Глава 17. Гермиона. Драко

Гермиона Она была рада, когда Гарри наконец вернулся. Последние пятнадцать минут они сидели в гостиной, окутанные неуютным, неловким молчанием. Рон угрюмо пялился на Малфоя, пока тот смотрел в стену с нечитаемым выражением лица, а она листала книгу. Гермиона решила взять с собой несколько томов, обещая себе потом обязательно всё вернуть. Тишина была такой напряженной, что она боялась лишний раз пошевелиться. На неё навалилось невероятное истощение, одежда будто давила, в спине чувствовалось неприятная скованность, которую никак не удавалось сбросить. Вот бы сейчас в горячую ванну… От Рона исходили волны раздражения, но у неё абсолютно не было сил что-то с этим делать. Перед Малфоем она чувствовала себя неловко и была даже благодарна его напускному равнодушию. Всё это было слишком… слишком. Ей ужасно хотелось остаться одной. Рон нехотя попрощался, настолько сосредоточенный на прожигании взглядом Малфоя, что даже не подошёл к ней, и аппарировал домой. В доме не осталось ничего интересного, Гермиона забрала свою мантию, Гарри прихватил пару снимков с камина и аппарировал всех троих на площадь Гриммо. Драко остался в гостиной на втором этаже, и они с Гарри поднялись наверх. Гермиона иногда ночевала здесь раньше, в военные времена: сначала с Джинни, потом они иногда с Роном оставались у Поттеров на ночь. Теперь эта комната была только для неё. Гарри принёс вещи Джинни, чтобы она могла переодеться во что-то более удобное. Сил сейчас ехать домой за одеждой и вещами не было никаких, она мечтала избавиться от одежды, в которой поехала на годовщину в Хогвартс и которую несколько раз очищала с помощью магии. Пока она переодевалась, Гарри ждал за дверью, выстукивая ногой какой-то мотив. Строгие плотные брюки и рубашка упали на стул возле кровати, а мягкий хлопок вытянутой футболки коснулся кожи, принося облегчение. Пару мгновений Гермиона массировала кожу головы, а потом потянулась и открыла дверь, приглашая друга войти. «Тебе что-нибудь ещё нужно?» — спросил Гарри, заходя внутрь. Она устало покачала головой и со стоном плюхнулась на кровать. «Больше всего мне нужно, чтобы эта нелепая ситуация разрешилась. Желательно, сама собой.» Он сел рядом с ней и похлопал её по колену. «Ты бы видела лицо Джинни, когда я ей рассказал, что у нас будет жить Драко Малфой.» «О, я представляю. Думаю, она ещё поделится со мной своими восторгами», — она засмеялась и села, положив голову Гарри на плечо. Он обнял её одной рукой. — «Все это…так странно. Я так устала.» Гарри погладил её по спине. Это было приятное, успокаивающее движение, но Гермиона чуть не расплакалась. «Понимаю. Это загадочная история, но почему-то я не удивлён. Это Дамблдор и его загадки. Ты же знаешь…» Они синхронно хмыкнули. Гермиона проморгалась, не позволяя себе расклеиться. «Знаешь, что самое странное? Вся эта история словно перенесла меня мыслями в те ужасные времена, когда мы искали крестражи. На меня нахлынули все эти чувства: страх, давящее чувство ответственности. Время, когда Рон ушёл… я давно не вспоминала эти годы. Не думала, что снова смогу все это почувствовать. Все, включая страх смерти. И страх вас потерять. Страх, что я уже потеряла родителей навсегда. И я пыталась сосредоточиться на загадке, пыталась быть сильной… Но ночью, когда все разошлись, я не могла уснуть. Бродила по дому… Есть какая-то ирония в том, что это дом твоих предков.» «И сейчас ты тоже у меня дома», — легонько толкнул он её плечом, — «кажется, я тоже попал в проклятье Малфоя.» Она вопросительно глянула на него. «Это Джинни его так назвала», — он ухмыльнулся, а потом посерьёзнел. — «Мне жаль, что эта ситуация разбередила старые раны. Когда мы с тобой отправились в Малфой-мэнор, я немного переживал…» «Да», — она кивнула, — «я тоже. Но мне помогло то, что они так сильно переделали