Часть 2. Шторы

Это за окном рассвет- Браво -Милка, кого высматриваешь?- заслоняя ладонью огонек зажигалки, дабы тот все же поджог сигарету, спросила Алиса -Никого я не высматриваю, не придумывай- повернулась Халилова на подругу -Оно и видно. С каких пор мы курим у корпуса? -Если мы выйдем за ворота, может создаться впечатление что я его жду -А ты не ждешь? - ехидно улыбаясь трубачка стряхивая пепел Милана закатила глаза и хмыкнула. Ответ на вопрос был очевиден, но признавать интерес? Не на ту напали. Её гордость, словно неприступная крепость, возвышалась над малейшим намеком на волнение. Но, что правда, то правда, она действительно его ждала. Не то чтобы сердце замирало в предвкушении встречи, вовсе нет. Просто… только потому что он ей обещал. Не мог же Фарик в момент перестать держать свои слова? Это было бы… разочаровывающе, и Милана не желала испытывать это чувство. Да и правда интересно, насколько Джураев изменился за эти годы. Последний раз она видела его вчерашним ребенком , полным юношеского максимализма и наивных мечтаний. Вдруг у ворот училища показался молодой человек с синей папкой в руках. Всё тот же синий пиджак, всё ещё выдающий его приверженность к определенному стилю, только рубашка ослепляла белизной  и выгодно контрастировала с загорелой кожей. Хвост черных волос на затылке, собранный небрежно, выдавал в нём творческую натуру, и бегающий по толпе взгляд - взгляд, который, казалось, искал что-то важное, но не мог найти. Милана тут же с усилием отвела от него взгляд, повернувшись к подруге и сделав вид, что ничего особенного не произошло. Ей показалось, что сердце сделало кульбит.  -Лиска, как я выгляжу? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. -Как идиотка, - согнув ногу в колене и упершись ей в стену позади себя, улыбалась Алиса, с лукавым огоньком в глазах наблюдая за замешательством подруги. - Ты же понимаешь, что тебя сейчас выдает каждая клеточка твоего тела? Расслабься и просто будь собой. Или собой, которая не ждет этого "изменившегося" Джураева… Милана фыркнула, повернувшись обратно к воротам. Игра в отрицание была её коронным номером. Она умела создавать вокруг себя непроницаемый щит безразличия, скрывая под ним бурю эмоций. Но Алиса, знавшая её как облупленную, видела этот щит насквозь. Милана знала, что подруга права, но признавать это вслух она не собиралась. В толпе она разглядела его снова. Он стал выше, шире в плечах, взгляд приобрел какую-то зрелую глубину. Уже не мальчишка, а мужчина. Фарик Джураев. Даже имя звучало как-то иначе, весомее. Он по-прежнему всматривался в лица, словно потерявшийся путник, ищущий знакомый ориентир. Милана невольно задержала дыхание. Вдруг его взгляд остановился на ней. На долю секунды она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Улыбка медленно тронула его губы, делая его лицо еще более…привлекательным . Милана чуть не закашлялась. Привлекательным? Серьезно? Она что, с ума сошла? Он двинулся к ней, уверенно и неторопливо. Каждый его шаг приближал неизбежное. Милана почувствовала, как ее тщательно выстраиваемая броня начала давать трещины. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, чтобы вернуть ситуацию под контроль. Но слова застряли в горле, а ноги словно приросли к земле. -Милана? – произнес он, подойдя ближе. Его голос, чуть охрипший от времени, звучал так знакомо и в то же время так по-новому. В его глазах она увидела… что? Восторг? Удивление? Или просто вежливость?- Тебе очень идет синий цвет. -Спасибо , – выдохнула она, стараясь придать своему голосу непринужденность  и слегка отряхнула подол платья– Пришел все таки? -Обещал же, – ответил он, улыбаясь еще шире. – Раз обещал, значит, надо держать слово. Разве не так? И в этот момент Милана поняла, что её игра в безразличие с треском провалилась, словно хрупкий фарфор, разбившийся о каменный пол реальности. В груди разлилось предательское тепло, выдающее с головой тщательно скрываемое волнение. Спасать ситуацию было необходимо, причем немедленно, пока фасад неприступности не рухнул окончательно, погребая под собой остатки былого спокойствия. Заметив, что девушка замешкалась, словно испуганная птица, Фарик протянул ей папку, словно предлагая спасательный круг в бушующем море эмоций. В его глазах плескалось лукавство, приправленное едва уловимой ностальгией. – Я нашел твои ноты. Ты все такая же растеряша, – произнес он, и в голосе прозвучала мягкая насмешка, лишенная, однако, злого умысла. – Вроде похожая была у тебя в школе… – А это она и есть, – Милана забрала причину своих вчерашних нервов, едва касаясь пальцев Фарика. Легкое прикосновение обожгло кожу, словно искра, вызвав короткий, но сильный трепет. Странно… Отчего такая бурная реакция на столь незначительный жест? – Она у меня счастливая. – Поэтому ты ее постоянно теряла? – Фарик приподнял бровь, играя в коварного искусителя, стремящегося раскрыть все тайны ее души. – Поэтому она всегда ко мне возвращалась и возвращается– съязвила Милана, стараясь скрыть замешательство за маской колкости. – И мне казалось, в наших планах не было обсуждений моей рассеянности. Пройдемся в сторону Арбата? Там так хорошо… Музыканты уличные, атмосфера… Москву надо смотреть с Арбата! Боже, как же трудно было держать лицо… Милке казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди… Да что такое?! Что за странные ощущения… -Интересно, какую Москву ты мне покажешь? Ту, что видят туристы, или ту, что скрыта от посторонних глаз?