Глава 3. Драко. Гермиона

Драко В комнате было темно. Драко немного полежал с закрытыми глазами. Тело было липким, его настиг кошмар. Он толком не помнил, что снилось, какие-то смутные обрывки мелькали в сознании. Вообще ему давно не снились школьные годы, и он решил, что все уже позади, но сознание с ним было явно не согласно. Сейчас уже гораздо реже, но иногда Драко казалось, что война закончилась только вчера. Стоит прикрыть глаза, и он снова был там: коридоры поместья, полные мрака, пропитанные темной магией, чужие крики, мать, пытающаяся удержать семью от падения в пропасть, и отец…сломленный, но всё ещё цепляющийся за старые убеждения и верность чудовищу. Когда-то его мир был прост: есть чистокровные, есть остальные, есть порядок вещей, который нельзя нарушать. Это была готовая структура, удобная, простая, ему не нужно было думать, просто следовать чужой воле. Но оказалось, что, исполняя чужие ожидания, трудно стать независимым. Так резко пришлось повзрослеть, и вместе с тем ему не дали возможности делать собственный выбор. А потом мир резко изменился. Теперь это был мир, в котором фамилия Малфой больше не открывала двери, как его готовили с детства, а вызывала только шёпот, и она больше не была щитом, превратившись в клеймо. Конечно, при Тёмном Лорде его родители боялись за него, друг за друга. Но теперь, в мирное время, они боялись по-другому. Им было страшно за будущее. Больше всего его пугало то, что он не знал, каким хочет видеть это будущее сам. В украшенной золотом клетке сложно признать, что ты не свободен. Ещё сложнее понять, что свобода — это необходимость самому выбирать, куда идти. А он, по сути, никогда этому не учился. Драко вырос, зная ответы на самые главные вопросы. Кто он? Чистокровный маг. Каков его долг? Следовать традициям. Кому он верен? Семье. Но теперь эти установки потеряли смысл. Правда была в том, что он устал. От ярости, которой прикрывал свою слабость. Устал притворяться, что ему не страшно. Он не знал, как быть «лучшим человеком» и что значит поступать «правильно». Когда война закончилась (а для него она закончилась не в день битвы за Хогвартс, а когда прошли суды), ему было всего двадцать, он уже устал от жизни, но все это ему предстояло ещё выяснить. Война показала ему… разное. Настоящую храбрость, сострадание, выбор, сделанный не ради славы, а ради того, чтобы защитить кого-то, пусть даже ценой своей жизни. И вот, ему нужно было научиться быть кем-то. Не прятаться за фамилию, за спину своего отца. Родители больше не могли диктовать ему, каким быть, потому что они потеряли себя сами. Однажды он начал с маленького шага — перестать быть тем Драко, которого создали другие, и за эти годы он сделал так много. Но иногда, казалось, совсем не приблизился к цели — научиться смотреть людям в глаза без чувства вины, без страха. Во рту дико пересохло, язык распух. Это все проклятый Поттер, заявился к нему в дом, добренький святоша Поттер, защитник домовиков Поттер. Драко со стоном сполз с кровати. Сон не принёс отдыха, и казалось, что ночью по нему пробежалось стадо кентавров. Он нащупал палочку на тумбочке, распахнул взмахом занавески и пошёл умываться. Столько лет он не думал о своём школьном неприятеле. Да, иногда попадались какие-то новости, или Астория (а потом Дафна) зачитывала заметки из «Ведьминого досуга». Но за пределами этого Драко жил свою жизнь, не оглядываясь на прошлое. Насколько это можно было сделать, видя шрамы на своей груди, которые оставил ему святоша Поттер. Каждый день. Да. А так он совсем не думал об этом злоебучем звёздном герое Гарри Поттере. После утренних процедур Драко поплёлся завтракать. Восстановленный после войны Малфой-мэнор стал больше походить на респектабельный британский загородный особняк эпохи позднего георгианства, чем на мрачное логово чёрного мага, пропитанное древней магией. Тёмное дерево панелей заменили на отбеленную дубовую вагонку, а местами — на аккуратную, светлую, почти жемчужного оттенка лепнину. Потолки украсили лёгкие медальоны с растительным