дом. Теперь там совсем другая обстановка, и дом будто стерильный… А тогда он буквально сочился темной магией. Но я все равно не хочу там жить.» Гарри понимающе покачал головой, они немного помолчали. «А ещё», — она сглотнула, чувствуя, что к глазам вновь подбираются слезы, злясь на себя за это, — «знаешь…я подумала, хотя в те ужасные времена было столько проблем, нас разделяла смертельная опасность, но мы все будто были ближе, а потом мирная жизнь, работа, семья… И мы отдалились. Я не только про нас с тобой. Я и про Рона, Джинни, Невилла. Про Луну и остальных…» «Да, понимаю, о чем ты», — ответил Гарри, — «Иногда мне казалось, что я предпочитаю Джинни своим друзьям. Но когда вы с Роном расстались, ты так ударилась в работу… Я всегда хотел для тебя только самого лучшего, ты же знаешь. Я хочу, чтоб ты была счастлива, и все эти годы я не переставал заботиться о тебе…» «Я знаю», — она похлопала его по колену, — «не переживай, ты хороший друг. И я рада за вас с Джинни. Думаю, это просто нормальное течение жизни. Может быть, не случись все это в годовщину битвы, мне не было бы так тяжело. Ещё, пока мы ждали твоего возвращения, я пыталась проанализировать то, что я сейчас чувствую. Понимаю, что это временный эффект заклинания, но это…отсутствие магии… ощущается, как утрата. Я имею в виду процесс горевания. Оказывается, связь меня и моей магии была такой привычной, но важной, что её потеря оказалась болезненной. Теперь я понимаю, что, хотя и не знала о её существовании до школы, я всегда чувствовала её где-то внутри, как искру, которая меня питала. Знаешь, я даже иногда думала, что это религиозные люди называют верой в Бога…» Гарри слушал её, не перебивая, давая выговориться, кивал и иногда поглаживал по спине. «А сейчас… сейчас я ощущаю себя, как сдутый воздушный шарик.» «Не забывай, что ты ещё и устала после ритуала, да и переживания из-за всей этой ситуации тоже наложились», — заметил Гарри. «И это тоже», — согласилась она. Внутри плескался накопленный стресс и вот-вот грозил выплеснуться. — «А ещё меня не отпускает мысль, вдруг…мои родители правы?» «В отношении какого вопроса?» «Они считают, что я могла бы добиться в жизни большего. Я им объясняла, что моя работа важна, это престижная должность, которая открывает большие карьерные возможности, что я могу быть полезной сообществу, но ведь на деле», — она пожевала губу, — «на деле я просто перекладываю бумажки. Да, я пользуюсь всеми знаниями магического мира и постоянно стараюсь черпать новую информацию, развиваться, но … я с таким же успехом могла быть каким-то менеджером или покрываться пылью в муниципалитете Лондона. В школе волшебный мир казался мне таким удивительным, полным безграничных возможностей. Ведь я могла выбрать, скажем, целительство. Это даже было бы ближе к тому, чего хотели для меня родители.» Волшебная палочка пристроилась на прикроватной тумбочке, Гермиона взяла её и покрутила в руках. Сейчас это была просто деревяшка. «Я благодарна за все, что мне дала магия, но сейчас, когда её лишилась, помимо чувства невосполнимой потери, я чувствую…» — она растерянно поводила палочкой в воздухе, пытаясь подобрать слово. «Облегчение?» — спросил Гарри. — «Иногда я думаю, что волшебство приносит с собой дополнительную ответственность. Да, оно же приносит и колоссальные преимущества, но я постоянно чувствую, какой материей нам приходится манипулировать.» Она обдумала слова Гарри. Предложенное им слово полностью не совпадало с её ощущением, ничего лучше она не могла сейчас сформулировать. «Что-то близкое», — в итоге ответила она. — «Больше похоже на то, что я не заслужила свою магию, потому что в итоге ею не пользуюсь… Это какой-то жестокий жизненный урок?» «Думаю», — сказал друг, — «ты занимаешься тем, что тебе интересно, тем, что у тебя хорошо получается. И я за тебя рад. Знаю, что