-В его голосе звучало заманчивое предложение, намек на что-то большее, чем просто прогулка по туристическим тропам. Милана на мгновение растерялась. Какой ответ он ждет? Правду? Или выверенную легенду, готовую соскользнуть с губ в любой момент? Она поймала его взгляд – внимательный, изучающий, словно сканер, проникающий сквозь все слои защиты. Внезапно она поняла, что врать бесполезно. Фарик видел ее насквозь. Думаю, именно этот навык никогда его не покинет. Сколько бы лет не прошло, Миланка была для него открытой книгой. По крайней мере он так думал – Покажу ту, которую люблю, – тихо произнесла она, сама удивляясь искренности собственных слов. – Москву, где есть джаз по вечерам, тайные дворики с  художниками и запах свежей выпечки из маленьких пекарен. Москву, где мечты все еще сбываются… иногда. Она встала из-за стола, бросив быстрый взгляд на Фарика. В его глазах отражалось удивление и… что-то еще. Интерес? Милана не могла понять. Да и времени размышлять не было. Ей просто нужно было сделать шаг, вырваться из этого переполненного студентами дворика и вдохнуть полной грудью. – Идем? – спросила она, протягивая ему руку. – Москва ждет. -Ну прям заинтриговала- Фарик поравнялся с девушкой, не решившись взять ее кисть в свою- Зная тебя, мне , наверное, стоит бояться -Фар, не бурчи, а?- Мила одернула друга смеясь - Бояться стоит скорее тебя, а не первокурсников с гитарами на улице. Ты же теперь серьезный дядька!- паясничала она- Бизнесмен, важный такой… может мне тоже стоило после школы открыть свое дело, а не заниматься не пойми  чем. -Ну глупости говоришь какие-то, честное слово, Милан,- Фарик посмотрел немного снисходительно на старую подругу- Я может тоже хотел в музыку уйти. Знаешь как хотел играть? Из армии пришел, думал позанимаюсь год, поступлю. Но не получилось, увы… А ты получаешь образование, это похвально.Будь я чуть смекалистее, может и пошел бы учиться ….А бояться меня не надо, я давольно миролюбив. И животных люблю. -Ну это я помню,- не смотря на собеседника ответила девушка - Папа твой козлят когда купил, мы тогда по очереди дежурили около них. Такие были хорошие… Ты ж даже кормить их никого не подпускал, сам нянчился… А насчет смекалки- не чеши. Лучшим был в классе, идет мне лечит. -Не назвал бы себя лучшим- пожав плечами парень слегка смутился- но, стоит признать, я был не плох. -Ага, настолько не плох, что играл ноты в перевернутом положении… помнишь, на показе тогда, вверх ногами поставил их и сидит серьезный, играет На миг Фархад резко хмыкнул, губы чуть дрогнули в тонкой улыбке. -Боже... ты помнишь это-Спокойный голос стал чуть тише. Фархад бросил на неё на миг короткий взгляд и добавил чуть тише: -В тот день я реально чуть не сдох от смущения. Ты только посмеялась над моим конфузом, а я почти сгорел от стыда… И вообще, кто б смеялся!Ты , вроде даже на том же показе, дуэтом играла с девчонкой.-Фархад резко рассмеялся, звук его хриплого смеха, казалось заполнил все пространство вокруг -Ты так упорно пыталась играть, будто не понимала, что ноты вообще в другой тональности. -Он покачал головой с улыбкой.-А флейтистка  рядом — давится от смеха. А ты ее партию шпаришь, главное, как так и надо -Я с тобой в люди не пойду- Милка уже задыхалась от смеха- А то во мне станут сомневаться, как в музыканте -Не бойся, я тебя не выдам- Фарик положил ей руку на плечо Наконец, они вышли на Арбат. Уличные музыканты играли мелодию старого джазового стандарта, и звук саксофона, пронизанный грустью и надеждой, окутывал их, словно теплый плед. Милана невольно остановилась, прислушиваясь к музыке, в которой, казалось, звучала вся история Москвы. Фарик шел рядом , наблюдая за Миланой. Его взгляд был задумчивым, оценивающим, словно он пытался разгадать сложный ребус, в котором каждая деталь имела значение. Он знал, что за маской неприступности скрывается ранимая и чувственная душа, и ему отчаянно хотелось добраться до нее, понять, что творится в ее сердце. Милана, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась. В свете уличных фонарей лицо Фарика казалось особенно мужественным. Она поймала себя на мысли, что забыла, каким он был… настоящим. Годы, казалось, стерли из памяти мелкие детали, оставив лишь смутное, но завораживающее впечатление. Сидя на крыше- секрет – Красивая мелодия, правда? – тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Да, – согласился Фарик, не отрывая от нее взгляда. – Напоминает о чем-то забытом. О чем-то… важном. Его слова зависли в воздухе, словно невысказанный вопрос. Милана почувствовала, как в горле пересохло. Что он имел в виду? Хотел ли он поговорить о прошлом? О том, что между ними когда-то так и не случилось ? Она отвела взгляд, стараясь собраться с мыслями. Вокруг них бурлила жизнь: люди смеялись, разговаривали, спешили по своим делам. Но для них двоих время словно остановилось, оставив их наедине друг с другом посреди шумного города. – Здесь много интересного, – сказала Милана, указывая на разноцветные лавки. – Давай посмотрим?Вон там  продают очень вкусное мороженое.