орнаментом. Просторный вестибюль теперь заливал дневной свет: окно над дверью было восстановлено, сквозь его стеклянные сегменты пробивалось солнце. На полу был уложен отреставрированный шахматный пол из мрамора: это было чередование белого каррарского и тёмного бельгийского камня, отполированного до зеркального блеска. Вдоль стен стояли аккуратные консольные столики из палисандра, на которых расположились фарфоровые вазы. В них эльфы располагали небольшие цветочные композиции, например, ветви белой гортензии, которые едва заметно светились, будто напитанные лунным сиянием. Раньше этим занималась мать, но после отъезда домовики молча поддерживали традицию. Драко не возражал, ему нравилась эта деталь, с цветами дом выглядел живее. Ведущая наверх лестница сохранила старинные резные балясины, но теперь дерево было светлым. Под сводами потолка мягко рассеивался свет от парящих волшебных бра, стилизованных под викторианские газовые фонари. Портреты перенесли в дальнее крыло, и теперь в центре поместья висел только портрет Люциуса, Нарциссы и маленького Драко. Ему этот портрет не нравился, уж больно чванливое выражение лица было у его маленькой копии. Мальчишка не знал, в какую грязь его этим лицом окунут в будущем. Но мать настояла на том, чтобы портрет остался висеть на этом месте. Драко прошёл в столовую. Она была обставлена мебелью из светлого дерева, подобранной Нарциссой во Франции. Все в этом особняке скучало по её изящной, но твёрдой руке. Хвала яйцам Мерлина, Блейз ещё спал. Так рано его приятель никогда не вставал, и у Драко было время спокойно поесть в тишине и отбыть в офис. За завтраком он пролистал «Ежедневный пророк» (ничего интересного), выслушал отчёт домовика (мастер Блейз напился, рыдал, жалея себя, его вырвало на портьеры в персиковой гостиной, все тут же было убрано, и уснул там же; домовики перенесли его в гостевую спальню в северном крыле). Обсуждение домашних дел отвлекло его от ночного кошмара, но на фоне осталось какое-то смутное беспокойство, которое Драко игнорировал. Покончив с завтраком, он отправился на работу. Если Блейзу что-то понадобится, он обратится к домовикам, а Драко предстоит много работы. Стоило ему переступить порог офиса, как секретарь (Мартин, напомнил себе Драко) принёс записку от Тео. Драко поблагодарил помощника, попросил сварить кофе и потом не беспокоить в течение получаса. Сев за стол, он развернул пергамент. «Говорил с Д. Она смеялась. ОЧЕНЬ. Явно обижена на Б., но это не она. Новостей от ГП пока нет». Драко отпил кофе и перечитал последнее предложение. Новостей от ГП. Мог ли он ещё вчера днём подумать, что будет ждать новостей от ГэПэ… Тут в голове прозвучал голос отца. «Ну, Драко? Это Гарри Поттер?» — «Я не уверен…» Драко крепко зажмурился до искр перед глазами. Сколько лет прошло с этой ночи? К чему ворошить эти воспоминания? Он выдохнул, очистил разум с помощью окклюменции, выбросил записку Тео и взялся за бумаги. Сегодня после обеда ему нужно было заехать в Министерство по делам, заодно можно будет заглянуть к другу. Наверняка к этому моменту появятся какие-то новости по делу Блейза. Драко разбирал документы, пока Мартин не напомнил ему о времени. Собрав документы, он отправился в Министерство. В папке лежали проекты обновлённых законов, касавшихся интересов старых семей, поступившие к нему для экспертизы на прошлой неделе. Ассоциация попросила его выступить экспертом от лица богатеньких прохиндеев, заботившихся о своих доходах. В целом у него не было серьёзных возражений, но он добавил свои замечания и хотел переговорить с сотрудником, который занимался этим вопросом. Шагнув из изумрудно-зелёного пламени, Драко оказался в просторном Атриуме Министерства магии. Тёмный пол отражал мягкий золотистый свет магических фонарей. Под сводами помещения перекликались голоса работников министерства и посетителей, всё здесь было в постоянном движении. Перед ним возвышался фонтан. Его восстановили после короткого правления Пия Толстоватого, монумент «Магия — сила» уничтожили, но возвращать