отношения у вас с родителями так и не наладились, но, уверен, им тоже важно, чтобы ты была счастлива, вне зависимости от того, стала ты стоматологом или нет.» Они рассмеялись, каждый представил Гермиону в белом халате с бормашинкой. «Все эти мысли в тебе всколыхнуло проклятие Малфоя? Черт, нам надо придумать другое название. Проклятие Дамблдора?» Гермиона задумчиво постучала пальцами по покрывалу, а потом высвободилась из объятий друга и села к нему лицом, поджав под себя одну ногу. «Есть кое-что, что не даёт мне покоя. Дамблдор сказал, что все это заклятье было запасным планом по твоему спасению во время поиска крестражей, но теперь оно активизировалось, потому что нам с Драко нужна была помощь в сложный момент. Я не понимаю, про какой сложный момент идёт речь и что за помощь…» «Думаешь, Малфой соврал?» Она медленно покачала головой. «Нет, но думаю, что он может чего-то не договаривать. Вот только в чем его мотив? Он явно заинтересован, чтобы поскорее от меня отделаться.» «Может, попросим его просмотреть воспоминания в омуте? Если ему нечего скрывать, то он нам не откажет.» Гермиона представила лицо Малфоя, когда они его об этом попросят. С другой стороны, это и правда могло помочь. Вдруг он просто упускает какую-то мелочь, потому что не помнит точных слов профессора. Детали важны. Тем более, как показала практика, даже одна капля крови может все изменить. «Давай попробуем. Думаешь, он сдастся без боя?» Гарри усмехнулся. «Если что, ты же знаешь, я за эти годы неплохо поднаторел в дуэлях», — он поднялся на ноги. — «Тебе сейчас ещё что-нибудь нужно?» — она покачала головой. — «Тогда я пойду размещу нашего ВИП-гостя. Скоро вернётся Джинни, я скажу ей к тебе заглянуть.» «Удачи», — она показала Гарри два больших пальца и, когда друг ушёл, закрыв за собой дверь, опять растянулась на кровати. Её охватило то нервное истощение, когда уже нет сил двигаться и разговаривать, но нервная система слишком возбуждена и уснуть просто так не получится. Ей всегда плохо удавалось контролировать свои эмоции, особенно в каких-то напряженных ситуациях, а это выливалось в изнуряющую усталость. Иногда ей казалось, что она черпает силы из будущих ресурсов, совершенно не оставляя энергии себе завтрашней. Кое-как заставив себя подняться она поплелась в ванную, надеясь, что душ смоет с неё хотя бы часть усталости и переживаний, налипших на неё, как репейник. Драко Драко стоял в гостиной Гриммо, 12, с тем самым выражением, с которым заключённый обычно оценивает камеру. Дом был… не таким, как он представлял. Сквозь высокие окна падал ровный свет закатного солнца, необычно мягкий для этого мрачного особняка. В коридорах не слышалось злобного шёпота портретов, а воздух не давил на грудь тем ощущением вечного осуждения, что ожидаешь от особняка Блэков, который его безумная тётка называла уютным гнёздышком. Этот дом все ещё был древним, все ещё пропитанным историей, но он явно изменился. Поттер изменил его. Драко провёл пальцами по гладкой поверхности дерева. Он ожидал ощутить здесь холод камня под рукой, почувствовать запах пыли и старой магии, колючее чувство страха… Он вспомнил тётку. Беллатриса металась по Малфой-мэнору, как раненая волчица, когда узнала, что дом Блэков достался Поттеру. Он почти слышал, как она шипит: «Этот мальчишка? Этот любимчик Дамблдора — владелец дома моих предков?!» Её ярость тогда была ледяной. Ему показалось, что когда Люциус сказал: «Сдался тебе этот клоповник», Белла была готова его убить. И вот теперь он стоит здесь. В доме, который Беллатриса считала святыней. В доме, который Поттер сделал своим. Сложись жизнь иначе, владельцем дома мог бы стать и он, как сын Нарциссы. Драко невольно фыркнул. Если бы тётка увидела, что он — Драко Малфой — живёт под крышей Поттера, её бы хватил удар. И эта картина, возможно, была