Спасибо.

Утро у Лины началось как обычно — в семь, но на этот раз она наконец-то выспалась. Правда, мысли о вчерашних событиях всё ещё не отпускали, крутились в голове, заставляя чувствовать тревогу и легкую усталость. Несмотря на это, встреча в библиотеке с Пашей выдалась неожиданно приятной: парень оказался лёгким в общении, уверенным и даже немного обаятельным. Он то и дело шутил, рассказывал истории из жизни в Логосе, и Лина временами заражалась его позитивом. Однако, когда Паша вдруг мягко заправил ей за ухо выбившуюся прядь, она внутренне напряглась — этот жест ей показался чересчур личным. Стараясь не показывать неловкости, она опустила взгляд, уже подбирая слова, чтобы деликатно охладить его энтузиазм. В этот момент, будто по сценарию, раздался тяжёлый, демонстративно грубый голос Вадима: — Лучше обращайся к нам, — произнёс он, выдавая излишнее собственничество. — Мы-то уж точно поможем, — добавил Антон, подходя с братом к их столику. Лина удивлённо подняла глаза и увидела, как оба брата встали по обе стороны от Паши и почти синхронно положили руки ему на плечи. В воздухе тут же повисла неловкая пауза и немного нервный смех. — Привет, мальчики, — иронично поприветствовала Лина, чувствуя себя как в эпицентре какого-то абсурдного шоу. Паша без видимых протестов поднялся и, быстро попрощавшись, почти сбежал из библиотеки — Лина только проводила его взглядом, в котором смешались удивление, настороженность и даже лёгкая жалость. — Что это было? — спросила она у братьев, в голосе слышалась настороженность и раздражение. Вадим с усмешкой откинулся на спинку стула, его глаза сверкнули озорством: — Сомнительный у тебя компаньон, — прокомментировал Антон, тоже устраиваясь рядом. Теперь Лина оказалась буквально прибита между двумя братьями — это одновременно веселило и раздражало её. — Скажу прямо: этот Паша — бабник и полный ноль, — безапелляционно бросил Вадим, с недвусмысленной дерзостью в голосе. — Ой, достаточно! — резко отрезала Лина, устало закатив глаза. — Мы, между прочим, сразу узнали, где ты, — заметил Антон. — Полина всё рассказала… — Да, нажаловалась, — криво усмехнулся Вадим, бросая Лине изучающий взгляд, ловя её реакцию. Он чуть наклонился, будто совсем вполголоса для неё одной заметил: — Бесишься? Или… можно ещё поиграть на нервах? Лина, поняв его игру, намеренно сохранила невозмутимость и с легким сарказмом ответила: — Так и знала, что добра не жди. Завидуешь? Бесишься сам? — Ладно, — с демонстративно тяжёлой вздохом Вадим поднялся, — пойду "утешать" бедную Полину. — Иди, только не вздумай таскать её на мою кровать, — с усмешкой парировала Лина, метнув ему дерзкий взгляд. В этот момент Антон обратил её внимание на тетрадь: — Кстати, у тебя тут ошибка. Позволишь показать? Лина кивнула и, заметив в глазах Антона искреннюю заботу, почувствовала неожиданное облегчение. Убедившись, что соседка еще спит, Лина невольно хмыкнула: Полина, похоже, действительно провела хорошую ночь, но Лину это мало волновало. Она быстро приняла душ, аккуратно уложила волосы, сделала легкий мейк-ап и, довольная собой, вернулась в коридор. По пути размышляла о событиях прошлого вечера — братья, несмотря на конфликт, неожиданно оказались на её стороне, а Паша, сбежавший после их появления, только добавил ей внутреннего спокойствия. Сейчас Лина ощущала себя уверенно и чуть-чуть триумфально. В этот момент из соседней комнаты вышел Вадим. Одетый в свежую форму, с идеальной укладкой, он, казалось, источал собранность и лёгкий аромат дорогого шампуня. Лина сразу отметила, каким подтянутым и привлекательным он выглядел — гораздо эффектнее многих других мальчиков в школе, и для неё этот стильный, сдержанный вид был особенно опасным. — Сегодня бодрая, — с усмешкой отметил он, хитро покосившись. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем обычно — в глазах вспыхнул азарт. Лина чувствовала на себе его изучающий взгляд, искренне наслаждаясь этим вниманием. Она гордо выпрямила спину: — Конечно, сегодня удалось замечательно выспаться, — ответила она, чуть приподняв подбородок. Она уже была готова исчезнуть в своей комнате, когда Вадим вдруг, слегка склонившись к её уху, бросил с тем же азартом: — А вот у нас с Полиной точно была бессонная ночь. Прямо весело было. У Лины внутри что-то кольнуло — не ревность, а неожиданная вспышка соперничества. Она не показала ни капли тревоги, наоборот, улыбнулась дерзко: — Решил впечатлить подробностями? Или это такие фирменные новости «от Уварова»? — произнесла она почти ласково, чувствуя как адреналин разливается по венам. Вадим чуть сузил глаза, шагнул ближе, между ними повисло напряжение. Его сердце запротестовало — хотелось спровоцировать её на ревность, увидеть хоть тень искренних чувств. — Просто делюсь общей "сводкой", мало ли, вдруг пропустишь что-то стоящее, — ответил он с намёком, его голос стал ниже, взгляд резче. Лина бросила на него оценивающий взгляд, полна внутренней энергии. Её мысли метались между желанием показать безразличие и страстью ввязаться в этот флирт до конца: — У меня, может, свои новости появятся, — кокетливо заметила она, смотря ему прямо в глаза. — Очень жду вечерний выпуск. Интригу держать умеешь, — с лёгкостью ответил Вадим, но в груди у него всё сжалось от волнения — так увлекала его эта дерзкая, по-настоящему живая Лина. Как только лямка пижамной майки Лины скользнула с её плеча, момент будто бы замедлился. Это легкое движение не осталось незамеченным для Вадима: в его взгляде промелькнул тот самый опасный огонёк, смесь желания и вызова, которой он никогда не показывал посторонним. Вадим, ни слова не говоря, сократил расстояние между ними до минимума. В его походке не было ни спешки, ни суеты — каждый шаг был уверенным, будто он точно знал, что делает. Лина почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а дыхание замерло. Она видела в его глазах не просто интерес — дерзкую, почти хищную игру, в которой она была не жертвой, а полноправным, достойным соперником. Вадим остановился так близко, что Лина ощущала на щеке его ровное, тёплое дыхание. Его рука, казавшаяся неожиданно мягкой и сильной, медленно скользнула вверх по её плечу, едва касаясь кожи, и осторожно поправила сползшую лямку. Всё это время он не отрывал от неё взгляда — в нём и вызов, и обещание, и молчаливое восхищение. Лина не отвела глаз: она впивалась в него взглядом с тем же кокетливым дерзким блеском. Даже не дрогнув, по-прежнему выпрямив спину, она с легкой усмешкой склонила голову, будто подставляя ему второе плечо — мол, если хочешь играть дальше, у тебя есть шанс. Тишина между ними была звенящей: никто не решался первый нарушить заколдованный круг. Вадим медлил, как будто нарочно дразнил — удерживал пальцы на её ключице чуть дольше, чем требовалось, а затем прошептал, не отводя взгляда: — Ты сама доводишь до этого, знаешь? Лина спокойно выдержала этот вызов: — Может быть… — легко мелькнула её усмешка, и в голосе прозвучала та самая нотка, за которую Вадим постепенно терял голову. — Но ты ведь тоже не против продолжить? В этот самый момент дверь открылась, и из комнаты вышла Полина. Увидев Лину и Вадима стоящими вплотную друг к другу, она резко остановилась на пороге, словно наткнулась на невидимую стену. Её взгляд мгновенно наполнился удивлением, смешанным с уколом ревности и раздражения. На лице блондинки промелькнули растерянность, а затем — привычное презрение, за которым она всегда прятала настоящие эмоции. Лина же заметила появление Полины и, не скрывая довольства, лукаво усмехнулась. Словно нарочно, она плавно поднялась на носочки и шепнула Вадиму что-то на ухо — её глаза при этом озорно блестели, а губы чуть тронула дерзкая улыбка. Всё её поведение было откровенной игрой на публику, попыткой продемонстрировать Полине, что она теперь не просто новенькая в школе, но и соперник, с которым придётся считаться. Вадим почувствовал напряжение в воздухе, однако вместо отстранённости, наоборот, положил руку Лине на талию, как бы подтверждая её негласный вызов. Полина стояла ещё мгновение, тщетно стараясь подобрать насмешливую фразу, чтобы не выдать свою уязвлённость. Она резко отвернулась и с громким хлопком захлопнула за собой дверь в ванную, давая понять, что не собирается быть наблюдателем в чужой игре. — Кто-то явно встал не с той ноги — с ехидной усмешкой бросила Лина вслед закрывшейся двери, метнув взгляд в сторону, где только что исчезла Полина. Лёгким движением она отстранилась от Вадима, его пальцы нехотя отпустили её талию. Лина с достоинством выпрямилась и направилась в комнату. Там она быстро переоделась в школьную форму, не давая себе времени ни на лишние