Пойдем… Она надеялась, что ей удастся сменить тему, уйти от неудобных вопросов и сложных признаний. Но Фарик, казалось, не собирался так легко сдаваться. Он перехватил ее взгляд и, немного помолчав, тихо произнес: -Я пойду возьму. Тебе шоколадное? – ему очень хотелось угадать, хотя бы в мелочах, почувствовать ту тонкую нить, что когда-то связывала их. По крайней мере, раньше она любила именно этот вид. – Шоколадное, – с облегчением улыбнулась Милана, словно чувствуя глоток свежего воздуха после долгой задержки дыхания. Слишком скоро могло произойти то, что должно было  пока оставаться тайной, погребенной под толщей лет и невысказанных слов. Фарик и сам понимал, что начал торопить события,будто  неопытный садовник, пытающийся ускорить рост нежного цветка. Почему-то держать эмоции при себе становилось тяжелее с каждым мгновением. Да, он понимал, что те чувства, что проснулись в нем с новой силой, возможно, в Милане еще дремлют, окутанные пеленой сомнений и старых обид. В любом случае, сейчас не время для откровений, время для маленьких радостей и ускользающих моментов близости. Когда Фарик вернулся с двумя вафельными рожками, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Они молча ели мороженое, наблюдая за тем, как суетливая дневная жизнь города постепенно уступает место тишине и умиротворению вечерних огней. Милана чувствовала, как напряжение медленно отступает, уступая место легкому волнению. Шоколадное мороженое, как в детстве, казалось, возвращало её в те беззаботные времена, когда мир был полон возможностей и надежд. -Фара,- хохотала девушка- У тебя мороженое течет И правда, предательски тающее лакомство оставляло мокрые следы на раскаленном асфальте.Джураев, заметив это забавное происшествие, тихо рассмеялся, слегка отстранив руку с обреченным рожком. Сладость ванили и клубники, уже не принадлежащая ему, капала, превращаясь в маленькие, липкие лужицы на сером фоне города. -А ты чего смеешься, у тебя тоже, - парировал он, с лукавой улыбкой наблюдая за приятелем. Глаза искрились озорством, а в голосе звучала легкая насмешка.  Милана перевела взгляд на свой рожок и обнаружила такую же картину: мороженое, пренебрегая всеми правилами, стремилось покинуть хрупкую вафельную оболочку, словно торопясь навстречу неизбежному. Солнце, казалось, тоже решило внести свою лепту в этот сладкий хаос, беспощадно нагревая воздух и подталкивая мороженое к скорейшему таянию. Джураев пожал плечами, принимая поражение. Что оставалось делать, кроме как сдаться на милость стихии и насладиться последними мгновениями ускользающего удовольствия? Он решительно лизнул тающее лакомство, не желая пропустить ни капли. Милка, увидев его решимость, заразительно засмеялась, и они вместе, под палящим солнцем, продолжили свою неравную борьбу с тающим мороженым, наслаждаясь моментом и беззаботным летним днем. -Ты на площади был уже? -Я пока был только на Китай-городе -В таком случае, потом сразу на Красную! Такая там атмосфера, Фарик, ты себе не представляешь… я тебе потом покажу как мы развлекаемся с ребятами. Бегаешь быстро?

***

Красавицы могут все- Валерий Миладзе Уже почти стемнело, когда молодые люди подошли к студенческому общежитию. Сумрак окутывал город, зажигая первые огни в окнах многоэтажек. Ветер, пробиравший до костей, заставлял прохожих кутаться  и прятать лица – Ну, я пожалуй, пойду, – Милана попыталась снять и вернуть парню его пиджак, заботливо накинутый на ее плечи. Тонкая ткань казалась смешной защитой от резкого ветра, но жест Фархада грел куда сильнее. – Милан, оставь, – он снова бережно накинул пиджак на девушку. – Здесь довольно прохладно, отдашь потом при случае. Спасибо тебе за прогулку, было незабываемо. -Его глаза светились в полумраке, отражая свет далеких фонарей. – Надо будет как-нибудь повторить, – прошептала Милана, опуская взгляд. Кончики пальцев невольно коснулись шершавой ткани пиджака. – Только давай больше не дразнить мусоров, ладно? А то если бы не троллейбус, не убежали бы, – смеялся парень, вспоминая недавнюю шалость. Его смех, звонкий и беззаботный, эхом отдавался в тишине вечера. Милана улыбнулась в ответ, представляя, как они, запыхавшись, вскочили в переполненный троллейбус, спасаясь от преследования. Эта спонтанная выходка, казалось, сблизила их еще больше, возвращая во время, когда подобные проделки были чем то обыденным. Ее улыбка, робкая и чуть смущенная, коснулась губ. Она вспомнила его взгляд, полный озорства и азарта, когда они бежали по узким улочкам, словно герои приключенческого фильма. Адреналин, смешанный со смехом, заполнил их сердца, оставив послевкусие легкости и свободы. – Ну все, мне пора, – сказала Милана, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. – Уже поздно, комендантша лютует. – Хорошо, – Фархад слегка наклонил голову, заглядывая ей в глаза. – Тогда до завтра? – До завтра? Не думаю.. я завтра… -Играешь на Баррикадной, я знаю, – лицо парня светилось разоблачительным азартом. Улыбка играла на его губах, словно он раскрыл старинную тайну. – Если ты не будешь против моего присутствия… я бы пришел послушать. В сердце Миланы вспыхнул огонек радости. Мысль о том, что Фархад увидит ее на сцене, играющей свою музыку, заставляла кровь быстрее бежать по венам. Но вместе с тем приходило и волнение. Сможет ли она сыграть так же хорошо, зная, что он смотрит? -Если комендантша не поймает меня раньше, – ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Тогда… приходи. Повернувшись, она быстро вошла в общежитие, оставив Фархада стоять в полумраке, освещенном лишь мерцающим светом фонарей.  -Милан,- окликнул он почти скрывшуюся в дверях девушку- Оставь номер, проще будет связаться… -Завтра- хихикнула она и юркнула в общежитие Длинный коридор отозвался тихим эхом ее смеха. Запах старых книг и дезинфицирующих средств заполнил пространство, возвращая ее в реальность студенческой жизни. Но в голове все еще звучал его голос, а на коже чувствовалось тепло его взгляда. Она бегом поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, добравшись до своей комнаты, прижалась спиной к двери. Завтра. Она повторила это слово про себя, словно заклинание, обещая себе, что завтра она непременно даст ему свой номер. Завтра они будут ближе. Завтра ее музыка зазвучит для него. Завтра… горизонт возможностей распахнется перед ними. Фархад замер, вглядываясь в закрывшуюся за Миланой дверь. Внутри царила странная смесь предвкушения и легкой растерянности. Ее смех, словно музыкальная трель, еще звенел в ушах, а ускользающий взгляд заставлял сердце биться чаще. "Завтра…" – это слово было одновременно обещанием и вызовом. Холодный ветер пронизывал насквозь, но он не чувствовал его, словно согретый изнутри теплом ее присутствия. В памяти всплывали моменты их прогулки: спонтанная гонка от полицейских, ее звонкий смех, отблески огней в ее глазах. Каждая мелочь, каждая деталь отпечаталась в его сознании, складываясь в картину совершенства. Ни одна женщина еще не будила в нем подобных светлых эмоций. Вдруг, в голове созрел маленький, можно сказать ребяческий план. Остановившись у телефонной будки, Джураев принялся наберать номер -Сань, сильно занят, привет?… Отлично, опричников хватай, подъезжай на Хорошевку. Помощь нужна… Знаешь где мелки купить у вас?.. Ну, какие, обычные! На доске в школе чем писал?…Давай, потом расскажу… да какая разница! Может и для пианистки! Давай, жду. Молитва - би2 В комнату на третьем этаже общежития тихонько вошла Милана. Полумрак окутывал пространство, лишь настольная лампа бросала узкий луч света на фигуру Алисы, что-то увлеченно читавшей, свесившись с кровати вниз макушкой. Пшеничные волосы девушки, словно водопад, стелились по старому ламинату. Как только она заметила подругу, кутающуюся в чужой пиджак, тут же подскочила, усевшись на кровать в привычную позу лотоса и подперев ладонями щеки. В глазах плясали искорки любопытства. – Ну, вещай! – скомандовала Силинова – Как прошло? – Вполне сносно, – стараясь скрыть внутренний восторг, ответила Милана. – Погуляли, поели мороженого, потанцевали, от ментов побегали… обычный вечер, ничего удивительного. – Ну, судя по пиджаку и нотам, все прошло отлично, – с огромным нетерпением пролепетала Алиса. – Халилова, твою мать, я весь вечер ждала сплетен! Давай завязывай с тихушничеством! Милана посмотрела на папку с нотами в руке. Она совсем забыла о ней за этот волшебный вечер. – Ну нечего рассказывать, правда, – распахнув оконную раму и закурив тонкую сигарету, сказала девушка. Дым поплыл в вечернюю прохладу. – Просто погуляли, центр посмотрели… А пиджак… я замерзла, а он просто хорошо воспитан, вот и все. – Дура ты, Милка, – Алиса плюхнулась обратно на кровать, надув губы. – Либо меня за дуру держишь. Ну я же вижу! Милана и правда чувствовала себя немного глупо, но так ей было хорошо от осознания наличия маленького синего напоминания о сегодняшнем приятном вечере. Это согревало душу. – Милка, – строго сказала Алиса, вырвав подругу из размышлений, – ты смотри! Сама знаешь, как у вас устроено – если родители жениха найдут…. Ой, не знаю… предчувствие у меня плохое, Мил…. – Не каркай, – повернулась Милана, стряхивая пепел в окно. – Они со мной так не поступят. Да и было бы за кого там сватать! Трактористы и пастухи! – Ну да, – ехидничала Алиса, – ноты не возвращают и пиджаков не дают. А ты задумалась бы, мать. Каков был шанс, что твою потеряшку найдет именно он? Милана лишь отмахнулась, смотря вдаль, где мерцали огни ночного города. Она упрямо отгоняла тревожные мысли, навязанные Алисой. Не хотелось думать о далёком ауле, о строгих родителях и патриархальных устоях, которые, казалось, остались в прошлом. Сегодняшний вечер был словно глоток свежего воздуха, шанс на другую жизнь, в которой есть место мечтам, музыке и… любви? Пепел упал с сигареты, обжигая пальцы, и девушка очнулась. «О чём ты думаешь? Какая любовь? Это просто вежливость и красивый жест. Ты приехала сюда учиться, а не крутить шашни», – одёрнула она себя. Но сердце предательски билось быстрее, а в памяти всплывали глаза Фархада, его улыбка, его увлечённый рассказ о музыке. Алиса, заметив задумчивость подруги, смягчилась. – Ладно, прости, что нагнетаю. Просто я за тебя переживаю, знаешь ведь. Главное, сердцу не прикажешь. Но будь осторожна, ладно? Ты, кстати, сумку бы с вечера сложила, а то я тебе в рестик платье не повезу,если забудешь, у меня зачет завтра. Милана кивнула, понимая, что Алиса права. Осторожность не помешает. Она выбросила окурок и закрыла окно, впуская в комнату осеннюю прохладу и запах дождя. Дождь, словно пытаясь смыть все тревоги и сомнения, тихо барабанил по стеклу. Завтра будет новый день, и она решит, как ей поступить. Но сегодня она просто насладится воспоминаниями и теплом чужого пиджака, который пахнет чем-то цитрусовым и немного… надеждой?