фонтану Магического Братства прежний вид не стали. Когда Драко был маленьким и приходил сюда с отцом, в центре были установлены золотые статуи волшебника и волшебницы, а вокруг них были расположены статуи кентавра, гоблина и домового эльфа, которые смотрели на центральные фигуры с обожанием. Теперь же все герои монумента стояли, устремив свой взор на вход в Министерство, и к ним прибавились фигура великана, возвышавшегося за другими, и, у основания постамента, сидела русалка. В руках у неё был кувшин, из которого вытекала вода, струи искрились, будто внутри них плавали слабые серебристые чары. Волшебники в мантиях деловито сновали мимо, не обращая внимания на прибывших через камины. Сейчас здесь все было столь обыденно. Драко постарался задвинуть воспоминания, как они были здесь с отцом и матерью на суде, подальше, воспользовавшись окклюменцией, и двинулся к коридору, ведущему к лифтам. По дороге он прошёл ряд массивных дубовых дверей: на табличках золотыми буквами значились названия департаментов. Бумажные самолётики-послания под потолком мягко шелестели. Некоторые из них, пролетая, искрились от спешки, другие лениво покачивались в воздухе, будто думали, стоит ли им торопиться. Коридор постепенно сужался, и гул Атриума стихал. Здесь пахло пылью старых документов, протёртой до блеска бронзой и чем-то остро-магическим, словно заклинания, пропитывавшие стены, ещё не до конца утихомирились. Лифт с волшебниками подхватил его. Голос объявлял этажи. Кабину время от времени чуть-чуть покачивало — то вниз, то вбок, но пассажиров это не смущало, и они вели будничные разговоры. Лифт проезжал мимо этажей, и Драко открывался вид на разные уголки Министерства магии: в одном коридоре стремительно шагали авроры, взволнованно что-то обсуждая, в другом летали десятки свитков, сами перекладываясь с полки на полку. Где-то слышалось эхо чьей-то трансгрессии — резкий хлопок и недовольное ворчание. Наконец лифт мягко остановился, двери раздвинулись, открывая спокойный, чуть более тихий коридор. Лампы здесь горели ярче, стены были украшены тонкими серебристыми узорами защиты, а воздух был свежим, будто через него недавно прошло очищающее заклинание. Драко отправил Тео записку, что зайдёт к нему после того, как уладит момент с документами, и направился к нужной двери, гадая, кто скрывается в разных кабинетах отдела блаблабла магического уныния (Отдел магического законотворчества, пятый этаж). Найдя нужную дверь, он заглянул внутрь и спросил у пыльной карги при входе, где ему найти Брук Кларк. Старая сморщенная ведьма попросила его подождать, Брук должна была вот-вот вернуться. Драко раздражённо посмотрел на часы. Вообще-то обеденный перерыв уже закончился, и эта Кларк опаздывала. Бабка с любопытством косилась на Драко, но, когда он посмотрел на неё, отвела глаза. Наверняка старая грымза выписывает «Ведьмин досуг». В коридоре послышались женские голоса, первый что-то сказал, и в ответ раздался смех. Драко поднял глаза, пытаясь вспомнить, почему голос показался ему знакомым, и тут в приёмную вошли двое. Высокая симпатичная волшебница возраста Драко и девушка пониже ростом. Она шагнула вперёд спиной, что-то доказывая собеседнице, но Драко уже узнал эти волосы. Грейнджер крутанулась на каблуках и споткнулась, увидев Драко. Она выглядела строго и элегантно в деловой мантии глубокого бордового цвета, накинутой на тёмный брючный костюм. Кудрявая грива была перекинута через плечо. В вырезе белой блузки блестел какой-то кулон. Она выглядела немного уставшей и более взрослой. Драко давно не видел её так близко. На лацкане виднелся значок, видимо обозначающий принадлежность к отделу, у Кларк был такой же. Последняя придержала Гермиону от падения и подошла к Драко, протягивая руку. «Мистер Малфой! Давно ждёте? Простите, мы задержались на обеде…» Драко посмотрел на протянутую руку на секунду дольше, чем было нужно, но пожал. «Да, я вижу…» «Малфой», — коротко кивнула ему Гермиона, проскальзывая мимо. «Грейнджер», — ответил Драко, не поворачивая головы. Боковым