя улыбка — внутри было тепло и светло от ощущения, что, возможно, теперь в жизни братьев начинается новый, лучший этап, где место есть не только спорам, но и настоящей дружбе. После уроков Лина решила, что пришло время взять инициативу в свои руки и разыграть собственную партию. Она знала, что Антон сейчас в библиотеке — готовится к олимпиаде с Войтевичем — а значит, в комнате близнецов будет только Вадим, без всяких лишних свидетелей. Лина тщательно подготовилась: облачилась в облегающий костюм, который прекрасно подчеркивал её фигуру. Глубокий вырез явно притягивал внимание к груди, а идеально уложенные волосы и макияж делали её образ особенно эффектным. Бросив в зеркало самодовольную, чуть хищную улыбку, Лина с грациозной уверенностью отправилась к комнате братьев. — Вадим, ты не занят? — хрипловато произнесла она, немного приоткрыв дверь. Вадим лежал на кровати, листая журнал, но, увидев Лину, тут же отложил его в сторону. Его глаза вмиг зацепились за её образ, а на лице заиграла довольная улыбка. — Для тебя всегда найду время, — усмехнулся он, принимая сидячее положение и пристально глядя на неё, явно в ожидании развития событий. Лина, с невероятно кошачьей плавностью, приблизилась к кровати, медленно опустилась к Вадиму на колени. Она легко опиралась ладонями ему на плечи — каждый её жест был точно выверен и провокационен. — Хотела поблагодарить тебя за вчерашнее, — прошептала она, чуть подалась вперёд, демонстрируя грудь, её голос стал едва слышным, почти интимным. — Даже не представляю, что бы стало со мной, если бы ты не оказался рядом… — нарочно чуть коснулась его мочки уха губами, задержав дыхание возле кожи. Вадиму стало сложно сохранять привычное хладнокровие — он напрягся, его руки потянулись к Лининым бёдрам, а дыхание стало чуть тяжёлым. В глазах зажёгся тот самый опасный, голодный огонёк, но в выражении лица была и настороженность, будто он ожидал от Лины ловушки. — Ты сегодня настроена весьма… необычно, — чуть хрипло произнёс он, всматриваясь в её глаза, будто пытался разгадать, всё ли это игра, или что-то глубже. Лина улыбнулась, обвивая его шею руками: — А тебе не нравится, когда с тобой играют? — прошептала она, нарочно медленно скользя взглядом по его лицу. — Я всегда считал себя мастером игры, — прошептал Вадим в ответ, едва не прикасаясь к её губам, — но, похоже, нашёл себе достойного соперника. Между ними повисло густое, заряженное флиртом напряжение — каждый их жест, каждое слово были не просто словами, а вызовом и приглушённой страстью, которую уже было невозможно не замечать. Лина почувствовала, как по телу Вадима пробежала лёгкая дрожь, и улыбнулась про себя — игра явно шла по её правилам. Она медленно провела кончиками пальцев по его шее, едва заметно склонясь ближе, будто собираясь поцеловать, но в последний момент лишь скользнула губами по линии его подбородка. Её пальцы лениво, с едва уловимой провокацией, прошлись по его плечам и скользнули вниз, оставляя ощущение жжения и недосказанности. Вадим не выдержал, его рука сжалась чуть сильнее на её талии, взгляд стал по-настоящему жадным и нетерпеливым. Выражение его лица читалось однозначно: он был на пределе, балансируя между желанием удержать её и готовностью вот-вот потерять контроль. Его ладони, не выдержав напряжения, медленно исследовали её талию и плавно скользнули вверх — по изгибу спины, к плечам, обрисовывая линию под топом, а потом осторожно, с давно сдерживаемым желанием, коснулись обнажённой кожи. Вадим жадно ловил каждый изгиб, его пальцы гладили её позвоночник, будто запоминали на ощупь каждую деталь, будто пытались понять — правда ли это