Часть 1. Знак

P.S.: как и другая моя работа, эта оснащена музыкальными вставками для атмосферы. Я очень тщательно подбирала их, что бы передать настроение. Буду рада, если вам понравится) приятного прочтения, очень жду ваше мнение в комментариях. Телеграмм канал по фф : https://t.me/pupupupupypuu Тикток по фф: kasetaaaaaaaaaaaaaaaaaaa ———————————————————-

All My Loving- Yesterday

Солнце уже утонуло в багряном мареве заката, когда Милана выбежала из подъезда и быстрым шагом направилась в сторону остановки. Ее нельзя было назвать ослепительной красавицей, но в ее облике была своя, особенная прелесть. Разве все метисы не прекрасны по-своему? В их крови течет смешение разных культур, создавая неповторимый коктейль из красоты и загадки. Каштановые локоны, словно водопад из жидкого шоколада, рассыпались по плечам осенней куртки, словно нехотя согревая ее зябкую хозяйку. Голубые глаза, слегка тронутые тушью, тревожно высматривали приближающуюся маршрутку, словно надеясь найти в ее огнях спасение от неминуемого опоздания. Уже три долгих года прошло с тех пор, как Милана, полная наивных надежд и юношеского максимализма, покинула родной, залитый солнцем Таджикистан, чтобы покорить Москву и стать профессиональным пианистом. Ее пальцы, тонкие и изящные, словно созданные для клавиш, с легкостью порхали по ним, извлекая из инструмента волшебные звуки. И нужно признать, у нее действительно неплохо получалось, она уверенно двигалась к своей мечте. Но вот искусство пунктуальности она так и не познала. С этим пороком Милана боролась с переменным успехом. Через час у нее было запланировано выступление в небольшом, но весьма респектабельном ресторане на Тверской. Оля, старший товарищ с кафедры скрипки, позвала Милану поаккомпанировать в одном, как она выразилась, "маленьком, но перспективном" музыкальном коллективе. Опаздывать категорически запрещалось, ведь Оля, несмотря на свою доброжелательность, не терпела разгильдяйства и могла высказать все, что думает, в самых нелицеприятных выражениях. Но, увы, Халилова никогда не умела выходить вовремя, словно жила в каком-то своем, параллельном измерении, где время текло по своим, неподвластным общепринятым правилам. Наконец, завидев вдалеке вожделенный силуэт маршрутки, Милана с облегчением вздохнула и, словно спринтер, рванула к ней. Запрыгнув в салон, слегка запыхавшись, и бережно положив на колени папку с нотами и устремила свой взгляд в окно. Вечерняя Москва, окутанная дымкой огней и таинственного полумрака, завораживала своими видами. Высотные здания, словно величественные стражи, возвышались над городом, устремляясь в звездное небо. Рекламные огни, словно россыпь бриллиантов, переливались, создавая праздничное настроение. Девушка выпорхнула из маршрутки, словно птица из клетки, радуясь глотку свободы после тесноты душного салона. На остановке, облокотившись о покосившийся столб, ее уже ждала Оля. Ветер играл с ее непокорными рыжими локонами ,выбивающимися из прически а в глазах плясали озорные искорки. – Удивительное дело, – улыбнулась Белова,упершись кулаками в бока – Опоздала всего на семь минут! Какая приятная неожиданность. Я уж думала, сегодня концерт начнется без пианиста. – Оль, прости пожалуйста, я совсем рассеянная какая-то в последнее время, – Милана извинительно сдвинула брови, и в ее голубых глазах промелькнула тень вины. Последние дни выдались для нее на редкость сумбурными, мысли метались в голове, словно испуганные птицы, не давая сосредоточиться ни на чем. – Да ладно, что уж там, – отмахнулась Оля, но в голосе ее чувствовалась легкая ирония. – Главное, что ты вообще добралась. А то я уже начала фантазировать, как буду выкручиваться из этой ситуации. – Ну ты же знаешь, я не настолько безответственная , – улыбнулась в ответ Милана, стараясь разрядить обстановку. – Знаю, знаю…. Так, собралась? Настрой боевой? Или еще витаешь в облаках? – Да вроде все в порядке.  – Ну-ну, смотри у меня, сегодня публика довольно придирчивая, – предостерегла Белова, шуточно грозя пальцем. – Играть по памяти будешь? И тут Милану словно током прошибло. В голове вспыхнула яркая картина – папка с нотами была забыта на соседнем сидении маршрутки. Кровь отлила от лица, а сердце бешено заколотилось в груди, отсчитывая секунды, оставшиеся до неминуемого провала.  - Все хорошо? Ты чего бледная такая?…А!