***

Место для шага вперед- кино Белая «Волга» подкатила с мокрым шипением. Опустилось стекло, и Саша высунулся, держа в руке пакет с яркими мелками.  — На, держи свою дичь. Ты вообще в себе? — Белов бросил пакет, и Фархад ловко поймал его одной рукой.  — А что? — Фархад усмехнулся, перебирая мелки в пальцах. — Тут невзрачно как то… можно красиво.  Космос, вылезая из машины, фыркнул:  — Ты серьезно? Мы тут по делам, а ты ради херни дернул?  — Да не, пацаны, быстро будет! — Фархад уже присел на корты, водя синим мелком по асфальту. Линия поплыла под дождем, но он не останавливался.  Пчелкин, щурясь от капель, рассмеялся:  — О, бля… Это типа жест такой? Типа «я тебе весь двор разрисую, будь моей»? Заебисто! Тебе сколько лет, Фарик? Вить, женщину надо восхищать!- Смеялся парень- Иногда маленьких жестов достаточно, что бы она почувствовала себя особенной. Саша прищурился, затягиваясь сигаретой:  — Ага, и не говори потом, что не для пианистки стараешься. Баб мало? Фархад не ответил, только глубже наклонился над рисунком. Дождь смывал контуры, но он упрямо выводил новые — будто мог вернуть что-то, что давно потерял.  — Пацаны, давайте быстрее, — вдруг сказал он, протягивая мелки. — А то я один до утра буду чертить. Белов вздохнул, но взял желтый мелок. Космос буркнул что-то про «конченого романтика», но тоже присел рядом.  А дождь лил, смывая границы между прошлым и настоящим. Дождь продолжал стучать по асфальту, словно барабанщик, задающий ритм этой безумной ночи. Фархад, сцепив зубы, выводил мелом контуры фигуры — тонкие изгибы тела, которые он помнил так ясно, будто это было вчера. Милана. Она всегда была его музой, его болью, его недостижимой звездой. Космос, присевший рядом, смотрел на рисунок скептически, но пальцы его уже сжимали красный мелок, словно машинально. — Ты серьезно хочешь ее добиться этим? — проворчал он, царапая асфальт хаотичными линиями.- У нее хоть на какую сторону окна выходят? Я че знаю?- не отрывался от  художества Джураев Белов, стоявший чуть поодаль, затянулся сигаретой и фыркнул: — Детский сад, бля. Ну, рисуй, рисуй. Только потом примись за дело, а не за свои детские фантазии. Как то у вас все не как у людей, Фара! Да много вы понимаете!- смеялся Фархад Ох е…- протянул Пчелкин поправив кепку, измазав  ее в синем меле- ну че ты паришься! Здесь все проще происходит! Понравилась- везешь домой и удивляешь в постели… а это все пустая трата времени.  Ну, у вас- это у вас- Фархад встал с корточек и оценивающе оглядел рисунок- Я по другому привык. Сань, я ж говорю, чукча!- паясничал Космос 

***

Нежная любовь- Beautiful boys За окном царила кромешная тьма, лишь редкие фонари бросали дрожащие отблески на мокрый от недавнего дождя асфальт. Милана, закутавшись в теплый плед, снова распахнула окно, впуская свежую струю ночного воздуха. Чиркнув спичкой, она прикурила сигарету, и горький дым заполнил легкие, ненадолго принося обманчивое успокоение. Алиса посеяла в ней зерно страха, которое прорастало с каждой минутой, оплетая сердце колючими ветвями. Вариант заочного выхода замуж, эта безумная идея, которую до этого момента Милана отбрасывала с легкостью, вдруг обрела зловещую реальность. Она затянулась сигаретой, глядя на дрожащий огонек. Мама… Зная её непреклонный нрав, она никогда бы не позволила отдать свою дочь за какого-то "непонятного урюка", как она презрительно выражалась. Мама всегда защищала Милану, оберегала от косных взглядов и устаревших предрассудков. Но отец… Отец был совсем другим человеком. Он, ярый приверженец таджикских традиций, жил по законам, высеченным в камне столетия назад. Милана хорошо помнила, какой скандал разразился, когда она уезжала учиться в город. Отец был непреклонен, но маме удалось его уговорить. Но сейчас… сможет ли он снова уступить? Или же традиции возьмут верх? С другой стороны, он ведь дал ей слово, что позволит доучиться. Так ведь? Из сумрачных размышлений ее выдернул внезапный взрыв смеха, донесшийся из-под окон общежития. Какие-то парни, словно сошедшие со страниц студенческой комедии, увлеченно что-то рисовали на асфальте, склонившись к мокрому полотну дороги. У старенькой «Волги», припаркованной у обочины, стоял мужчина. Муж Оли? Что он здесь забыл в столь поздний час? Милана нахмурилась, пытаясь понять смысл этой ночной картины. Рядом с ним, словно тень, маячил парень в строгом сером костюме и что-то горячо, остро жестикулируя, рассказывал, то и дело бросая встревоженные взгляды на окна общежития. Вдруг, сквозь гул ночного города, Милана уловила знакомый, низкий смех. Фархад? Что, черт возьми, происходит? Любопытство пересилило страх, заставив ее забыть о надвигающейся буре. Взгляд упал на асфальт, и сердце на мгновение замерло. Там, корявыми, разноцветными буквами, красовалось ее имя. Оно смотрелось нелепо, но в этой нелепости была какая-то трогательная, почти детская прелесть. Было видно, что буквы писали разные люди, разными мелками, торопясь запечатлеть это ночное признание. Девушка невольно улыбнулась. Это было крайне мило со стороны Фархада, даже если и бессмысленно. Взгляд скользнул по комнате и остановился на висящем на дверце шкафа пиджаке. Пиджак, который она собиралась вернуть завтра. А может, стоит дать себе шанс на счастье? Отбросить все сомнения и просто довериться этому безумству? Словно в ответ на эту мысль, слегка двинув рукой, она нечаянно задела занавеску. Та вспыхнула мгновенно, как порох, от забытого окурка. – Халилова, выселю к едрени матери! – гремела Татьяна Олеговна в кабинете коменданта, словно разъяренная фурия.– Третий раз нас палишь! Еще один выговор, и домой поедешь, баранов пасти! – Танечка Олеговна, не ругайтесь! – лепетала Алиса, робко переминаясь с ноги на ногу. – Мы вам билеты достанем на концерт, хотите? Завтра Миланка выступает, приходите! Только не ругайтесь, мы занавески новые купим! Кружевные, как вы любите! – Последнее предупреждение! Еще раз – и до свидания! И художества эти… угомоните ухожеров, девки! А то развелось тут, понимаешь!