происходит или всё это сон. Он был полностью захвачен моментом, в его взгляде сверкали страсть и азарт; в этот момент он забыл обо всём на свете, кроме неё. Лина искусно подливала масла в огонь: её движения были настолько откровенно провокационными, что каждый её жест только сильнее раздражал и разогревал Вадима. Она нарочно прижималась к нему всё ближе, позволяла своим рукам и бёдрам касаться его, скользила вдоль его тела, оставляя после каждое касание разряжающую искру напряжения. Вадим не мог отвести глаз: его руки то легонько скользили по её талии, то прижимали сильнее к себе, но стоило ему приблизиться губами — Лина мягко останавливала его, улыбаясь с явным вызовом в глазах. Этот запрет только разжигал огонь внутри. — Как насчёт небольшой игры? — одними губами прошептала Лина, глядя в глаза так близко, что их дыхания сливались. — Я только запру дверь… — добавила она, таинственно улыбаясь, соскользнула с его коленей и медленно, нарочито дразняще прошла к двери. На секунду остановившись в дверном проёме, она бросила на Вадима взгляд, в котором сплелись озорство, страсть и обещание. Вадим смотрел на неё хищным, алчным взглядом — в нём было желание, азарт и предвкушение, будто он готов был броситься за ней в любой момент. Он понимал, что Лина превращает каждую секунду их встречи в дерзкий, обольстительный танец, и сейчас он был полностью захвачен этой игрой, в которой уже не существовало границ между флиртом и настоящей страстью. — Попробуй догнать, — бросила Лина с дерзкой улыбкой, прежде чем легко выскользнуть за дверь. Оставшись один, Вадим ощутил, как в груди бурлит огонь — напряжение внутри достигло апогея. Он набрал в лёгкие воздух, но всё равно осталось ощущение, будто ему не хватает дыхания. Внутри смешались раздражение, азарт и восхищение — он чувствовал, как его заводит эта игра, и в то же время она сводила его с ума своей недосказанностью. Вадим сжал руки в кулаки, взгляд полыхнул хищной решимостью: ему давно не было так интересно, так остро и сладко обидно одновременно. Он усмехнулся себе под нос, покачал головой и прошептал в пустоту комнаты: — 1:1, но я не сдаюсь. В одном из школьных коридоров Лина вдруг услышала приглушённые, но взвинчённые голоса — Паша и Полина явно выясняли отношения. Она незаметно приблизилась, чтобы понять, что происходит. — Я уже сказала, что не буду это делать! — с раздражением и отчаянием прошипела Полина, пытаясь выдернуть руку из захвата Паши. — Неужели ты не хочешь ей отомстить? — настаивал блондин, грубо притягивая девушку ещё ближе, его лицо было перекошено упрямой злостью. В этот момент Лина поняла, что больше не намерена быть сторонним наблюдателем. Она уверенным шагом вышла из-за поворота и резко, с вызовом бросила: — Ты, видимо, плохо запомнил прошлый урок — или тебе и этого мало? — в её голосе прозвучала железная несгибаемость, а руки самоуверенно скрестились на груди. Паша сразу ослабил хватку, удивлённо отшатнулся от Полины, на его лице промелькнула досада и злость. — Да ты без Уваровых — никто! — бросил он напоследок, но голос его дрогнул, выдавая неуверенность. — Я могу и добавить, — спокойно пригрозила Лина, делая шаг навстречу Паше, в её движениях читалась полная готовность к борьбе. Паша, не желая рисковать повторной встречей с её кулаком, сразу попятился и, бросив косой взгляд, поспешно удалился в конец коридора. Лина посмотрела на Полину — в её взгляде больше не было враждебности, осталась лишь сочувственная усталость. Полина тяжело выдохнула, поднимая взгляд на Лину с благодарностью и неуверенностью. — Что он от тебя хотел? — спросила Лина, бросив взгляд в конец пустого