…- с снисходительной улыбкой спросила скрипачка и слегка ткнула в плечо подругу- Не ссы, запасные ноты в гримерке лежат -Да блин, - Милана повернула голову в сторону собеседницы- Любимую папку посеяла. Хотя, она подписана, может вернут еще…. Халилова пожала плечами. Ни один экзамен или концерт не проходил без этой папки. Казалось бы- обыкновенное вместилище для бумаг. Но эта папка была особенной! Еще с музыкальной школы, с первого отчетника! Девушка таскала ее на любое важное мероприятие, на котором нужно было блистать. А сегодня…Сегодня она осталась лежать в маршрутке… Девушки вошли в заведение, окутанные мягким полумраком и тихим джазом, просачивающимся из динамиков. Едва они успели сбросить верхнюю одежду , как к ним моментально подлетел Виталик, словно материализовавшись из ниоткуда. Милка с трудом узнала в этом лощеном денди того неказистого парня с потока на год старше. Он учился на одном курсе с Олей, всегда какой-то невзрачный, словно тень, а тут прям сверкал: идеальная укладка, дорогой пиджак безупречного кроя… Воспоминания о студенческих годах всплыли в памяти Милки, как старые киноленты. Они не общались, но его настойчивое внимание к Ольге было невозможно не заметить. Парень всегда вертелся вокруг нее, как мотылек вокруг пламени, так что не запомнить его было трудно. -Девочки, где ходим? - Сухотский, словно опытный дипломат, с нежностью обратился к Беловой. В его голосе звучала неприкрытая симпатия. - Олечка, а что это за прелестное создание? Наша новая пианистка? Виталик с неприкрытым интересом разглядывал молодую девушку. Черное платье, словно вторая кожа, подчеркивало изящество ее фигуры, а коричневая кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи, придавала какой-то дерзкой бравады ее тонким, почти аристократическим чертам. В ее взгляде читалась смесь смущения и любопытства, словно она одновременно пыталась понять, что происходит, и оценить обстановку. -Да, на сегодня это наш пианист,- Оля с теплотой посмотрела на подругу, стараясь разрядить обстановку, в которой чувствовалось едва уловимое напряжение. В ее взгляде читалась не только поддержка, но и легкое предостережение. -Мила, это Виталик Сухотский, наш, можно сказать, университетский поклонник. Виталик, это Милана, наша сегодняшняя звезда, пианистка с золотыми руками. Сухотский, казалось, совсем не ожидал такого представления. Он слегка покраснел, но тут же взял себя в руки, очаровательно улыбнувшись Миле. -Очень приятно, Милана. Надеюсь, сегодня на запутаетесь в собственных руках. Он протянул руку для рукопожатия, и Мила, слегка смутившись, ответила на приветствие. Его рука оказалась на удивление теплой и сухой, что несколько диссонировало с его холодным, расчетливым взглядом. -Взаимно, - тихо произнесла Миланка, стараясь не выдать своего волнения. Сухотский галантно провел девушек в пространство за сценой. Мила, оказавшись между Олей и Виталиком, чувствовала себя немного не в своей тарелке. В воздухе словно витало какое-то невысказанное напряжение, которое она не могла до конца понять.Виталик, казалось, не сводил с нее глаз, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.Оля старалась поддерживать непринужденную беседу, перескакивая с одной темы на другую. Она рассказывала о своих новых проектах, о смешных случаях на работе и о последних новостях из жизни общих знакомых, о замужестве. Милана, стараясь не отставать, вставляла короткие реплики, демонстрируя свою заинтересованность. Она чувствовала, что ей нужно произвести хорошее впечатление на Сухотского, хотя и не понимала до конца, зачем ей это нужно. Их разговоры прервал  парень с гитарой. -Виталь, ну вашу мать, ну можно чуть быстрее шевелиться- раздраженно узнал незнакомец -У нас еще час, успеем, сиди настраивайся. Бросил Виталик не отвлекаясь от собеседниц. Казалось, все его обаяние и легкие  прикосновения к плечам скрипачки были направлены на желание добиться взаимной симпатии -Сегодня особенный вечер, - объяснил он, - и нужно его отметить подобающим образом. Девушки обменялись взглядами, полными недоумения. Они не понимали, что именно Сухотский считает особенным в этом вечере, но решили не задавать лишних вопросов. Когда официант ушел, он  снова обратился к Халиловой. -Я слышал, что вы потрясающе играете на рояле - это правда? А то я совсем тебя не помню… -Ну, не знаю, насчет "потрясающе", - скромно ответила Мила, - но играю я довольно неплохо. —Я очень люблю классическую музыку, - продолжал парень, - особенно Шопена. Вы играете Шопена? -Конечно, - ответила та, - Шопен - один из моих любимых композиторов. -Тогда я с нетерпением жду вашего появления в нашем коллективе , - сказал Виталик, глядя на нее с лукавой улыбкой, - уверен, вы меня не разочаруете. В этот момент принесли шампанское. Сухотский лично открыл бутылку, и прохладные пузырьки наполнили бокалы. -За прекрасный вечер! - провозгласил он, поднимая свой бокал. Милана и Оля, не сговариваясь, поддержали его тост. Они выпили шампанское, стараясь не обращать внимания на странное поведение знакомого. Милка чувствовала, что этот вечер обещает быть длинным и непредсказуемым. Она надеялась только на то, что ей удастся сохранить самообладание и достойно выступить. В конце концов, она ведь здесь ради музыки… А все остальное - лишь досадные помехи.      