единственным, что могло его сегодня порадовать. В целом в доме был порядок. Не такой идеальный, как в Малфой-мэноре, но от лохматого гриффиндорца и его рыжей подружки он ожидал худшего. Здесь было … даже уютно. Книги свалены на столе хаотичной стопкой, рядом пустая кружка с ложкой — кто-то торопился. Пахло деревом, немного едой. Драко усмехнулся тому, как повернулась жизнь Поттера. Он вырос в ужасных условиях, его детство было полно лишений, и окружали его магглы. А теперь Поттер живёт здесь, в особняке с историей, где когда-то царили тьма, фанатизм и безумие Блэков. Для человека, который так долго не имел дома, это неказистое здание, наверное, ощущается дворцом. Он задумался — а чувствовал ли он когда-нибудь себя в Малфой-мэноре действительно по-домашнему? Его нельзя было назвать уютным. Пока Драко ждал, он разглядывал комнату. На полу перед диваном лежал какой-то дешёвый ковёр. На камине стояли колдографии хозяев дома, то тут, то там мелькало обилие рыжих голов. На одной из фотографий Гарри держал на руках ребёнка-метаморфа, это был мальчик с яркими розовыми волосами, он восхищено смотрел на снитч, который ему показывал Поттер. Драко понял, что это сын Нимфадоры. Вообще-то он, получается, приходился мальчику дядей, но учитывая отношения их матерей, Драко его никогда не встречал. Нарцисса никогда не говорила про сестру, и иногда Драко гадал, не хотела бы она восстановить с ней отношения. В конце концов, Белла умерла и муж тёти, из-за которого Андромеда стала «осквернительницей крови», тоже, мир изменился, и, возможно, женщины смогли бы наладить какое-то общение. Но мать уехала во Францию, и он никогда бы не осмелился поднять в разговоре с ней такую личную тему. Драко разглядел мальчика и на других снимках: на всех он был с разными волосами и разного возраста. Кто бы мог подумать, что его родственник и потомок Сигнуса Блэка стал, по сути, частью семьи Гарри Поттера. Мальчику сейчас было сколько… восемь или девять лет? Через пару лет его ждёт письмо в Хогвартс. На другой фотографии была Грейнджер, её за плечи обнимал рыжий. Выглядела она так, будто её заставили сфотографироваться насильно. Ну и, конечно, здесь было свадебное фото Поттера с девчонкой Уизли. Здесь было столько лиц. Тёплые моменты, простые, семейные. У него таких не было, только один семейный портрет. Осмотрев все нюансы нищего декора, он с кислой миной сел на продавленный диван. В комнату, вопреки ожиданиям, вошёл не человек. Это был большой рыжий кот. Он осмотрел комнату, потом остановил свой взгляд на Драко и медленно двинулся к нему. Он не выглядел угрожающе, так что мужчина просто наблюдал за животным. Кот пригнулся для прыжка… «Даже не думай!» — предупредил его Драко. Какое-то время они смотрели друг на друга. Затем кот запрыгнул на диван, и застывшему от возмущения волшебнику осталось только наблюдать, как рыжее недоразумение залезло к нему на колени, кособоко потопталось и улеглось, довольно вздохнув. Драко попробовал спихнуть его, но внутри кота завибрировал утробный рык. «Твоя взяла, засранец», — он откинулся на спинку и взял со столика выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе была колдография гоблина у входа в банк, заголовок гласил: «Новое усиление мер безопасности». Он пролистал до раздела по спортом. «О, Скорпионы Эпсома* снова в спортивной колонке!» — довольно произнёс Драко, кот приподнял голову и посмотрел на него, — «уверен, скоро моих ребят заметят, и сборная будет умолять меня помочь им с составом на следующий чемпионат. Ай», — кот выпустил когти ему в ноги. — «Ты хоть знаешь, сколько стоят эти брюки?» — Живоглот осмотрел его крайне презрительно и спрятал когти. «А, ты тут», — в комнату зашёл Поттер, — «Малфой, сиди, не вставай», — усмехнулся он. На Поттере был какой-то странный полинявший джемпер. Хозяин сел в кресло напротив и