…– Татьяна Олеговна демонстративно отвернулась, давая понять, что аудиенция окончена. Девушки, словно перепуганные воробьи, выпорхнули из кабинета коменданта. В коридоре Силинова, смерив Милану испепеляющим взглядом, процедила сквозь зубы: – Милка, ты че творишь?! – Да я случайно! – оправдывалась девушка, поправляя непослушную прядь волос. – У меня как-то… знаешь, не было цели поджечь комнату! Ну, загорелось, с кем не бывает. – Ой, дура… – выдохнула Алиса, прикрыв глаза рукой. – А что за художества?.. Про каких ухожеров она говорит? – Ну, пойдем выйдем, покажу. Покурю хоть спокойно… А то там дышать нечем. – Да покурила уже! – цокнула трубачка, выразительно посмотрев на Милку. – Ты хоть понимаешь, чем это все обернуться может? Выйдя на крыльцо, Милка достала из кармана помятую пачку сигарет и, прикрывая огонек зажигалкой от порывов ветра, глубоко затянулась. – Ну вот, смотри, – она кивнула в сторону рисунка на асфальте – Я в окошко видела, Фарик с Сашкой и еще какие то типы сидели мазали… Алиса присвистнула. – Ох, Милка, Милка… – Силинова покачала головой. – Чувствую, нас ждут веселые деньки. И занавески, кстати, придется покупать не кружевные, а противопожарные. – Да ладно тебе, – Милка отмахнулась. – Все образуется. Может, Татьяна Олеговна еще и посмеется… когда придет в себя. А до тех пор надо тихонько посидеть, а то реально выселят…. – Че, дамы, подогрели вечер? – крикнул стоящий у ворот Саша – Ну, чтоб не расслаблялись, – Милана куталась в плед, выпуская облако табачного дыма. – А что ты забыл у общаги «женщин с низкой социальной ответственностью»? Милана все еще злилась на мужа подруги за его пьяные выходки. Спустить оскорбление она не могла. – Ты извини, я когда пьяный – такой орангутанг, – смеялся Белов, почесывая затылок. – Не имел ничего плохого ввиду. Я ж так, для устрашения. – Так чего ты тут забыл? – не унималась Милана, прожигая его взглядом. – Другу помогал, – Саня указал на корявую надпись мелом на асфальте под окнами общежития– Бегает тут за одной. А кто горел-то? – Да мы и горели, – всплеснула руками Алиса, бросив страдальческий взгляд на Милку. – Спуститься же покурить во двор не судьба! Теперь на шторы скидываться. А может, и на ремонт. Татьяна Олеговна, она такая… впечатлительная. Белов хмыкнул, оценивая ситуацию.  -Да хрен с ним, с шторами. Живые все и слава богу. Тебя ж Милана зовут? -Милана. -В таком случае- не кашляй- Саша слегка ткнул ее кулачком в плечо- Фара не всем такие кульбиты устраивает Белов удалился к машине, оставив после себя шлейф бензина и оптимизма. Милана проводила его взглядом, все еще не до конца понимая, всерьез он извиняется или просто пытается обаять. А Фарик…. Как то все быстро….Алиса, видя ее смятение, подтолкнула подругу в плечо. – Ну что стоишь? Пошли  спать. А то завтра не проснешься.

***

   River Flows in you-이루마 Ресторан был окутан мягким светом люстр, их отблески играли на полированной поверхности рояля. Фархад стоял у входа, его взгляд притянулся к сцене, где сидела Милана. Ее пальцы скользили по клавишам с невесомой грацией, каждая нота рождала в его душе трепет, словно тонкие нити, сплетающиеся в невидимый узор.Судя по отсутствию людей в зале- парень пришел раньше назначенного времени. Он медленно подошел ближе, стараясь не нарушить магию момента. Ее профиль был словно высечен из мрамора — чистый, совершенный, но с легкой тенью загадочности. Фархад почувствовал, как сердце бьется громче, чем звуки музыки.  Когда последний аккорд угас, он зааплодировал, и Милана обернулась. Ее глаза встретились с его, и в них мелькнуло что-то неуловимое — удивление, любопытство, а может, даже намек на удовольствие.  — Ты играешь так, будто знаешь , о чем думает каждый слушатель, — сказал он, подходя ближе. Его голос был низким, насыщенным, как бархат.  Милана улыбнулась, легкий румянец окрасил ее щеки. — А ты  думал о чем-то особенном? — спросила она, наклоняя голову.  Фархад сел рядом с ней на скамью рояля. Его пальцы коснулись клавиш, и он сыграл несколько нот, неуверенно, но с явной попыткой. — Возможно, — признался он, не отрывая взгляда.  Ее смех прозвучал, как звон колокольчиков. — Ты  умеешь делать комплименты, но с игрой нужно работать. - Милка потерла глаза-А чего так рано? Начало через два часа -Надеялся застать тебя за репетицией. Ты плохо спала?- Джураев чуть развернулся к собеседнице -Да там…- отмахивалась девушка- Шторку сигаретой задела, загорелась. Всю ночь разбирались с комендой. Все выселить грозится. -Так это твоя комната была?- Фарик осекся на полуслове, осознав что выдал себя- Ну, теперь я знаю где находится твои окна. -А я теперь знаю, насколько романтичные натуры есть в моем окружении- не давая соскочить с темы другу сказала Миланка Фархад улыбнулся, его губы растянулись в легкой усмешке, но глаза выдавали легкое смущение. Он не ожидал, что его привычка бродить по ночам приведет к таким последствиям. Его пальцы снова легли на клавиши, и он сыграл несколько нот, на этот раз более уверенно. — Романтичные натуры? — повторил он, смотря на Милану. — Ты определенно преувеличиваешь. Просто захотелось немного порадовать тебя перед выступлением. Милана подняла бровь, ее глаза сверкнули игривым светом, словно зеркало, в котором отражалась вся ее дерзкая натура. Она не просто смотрела — она пронзала взглядом, как лезвие, разрезающее тишину. Ее пальцы, тонкие и изящные, будто танцовщицы на черно-белых клавишах, перевернули ноты, вернувшись к началу произведения.  — Всех так радуешь? — ее голос был мягким, но с едва уловимым вызовом, словно она знала ответ заранее, но хотела услышать его из его уст. Парень, опершись на скамью и откинувшись назад, усмехнулся. Его взгляд был таким же игривым, но в нем таилась глубина, которую Милана еще не до конца разгадала.  — Не всех, — произнес он, растягивая слова, будто играя с ними. — Только старых подруг. — И много старых подруг? — Милана приподняла уголок губ, словно предлагая ему продолжить игру. — Есть одна. Синеглазая, черноволосая. Немного рассеянная и совершенно не умеет понимать намеки. На пианиста учится. Знаешь такую? — его голос стал чуть тише, словно он боялся спугнуть момент. Милана оторвалась от нот. Ее пальцы, еще недавно порхавшие над клавишами, замерли в ожидании, словно уставшие бабочки, присевшие отдохнуть на цветок. Но мысли ее уже унеслись далеко от музыки, за стены этого изысканного ресторана, к чему-то более личному и волнующему. — Смешной ты, Фарик. Какие-то красивые слова говоришь… Намеки твои я прекрасно понимаю, — произнесла она с легкой иронией, голос ее звучал как тихая мелодия, слегка приглушенная бархатом вечера. Но в ее глазах, обычно скрытых за маской элегантной сдержанности, промелькнуло что-то теплое, что-то искреннее, как луч солнца, пробивающийся сквозь облака. -Тебе не нравится их значение? -Я такого не говорила. - Слишком тороплю события? -Нет, совсем нет, просто мне слегка непривычно мужское внимание… — Мне стоит надеяться на прогулку после? — спросил Фархад, его голос был полон спокойствия и осторожности, словно он боялся спугнуть это мимолетное тепло. — Думаю, можешь надеяться. Займи  пока место, я еще поиграю, — ответила Милана, и тень улыбки скользнула по ее губам. — Я бы остался здесь. Если тебя не смущает мое присутствие. Девушка вновь коснулась клавиш. На этот раз музыка заполнила зал не просто фоном, а сложной, многогранной симфонией чувств. В каждой ноте звучала нежность, в каждой гармонии — легкая грусть. Фархад наблюдал за ее умелой игрой, завораженный. Все-таки что-то в ней осталось от той маленькой своенравной девочки, которую он когда-то знал, от той Миланы, чья улыбка могла растопить лед. "Если повезет, — подумал он, — сосватаю". И в этой мысли звучала не только надежда, но и решимость. 