***

Старый отель - Жанна Агузарова

Отыграли хорошо. Можно даже сказать отлично. Единственное что, какой-то придурок после сольного выступления Оли, начал шуметь, с нисхождением хлопая в ладоши. Словно одолжение делал своим присутствием. На Оле не было лица. Обычно жизнерадостная веселая девушка была чернее тучи.Милана, дойдя до тумбочки и взяв с нее сумку, вынула из нее пачку сигарет и предложила Беловой. -Оль, это что за неандертальцы? - пианистка щелкнула колесиком зажигалки, выпустив тонкую струйку пламени. Ее лицо, обычно приветливое и открытое, сейчас было искажено гримасой раздражения. -Друг мужа, - Оля вытянула из пачки никотиновую палочку, ища в ней спасение. – Ой, что сейчас будет… -Ну что ты так переживаешь, - влез Виталя, пожимая плечами. – В конце концов, ты не в стриптизе танцуешь. -Или твоя музыкальная карьера должна была быть заброшена после окольцевания? - съязвила самая юная член группы. Не успела закончить Миланка, как из глубины закулисья появился мужчина. Глаза его горели гневом, два раскаленных угля. Он крайне быстрым шагом приблизился к девушкам и ловким движением руки забрал сигарету из тонких пальцев Оли. -Можно тебя? - не смотря на жену процедил Белов, сквозь стиснутые зубы. Не сбавляя темпа, он двинулся чуть дальше от компании, уводя свою добычу в логово. -Знакомьтесь, мой муж, - Ольга облокотилась спиной на стену, ища в ней опору. –Саша -Поздравляю вас с супругой, Саш, - Володя затянулся и повернул голову к мужчине, выпуская облачко дыма. В его взгляде читалось едва уловимое презрение.- Мы с Олей учились вместе, она и вправду очень талантлива, люди в восторге - Ну что, желаю тебе успехов- Белов буравил взглядом жену- Особенно творческих -Я пойду пожалуй,А то завтра лекция у Сычева… - стушевалась Милана, чувствуя как атмосфера накаляется. -У нас еще три песни, куда ты пойдешь? - высокомерил фронтмен, его голос не терпел возражений. -Вот-вот, останься, - ровным тоном произнес Саша, прожигая незнакомку  взглядом. – А лекцию потом сдашь, лично. Своими, так сказать, умениями. Сейчас же музыканты в люди пробиваются? -А жена ваша как пробилась? - съязвила Милана, не отводя взгляда. -А ты, девочка, ее с собой не сравнивай, - Белов едва кинул взгляд на дерзкую особу, оценивая ее с головы до ног. – Я таких как ты на сквозь вижу. Стоишь тут, юбка раку по сраку. У тебя родители в курсе вообще, чем занимаешься? Видно было, что Саша закипал. Халилова уже собралась удалиться, понимая что сейчас начнется настоящий скандал, как ее окликнули. -Мил, ну хватит, - как-то устало сказала Оля, ее голос звучал примирительно. Девушка обернулась, ее глаза метали молнии. -Твой муж только что назвал меня шалавой. Научится разговаривать, зовите. А после такого, извини, играть с вами - себя не уважать.   -Какие нежные пианистки нынче- улыбнулся Саша -Спасибо, Саш- не унимался Виталя- По твоей милости, мы остались без клавишных.  - Будешь много пиздеть- без языка останешься