зрением он видел, что девчонка что-то показывала Брук. «А, вы же вместе учились», — добродушно воскликнула Кларк. Драко промолчал и ждал, повыше подняв подбородок, постукивая пальцами по портфелю. — «Пройдёмте», — Брук указала ему дорогу, похоже сообразив, что Драко не намерен предаваться слащавым школьным воспоминаниям. Драко отдал Брук документы и объяснил, на какие пункты стоит обратить особое внимание, они кратко обсудили ещё несколько проектов, которые Брук обещала прислать до конца недели, а Драко, в свою очередь, обещал рассмотреть до конца недели следующей. Разговор был окончен, и Драко поднялся на ноги, защёлкивая портфель. «Ещё раз спасибо, мистер Малфой, что нашли время поработать со мной», — Брук излишне энергично затрясла его руку. Это было по-мужски крепкое рукопожатие. — «Будем с вами на связи.» Драко уже сделал шаг к двери, когда девушка сказала: «Кабинет Гермионы через один от моего.» Драко моргнул, потом обернулся через плечо и вопросительно посмотрел на Кларк. «Её кабинет?» — переспросил он. «Ну да, я думала, может, вы хотите заглянуть. Вы у нас в отделе первый раз, может быть, хотели навестить её, наверное, давно не виделись.» Эта Кларк или прикидывалась идиоткой, или реально была ей. Драко на минуту представил, как заглядывает в кабинет к Грейнджер и они мило треплются. Приветик, как поживает твоя тётя, Драко? Ах да… «В этом нет необходимости, спасибо. Жду вашу сову», — он быстро кивнул и вышел. Проходя мимо двери кабинета, в котором, как он теперь знал, работала Грейнджер, он сам не понял, зачем замедлил шаг. Ему показалось, что дверь сейчас распахнётся и оттуда выскочит лохматая ведьма. Он ускорил шаг и решительно вышел из отдела, сдержанно кивнув бабке у входа. По дороге к кабинету Тео он столкнулся с тощим рыжим мужчиной. Это был один из семейки Уизли, как там его, Шелби? Малфою никогда не удавалось запомнить имена или даже их количество. Потомство Уизли вечно маячило в школе неряшливым клубком, хотя вроде Шелби был самым аккуратным из них и даже был старостой своего факультета. Мысли Драко снова вернулись к Грейнджер. Она вроде замужем за этим олухом Роном Уизли? Драко брезгливо поджал губы, коротко постучал и открыл дверь кабинета. Тео приветственно махнул ему, жестом приглашая присесть, пока он заканчивает писать. Драко сел, поставил портфель на пол возле кресла, машинально разгладил складку на брюках и бросил взгляд на часы. Да что он, собственно, тут забыл? Что у него, дел других нет, кроме как сидеть в этой пыльной каморке? Ведь на самом деле ему насрать, как там продвигается расследование. Внутри у него росло раздражение на тупого Блейза, который так облажался, и, почему-то на себя. Может быть, Тео прав, ему не все равно, ведь у него и правда никого больше н… «Так», — прервал его размышления Тео, — «я хоть и рад видеть ваше святейшество в моей скромной рабочей обители», — он развёл руками и слегка поклонился, как гордый владелец, показывающий своё поместье, — «но порадовать вас ничем не могу. Из Аврората пока не было никаких новостей. Я просил Поттера отправить мне птичку, если что-то проклюнется, но пока тишина. Если ты уже закончил притворяться занятым, можешь сам заглянуть к ним по пути.» Драко уставился на Тео. «Что за убийственный взор? Я же не предлагаю позвать Поттера на романтический ужин. Просто узнать из первых рук, как дела.» «То есть», — проговорил Драко ледяным тоном, — «у меня в жизни всего два друга, и оба — законченные кретины.» «Ой, да брось», — Тео добродушно улыбнулся. — «Ну не ладили вы в школе, столько лет прошло», — он посмотрел на выражение глубокого отвращения, отразившееся на лице друга. — «Ладно-ладно, как хочешь. Тогда напишу тебе, как будут новости.» Драко посмотрел на Теодора. Хотя Тео знал, что Драко с Поттером враждовали в школе и даже, кажется, носил значок Поттер-смердяк (или это был Блейз? Драко забыл), они не были так близки, как сейчас. И многого он не знал. Например, не знал о той ужасной сцене в Малфой-мэноре, когда опухший Поттер валялся у ног