мысли, ни на самоанализ. Тем не менее на её лице ещё какое-то время держалась самодовольная улыбка: в сегодняшнем утре она явно чувствовала себя победительницей. Во время завтрака Лина сидела за общим столом в компании с Антоном, Настей, Мишей и — неожиданно для себя — с Вадимом. Тот, как обычно, не упускал возможности поддеть Лину или Антона острыми репликами и явно получал удовольствие от того, как его шутки влияют на обстановку за столом. Лина сдержанно улыбалась, а Антон иногда бросал брату укоризненные взгляды, но предпочитал не ввязываться в перепалку. Настя поддерживала лёгкую непринуждённую атмосферу, а Миша, радуясь, что оказался в центре событий, весело поддакивал всем шуткам. В воздухе витал аромат горячего какао и свежих булочек — завтрак проходил на удивление живо и бодро. Большая часть учебного дня для Лины прошла без потрясений: учителя были сдержанны, уроки текли своим чередом, и даже Вадим сдерживал свои шуточки. Но на большой перемене ей всё же пришлось решать неприятную проблему — извиниться перед Крыловой. Антон настоял, чтобы Лина не тянула с этим делом, практически не давая ей шанса отступить. — Может, всё-таки потом? — тихо пробовала отговориться Лина, пока Антон мягко, но настойчиво подталкивал её к двери учительской. — Не тяни, Лина. Чем раньше — тем спокойнее для всех. Не стоит наживать себе врагов там, где можно поступить по-человечески, — спокойно подбодрил Антон, распахнул перед ней дверь и буквально «проводил» её внутрь. В учительской царила тишина, что только усилило внутреннее напряжение Лины. За столом, с видом занятости, сидела Елена Сергеевна Крылова. Как только их взгляды встретились, Лина почувствовала, как сжалось внутри. — Здравствуйте, — произнесла она, стараясь говорить ровно и доброжелательно. — Добрый день, Лина, — ответила Крылова, не прекращая раскладывать стопку тетрадей, но внимательно отложила красную ручку в сторону. Лина сделала шаг ближе, собирая всё своё мужество, и произнесла: — Я... хотела бы извиниться перед вами. Прошу прощения за те слова, которые сказала. Я была неправа, и сейчас понимаю: не имела права вести себя таким образом, — каждый звук ей давался с трудом, но она сказала это искренне. Крылова на секунду задумалась, взглянула на Лину чуть мягче, чем та ожидала, и кивнула: — Хорошо, Лина. Я принимаю твои извинения, — спокойно произнесла учительница и вернулась к проверке заданий. Лина удивлённо выдохнула и поспешила выйти из учительской — для неё все это прошло неожиданно просто, без нотаций и морализаторства. За дверью её ждал Антон. — Всё прошло удачно? — спросил он, с улыбкой встречая подругу. — Даже лучше, чем ожидала, — с облегчением и чуть нервным смешком призналась Лина. — Спасибо, что подтолкнул… иначе бы я ещё неделю ходила по кругу. Антон только кивнул и поддержал её легким похлопыванием по плечу. Во время обеда Лина случайно заметила, что взгляд Антона то и дело останавливается на столике, за которым Полина весело болтала с одноклассниками. Внешне Антон, как всегда, выглядел спокойным и беззаботным: поддерживал разговор, шутил, рассказывал что-то Насте и Мише. Но Лина уловила, что за его улыбкой скрыто тихое, пронзительное чувство одиночества и тревоги. В глазах Антона отражалась настоящая грусть — он явно скучал по тем временам, когда Полина и он могли проводить время вместе, ощущать себя ближе, не быть чужими среди своих. Ему было тяжело притворяться, что ничего не чувствует, но он упрямо демонстрировал бодрое настроение, не позволяя себе выдать реальных переживаний ни словом, ни жестом. Лина, наблюдая за этим, почувствовала лёгкую тревогу и желание поддержать друга. Она решила: как только уроки закончатся, обязательно поговорит с Антоном, чтобы дать ему возможность выговориться и, может быть, почувствовать себя кому-то нужным. На последнем уроке — биологии — Лина ощущала себя неуютно и напряжённо. Константин Викторович заметно выделял её среди остальных: то и дело бросал в её сторону пристальные, пронизывающие взгляды, словно оценивая или что-то пытаясь понять. Лина, хоть и была смелой и не из пугливых, начинала по-настоящему раздражаться от такого излишнего внимания. Не выдержав, она подняла руку: — Извините, можно выйти? Войтевич с необычной улыбкой кивнул: — Конечно, Лина. Не дожидаясь ничего больше, Лина быстро собралась и