***

Черная Кошка- Валерий Миладзе

Милана вышла на крыльцо заведения, словно на сцену театра абсурда, снова извлекла из бездонной сумки пачку сигарет с вызывающим названием «Самец» и, прикурив, будто пригвоздила себя к стене ресторана спиной. Не то чтобы она была своенравной особой, скорее — человеком с обостренным чувством собственного достоинства. Стерпеть оскорбление? Увольте, это не про неё. А Оля? Почему она промолчала? Даже не попыталась одернуть своего хама-мужа. Стояла, как бессловесная тень, и слушала. Тоже мне, подруга… Разочарование горчило на кончике языка, словно после особенно терпкого вина. — Девушка, — вдруг тишину прорезал бархатистый голос, словно ночной ветерок, — прошу прощения, зажигалку потерял. Можно вашу одолжить? Перед ней возник словно из ниоткуда молодой человек. Карие глаза, казалось, в сумерках стали почти черными, как два омута. Синий пиджак элегантным мазком добавлял ему галантности, а черные кудри, непокорно касающиеся плеч, по-особенному завораживали, словно напоминали о героях романтических поэм. — Да, минутку, — Милана, словно очнувшись от транса, достала из кармана куртки желтый, потрепанный жизнью источник огня и протянула незнакомцу. Тот, с благодарностью кивнув, зажег маленький огонек, прикурил и вернул зажигалку владелице. Вглядываясь в её лицо, он пытался поймать ускользающее воспоминание. Кого-то она ему напоминала. Вот только кого? — Вы не против маленькой беседы? Он встал рядом с девушкой, прислонившись спиной к стене, словно два стража, охраняющих тайны ночного города. — Не против, — Милана едва заметно улыбнулась, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. — Могу я узнать ваше имя? — Фархад, а я ваше? — Милана. — Вы сегодня были прекрасны, Милана, — Фархад не переставал улыбаться. Улыбка, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи, придавала ему особое, почти детское обаяние. — Я в свое время тоже играл. — А почему бросили? — с неподдельным интересом повернулась Мила — А я и не бросал, — Фарик стряхнул пепел с кончика сигареты. — Окончил музыкальную школу. Фортепиано было моей страстью когда-то. А потом армия, дом… не до того стало. Жизнь, знаете ли, вносит свои коррективы. — Не могу отделаться от чувства, что мы с вами где-то уже встречались, — Милана стала пристально вглядываться в его лицо, словно пытаясь разгадать сложный ребус. Оно казалось ей неуловимым напоминанием о прошлом. Но о каком? — Не поверите, я тоже, — карие глаза изучали девушку с любопытством ученого, рассматривающего редкую бабочку. — Вы случайно не таджичка? — Не совсем, — Халилова, словно уколовшись о невидимую иглу, отвела глаза и неловко усмехнулась. Все же так откровенно пялиться на человека — просто неприлично. — Мой отец таджик. Жила в Душанбе до семнадцати лет, потом приехала сюда учиться… — Приятно встретить земляка в необъятной Москве, — Фарик, как будто освободившись от наваждения, отвел взгляд, рассматривая вечернюю столицу, расцвеченную огнями. — А в каком районе жили, если не секрет? — В Железнодорожном, а вы? — Так и я тоже, — Джураев снова приковал взгляд к девушке, в его глазах мелькнула искра узнавания. — Возможно, там и пересекались. — Возможно, — Милана выбросила окурок в урну, словно поставила точку в мимолетном разговоре. — А вы давно в Москве? — Утром прилетел. Нужно было уладить пару моментов, но теперь буду здесь частым гостем. — Чем занимаетесь, если не секрет? — Мила, скрестив руки на груди, встала напротив, готовилась к допросу. — Добрыми делами, — Фархад отпрянул от стены и выпрямился, словно собирался произнести важную речь. — А что мы все обо мне? Вы чем дышите? — Дышу кислородом, — съязвила она, но в уголках губ промелькнула улыбка, смягчающая колкость слов. — А так, заканчиваю колледж по классу фортепиано. Даю уроки на дому, с детьми занимаюсь. Периодически, вот, в ресторанах играю. Пытаюсь прокормить свой талант. А у вас что за « Добрые дела?» — Добрые дела, — Фархад повторил эту фразу, словно пробуя ее на вкус. — Это слишком общее определение. Я бы сказал, стремлюсь к балансу. Стараюсь, чтобы мир вокруг меня становился чуточку лучше. — А что конкретно входит в понятие «баланс»? — Милана скрестила руки на груди, словно выстроила защитный барьер. Ей не нравилась эта неопределенность, эта игра в загадки. — Помогаю людям, которые нуждаются в помощи. Иногда просто выслушиваю. Иногда даю совет. Иногда… финансирую проекты. — Финансируете проекты? Звучит интересно. А какие именно? — Разные. От детских домов до экологических инициатив. Я считаю, что каждый должен вносить свой вклад в общее дело. В этот момент из ресторана вышел мужчина, одетый в дорогой костюм. Он оглядел их с нескрываемой тревогой и бросил что-то в сторону Фархада на непонятном ей языке. Тот ответил ему тем же тоном, и атмосфера вокруг них мгновенно накалилась. — Прошу прощения, — Фархад вздохнул и потер переносицу. — Это дела… семейные. — Вы уверены, что всё в порядке? — Абсолютно. Просто небольшие разногласия с другом. Ничего серьезного. Милана не поверила. Она чувствовала, как между ними возникло напряжение, словно электрический заряд. Что-то он ей не договаривал.  Халилова никогда не любила мордобой и старалась держаться по-дальше от подобного.Фарик заметил беспокойство на ее лице. -Жена моего армейского товарища играла с вами на одной сцене сегодня. Мужская ревность, не более. -Друга Сашей кличут?- в момент лицо девушки стало более серьезным -Сашей. Что то не так?- улыбка сползла с его лица -Ну,скажем так, ваш друг сегодня очень нелестно обо мне отзывался. Я понимаю, человек на эмоциях, но… -Прошу вас, не обращайте внимания- снова улыбнулся парень- Милые бросятся- только тешатся, а вы просто под руку попали. Не злитесь, уверен, он не имел ничего плохого ввиду . Я его не оправдываю… — Ладно, — произнесла она, стараясь скрыть свое любопытство. — Тогда, может быть, расскажете мне о своих “добрых делах” более подробно? Например, о детских домах? — Я стараюсь им помогать, — продолжал Фархад. — Организовываю для них праздники, привожу артистов, покупаю им книги… Стараюсь сделать их жизнь хоть немного лучше. — Это очень благородно. — Не знаю. Я просто делаю то, что считаю нужным….