коридора, где только что исчез Паша. — Хотел, чтобы я с ним объединилась и вместе с ним тебе отомстила — честно ответила Полина, чуть пожав плечами. Они не спеша пошли в свою комнату, уже шаги становились легче, напряжение постепенно уходило. — Так ты отказалась? — с лёгкой улыбкой уточнила Лина, бросая на соседку взгляд . — Конечно отказалась, — рассмеялась Полина. — Мне не хочется быть чьей-то марионеткой, особенно в его руках. — Смешно, из него такой же кукловод, как из меня первоклашка — фыркнула Лина, и обе девушки одновременно рассмеялись, впервые почувствовав, что между ними исчезла стена неприязни. — Вот именно — поддержала её Полина, искренне улыбаясь. В комнате девушки устроились поудобнее — каждая села на свою кровать. — А почему ты вчера плакала? — мягко спросила Лина, посмотрев на соседку с неподдельным интересом. Полина замялась, опустила взгляд и тихо ответила: — Я просто… запуталась. Не знаю, чего хочу, и в себе не до конца уверена… В её голосе звучала растерянность, а на лице — усталость от собственных переживаний и накопившихся противоречий. Лина выждала паузу, позволяя Полине собраться с мыслями, и была готова слушать её дальше, не осуждая и не торопя. — Я пока не хочу об этом говорить, — тихо отозвалась Полина, глядя в сторону. — Хорошо, решай сама, — мягко кивнула Лина, не настаивая. Пытаясь разрядить атмосферу, Лина вдруг улыбнулась и предложила: — Знаешь, чтобы снять стресс, отлично помогает йога. — Йога? — удивлённо переспросила Полина, склонив голову набок. — Серьёзно, — поделилась Лина. — Я какое-то время каждый вечер перед сном занималась — так сон стал крепче, и тревог стало меньше. Блондинка смущённо улыбнулась и слегка замялась: — Даже не знаю… Я никогда особо не пробовала… — Всё, решено! — с воодушевлением перебила её Лина. — Сегодня сделаем небольшой комплекс — обещаю, тебе станет легче. Заодно попробуешь что-то новое. Полина впервые за долгое время улыбнулась чуть увереннее. После того как разговор с Полиной закончился, Лина решила заняться домашним заданием на завтра. Она разложила учебники, быстро справилась со всеми упражнениями и почувствовала приятное облегчение: ещё один учебный день был почти завершён. В этот момент у неё зазвонил телефон. На экране высветилось имя подруги — Катерина. Девушки сразу же окунулись в привычную лёгкую болтовню. Катя делилась свежими новостями из их общего прошлого, рассказывала весёлые сплетни, обсуждала школьные события и знакомых. Лина тоже не осталась в стороне — с улыбкой поведала подруге о последних приключениях в Логосе, уделив особое внимание Вадиму, не скрывая лёгкого волнения и азарта. Она описывала свои впечатления, делилась смешными моментами и невольно ловила себя на мысли, что очень скучала по подобным тёплым и совершенно беззаботным разговорам с подругой. Разговор длился почти час, и после него Лина почувствовала настоящий домашний уют и поддержку, даже находясь далеко от привычного дома. Отправив маме короткое сообщение о том, как прошёл день, Лина решила немного отвлечься и почитать что-то для души. Полина тем временем, погружённая в учебники, старательно делала домашние задания. Не желая мешать соседке, Лина взяла книгу и тихо вышла из комнаты, направившись в библиотеку — туда, где всегда можно было спрятаться от суеты. Открывая дверь, она удивилась, увидев там и Антона, склонившегося над столом, и Константина Викторовича. Учитель как раз заметил успехи своего подопечного: — Антон, у тебя хорошие результаты! — радостно прокомментировал Войтевич, поправляя очки и бросая одобрительный взгляд. Лина остановилась у входа, сдержанно наблюдая за сценой. К учителю