Сивого, трясущего школьника за шиворот… Драко встал. День ещё не закончился, но ему нестерпимо захотелось выпить. «Меня, вообще-то, мало интересует, что там накопают эти ищейки», — произнёс он лениво, надевая маску холодного равнодушия. — «Но я бы предпочёл поскорее избавиться от этого смуглого гриндилоу, который поселился в моем доме.» «Твой дом настолько велик, что ты можешь приютить всю свою команду по квиддичу, с родственниками, и все равно не заметить, что кто-то там живёт.» «А твой дом, кстати, не намного меньше моего. Может, ты заберёшь его себе?» — ехидно улыбнулся Драко. «Совместная опека?» — предложил Тео и протянул ему руку. — «Если до конца недели ситуация не изменится, я заберу эту мандрагору.» Они скрепили договор рукопожатием, и Драко направился к выходу. «Если передумаешь, Аврорат этажом ниже. Поттер, кажется, женат, но разве можно устоять перед твоим обаянием?» — кинул ему друг в спину. Не поворачиваясь, Драко показал Нотту грубый жест и вышел. Он шёл по коридорам Министерства, слышал отдалённый шорох шагов, чьи-то голоса, шелест бумаг — обычные людские звуки. Жизнь вокруг кипела, как всегда. И почему-то он представил, как все эти люди идут вечером домой, к своим семьям… А он придёт домой к наверняка пьяному Блейзу Забини. Он ждал лифт вместе с другими людьми, и именно в гуще людского потока Драко впервые так ясно ощутил это. Не благородное одиночество, которым он себя кормил все эти годы, и не гордая изоляция, которую он считал добровольным выбором. Это была тишина. Люди думают, что она приносит отдых и расслабление. Но если ты пережил то, что пережил Драко, то стоит остаться одному, и тишина становится похожей на ожидание очередного крика. Он научился жить так, будто все нормально: ходить на работу, поддерживать разговоры, отвечать ровным тоном. Иногда даже смеяться. Ему говорили, что он вырос, стал спокойнее, сдержаннее, разумнее. Главный залог его спокойствия, его секрет — большую часть времени он ничего не чувствовал. Он больше не думал о своём детстве, но переживал страшные моменты прошлого. Иногда что-то просачивалось, всплывало из глубин наверх. Не «кошмары», он бы предпочёл кошмары. Настоящие кошмары хотя бы заканчиваются пробуждением. Случайности, которые выбивали из колеи, заставали врасплох. Просто треск аппарации. Люди ведь аппарируют все время, но пальцы сжимаются автоматически, как будто ищут палочку. И тогда облегчение приносила только окклюменция. Входя в помещение, он оценивал расстояния в комнате. Эта привычка стала автоматической, будто он всё ещё жил в доме, где любое неверное движение может стать последним. Он пытался похоронить прошлое так глубоко, чтобы даже самый сильный легиллимент не смог ничего найти в его сознании. Но воспоминания были как ядовитая змея, спящая в темноте, которая иногда шевелится. Как разбухшая от съеденных тел, огромная смертельная уродина Тёмного лорда. Он жил дальше. Не потому, что все позади, а потому что какие у него ещё варианты? У него все под контролем. Тогда откуда это тоскливое ощущение одиночества внутри? Драко попробовал эту мысль на вкус. Ерунда какая-то, просто в его постели давно никого не было или наслушался пьяных бредней Блейза. Двери захлопнулись, и лифт увёз его подальше от этих смутных размышлений. До конца дня Драко занимался финансовыми вопросами и успел закрыть несколько дел, а это означало, что всю среду он сможет посвятить своему любимому занятию — зельеварению. Гермиона После обеденного перерыва Гермиона вернулась в офис вместе с Кларк. Ей нравилась Брук, у неё был лёгкий характер, хорошее чувство юмора и готовность всегда помочь. Впереди ждало ещё много дел, и было приятно немного отвлечься. Она рассмеялась на её шутку и только повернулась, входя в помещение отдела, как её взгляд упал на посетителя, ожидавшего в холле. Эту фигуру с белыми волосами было невозможно не узнать, отвлёкшись, она споткнулась и чуть не упала. Спасибо коллеге, которая вовремя её придержала. Гермиона давно выросла и переросла школьные проблемы, но не ожидала встретить