Может вернемся в ресторан? Холодает, а вы в платье. -Я наверное, домой.Мне завтра рано вставать. Она протянула руку, и Фархад пожал ее. Его рука была теплой и сильной. От этого прикосновения по телу пробежала легкая дрожь. — Было приятно познакомиться, — произнесла она. — Мне тоже, — ответил Фархад. — Не оставите номер телефона? Я бы очень хотел продолжить общение в неформальной обстановке — Простите, номера не раздаю незнакомцам. Пусть даже и таким приятным- Милана доброжелательно улыбнулась  -Надеюсь мы еще встретимся с вами.  -Все зависит от вас. Если нужно будет- найдете мой номер. А так, загадывать что то- смешить бога. Досвидания. Халилова развернулась и пошла в сторону дома. Она чувствовала, как на нее смотрит Фархад, как в ее сердце зарождается что-то новое. Что-то, чего она уже давно не чувствовала. Но все же, кто этот человек из прошлого? Фархада как током прошибло. Он вспомнил ее. Заучка Миланка. Две черные косички, болезненная худоба…. Как все-таки она изменилась. В глазах уже не было той детской наивности, а взгляд стал более пронзительным, словно она видела его насквозь. Годы оставили свой отпечаток не только на внешности, но и во взгляде, в жестах, в самой ауре, которая от нее исходила. «Что-то загадывать – смешить бога»…… она всегда так говорила. Об оценках на контрольных по сольфеджио, о том, как хочет, чтобы сложилась жизнь. Ироничная, немного циничная, она будто предчувствовала, что жизнь не собирается дарить ей одни лишь розы. Он помнил, как они спорили до хрипоты о будущем, о мечтах, о смысле жизни. Тогда, года так четыре назад они были очень дружны. Близкие настолько, что казалось, будто понимают друг друга без слов. Она первая узнавала о его победах и поражениях, а он утешал ее, когда она плакала из-за несправедливых оценок или разбитых надежд. До того как он ушел в армию. Потом жизнь раскидала их по разным углам земного шара. Он – с автоматом в руках, защищая родину. Она – штудируя учебники в далеком университете, пытаясь построить свое будущее. Казалось, что между ними пролегла целая вечность, пропасть, которую уже не преодолеть. Но сейчас, стоя перед ней лицом к лицу, он понимал, что что-то осталось. Тонкая нить, связывающая их сердца, не оборвалась, а лишь натянулась до предела. И ему отчаянно хотелось узнать, что произошло с Миланкой за эти четыре года. Что скрывается за ее изменившимся взглядом. Что она чувствует. И, главное, осталось ли в ее сердце место для него. Вспомнила ли она его? Если даже и так, почему не подала виду?  Его размышления прервал вылетевший на крыльцо Виталик. Он окликнул девушку, уже почти скрывшуюся за углом, но, услышав его голос, Милана остановилась и посмотрела на взъерошенного молодого человека. Тот вихрем бросился к ней. – Мила, ты что, обиделась? – спросил он, нагнав девушку и отдышавшись. Его дыхание сбилось, щеки покрылись пятнами, а во взгляде читалось искреннее недоумение. – Меня зовут Милана, – отчеканила девушка, словно напоминая о некоем важном рубеже, который нельзя переступать. В ее голосе слышалась сталь, а в глазах полыхал огонь. – Не суть, – перебил Сухотский, теряя последние остатки терпения и хватая ее за локоть. Он потащил девушку к ресторану, словно непокорную лошадь к стойлу. – Давай, не ломайся, зайка. Отыграешь еще пару песен и езжай на все четыре. – Руку убери, ты что делаешь? – она старалась вырваться из цепкой хватки, ее голос дрожал от возмущения и страха. Милана чувствовала себя загнанной в угол, и это ощущение вызывало у нее приступы ярости. – Ты нас подводишь сейчас, понимаешь, нет? Пошли. – В голосе Виталика зазвучали угрожающие нотки. Он совершенно не понимал, почему Милана так упирается. Ведь все было так хорошо, так налажено. – Я сказала, что играть не буду! Отцепись! – Милана дернулась с такой силой, что Виталик чуть не потерял равновесие. Она чувствовала, как внутри нее нарастает буря, готовая вырваться наружу. Фархад напрягся. Он никогда не позволял подобного обращения ни себе, ни кому-то еще. Грубая сила вызывала у него отвращение, особенно когда она направлена против женщины. Он в мгновение ока возник около молодых людей и сильно, но аккуратно уперся рукой в грудь наглецу. Его взгляд был холоден и непроницаем. – Парень, остынь, – произнес Фархад, его голос был тих, но в нем чувствовалась стальная решимость. Он смотрел на Виталика сверху вниз, словно оценивая его как противника. – Она же ясно дала понять, что не хочет. Виталик, опешив от неожиданности и напора, отпустил руку Миланы. Он перевел взгляд с Фархада на девушку, в его глазах читалось непонимание и раздражение. – Ты кто такой вообще? – огрызнулся он. – Какое тебе дело? – Дело в том, что я не люблю, когда обижают девушек, – ответил Фархад, не опуская руки. Он почувствовал, как Милана осторожно отодвигается за его спину, и это лишь укрепило его решимость. – Уйди. Ну если зубы дороги. Виталик посмотрел на Фархада, оценивая его силу и габариты. Он понимал, что этот парень не шутит, и вступать с ним в открытый конфликт сейчас – не лучшая идея. Однако отступать просто так он тоже не собирался. – Послушай, мужик, – сказал Виталик, стараясь говорить более миролюбиво. – Это не твое дело. У нас с ней были свои договоренности, она должна отработать. Можешь считать что у нас контракт – Контракт? – усмехнулся Фархад. – Покажи мне его. И даже если он есть, никто не имеет права принуждать человека к чему-либо против его воли. Он чувствовал, что Милана дрожит за его спиной. Ярость застилала глаза, но он старался держать себя в руках. Подобные типы, как Виталик, не понимали слов, но он надеялся, что его твердость их образумит. – Послушай, может, договоримся? – попытался Виталик, видя, что Фархад не намерен отступать. – Она сыграет пару песен, и я заплачу тебе. Фархад презрительно посмотрел на него. – Ей заплати за работу. 