***

Пятница- Pizza

Фархад курил у входа в ресторан, когда из распахнутых дверей, словно видение, вышла Милана. Лучи вечернего солнца играли в ее волосах, превращая их в нефтяной водопад. Рубашка в тигровой расцветке дерзко облегала ее плечи, а черная юбка в пол, словно ночная тень, подчеркивала безупречность линий. Как только он увидел девушку, улыбка, теплая и искренняя, вновь расцвела на его обычно серьезном лице, словно солнце, выглянувшее из-за туч. Словно по волшебству, в его руке возник букетик нежных, пастельных пионов. Он протянул их Милане, словно предлагал часть своей души. – Пионы? – произнесла она, слегка удивленно глядя на цветы. В ее голосе звучало что-то между вопросом и восхищением. – Тебе не нравится? – Фарик был полон какой-то мальчишеской уверенности и искренности, его глаза лучились надеждой. – Нравится, просто обычно я покупаю их сама, – ответила Милка, словно оправдываясь. – Странно, – усмехнулся Фарик, – артистам принято дарить цветы. Особенно таким красивым и талантливым. – Фарик, честное слово, в лоб получишь! – Милка немного смутилась, но в ее глазах читалась благодарность. Легкий румянец коснулся ее щек, делая ее еще более прекрасной. Она приняла цветы, и аромат пионов наполнил воздух, смешиваясь с запахом его сигарет, создавая удивительную и неповторимую симфонию. Легкий ветерок трепал пряди ее волос, и Фархад невольно залюбовался ею, как произведением искусства, совершенством, которое хочется оберегать и восхищаться. В ее глазах, глубоких и бездонных, он видел отражение звезд, а в уголках губ пряталась загадочная улыбка, манящая и соблазнительная. "Ну и что же ты стоишь, как истукан?" - мысленно упрекнул себя Фархад. Он откашлялся и нарушил тишину: – Ты обещала мне прогулку, твое слово в силе? Я хотел бы скрасить твой вечер. Милка слегка наклонила голову, словно оценивая искренность его слов. В ее взгляде мелькнула тень сомнения, но любопытство взяло верх над осторожностью. – Куда гулять пойдем? – спросила она, стараясь придать голосу непринужденность. – Как насчет не изменять традициям? Мне понравились те музыканты на Арбате. Помнишь, как в прошлый раз они играли танго под звездным небом? – Ой, Фара, – девушка выдохнула, отводя глаза – надо было тебе со мной поступать! Твоя тяга к музыке, кажется, никуда не делась! В ее голосе звучала легкая ирония, смешанная с теплым воспоминанием. Она помнила его страсть к музыке, его мечты о сцене, которые он когда-то оставил ради нее. – Учиться никогда не поздно, – ответил Фархад с загадочной улыбкой. – Может, еще поступлю, кто знает… Пойдем? Он протянул ей руку, словно приглашая в путешествие не только по вечернему Арбату, но и в неизведанные глубины их отношений. В его глазах горел огонек надежды, и Милка поняла, что этот вечер может стать началом чего-то нового, волнующего и непредсказуемого. Тишину нарушил лишь легкий шелест листвы и далекий звон трамвая, придавая моменту особенную романтичность. Она посмотрела на его руку, затем в его глаза, и, не выдержав его взгляда, слегка кивнула. В ее душе расцветало предчувствие чего-то прекрасного, как бутон пиона, раскрывающий свои нежные лепестки навстречу солнцу. Она посмотрела на его руку, затем в его глаза, и, не выдержав его взгляда, слегка кивнула. В ее душе расцветало предчувствие чего-то прекрасного, как бутон пиона, раскрывающий свои нежные лепестки навстречу солнцу. Он мягко сжал ее руку, чувствуя легкое дрожание ее пальцев. Это прикосновение, казалось, пронзило его электрическим разрядом, и он почувствовал, как в животе запорхали бабочки, словно он снова был тем юным влюбленным, которым когда-то был рядом с ней. Арбат встретил их пестрой толпой гуляющих, уличными музыкантами и яркими витринами магазинов. Воздух был наполнен ароматами жареных каштанов и свежесваренного кофе, создавая атмосферу праздника и беззаботности. Они шли медленно, наслаждаясь компанией друг друга и тихим разговором, словно заново открывая друг друга после долгой разлуки. Как ты красива- Валерий Миладзе  Музыканты, о которых говорил Фарик, действительно были на месте. Милка невольно улыбнулась, вспоминая их совместные танцы под эту музыку в юности. – Может, станцуем? – предложил Фарик с лукавой улыбкой. Милка смутилась -Здесь? На улице? Не прилично, ты что? – А почему бы и нет? – ответил он, подмигивая. –  Немного безумства еще никому не повредило. И, не дожидаясь ее ответа, он нежно обнял ее за талию и повел в танце, словно время повернулось вспять. Милка, смущенная и счастливая, последовала за ним, окунаясь в вихрь музыки и эмоций. И в этот момент она почувствовала, что все проблемы и заботы остались позади, и осталась только она, Фарик и музыка, наполняющая их сердца. В свете уличных фонарей их силуэты казались тенями из прошлого, воссоединяющимися в настоящем. В этом мгновении не было лжи и притворства, только искренняя радость и близость двух людей, которым судьба дала еще один шанс. Когда