буквально выскочила из класса, едва прикрыв за собой дверь. На секунду она опёрлась спиной о холодную стену в пустом коридоре и с облегчением выдохнула — наконец-то вокруг стало просторно и тихо. Решив немного прогуляться и размяться, она медленно пошла по коридору, прислушиваясь к собственным шагам. В какой-то момент ей вдруг стало легче дышать, но внезапное головокружение напомнило, что утром она пропустила завтрак. Лина остановилась, чтобы прийти в себя — и тут, в конце коридора, увидела Наталью Игоревну. Женщина держала в руках толстую чёрную папку и внимательно смотрела на Лину. Лина почувствовала, как у неё бешено застучало сердце — такое с ней случалось впервые, будто внутренний тревожный звонок предупреждал о чём-то необычном. Наталья Игоревна медленно приблизилась и, заглянув девушке в глаза, тихо сказала: — В этой папке очень важная информация, Лина. Она протянула чёрную папку с изящной и одновременно зловещей надписью "Gemini". Лина, не зная почему, будто была загипнотизирована и чуть дрожащей рукой взяла папку. В тот же миг в грудной клетке у неё кольнуло — резко, остро, она почувствовала нехватку воздуха, взгляд помутнел. Последнее, что она успела разглядеть, — тревожный, настойчивый взгляд матери близнецов. Через мгновение тьма окутала её сознание — Лина потеряла сознание прямо посреди коридора школы. Лина пришла в себя, уловив резкий запах — кто-то держал у её лица нашатырь. Она вздрогнула, открыла глаза и увидела склонённую над ней медсестру, в белом халате, с тёплым, но строго-наблюдающим взглядом. — Как самочувствие, Лина? — мягко спросила женщина, убирая ватку в сторону. — Всё нормально, — пробормотала Лина, чувствуя сухость во рту и неловкость. Она робко потерла глаза и осторожно приподнялась на локтях, осматривая знакомую, но при этом неожиданную для себя медкабинетную обстановку. — А как я тут оказалась? — спросила Лина, сбивчиво вспоминая последние события в коридоре. — Вадим тебя сюда принёс, — объяснила медсестра, улыбаясь. — Он вовремя заметил, как ты упала, и успел подхватить. Женщина немного поворчала о важности здорового сна, нормального завтрака и регулярного питания, чтобы подобных случаев больше не было. Лина выслушала привычную «лекцию», понимая, что спорить с этим бесполезно. Вернувшись в свою комнату, она быстро переоделась в домашнюю одежду — удобные легинсы и объёмную футболку. Почувствовав, что лежать дальше нет смысла, Лина поспешила направиться в комнату близнецов. Лина собиралась поблагодарить Вадима за помощь и обсудить с Антоном всё, что накопилось за последнее время. Однако, открыв дверь в комнату близнецов, она увидела совсем не ту картину, на которую рассчитывала. В комнате стояла полутьма, лишь приглушённый свет пробивался сквозь занавески. Вадим сидел на кровати, слегка наклонившись вперёд, его руки обнимали Полину за талию, прижимая к себе. Полина устроилась у него на коленях, обвила его за шею — между ними не оставалось ни капли расстояния. Их поцелуй был страстным и жадным, словно они ждали этой близости долгие дни. Полина прижималась сильнее, её пальцы мягко касались линии волос на затылке Вадима, а он, полностью растворившись в мгновении, то медленно, то с напористой нежностью отвечал на каждый порыв. Оба были настолько увлечены друг другом, что растворились в поцелуе: вокруг не осталось ни времени, ни чужих глаз, только сжатое до одной точки пространство между ними, наполненное давно не проговорённым желанием и эмоциями. В комнате воздух стал плотнее, электризовался от их близости — это было не просто проявление чувств, а своего рода вызов миру и тем, что происходит вокруг. Не желая становиться лишним свидетелем этой сцены и портить себе настроение ещё сильнее, Лина осторожно прикрыла дверь и поспешила уйти, надеясь, что её никто не заметил. Она не успела сделать и двух шагов, как неожиданно столкнулась с кем-то — чья-то грудная клетка преградила путь. Подняв взгляд, Лина увидела перед собой Антона. В нём смешались искреннее удивление и доброжелательность. — Куда так торопишься? — спросил он с мягкой улыбкой, глядя на девушку с интересом. В этот момент Лина поняла, что если Антон увидит происходящее в комнате, это только причинит ему боль. Не желая этого допускать, она быстро взяла Антона за руку и, особо не объясняя, потянула его прочь от запретной