Город в пробках- Сергей Трофимов

Виталик промолчал, сверля Фархада взглядом. Минута тянулась бесконечно долго. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Было очевидно, что Виталик взвешивает все «за» и «против», прикидывая, стоит ли лезть на рожон. В конце концов, он сплюнул на тротуар и отступил на шаг. – Ладно, – процедил он сквозь зубы. – Как знаешь. Но потом не говори, что я тебя не предупреждал. Без клавишника опозоримся С этими словами Виталик развернулся и, показательно плюнув в ноги, скрылся в пути к ресторану Фархад повернулся к Милане. Она все еще дрожала, но ее взгляд уже не был таким испуганным. В нем читалась благодарность и, может быть, даже немного восхищения. – Вы в порядке? – спросил он, стараясь говорить мягко. Милана кивнула, не произнося ни слова. Фархад увидел, что у нее покраснели глаза. Он знал, что сейчас ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя. – Я провожу, если позволите? А то развелось маргиналов …– предложил он. Она снова кивнула. Фархад аккуратно взял ее под руку и повел прочь от ресторана. Они шли молча, погруженные в свои мысли. Милана все еще чувствовала себя подавленной и униженной, но присутствие Фархада придавало ей уверенности и спокойствия. Подходя к ее дому, она остановилась и повернулась к нему. – Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, что заступились. Обычно люди просто мимо проходят  – Не за что, – ответил Фархад. – Я не мог поступить иначе. Женщину обидеть последнее дело  Она посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде мелькнуло что-то еще, что-то большее, чем просто благодарность. Фархад почувствовал, как его сердце начинает биться чаще. Он понял, что эта хрупкая девушка снова произвела на него сильное впечатление. Воспоминание вспыхнуло в голове Милы, словно искра, разогнавшая мрак раздумий. Кадр из юношества, подернутый дымкой ностальгии, возник перед внутренним взором. Пруд за городом, тихий и умиротворяющий, словно забытый богом уголок. Здесь она, прогуливая ненавистные уроки, делила время с товарищем из музыкальной школы. Он учился на класс старше, но не казался невероятно взрослым и мудрым, был скорее более понимающим.  Она помнила его руки, деликатно сжимавшие крылья майского жука, его терпеливое наставление, как правильно поймать это трепещущее создание, не повредив его хрупкое тельце. Картонная коробочка из-под спичек, превращенная в временное жилище для лесных существ, казалась драгоценным ларцом, полным тайн и волшебства. Он учил ее не просто ловить жуков, а понимать их, чувствовать их крошечную жизнь, наполненную жужжанием и полетом. – Простите за бестактный вопрос, – Милана снова начала вглядываться в парня, чуть сильнее сжимая его предплечье. В ее взгляде, помимо любопытства, промелькнула тень надежды, робкая, как первый луч солнца после долгой ночи. – А у вас фамилия не Джураев случайно? Фарик лишь рассмеялся. Искренне. Звук его смеха, бархатистый и глубокий, словно эхо из далекого прошлого, прокатился по пространству, заполняя его теплом. Это был тот самый смех, который она помнила, выгравированный в памяти, как мелодия любимой песни. Смех, звучавший точно так же, как тогда, в детстве, когда мир казался проще, а будущее – безграничным. У нее больше не было сомнений – это он. – Джураев, – смеялся парень, вытирая выступившие от смеха слезы. – Конечно Джураев! Яуже думал, не признаешь. Представляешь, сколько лет прошло? Я уж приготовил речь незнакомца. А ты вон как! – Фарка, ну ты партизан, – девушка расплылась в улыбке, такой широкой и светлой, что казалось, осветила все вокруг. Она обняла его по-дружески крепко, вкладывая в это объятие всю ту радость и удивление, которые переполняли ее. – Ну ты прям джигит, слушай. Волосы отпустил, тебе хорошо с такой длиной… Тебя не узнать прямо! – Так и от тебя прежней мало что осталось от девочки за учебником «Музыкальной литературы», – Фархад ответил на объятия, но тут же отстранил ее, взяв за плечи, чтобы рассмотреть. Его взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь на каждой черточке, словно пытаясь заново прочитать книгу, которую когда-то знал наизусть. – Ну какая ты красотка стала! Где твои очки квадратные, Халилова? Неужели выкинула? – Я оправу сменила, – засмущалась пианистка, отводя взгляд и едва показывая из сумки футляр. Легкий румянец залил ее щеки, выдавая смущение. – А так, ношу только на парах и дома. Для солидности так сказать. – Ты далеко живешь? – сменил тему Фарик, чувствуя, что ее смущение передается и ему. Глаза его горели каким-то юношеским азартом, как будто впереди их ждало новое, неизведанное приключение. – Ну топать прилично… – Милана замялась, взвешивая все «за» и «против». – У меня машина у заведения, и раз уж я теперь не незнакомец, давай подброшу? – Фарик выжидающе смотрел на нее, в его взгляде читалась надежда. – Если хочешь, можем пройтись. Давно не гулял по Москве. – А подбрось, – перебила она, не дав ему договорить. – А то на каблуках уже ноги болят ходить. Совсем от них отвыкла. А вот от прогулки бы не отказалась! Но завтра. После пар, договорились? -Ловлю на слове. Тогда завтра и погуляем, – согласился Фархад, улыбаясь. – А сейчас – к машине. Давай, показывай направление, а то я тут как турист, честное слово. Милана указала направление, и Фархад повел ее к припаркованной неподалеку машине. По пути они обменялись несколькими фразами о погоде и о том, как сильно изменилась Москва за последние годы. Разговор тек легко и непринужденно, как будто и не было этих долгих лет разлуки. Всю дорогу до общежития они болтали без умолку. Фарик рассказывал о своей работе, о том, как оказался в Москве, о своих планах на будущее. Милана делилась своими успехами в музыке, о предстоящих концертах. Вспомнились пара забавных историй, о том как они вместе пробовали курить за школой, как впервые напились в местном дк после дискотеки. Не обделили вниманием и злобную старую преподавательницу хорового пения. В машине играла тихая музыка, создавая уютную и теплую атмосферу. Подъехав к воротам, Фарик заглушил мотор и повернулся к ней. В его глазах читалось искреннее тепло и какая-то непоколебимая надежда.  – Спасибо, что подвез. И за разговор спасибо, – тихо произнесла Милана, немного смущаясь от его взгляда. – Было очень приятно тебя встретить -Тебе спасибо, что узнала, – ответил Фарик, улыбаясь. – До завтра, Милана. К скольки мне подъехать? -Думаю к 6 будет превосходно -Отлично, тогда я буду ждать тебя здесь, – ответил Фарик. Он немного помедлил, словно собираясь с духом, и добавил: – Милана, я понимаю, времени прошло много, но… Ты выглядишь потрясающе. И мне очень хочется наверстать упущенное. Милана слегка покраснела, но ответила с улыбкой: – Мне тоже было очень приятно провести с тобой этот вечер. Посмотрим, что будет дальше. Она открыла дверцу машины и вышла на улицу. Фарик смотрел ей вслед, пока она шла к воротам общежития. На душе было одновременно радостно и тревожно. Радостно от того, что они снова встретились, и тревожно от неизвестности, которую таило в себе будущее. Он понимал, что одного вечера недостаточно, чтобы вернуть все, что было потеряно за эти годы. Нужно время, терпение и, самое главное, обоюдное желание. Хотя, с другой стороны: это просто прогулка с подругой детства. Ни к чему не обязывающая, ничего не обещающая… но верить хотелось. 