оперся локтями сцепленных рук о колени. «Прежде чем я покажу тебе твою комнату, я хотел сказать кое-что. Я понимаю, что ты не рад этому соседству. Возможно, тебе странно жить здесь, особенно учитывая нашу с тобой историю и историю этого дома», — Поттер оглядел дом с теплотой, которую тот не заслуживал, — «но я люблю это место, и здесь живёт моя семья. Джинни может быть резковата, но я прошу тебя вести себя с ней помягче. Надеюсь, скоро ситуация изменится, и ты сможешь вернуться к своим привычным делам. Гермиона права, мне пригодятся твои знания, опыт и советы в деле с расследованием. Со своей стороны я буду рад помочь вам с Гермионой во всем, что в моих силах. В общем, я надеюсь, ты отнесёшься с уважением к пространству и его жителям. Идёт?» Он поднялся на ноги и протянул руку для рукопожатия. Драко отложил газету и указал на кота у себя на коленях. «Глотик, пусти Драко, мне нужно показать ему его комнату», — попросил Поттер, и кот нехотя, но послушался и пересел на диванную подушку. Драко встал, коротко пожал Поттеру руку, и тот повёл его вверх по лестнице. «На первом этаже кухня, на этом этаже гостиная и большая ванная, на третьем этаже наша с Джинни комната, комната Гермионы дальше по коридору, а тебя мы разместим на четвёртом. Во все комнаты можно заходить, но я советую тебе избегать верхнего этажа, там комната Кикимера, и если ты не хочешь слушать ор Вальпурги Блэк, то лучше туда не суйся.» Драко обратил внимание, что Поттер оставил при себе домовика и выделил тому хозяйскую комнату. Это было занятно, но он не стал комментировать, чтобы не бесить Поттера после его вдохновенной речи. Они дошли до нужного этажа. Комната была тесной, обои и обивка мебели были старомодными, в отличие от остального дома этот интерьер явно застал саму Вальпургу. Интересно, в какой комнате жила его мать, когда была маленькой? И какая комната досталась Грейнджер? «Едим мы на кухне на первом этаже. Здесь в конце есть своя маленькая ванная, мы пользуемся той, что на втором этаже. Тебе что-нибудь нужно? Из вещей?» Драко прошёл в комнату и огляделся. «Нет, спасибо, я попросил Тинки снабдить меня всем необходимым.» «Ну, обращайся, если что…» — Поттер неловко хлопнул по косяку и пошёл вниз. Драко огляделся, потрогал рукой кровать, после чего спустился на этаж ниже и постучал в дверь Гермионы. Из ванной доносился шум воды, видимо, она принимала душ. Ему пришлось послоняться по коридорам, заглядывая в приоткрытые двери, пока Грейнджер плескалась. В одной из комнат целую стену занимало фамильное древо. Драко с некоторым удивлением нашёл на нем и себя с родителями. На лице матери играла едва заметная вежливая улыбка, а отец смотрел с портрета со своим фирменным презрением. Было странно видеть свой портрет на стене у Поттера. Пути Мерлиновы неисповедимы… Наконец его напарница по несчастью вышла из ванной, и он поспешил к ней, подловив её в коридоре перед отведённой ей комнатой. Она успела переодеться, на ней были серые спортивные штаны и линялая футболка Холихедских Гарпий. Драко вспомнил, что до работы в «Пророке» Джинни была охотником в этой команде. Туфли Грейнджер сменила на толстые синие носки. Похоже, он пялился на неё, потому что ведьма одёрнула футболку и сказала: «Это вещи Джинни, чтобы я передохнула, потом я съезжу домой, заберу оттуда все нужное. Не могу больше видеть этот комплект…» Он кивнул и постарался не разглядывать ведьму в таком непривычном домашнем образе. «Я хотел бы позвать Тинки, она должна собрать мне сумку.» Гермиона кивнула, и Драко позвал эльфийку по имени. Та появилась между ними и с интересом осмотрела помещение. «Пойдём, я покажу тебе комнату, которую мне любезно предоставили», — он благодарно кивнул Грейнджер и ушёл наверх, показать комнату Тинки. Домовая исчезла и, спустя пару мгновений, вернулась, переместив его собранные