она испытывала откровенное неприязненное чувство — в его облике и манере держаться сквозил какой-то неприятный холод и фальшь, который всегда вызывал у неё внутренний протест. Она мельком бросила в его сторону немного презрительный взгляд, а потом, не привлекая лишнего внимания, устроилась за одним из столиков — лишь бы держаться в тени, наблюдать и по возможности быть рядом с Антоном. — Вам бы, Лина, брать пример с Антона, — вдруг раздался голос Константина Викторовича, вырывая её из мыслей. Лина оторвала взгляд от книги и, с трудом скрывая раздражение, посмотрела на учителя. Он уже не впервые обращал на неё пристальное внимание, и это начинало по-настоящему надоедать. — Вы так пристально следите и за другими, или у меня какой-то особый статус? Чем я это заслужила? — с вызовом бросила Лина, ледяно прищурившись. Константин Викторович лишь чуть многозначительно усмехнулся: — Я, право, желаю только самого лучшего. Убеждён, вы можете добиться большего. — Благодарю за заботу, но уверяю — я вполне способна о себе позаботиться, — с нарочитой вежливостью ответила Лина, изобразив вежливую, но фальшивую улыбку. Дав понять, что на этом разговор для неё окончен, Лина снова уткнулась в книгу, показывая всей своей позой: дальше обсуждать её жизнь она явно не собирается. Внутри же она кипела от раздражения, но старалась не позволить этому чувству взять верх. Через полчаса Войтевич наконец покинул библиотеку, закончив свои дополнительные занятия с Антоном. В зале сразу стало легче дышать, и напряжение, витавшее в воздухе, тут же рассеялось. Антон тихонько подошёл к Лине, положил ей руки на плечи и, чтобы разрядить обстановку, шутливо спросил: — Слушай, ты что, решила переругаться со всем педагогическим составом Логоса? Лина усмехнулась в ответ, мельком скользнув взглядом в сторону, куда удалился учитель: — Ну а как его, по-твоему, терпеть всё это время? — в её голосе ясно звучало отвращение. Антон только пожал плечами: — Да нормальный он, если честно, преподаватель… — Его профессионализм я не оспариваю. Но вот с человечностью у него явно что-то не так, — не удержалась Лина, открыто выражая своё отношение. — Вообще он мне неприятен. — Рад это слышать, — с улыбкой поддразнил Антон, бросив ей лукавый взгляд. Лина рассмеялась и в шутку легонько хлопнула его по животу: — Ладно тебе, иди уже. — Пойду, мне ещё душ принять надо, — весело ответил Антон, отправляясь к выходу. Перед сном, после душа, Лина и Полина решили посвятить время йоге. Лина настраивалась, медленно вдыхая и выдыхая. Она открыла окно настежь, впустив в комнату прохладный вечерний воздух, а затем выключила верхний свет, оставив лишь мягкое освещение от ночника — в комнате сразу стало спокойно и уютно. Полина уже расположилась на полу, устроившись на коврике в лёгкой пижаме, с ровной спиной и закрытыми глазами, словно пытаясь отпустить заботы прошедшего дня. Лина опустилась рядом, коротко улыбнулась и мягко произнесла: — Представь, что весь напряжённый день остался позади. Настройся на себя, на дыхание. Они начали с простых дыхательных упражнений: глубокий вдох через нос — медленный осознанный выдох через рот. Затем Лина предложила сделать несколько плавных растяжек и простых асан, которые она помнила с прошлых занятий. Девушки с каждым движением чувствовали, как уходит напряжение, мышцы расслабляются, а мысли становятся чище и спокойнее. Лина иногда комментировала, подбадривала, мягко поправляла позу Полины, чтобы всё было не только полезно, но и комфортно. В конце занятия Лина предложила полежать на спине с закрытыми глазами и просто послушать ночные звуки из окна. После йоги Лина почувствовала