***

Наступает ночь- Мираж

Вернувшись на место встречи, Джураев увидел, что у заведения снова какая-то возня. Яркие огни вывески, казалось, плясали в такт громкой музыке, доносившейся изнутри. Выйдя из машины, он сразу выделил в толпе знакомую фигуру. Это был Саша Белов, его старый друг и товарищ по приключениям. Его широкая улыбка, казалось, освещала все вокруг. – Фара, твою мать! Ты где пропадал, дядька? – с укоризной спросил Белов, размашисто шагая в сторону друга. Его голос слегка заплетался, выдавая уже ощутимое влияние выпитого. – Да, отъехать надо было. Представляешь, подругу детства встретил, – ответил Фархад, пожимая протянутую руку. – Пианистка что ли? – Саша закинул руку на плечо другу, и они направились к ступеням, ведущим в клуб. – И как успехи? Думаешь, даст? – Ну, у тебя все сразу давать должны! – смеялся Фархад, слегка отстраняясь от Белова. – К женщине надо иметь, в первую очередь, уважение. Без него любви не получится. Это как мелодия без гармонии – вроде и ноты есть, а души нет. – Так и че толку съездил? – с неподдельным интересом спрашивал Белов, заглядывая другу в глаза. – Завтра едем в центр, Москву смотреть, – ответил Фархад, слегка покраснев. – Ну, завтра – это завтра, а сегодня – мы тебе покажем. Сначала на Китай-город, потом по бабам, и жизнь покажется не скучной, – Белов подмигнул и похлопал Джураева по плечу. – Не, Саш, на Китай-город, пожалуйста, – Фарик поднял ладони на уровне груди, показывая, что он совсем не против части происходящего. – Но по бабам не поеду. Не люблю беспорядочность. Как говорил мой дед: "Каждая роза должна расти в своем саду". – Начинается, – Белов запрокинул голову, смеясь. Хмель уже кружил ему голову, заставляя видеть мир в более ярких и упрощенных красках.

***

Милана буквально влетела в комнату, словно порыв ветра. Её щеки пылали, а глаза искрились возбуждением, контрастируя с усталостью, сквозившей в каждом движении. На кровати, аккуратно застеленной клетчатым пледом, сидела Алиса Силинова – соседка по комнате и однокурсница с класса трубы. Девушка что-то увлечённо писала в нотной тетради, её брови были сведены к переносице в сосредоточенном внимании. Но, увидев Халилову, она тут же отложила рукопись, словно прервав важную беседу на полуслове. – Я жду рассказа! – громко произнесла Алиса, откладывая карандаш. В её голосе звучала искренняя заинтересованность и легкая насмешка. – Как прошло выступление? – Как тебе сказать, – Милана торопливо скидывала туфли, бросая их в разные стороны. – Средняя степень паршивости. Да хрен с ним, с выступлением, ты лучше спроси, кого я встретила! – И кого же? – трубачка уселась на кровати в позу лотоса, подперев лицо рукой. Её взгляд был полон ожидания. – Не томи! – Помнишь, я про Фарика рассказывала? – Милана, закинув туфли под кровать, расстегнула молнию на кожаной куртке. – Это который с твоих краев? – уточнила Алиса, припоминая давние рассказы подруги. – Да. Так вот: выхожу я расстроенная из рестика, закуриваю такая… подлетает ко мне парень. Галантный такой, в костюме, словно сошел с обложки журнала. Волосы длинные, уложенные в небрежную волну… просит зажигалку. Я дала, – Милана скинула куртку на кровать и села рядом с ней, жестом показывая, что история не терпит промедления. – Че то стоим, болтаем, лицо ещё думаю знакомое… короче, завтра после лекций топаю в центр, культурно просвещать товарища! – Милка, а че глазки-то заблестели? – прищурилась Силинова, наблюдая за подругой. В её взгляде читалась смесь любопытства и дружеской иронии. – Ой, Алис, – Халилова откинулась на кровать, закрыв глаза. – Не знаю… Я его столько лет не видела… он прям другой стал совсем. Мелкими были, такой был додик-додиком. Всё время в каких-то мечтах и грёзах витал. А тут прям мужчина… уверенный, с взглядом таким… цепляет. – Милка, – девушка снова взяла в руки тетрадь и простой карандаш, готовая вернуться к своим занятиям. – Вот додик не додик, а вот сколько живём – столько ты мне про него вещаешь! Какой он был хороший, как от мальчишек защищал дворовых, как партии разбирать помогал и Жуков красивых показывал. Ну, первая любовь, ну что теперь? У всех она была, никто не умер. Может ещё получится у вас, кто знает? Судьба – штука непредсказуемая. – Не знаю, Алис, не знаю… – вздохнула Милана, глядя в потолок. – Ты же знаешь, у нас всё по договорённости родителей… Да и вообще, это просто дружеская прогулка, не более! Экскурсия по историческим местам. Никаких романтических планов. – Ну-ну, – трубачка не отрывалась от написания, но по её усмешке было ясно, что она не очень-то верит в эти слова.-История знала много случаев, когда «просто дружеская прогулка» оборачивалась чем то большим