двери. — Эй, что происходит? — удивлённо возмутился Антон, однако послушно пошёл вслед за Линой, позволив увлечь себя в сторону её комнаты. Плотно закрыв за собой дверь, Лина решительно усадила всё ещё растерянного Антона на кровать и сама опустилась рядом. В комнате повисло напряжённое молчание: Антон внимательно разглядывал девушку, пытаясь понять, что же случилось. — Лина, ты меня пугаешь, — наконец признался он, с тревогой и даже лёгкой растерянностью глядя ей в глаза. Лина глубоко вздохнула, поджала ноги и, стараясь говорить как можно мягче, произнесла: — Нам правда нужно поговорить. Антон, уловив серьёзность в её голосе, кивнул, отразив её позу: тоже сел с выпрямленной спиной, подтянув ноги, и внимательно посмотрел на собеседницу. — О чём поговорить? — тихо спросил он, готовясь выслушать всё, чем Лина была готова с ним поделиться. — Ты сегодня какой-то грустный, — мягко начала Лина, решив сначала осторожно подойти к теме. — Нет, вроде бы обычный… — неуверенно пожал плечами Антон, отводя взгляд, но в голосе у него проскользнула сомнение. Лина пристально взглянула на него, чуть склонив голову: — Я заметила, как ты сегодня смотрел на Полину. Антон на секунду напрягся, но стараясь скрыть эмоции, спросил: — И как же я на неё смотрел? Лина не сводила с него взгляда и спокойно ответила — С тоской… Лина мягко коснулась руки Антона, передавая через это простое прикосновение поддержку и участие. — Я понимаю, что для тебя это очень личное, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Просто… я правда хочу помочь. Ты не один, Антон. Они помолчали пару секунд, и только тогда Антон, тяжело вздохнув, решился наконец на откровенность. Голос его стал тише, в нём звучала усталость и искренняя боль: — Мне всё это даётся очень сложно. Я всё равно люблю Полину, — признался он, опуская голову и невольно сжимая пальцы Лины. — Но… быть с ней просто не могу. Всё, что она теперь делает, кажется мне таким холодным, далёким… Она как будто специально отталкивает меня и делает больно. А что делать самому — я не понимаю… — закончил Антон растерянно и устало. Лина в ответ чуть крепче сжала его ладонь, давая почувствовать: она рядом и готова слушать, не перебивать. Некоторое время они сидели молча — каждый в своих мыслях, каждый справлявшийся со своей болью. — Иногда так сложно решиться отпустить того, кого любишь… — наконец проговорила Лина тихо. — Ты вроде бы понимаешь, что эти отношения только разрушают, но всё равно держишься. Потому что боишься пустоты, да? Антон кивнул, не поднимая глаз. — Я просто… всё время надеюсь, что она изменится. Что я что-нибудь сделаю правильно, и всё станет, как раньше, — прошептал он, еле слышно. — А что, если тебе нужно подумать о себе, а не только о ней? — мягко возразила Лина. — Ты ведь живёшь тоже для чего-то. Ты имеешь право быть любимым и нужным… без страха, что тебя толкнут или оставят. Даже если это кто-то такой важный, как Полина. Антон наконец взглянул на Лину. В её глазах были — понимающая грусть и решимость. Ему стало легче от того, что его мысли услышаны и разделены. — Спасибо тебе, Лина, — тихо произнёс он, — Не думал, что с тобой можно вот так просто обо всём говорить. — Иногда чужой человек оказывается нужнее, чем самые близкие, — с лёгкой улыбкой ответила она. Они посидели ещё некоторое время бок о бок, и Антон почувствовал, что ему впервые за долгое время действительно стало чуть свободнее на душе — не только от груза любви, но и от одиночества внутри неё. Прошел час, а Полина так и не появилась в комнате. Лина ощущала растущее напряжение: ей во что бы то ни стало нужно было удержать Антона подальше, пока Вадим и Полина оставались вместе. Она всеми силами старалась задержать парня у себя и вдруг, видя, что он уже поднимается с кресла, быстро предложила: — Может, посмотрим фильм? — её голос прозвучал чуть тише, чем обычно, но в нем явно скользила нотка мольбы. Антон, уже собравшийся уходить, на секунду замешкался. В глазах у него мелькнули сомнения, но взгляд оставался внимательным и доброжелательным. — Лина, мне правда нужно идти, — тихо сказал он, опуская глаза и явно подбирая слова. Он заметил беспокойство во взгляде девушки. В этот момент ему почудилось, что Лина проявляет к нему не только дружеский интерес. Не желая давать ложных надежд, он осторожно взял её руки в