вещи. Привычной магией она разместила его одежду и вещи в шкафу и на столе, а также оснастила ванную предметами гигиены. «Дальше я, видимо, сам», — Драко поморщился, представляя радужные перспективы самостоятельной жизни. «Но Тинки может помочь. Как же мастер Драко тут без Тинки?» «Надеюсь, что моих талантов хватит, чтобы выжить в этих враждебных условиях», — произнёс он, но потом опомнился, эльфы не любили шуток. — «Я шучу, со мной все будет нормально. Поттер мне поможет. Спасибо, Тинки, возвращайся домой. Я позову тебя, если что-нибудь понадобится.» Эльфийка с сомнением посмотрела на него, потом на прощание тронула за колено, слегка заботливо похлопав, и аппарировала прочь. Драко присел на кровать и огляделся. Ну, жил же он в Хогвартсе, там у него даже собственной комнаты не было, и ничего. Тут тоже как-нибудь справится. Переместившись за стол, на котором Тинки разместила предметы с его рабочего стола из поместья, он принялся сочинять письмо для родителей. Нужно было самому объяснить им все каким-то образом, чтобы они не узнали чего-то случайно. Ему сейчас только и не хватало что их приезда в Англию. «Отец, Мама. Пишу вам из места моего временного проживания. Вы удивитесь, узнав, что этим местом стал дом на площади Гриммо, принадлежащий ныне Гарри Поттеру. Сразу прошу не делать поспешных выводов. Со мной все в порядке, я здоров и цел. В связи с независящими от меня обстоятельствами я вынужден способствовать моим давним школьным знакомым в одном деле, суть которого крайне далека от поля ваших интересов. Нет, это не наказание Министерства и не проклятье. За исключением моральных терзаний, которые приносят мне интерьерные решения этого жилища, существование моё в данный момент удовлетворительное. Тинки помогает мне. Прошу вас не волноваться. Нет никаких причин прерывать вашу поездку и возвращаться в Англию. О любых изменениях я сообщу. Надеюсь на ваше благополучие. P.S. Пожалуйста, направляйте письма в мэнор, Тинки мне их передаст. Не знаю, как долго здесь задержусь. Ваш сын, Драко Люциус Малфой» Закончив письмо, он пару минут сидел, глядя в стену, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувство было таким смутным, что он даже себе не мог его чётко описать. Будто что-то неправильное было внутри, чего-то не хватало. Словно он утратил что-то значимое. Он попытался вспомнить, как ощущается магия. Это было раскрепощающее чувство, дарящее энергию и какую-то свободу. Он никогда раньше не задумывался, насколько его магия неотделима от него как личности. Ведь все его поступки, решения, ожидания — все, чем он являлся, опирались на способность колдовать. Для него волшебство было таким же естественным, как дыхание. Захотелось сейчас же пойти к Грейнджер, восстановить этот жизненный баланс, заполнить это странное тоскливое ощущение внутри, но делать этого было нельзя, а то ведьма ещё подумает, что он в ней нуждается. Следующим импульсом было призвать бутылку огневиски, и он даже взял в руку волшебную палочку. Древко ощущалось холодным и безжизненным, каким-то чужеродным, а не естественным продолжением его руки, как это было с детства. Чувство потери было ошеломляющим. Своим унынием он опять напомнил себе пьяного Забини. Этого он допустить не мог. Да, ситуация была странной и не поддающейся его контролю. Абсолютно. Но у этой гребной загадки точно было решение, просто им нужно его найти. Ладно, в конце концов, это временные неудобства. Он написал ещё несколько посланий, переоделся в более неформальную одежду — темно-серые брюки чинос, футболку поло в тон штанам и светлый блейзер поверх. С помощью Поттера он отправил письмо родителям, распоряжение Мартину и короткую записку Блейзу, в которой рассказывал, что временно поживёт у Поттеров. После всех дел он спустился на кухню, чтобы присутствовать на самом странном ужине в своей жизни.