жажду и, накинув легкую кофту на спортивный топ с короткими шортами, отправилась на кухню. В коридорах уже царил полумрак, отчего каждый звук отдавался в пустоте и тревожил чуть сильнее обычного. На кухне горел лишь небольшой ночник, который отбрасывал мягкий, тёплый свет на столешницу. Едва Лина закрыла за собой дверь и подошла к графину, как вдруг сзади почувствовала, как сильные руки крепко сжали её за талию, прижимая к твёрдому, горячему телу. — Догнал-таки, — насмешливо прошептал Вадим, его лицо оказалось так близко к её шее, что она сразу уловила знакомый запах. Лина фыркнула, пытаясь удержать невозмутимость, и толкнула его плечом: — Можно хоть ночью спокойно воды попить? Напугал, а не догнал. — Следить за тобой стало моим хобби, — ухмыльнулся Вадим, не убирая рук, а только сильнее притягивая её к себе. — Надо же, теперь у меня собственный сторож — парировала Лина, поворачиваясь к нему и ставя стакан на стол. Вадим, чувствуя её игривый настрой, на минуту уткнулся лицом в её волосы, вдыхая едва уловимый аромат шампуня. Его губы пробежались к её уху. — Разве тебе не нравится, когда за тобой присматривают? — нашептал он, в глазах блеснули лукавые искорки. Лина ответила дерзкой полууходкой, но в тот же миг Вадим развернул её к себе лицом, одним движением притянул к себе и жадно впился в её губы требовательным поцелуем — так, что у девушки на секунду закружилась голова. Она не осталась в долгу: отставив стакан на край стола, Лина обвила его шею руками и по-настоящему прильнула к нему, отвечая на поцелуй всей бурей своих накопленных желаний. Не разрывая этого поцелуя, Вадим легко, уверенно посадил Лину на широкий край столешницы на кухне. Его ладони не спешили — сначала легко скользнули по её обнажённым бёдрам, обняли за спину, потом принялись изучать каждый изгиб, каждый сантиметр её тела, столь эффектно подчёркнутого короткой спортивной формой. Между ними не осталось ни сантиметра воздуха — их игра стала ещё откровеннее, каждый взгляд и каждый вздох были наполнены азартом и страстью. Лина дразняще целовала его в ответ, её движения становились всё провокационнее. В этот момент кухня стала их маленьким тайным миром — наполненным искрами страсти, смехом, дыханием и тем непередаваемым восторгом, когда двое полностью поглощены друг другом. Вадим, не торопясь, медленно стянул с Лины кофту, наслаждаясь каждым движением. Он только начал целовать её по шее, как вдруг за дверью кухни послышались шаги. — Чёрт! — выругался Вадим, моментально спуская Лину со столешницы и бросая быстрый взгляд на дверь. — Ну кто ещё в такое время… — сердито прошипела Лина, торопливо поправляя топ на плече. Не теряя ни секунды, Вадим ловко взял её за руку и потянул к дверце кладовки. Они почти беззвучно проскользнули внутрь, и Вадим аккуратно, но уверенно закрыл за ними дверь. В скромном пространстве между стен и полок он прижал Лину к холодной плитке, заслоняя собой каждый сантиметр, будто отгораживая от всего мира. Его дыхание смешалось с её, в глазах сверкала смесь азарта и желания. — Тихо, — прошептал он прямо ей в ухо, одной рукой осторожно убирая прядь волос с её лица, другой продолжая держать за талию, чтобы она никуда не могла уйти. — Ну и чего этой Галине Васильевне не спится? — процедил Вадим, раздражённо наблюдая через узенькую щёлку двери, пока по коридору медленно шествовала заведующая. Лина, уловив момент паузы, решила не упустить шанс добавить огня в их маленькое приключение. Она выжидающе посмотрела на Вадима, прищурилась и, не отводя от него взгляда, медленно, почти театрально стянула с себя кофту. Двигаясь тихо и грациозно, она положила кофту