свои, стараясь быть как можно деликатнее. — Ты очень хорошая, правда, — начал Антон с мягкой грустью. — Но сейчас... я совершенно не готов к каким-то новым отношениям. Слова дались ему нелегко: в душе он чувствовал вину — не хотел обидеть Лину, запутать её чувства или оттолкнуть слишком резко. Лина выслушала его, и на мгновение растерялась — она не ожидала такого поворота разговора. Однако быстро справившись с эмоциями, приняла решение доиграть свою роль до конца. Сделав вид, что она потрясена, Лина опустила голову, чтобы Антон не видел блеск в глазах, а затем тихо всхлипнула и прижалась к его плечу, словно и правда не смогла сдержать эмоций. Она старалась выглядеть настоящей, даже если внутри была лишь тревога за ночную сцену, которую Антон мог увидеть, если бы вернулся в их комнату. Антон мягко похлопал её по спине, испытывая неловкость и желание поддержать подругу, хотя сам в этот момент чувствовал себя потерянным и немного виноватым. Антон старался быть максимально чутким: он обнимал Лину за плечи, мягко гладил по голове, стараясь хоть как-то утешить её. Его поддержка была искренней — в каждом движении, в каждом слове ощущалась забота, которую сложно подделать. Лина, прижавшись к его плечу, вдруг почувствовала внутренний надлом: сохранить свою маску, притворяться дальше просто не получалось. Тёплая искренность Антона тронула её больше, чем она ожидала. Глубоко вздохнув, Лина подняла голову и решилась — она не могла больше держать в себе всю правду. Теперь ей захотелось быть с ним абсолютно честной, открытой до конца, как бы ни было страшно или неловко рассказывать все детали. Лина ещё несколько секунд молчала, собираясь с духом, чувствуя, как Антон с искренней заботой сжимает её плечо и ждет, пока она соберётся с мыслями. Потом она осторожно выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза — в её взгляде больше не было ни игры, ни обиды, только серьёзность и усталость. — Антон, — начала Лина тихо, — я… я тебе кое-что должна рассказать. Парень перестал её гладить, напрягся, но не перебивал, внимательно глядя на неё, давая понять, что готов выслушать всё, что бы она ни сказала. — На самом деле… — Лина замялась, но продолжила: — Мне не всё равно, что с тобой, и вообще с вами происходит. И если честно, я не пыталась тебе понравиться. Я… просто хотела, чтобы ты не увидел того, что происходило в вашей комнате. Там были Вадим и Полина, и… — она замолчала, пытаясь подобрать слова. Глаза Антона слегка расширились — он понимал, о чём речь. Лина глубоко вдохнула и продолжила: — Я не хотела, чтобы тебе было больно. Вадим с Полиной были вместе, и я решила тебя отвлечь, чтобы ты туда не зашел… чтобы ты не увидел их вот так, вместе… В её голосе было много тревоги и сочувствия. — Прости, если создала тебе ощущение чего-то лишнего или запутала тебя. Просто я не могла по-другому. Ты правда заслуживаешь быть счастливым, без этих сцен и этой боли. Антон молчал, потрясённый и тронутый до глубины души заботой, которую Лина проявила к нему неожиданно нежно и бескорыстно. Антон долго молчал, переваривая услышанное. Его взгляд был задумчивым, в нём появилось столько чувств, что Лина невольно затаила дыхание — тревога, растерянность, обида, но и искренняя признательность проскользнули по его лицу. Наконец он вздохнул и тихо сказал: — Спасибо тебе, Лина. Я бы, наверное, не справился, если бы вошёл… Не знаю, что со мной было бы. Просто… спасибо, что уберегла. Он опустил голову, теребя руками край одеяла, а потом посмотрел на Лину вновь, на этот раз чуть мягче, теплее: — Ты не чужая мне теперь, — серьезно произнёс он. — Даже если это звучит глупо, но… хорошо, что ты есть. Между ними повисла добрая, понимающая тишина. Лина ощутила облегчение: тяжесть притворства опала с плеч, и впервые за долгое время она чувствовала настоящую близость, искренность — и свою собственную, и Антона. Антон, немного собравшись, усмехнулся: — Только, пожалуйста, так больше не делай. Просто поговори со мной — я же всё сохранил бы внутри, но хотя бы был в курсе. Лина улыбнулась, и их обоих озарило настоящее чувство поддержки и доверия. Следующие минуты они провели в тихой беседе, где не нужно было скрывать переживания и стеснение. Было ощущение, что начался новый этап их дружбы — честной, глубокой, по-настоящему взрослой. — Теперь я точно пойду, — твёрдо