***

Ты уйдешь- Комисар

Саша и Фархад, два силуэта, вырисовывались на фоне предрассветного неба, опершись на черный капот машины Джураева. Рассвет на Дзержинском карьере являл собой зрелище, будто сошедшее с полотен великих мастеров – багровые, золотые и лиловые мазки расплывались по горизонту, отражаясь в зеркальной глади затопленного карьера. – Ну чукча ты, Фарик, – протянул Белов, поднося сигарету к губам и жадно затягиваясь. Оранжевый кончик вспыхнул в полумраке. – Девки-то какие были! На тебя эта блондинка глаз положила, а ты нос воротишь: "Не хочу!" – Сань, да ты же знаешь мое мнение, ну что опять начинаешь? – Фархад, не отрываясь, смотрел на горизонт, где первые лучи солнца робко касались верхушек деревьев. – Ты чё, реально на что-то рассчитываешь с этой пианисткой? – повернулся к нему Саша, с ухмылкой прищурившись. – Хотя, Кос рассказывал, они пальцами такое умеют… – Ну договоришься! – внезапно для себя огрызнулся Фархад, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – А если серьезно, что-то загадывать – Аллаха смешить… Я уже думал, что вообще никогда её не встречу. – Так ты толком и не рассказывал. Кто она, чем дышит? – Белов, прислонившись спиной к капоту, тоже устремил взгляд на рассветное небо, словно пытаясь прочесть там ответ. – Кислородом, – буркнул Фарик, посмотрев себе под ноги и усмехнувшись. Под ногами хрустел щебень. – А так… в музыкалке вместе учились. Дружили лет с восьми. Думал, с армии вернусь – сосватаю, да она учиться уехала. – Так ты у нас, оказывается, музыкант великий? – расхохотался Саша, хлопнув друга по плечу. – Я думал, ты только на гитаре бренчишь и косяки крутишь! – В человеке может сочетаться много достоинств, – парировал Фархад, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую грусть. Саша вдруг заметил беспокойство в глазах друга. Видимо, Фарик и правда "поплыл"… Что скрывать, девушка и правда была хороша – хрупкая, как фарфоровая кукла, с огромными голубые  глазами и невероятно красивой улыбкой. – Так, брат, – Белов положил руку на плечо Фархада, чувствуя, как тот напрягся. – Чё-то ты совсем потух. Если судьба – сверху знак будет. Ты же сам мне рассказывал! Про вселенную, про бога… – Ну да, было дело… – Фархад вздохнул и выбросил окурок. – Ладно, поехали. Докину тебя до дома. Отвезя пьяного друга домой и убедившись, что тот благополучно добрался до постели, Фархад припарковал машину у обочины, заглушил двигатель. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь листву деревьев, играли в прядях его черных, смоляных волос, отбрасывая причудливые блики на усталое лицо. Решение доехать до съемной квартиры на маршрутке пришло внезапно и казалось единственно верным. Была в этой спонтанной идее какая-то особая, неуловимая прелесть, обещание чего-то нового. Надо было выспаться. Всю дорогу до остановки, словно назойливая мелодия, из головы никак не желали уходить голубые глаза. Небесная глубина, обрамленная темными ресницами, преследовала его даже в утренней дымке города. Еще в школе, юный и несмелый, он украдкой засматривался на эту девчонку в неизменном черном свитере, скрывавшем хрупкую фигурку, и больших круглых очках, делавших ее похожей на мечтательную героиню французской новой волны.  Признаться честно- она выглядела больше нелепо, чем привлекательно, но…Чем-то она его цепляла, какая-то загадка скрывалась за этим образом. Она умела слушать, не перебивая и не осуждая. С ней можно было говорить обо всем на свете, изливать самые сокровенные мысли, делиться безумными идеями и не бояться казаться глупым. Можно было посоветоваться, спросить мнение о прочитанной книге и получить вдумчивый, интересный ответ.  Можно было украсть у отца сигареты и вместе попробовать курить. Она видела мир иначе, под другим углом, и этот ее взгляд завораживал. Быть может, и правда судьба? Эта мысль робко прокралась в сознание, согревая сердце надеждой. Ну, пусть тогда хоть знак подаст… хоть малейший намек… Из размышлений его выдернул скрип тормозов подъехавшей к остановке машины. Дыхание на мгновение перехватило. Войдя в пустой, еще не успевший прогреться салон маршрутки, парень сел у окна, устремив глаза цвета коньяка то на отражающиеся в стекле полусонные лица редких прохожих, то на проплывающие мимо красоты подмосковного пейзажа. Раннее утро раскрашивало мир пастельными красками. Внезапно взгляд зацепился за что-то синее, одиноко лежащее на соседнем сиденье. Любопытство взяло верх. Фарик взял в руки легкую пластмассовую папку. На ней красовалась яркая, немного выцветшая наклейка: «Халилова Милана. 3 курс. Училище Им. Гнесиных». Скорее всего, судьба. Сердце забилось быстрее.