музыка стихла, они застыли в объятиях друг друга, пытаясь унять сбившееся дыхание. В глазах Фарика читалась целая гамма чувств: нежность, надежда и немного страха, что этот момент может исчезнуть, как утренний туман. – Ты совсем не изменился, – сказала Милка, вглядываясь в черты лица спутника, словно пытаясь разглядеть в них отголоски прошлого, тени юношеских мечтаний. – А ты стала краше, чем была. Расцвела как лотос… в тихой заводи, где не касаются бури и ветры. Видишь во мне мальчишку? – спросил Фарик, с улыбкой наблюдая за ее реакцией. – Это плохо? – отозвалась она, слегка прищурив глаза. – Вовсе нет, – заверил он. – Ты запомнила меня хорошим человеком. А это, знаешь ли, дорогого стоит. – Что-то изменилось за это время? – поинтересовалась Милка, коснувшись кончиками пальцев его щеки. – Жизнь река, все неизбежно приходит к изменениям. Камни шлифуются, берега размываются… Но русло остается прежним. – Или к тому, с чего все начиналось, – закончила она, словно предчувствуя что-то. – Знаешь, Мил, извини, если я слишком резок в ухаживаниях, – признался Фарик, чувствуя, как у него на лбу выступает испарина. – Я понимаю порядки, правила… но упустить тебя снова? Я просто никогда не ухаживал за нашими девушками. С русскими как-то проще. – Намекаешь на мою осторожность? – с вызовом произнесла Милка. – Как интересно, значит, все-таки ты понимаешь намеки? – Фарик снова рассмеялся, наслаждаясь ее реакцией. – Понимаю. Но зачем об этом говорить? – парировала Милка. – Ты права, все и так ясно как день. Зачем слова, когда чувства говорят громче? – Так зачем эти художества у общаги? – с улыбкой спросила Милка. – Я считаю, что влюбленный мужчина не должен тихо выражать симпатию. Весь мир должен знать о том, что его женщина – лучшая! Тот, кто считает иначе – просто идиот. Слышала поговорку: «Молчаливый мужчина хуже осла»? – Но пока знает только мой комендант, – Милана сжала его руку крепче. – А ты влюблен? – А не понятно? Если нет, то позволь мне оставить вопрос без ответа. Зачем об этом говорить? – Фарик вскинул брови в издевке, повторяя ее же слова. А вальс, тем временем, всё кружил их дальше, унося в вихре эмоций.

***

Не произошло- Zoloto – Так и сказал? – с расширенными от удивления глазами спросила Алиса, отложив в сторону конспекты по сцен.речи . Полумрак комнаты, освещенной лишь настольной лампой, казался ей сейчас особенно густым, словно подчеркивающим таинственность момента. – Я серьезно тебе говорю! – Милана, в своей выцветшей домашней футболке с забавным принтом котика, сосредоточенно заваривала чай.– Слово в слово! Представляешь? – Ну я балдею, мать! – Силинова с шумом помешивала сахар в своей любимой кружке с бабочками. В узкой полоске света, пробивающейся из-под двери, танцевали пылинки. – Тебе уже напрямую говорят – ты мне нравишься, хорош ломать комедию, не хочу тягать кота за неизбежное – а ты нос воротишь! Или он тебе не нравится? Не томи душу, рассказывай! Алиса вздохнула, откинувшись на спинку старого, скрипучего стула. За окном завывал ветер, и старые рамы жалобно дребезжали.  – Алис, ты дура? – наконец произнесла она, глядя на подругу усталым взглядом. – Конечно, нравится. Просто… как-то все слишком быстро. Словно в водоворот затянуло. Пусть идет своим чередом. Не хочу спугнуть. Да и вообще сессия на носу , не до любовных переживаний сейчас. -Ладно, хорошо, – произнесла Силинова, немного смягчившись. – Не буду давить. Но ты же понимаешь, что долго так продолжаться не может? Он же не робот, у него тоже есть чувства. – Я понимаю, – пробормотала Милана, делая маленький глоток. – Просто мне нужно время. – Время есть у всех, – заметила Алиска, – вопрос в том, как мы им распоряжаемся. Помнишь, как ты боялась поступать в университет? А теперь лучшая на курсе. Всему свое время, но и упускать возможности глупо. Халилова задумчиво посмотрела в окно. За ним сгущались сумерки, и редкие фонари робко освещали заснеженный двор. Она знала, что подруга  права . Нужно перестать бояться и просто довериться своим чувствам. Возможно, это и есть тот самый шанс на счастье, который нельзя упустить. -Слушай, если он действительно меня любит и это не закончится интрижкой-подождет. В этот момент в дверь постучали. Милана, нахмурив брови, подошла и открыла. На пороге стояла Татьяна Олеговна, комендант общежития, с большим, немного помятым, пакетом в руках. – Девочки, вам тут через охрану передали, – добродушно сказала она, протягивая пакет Милане. Милана взяла тяжелую ношу в руки и заглянула внутрь. Ее брови поползли вверх от удивления. Шторы…? Точно, рулон небесно-синей тюли! Мягкая ткань нежно переливалась в свете лампы. – А кто передал? – спросила Милана, немного растерянно. – Да мне почём знать? – отмахнулась Татьяна Андреевна. – Какой-то из ваших урюков! На твою, между прочим, фамилию. Счастливо вам! – И с этими словами комендантша, улыбнувшись, удалилась восвояси, оставив девушек в полном недоумении.