сказал Антон, поднимаясь с кровати. — Постарайся держать себя в руках, хорошо? — тихо попросила Лина, следуя за ним взглядом. — Обещаю, — заверил её Антон, пытаясь улыбнуться, хоть в глазах всё ещё стояла печаль. Когда Антон ушёл, Лина ненадолго задержалась в тишине, после чего решила заняться делами: задания на завтра оказались несложными, и, быстро с ними справившись, она почувствовала усталую пустоту в комнате — Полины по-прежнему не было. Решив размяться, Лина прошлась по коридору и, проходя мимо душевой, вдруг уловила едва слышный, дрожащий плач. Поддавшись внутреннему порыву, она осторожно открыла дверь и увидела Полину, съёжившуюся в углу, с затуманившимися глазами и трясущимися руками, прижатыми к лицу. Полина выглядела уязвимой и абсолютно разбитой: напряжённые плечи, покрасневшие глаза, растрёпанные волосы. В этот момент в ней не было ни намёка на ту холодную уверенность, с которой она шла по коридорам школы. — Полин, что случилось? — мягко спросила Лина, приближаясь, голос звучал сочувственно. — Ничего! Уходи! — резко всхлипнула Полина, практически рыдая, пряча лицо в ладонях. В обычных обстоятельствах Лина бы, возможно, прошла мимо или осталась в стороне, но сейчас, видя сломанную Полину, не смогла равнодушно уйти. Она тихо опустилась на пол рядом; молчание между ними наполнилось напряжением, но было в нём и что-то очищающее. — Ты, наверное, считаешь, что я во всём виновата, да? — наконец прошептала Лина. — Но как бы я ни относилась к тебе, я хочу, чтобы ты тоже нашла свой покой. Просто подумай о братьях: им тяжело видеть всё это... Полина, рывком поднялась, в глазах огонь обиды и усталости: — Не хочу слушать твои нотации! — выкрикнула она, резко вытирая слёзы. Холодная маска вновь вернулась на её лицо, она поспешно вышла, хлопнув дверью. — Ну я хотя бы попыталась, — с лёгкой усмешкой и усталостью в голосе произнесла Лина, поднимаясь с пола. Она пожала плечами, пытаясь скрыть щемящее сожаление: помогать или не помогать Полине — ответ был для неё очевиден, даже если эта попытка не принесла результата. После неудачной попытки поговорить с Полиной, Лина решила немного освежить голову и отправилась бродить по пустым коридорам школы. Она шла, прислушиваясь к собственным мыслям и отголоскам школьной жизни за дверями классов. Добравшись до библиотеки, Лина остановилась на пороге — ей хотелось просто немного посидеть среди книг, но внезапно она заметила знакомую фигуру у одного из столов. Константин Викторович, казавшийся всегда немного настороженным, стоял у окна и, оглянувшись по сторонам, стал набирать чей-то номер на телефоне. Она невольно задержалась поближе к двери, оставаясь в тени. — Новенькую нужно проверить, — услышала она его пониженный голос. — Мне кажется, она та, кто нам нужен. Ты же знаешь, моя чуйка меня не подводит, — Войтевич негромко усмехнулся, почти самодовольно. У Лины внутри всё сжалось — в этот момент в её глазах мелькнул откровенный страх. Сердце колотилось, ладони вспотели: почему-то слова учителя показались ей угрожающими, словно он уже что-то знает о ней и настойчиво ищет подтверждения своим догадкам. — Я проверю её и к концу недели дам точный ответ, — с наигранной уверенностью продолжил Войтевич, по-прежнему озираясь по сторонам. У Лины от этих слов мурашки пробежали по коже, тревога нарастала с каждой секундой. Она всё больше прятавшись в тени, пыталась замереть, чтобы не выдать себя ни малейшим звуком. Вдруг голос биолога стал резким и нервным: — Подожди... Мне кажется, меня подслушивают, — пробормотал он и начал внимательно оглядываться по сторонам. Лина мгновенно отпрянула от двери, сердце застучало ещё быстрее. Она старалась двигаться как можно тише, практически скользя вдоль стены. Каждый её шаг отдавался эхом в висках — страх быть пойманной сковывал движения, вдохи становились короткими, будто воздуха стало меньше. Лина быстро покинула зону библиотеки, не оглядываясь, и только выйдя в дальний коридор, позволила себе перевести дух. Чувство тревоги не отпускало, в голове крутилась лишь одна мысль: нужно быть осторожнее и всё время теперь оглядываться через плечо. Решив, что на сегодня ей вполне достаточно волнений, Лина быстро направилась в сторону своей комнаты. Она старалась идти уверенно, но в каждом шаге чувствовалась лёгкая торопливость — хотелось как можно