Малфоя в зоне своего комфорта, так что растерялась и даже не поздоровалась. «Малфой», — неловко проскальзывая мимо него к своему кабинету, выдавила она. «Грейнджер», — этот напыщенный индюк даже не повернул в её сторону головы. Повинуясь порыву, Гермиона состроила рожицу Кларк, пародируя гостя, но тут же устыдилась своего поведения и юркнула к себе в кабинет. Ну подумаешь, школьный задира, и не с такими трудностями она сталкивалась. Гермиона села за стол и пару минут механически перебирала папки. Рука сама потянулась пригладить волосы. В школе хорёк дразнил её за непослушные кудри… Ведьма одёрнула себя и решительно взялась за документы. Настроение от приятного обеда испарилось, а документы — нет. Она открыла верхнюю папку и попыталась сосредоточиться на бумаге, обычно с такой лёгкостью захватывающей её внимание. И зачем он встречался с Брук? Нужно будет потом спросить. Гермиона снова проиграла сцену встречи в голове. Малфой выглядел безупречно в своей сшитой на заказ одежде. Черный цвет выглядел мрачно, но ему шёл этот образ. Как там цитировала ей Джинни «Ведьмин досуг»? Чрезвычайно привлекательный холостяк? Ха! Чрезвычайно чванливый хорёк! Гермиона медленно вдохнула, выдохнула и наконец выбросила встречу из головы. Она — взрослая серьёзная ведьма и выше всей этой детской ерунды. Ей удалось поработать почти полчаса, когда она услышала, как хлопнула дверь кабинета Брук. Зачем-то захотелось распахнуть дверь. Может, она бы застала Малфоя врасплох… Что бы что? Отмахнувшись от мыслей о слизеринце в последний раз, как она себе пообещала, Гермиона углубилась в изучение пергамента. Материал её быстро увлёк, и она не заметила, как пролетело несколько часов. Акт о внесении правок в Правила при задержании магических существ был почти закончен, когда дверь отворилась. И только когда Гарри кашлянул, чтобы привлечь её внимание, она вздрогнула и подняла голову. «Ты уже вернулся?» — она автоматически потянулась за палочкой, оглядывая стол и похлопывая по нему руками, — «который сейчас час?» Гарри хмыкнул, ткнул пальцем в её волосы. Гермиона замерла, потрогала затылок и выдохнула: «О Мерлин. Если я когда-нибудь сама себя заколдую, не удивляйся», — в момент задумчивости она заколола волосы на затылке палочкой. «Время в компании твоих бесконечных бумажек летит незаметно?» — Гарри понимающе усмехнулся. Он, как всегда, стоял в проёме, опираясь на косяк плечом. «Быстрее, чем хотелось бы», — она отодвинула с сожалением несколько папок. — «Хотела сегодня закрыть этот блок поправок. Изменения небольшие, но их следовало внести лет десять назад. Ты знал, что правила задержания оборотней не менялись с 1985 года? С тех пор их фактически классифицируют ближе к магическим существам, чем к людям. Но ведь это и есть люди, Гарри. С вирусом, да, но люди.» Её голос приобрёл тот тон, который Гарри с Роном иногда передразнивали в школе. «Знаешь, это немного напоминает ситуацию с тем, как магглы обращались с ВИЧ-инфицированными. Стигма, страх, невежество…» «Ты сейчас сравнила оборотней с ВИЧ-положительными?» — Гарри приподнял бровь. «Да, аналогия неидеальная. Просто… предвзятость всегда работает одинаково.» — И уже мягче добавила: «Я рада тебя видеть. Просто не ожидала до вечера. Все в порядке? Наш ужин в силе?» Гарри кивнул. «Конечно. Джинни уже дома, ждёт нас.» Гермиона улыбнулась устало, но искренне. Они договорились поужинать все вместе у Поттеров и отпраздновать повышение Джинни. «Все по плану. Вообще-то я хотел проконсультироваться с тобой по одному расследованию. У меня возникли вопросы при диагностике, может, ты сможешь мне помочь.» «Разве ты не обращаешься обычно к тем ребятам, которые считают себя самыми умными в министерстве?» — она вопросительно подняла бровь. «Они не сравнятся с самой умной ведьмой своего поколения», — Гарри подмигнул и, хотя Гермиона фыркнула при упоминании этого титула, ей приятно это слышать, потому что он искренне так считал. — «А ещё это деликатное дело, и мне пока не хотелось бы выпускать подробности из отдела.» Гермиона