на полку, намеренно подчёркивая каждый жест. В этот момент в её взгляде промелькнул вызов и озорство, уголки губ хищно дрогнули в усмешке. Не дав Вадиму и опомниться, Лина осторожно провела ладонями по его футболке, забралась под ткань и, легонько царапая ноготками по рельефу его пресса, начала исследовать на ощупь каждую мышцу. Всё ещё держась максимально близко, её взгляд был уверенным, почти властным, — она открыто дразнила его, наслаждаясь и своей властью, и растущей страстью между ними. Вадим напрягся, его дыхание стало тяжелее, а глаза наполнились жадным интересом и азартом. Он всё ещё слушал шаги за дверью, но теперь всё его внимание было захвачено только Линой и их дерзкой, опасной, захватывающей игрой. Вадим чувствовал, как каждый прикосновение Лины только сильнее заводит его. На секунду он потерял бдительность: её ноготки — острые, легкие — оставили по коже горячую, щекочущую дорожку. Он посмотрел на Лину, и в его взгляде теперь плавилась смесь нетерпения, удовольствия и страсти, которую он уже не мог контролировать. За дверью послышался шорох, шаги удалялись. Вадим еще секунду слушал, затем резко повернулся к Лине, зафиксировал её запястья у стены. Его губы нашлись у её шеи, поцелуи были требовательными, торопливыми, почти голодными. — Знаешь, — выдохнул он ей прямо в ухо, — если так дразнить, ты рискуешь не выбраться отсюда в ближайшее время. Лина рассмеялась едва слышно, выгибаясь ему навстречу. — А кто сказал, что я хочу уходить? — усмехнулась она дерзко, ловко высвобождая свои руки и обнимая его за плечи. В кладовке было тесно, но этот полумрак и стеснённость только подогревали ощущения. Вадим устроился между её бёдер, снова и снова целуя её — теперь каждый поцелуй был долгим, жадным, наполненным всеми сдержанными желаниями предыдущих дней. В какой‑то момент их дыхание слилось, Лина прикусила Вадиму губу, а он тихо зарычал, гладя кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра. У самой двери вновь послышались осторожные шаги. На этот раз оба замерли, затаив дыхание. Лина зажала ладонью рот Вадиму — в её глазах мелькнула паника, но тут же сменилась смехом и искренним восторгом от происходящего: — Придётся быть ещё тише, если не хочешь попасться, — прошептала она. Вдруг на кухне послышался глухой шорох, и спустя мгновение у холодильника появился младшеклассник. Он сосредоточенно рылась в полках, что-то ища и бормоча себе под нос. Не найдя желаемого, мальчик направился прямо к кладовой. Лина с Вадимом в ту же секунду затаились, переглянулись и застыли в темноте. Вадим стиснул зубы, стараясь сдержать раздражение, и в полушутку прошептал: — Если этот мелкий сейчас откроет дверь, клянусь, я его прибью… Лина едва сдержала смешок, зажав ладонь себе на рот. Дверная ручка заскрипела, кладовка едва заметно приоткрылась. Лина быстро и ловко отступила в угол, чтобы мальчик не заметил её с первого взгляда. Вадим прикрыл собой Лину, делая видимость, что просто навёл порядок на полках. Мальчик, не задав ни одного вопроса и не обратив особого внимания на Вадима, забрал с полки банку варенья, развернулся и скрылся за дверью, так и не подозревая о тайной встрече. — Видишь, не дают нам покоя, — усмехнулась Лина, стараясь восстановить дыхание после внезапной встряски. В её голосе чувствовались и раздражение, и весёлый вызов. Они оба были на пределе: напряжение не спадало, в воздухе витал заряд, а быстрые взгляды только разжигали обоюдный азарт. — Тогда считай 2:2, — с довольной ухмылкой подхватил Вадим, поправив взъерошившиеся волосы и бросив на Лину озорной взгляд. — Догоняй теперь ты, посмотрим, кто следующий победит в этой игре.