скорее оказаться в безопасности за закрытой дверью. Сердце все ещё билось учащённо, а в руках отголоском до сих пор дрожала тревога: страх быть разоблачённой, услышать за спиной шаги или очередной подозрительный голос не отпускал её даже на территории привычного коридора. Лина с облегчением захлопнула за собой дверь комнаты, глубоко выдохнула и позволила себе на мгновение прижаться лбом к прохладной стене, чтобы хоть немного прийти в себя. В этот момент у Лины зазвонил телефон. Мама, как будто чувствовала её тревогу, набрала её в самый нужный момент. Собравшись и натянув беззаботную улыбку, Лина взяла трубку и, сделав голос как можно бодрее, весело поприветствовала маму, стараясь скрыть своё волнение и усталость за привычной маской оптимизма. А тем временем в комнате братьев атмосфера тоже была непростой. Антон, полный сомнений, медленно и осторожно шагал по коридору. Каждый шаг к их комнате давался ему с напряжением — он боялся застать там неприятную картину: Полину с Вадимом. Однако, открыв дверь, он встретился с неожиданным покоем. В комнате было темно, лишь тусклый свет от экрана ноутбука освещал пространство. Вадим, развалившись на кровати с ноутбуком и весело хихикая над каким-то видео, выглядел абсолютно расслаблено — его настроение приятно удивляло. — Смотри-ка, кто пожаловал! — с улыбкой поддразнил он, заметив Антона в дверях. — Ты где пропадал, ангелочек? Вадим действительно выглядел бодрым и на редкость весёлым. Антон, продолжая ощущать лёгкое внутреннее напряжение, прошёл к кровати, бросая внимательные взгляды по комнате: нигде ли не прячется Полина. — Ты какой-то странный сегодня, — отметил Вадим, насмешливо окинув Антона взглядом. — Ты точно один? — с сомнением уточнил Антон. Вадим поднялся, отложил ноутбук в сторону и, включая ночник, театрально развёл руками: — Вот если увидишь тут ещё кого-то — сразу к психиатру, понял? — подмигнул он. — Тут только мы. Антон с облегчением вдохнул полной грудью, присел на кровать и на секунду прикрыл лицо ладонями — усталость за день и суматоха последних событий, наконец, начали отпускать. — Эй, я тут нашёл шикарную комедию, — весело начал Вадим, присаживаясь рядом с братом и тряся его за плечо. — Давай посмотрим вместе! Он своим привычным манером потрепал Антона по голове. В ту ночь Лина вновь увидела во сне маму Уваровых. Как только сознание стало ясным, она сразу выпалила, едва сев на своей кровати: — Что это за папка была? Наталья Игоревна, мягко улыбаясь, протянула к Лине руки, и та самая чёрная папка материализовалась на её ладонях. — Здесь собрана вся информация о моих сыновьях, — тихо сказала она, передавая папку Лине. — Они биологически связаны, гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Лина осторожно взяла папку — во сне она ощущалась абсолютно реальной и тяжёлой. Открыв её, девушка принялась быстро просматривать страницы, расшифровывая сложные записи и схемы. — Ты помнишь ту сцену на поляне в лесу? — спросила Наталья Игоревна, пристально вглядываясь в Лину. Брюнетка кивнула, не отрываясь от изучения материала. — После этой сцены всё обернётся трагедией, — объяснила женщина. — Вадим убьёт Антона, а потом застрелится сам, потому что узнает: его организм начнёт стремительно стареть и разрушаться. Слова потрясли Лину до глубины души. Она подняла взгляд, в её глазах плескался ужас и недоверие: — Тут всё так научно и сложно написано… но если кратко — я тебя поняла, — глухо вымолвила она, всё ещё держась за папку. — Я и не сомневалась в тебе — Наталья Игоревна одобрительно улыбнулась, взгляд её потеплел. — А почему я сегодня потеряла сознание? — вдруг спросила Лина, вспоминая события дня. — Видимо, моё присутствие вредит тебе, твой организм слабеет — мягко объяснила женщина. — Теперь я могу являться тебе только во сне. Мне важно, чтобы ты была в безопасности, Линочка. Она осторожно коснулась руки Лины, и прикосновение было удивительно тёплым. — Я не хочу, чтобы ты рисковала, — добавила Наталья Игоревна с нежностью. Лина неуверенно подняла папку: — Где она хранится на самом деле? — спросила она. — Об этом узнаешь чуть позже, сейчас тебе нужно отдохнуть, — тихо ответила женщина. В тот же миг видение рассеялось. Лина словно погрузилась в тёплую темноту, где тревоги ненадолго отступили, уступая место беспокойным, но важным мыслям о будущем.