заинтригованно наклонилась вперёд, следуя за проснувшимся при упоминании сложной диагностики чутьём. Поскольку теперь речь зашла о работе, Гарри закрыл дверь и сел в кресло напротив. «Не поверишь, где я вчера был…» — он выдержал драматичную паузу. — «В Малфой-мэноре!» Кажется, он ожидал от Гермионы более бурной реакции, но она только нахмурила брови и бросила косой взгляд на дверь. «Ну… в общем», — продолжил Гарри, разочарованный реакцией подруги, — «Блейз Забини, помнишь такой слизеринец? Рон ещё звал его мать паучихой? Он стал жертвой мошенницы. Не буду тебе рассказывать все подробности, самое главное — мне надо понять, как его заставили действовать против воли. Это был не Империус, и я, если честно, не понимаю, как у них это вышло.» Он достал палочку и показал Гермионе результаты диагностики Блейза. Ведьма какое-то время задумчиво крутила диаграмму. Задумчиво пожевав нижнюю губу, она резюмировала. — «У меня есть идея, но мне надо самой его осмотреть.» Немного разочарованный Гарри кивнул. «Мы стараемся не привлекать внимание, так что позвать его в Министерство я не могу. Только если ты сможешь навестить его в…» «Доме Малфоя», — закончила за него Гермиона. Это была ужасная идея по целому ряду причин. Но, пожалуй самое главное — последний раз, когда Гермиона там была, её подвергли пыткам. Ей только последние пару лет перестали сниться кошмары по мотивам этой ночи, но одно упоминание поместья заставило всколыхнуться все, что она так старательно запихивала в самый дальний тёмный ящик своего израненного войной сознания. «Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, Круцио!» — раздался в голове визжащий крик Беллатрисы. Но не боль была самой ужасной в этом воспоминании, а страх за друзей. Леденящий ужас от того, что никто их не спасёт. Что все кончено. Вот так просто, за одну секунду, рухнули ментальные стены, которые она так долго укрепляла. Может быть, не встреть она сегодня Малфоя… «Гермиона?» — мягким голосом позвал её Гарри. Она сидела, впившись ногтями в ладони. «Да. Я в порядке. На самом деле, это даже забавно… Мы с Малфоем сегодня виделись. Надеюсь, он не решит, что я преследую его», — она неискренне улыбнулась. «Виделись? Зачем? Что он сказал?» — Гарри был озадачен. «Ничего. Он приходил на встречу к Брук, мы просто поздоровались в холле.» «Оу, ты проверяла, Кларк в порядке?» — Гарри сделал вид, что готов сорваться с места и бежать в кабинет Брук. «Вполне», — Гермиона откинулась на спинку. На самом деле было даже приятно вновь посмеяться над Малфоем вместе с лучшим другом. — «Ладно. У меня завтра утром встреча. Думаю, я освобожусь часов в одиннадцать, смогу заглянуть к Забини. Организуешь все? И, может, все же расскажешь детали дела? Мне будет проще, если я буду знать, что искать.» Гарри встал и кивнул. «Давай пройдёмся до моего дома, и я введу тебя в курс? Зайду за тобой, когда закончу. Мне осталось заполнить пару бумаг.» «Хорошо. Мне тоже пока есть чем заняться», — Гермиона вернулась к бумагам и улыбнулась, когда услышала, что Гарри заглянул к Брук «просто поздороваться». Она постаралась отогнать от себя мысли о завтрашнем визите в дом Малфоев. Она подумает об этом потом. Позднее тем же вечером Гермиона сидела на кухне у Гарри и Джинни и слушала очередной рассказ Рона про приключения на работе. «И вот я прошёл по коридору, поворачиваю за угол — и вижу троих разъярённых домовиков, вооружённых кухонными ножами! Полтора метра роста каждый. Ну… ладно… чуть пониже. Я, естественно, сразу же кидаюсь туда. Домовые, значит, на меня — я на них! Первый кидает нож — я увернулся! Второй орёт что-то нечленораздельное, но явно оскорбительное. Третий скачет по столу и бросает в меня картошку. Я, разумеется, действую моментально: обезоруживаю первого заклинанием, второго — шваброй, а третьего… ну… третий сам упал. Он наступил на край своей наволочки…. Но выглядело так, будто я все просчитал! Оказалось, бедняг заколдовал сосед. В общем, я всех спас. Правда, начальник отдела сказал «Уизли, вы сработали бы быстрее, если бы просто использовали обездвиживающее на всех троих». А я ему…» Они с Роном давно расстались, и сейчас их отношения были просто дружескими, хотя им не сразу удалось к этому прийти. Между ними накопилось много обид и недопонимания, так что вернуть былую дружбу, какая была у них с Гарри, им не удалось. Но отношения с Роном были важны для неё и стали почти родственными после всего вместе пережитого. Гермиона поняла, что потеряла нить повествования, и ей показалось, что она не часть этой компании, а просто сидит и смотрит на все со стороны и её уносит всё дальше. Тут же ей почему-то вспомнилась одна из последних крупных ссор с Роном. Он обижался, что она не слушает рассказ про его рабочие приключения, ведь снятие летучемышиного сглаза — это совсем не так интересно и умно, как её любимые законы. Весь стол был завален этими самыми законами, и Рону пришлось есть, держа тарелку на весу. А ел он привезённую на выходных еду из Норы. Хотя Рон и говорил ей, что вовсе не требует от неё стряпни, как у миссис Уизли, Гермиона знала, что и этот её недостаток он считает проявлением нежелания заботиться о нем. Постепенно они с Роном оба пришли к тому, что хотят от жизни разного. Подростковая влюблённость, распустившаяся на благодатной почве из адреналина, приключений и отчаянных сомнений, смогут ли они выжить, завяла. И, хотя никто никогда не обсуждал это вслух, Гермиона думала, что Рону подойдёт милая домашняя ведьма, которая будет готова отказаться от карьеры в пользу заботы о детях, муже и семейном очаге Уизли. Очевидно, Рон закончил свой рассказ, и в кухне повисла тишина. Все смотрели на неё, пока она вновь и вновь падала в бездну разрыва её самоощущения. «Все в порядке?» — Джинни обеспокоенно коснулась руки подруги. — «Ты совсем не ешь. Я, конечно, не так хорошо готовлю, как мама, но рецепт её.» «Все очень вкусно!» — она запихала в рот большую ложку еды. — «Задумалаф о зафтрафнем дне. Мммм, ты добавила ореган?» «Это я виноват», — произнёс Гарри, — «попросил Гермиону помочь в одном расследовании. Вы же знаете её, только покажи ей загадку…» «То есть ты хочешь сказать, что мне ты ничего не рассказал, а её ещё и помочь попросил?» — тут же надулся Рон. Теперь его ревность к Гермионе была профессиональной, а с этим было гораздо проще справиться, но Джинни уже накинулась на брата. «Что-то я не помню, Рональд Уизли, что кто-то называл тебя самым умным волшебником своего поколения.» «Ау, Джин», — Рон попытался спрятаться от неё за Гарри, пока младшая сестра тянулась, чтобы ущипнуть его ещё раз. Гермиона наблюдала за перепалкой с тёплым чувством внутри. Это была её обретённая семья, её опора, её безопасный круг, такой привычный и знакомый, но, несмотря на окружавших людей, она снова ощутила тоску и обнаружила себя наблюдателем. «Я помогу с десертом?» — спросила она, чтобы как-то переключиться. «Давай, а то Звёздный мальчик и Величайший волшебник тысячелетия и не предложат…» «Моя мама об этом узнает!»* — прогундосил Рон, заставив Гарри и Гермиону быстро переглянуться, а Джинни подкинуть брату ещё один тумак. Гермиона вскочила и принялась собирать тарелки. Остаток вечера прошёл спокойно. Они обсудили работу, друзей, и в конце вечера Рон, густо покраснев, рассказал, что встречается с новой девушкой. Гермиона была совершенно искренне за него рада, в чем не менее искренне его заверила. Имени он не назвал, но Гермиона уже знала, что это была одна из сестёр Патил (Вельма, секретарь её департамента, рассказала Гермионе по секрету, что видела их вместе). Это было даже забавно, ведь именно с Падмой Патил Рон ходил на Святочный бал, посвящённый Турниру трех волшебников. Вечером, устроившись в кровати с книгой и котом в ногах, Гермиона вспоминала, как прошёл тот вечер. И все бы ничего, пока она не подумала о взгляде, которым её одарил Драко Малфой, когда она спускалась с Виктором по лестнице. Кажется, это был первый и последний раз, когда он смотрел на неё так… нормально? «Что же меня завтра ждёт, Глотик*?» — спросила она у кота и постаралась сосредоточиться на книге.