Глава 26. Гарри

Драко с Гермионой ушли, а Гарри с Джинни немного задержались. Сегодня домой должен был заглянуть Кикимер со своим регулярным визитом борьбы за чистоту дома. Как всегда пунктуальный, старый домовик с резким хлопком появился посреди кухни. Одет он был, конечно, в свой парадный костюм, хотя и не предполагалось, что его кто-то увидит. При виде хозяев он поклонился и проскрипел: «Кикимер не ожидал застать кого-то дома.» «Мы хотели поговорить с тобой», — сказал Гарри. — «Присядь, пожалуйста». В прошлый раз подобный разговор состоялся, когда Гарри пытался освободить домовика, так что старик напрягся и теперь настороженно подёргивал ушами, сузив глаза, пока залезал на стул. Эльф сжал своими крючковатыми пальцами край столешницы и воззрился на него, немного набычившись. Гарри взял Джинни за руку и вдохнул в грудь воздуха. «Мы хотели сказать тебе, что мы… эээ», — Гарри заранее не придумал, как именно сообщить новость домовику. Наверное, полагалось сказать «ждём наследника», но язык не поворачивался. «Я беременна», — сказала Джинни, приходя на помощь. Глаза Кикимера расширились, он прошептал: «У хозяина и девочки Уизли будет наследник.» «Да», — с облегчением сказал Гарри. Губы Кикимера мелко задрожали, а глаза наполнились слезами; они начали медленно ползти по его морщинистому лицу. Из внутреннего кармана Кикимер достал большой тканевый платок, который выглядел комично большим по сравнению с размером его владельца, и шумно высморкался. Домовик что-то бормотал под нос, Гарри показалось, что он услышал «хотя бы Уизли». Подняв на них глаза, старик покивал и сказал: «Кикимер умеет обращаться с детками, Кикимер видел, как росло не одно поколение Блэков.» «Спасибо, Кикимер», — сказала Джинни. — «И спасибо за помощь с домом, как всегда.» Она поцеловала Гарри и отправилась на работу. Гарри ещё какое-то время посидел, глядя на шмыгающего носом эльфа. В кухню зашёл Живоглот и вылупился на нового для него посетителя. «Кикимер, это Живоглот, кот Гермионы. Она и Драко Малфой погостят у нас какое-то время. Пожалуйста, ээээ, учти это при уборке.» При упоминании Драко глаза эльфа явно блеснули, а Гермионы — сузились. Он покосился на кота, но ничего не сказал, а только кивнул. «Кикимер рад за хозяина», — сказал домовик, слезая со стула. Гарри тоже встал. «Спасибо, Кикимер. Ну, я пойду…» Он никогда не понимал, как ему обращаться с домовиком. Тот никогда не давал руки для пожатия, а объятия были настолько чуждым в его отношении понятием, что Гарри мог только неловко покивать. Впрочем, стоило ему распрощаться с эльфом, как тот тут же поспешил наверх, торопясь сообщить новость портрету старухи. Отправляясь на работу, Гарри думал о том, что, с одной стороны, все ещё не был готов всецело доверить своего ребёнка старому эльфу, с другой стороны, его помощь не будет лишней. Нужно будет потом обсудить это с Джинни. Когда он прилетел в Аврорат, команда уже собиралась в переговорной для утреннего брифинга. На регулярном собрании воздух был насыщен запахом кофе, шёпотом и недосыпом — обычное состояние отдела. Рон сидел сбоку и попытался поймать его взгляд, но Гарри сделал вид, что не замечает. Заняв привычное место ближе к выходу, рядом с Финли и Пиксом, он раскрыл записную книжку и приготовился слушать. Совещание сегодня вёл начальник Аврората, Гавейн Робардс. Он вернулся на пост после падения Волдеморта и марионеточного правительства и больше десяти лет управлял Авроратом. В последнее время он все чаще думал о том, чтобы уйти, и в качестве потенциальной смены себе рассматривал Гарри, но пока это были только размышления. Начали с обсуждения нападений на чистокровных. Пикс отрапортовал, что никаких новых случаев найти не удалось. Во всех известных нападениях использовались сложные чары, аккуратные и слишком хорошо рассчитанные, чтобы быть делом случайных преступников. Главная проблема заключалась в том, что сами пострадавшие не вызывали особой симпатии у общества и, в свою очередь, не горели желанием взаимодействовать со служителями закона. Робардс попросил Гарри попытаться связаться с пострадавшими, надеясь, что получится разыграть карту звёздного Аврора. Второе дело было менее громким, но куда более личным для Аврората. Из архивов Министерства начали исчезать артефакты и документы времён Первой магической войны, не самые известные или опасные, но это все ещё тревожило. Исчезновения происходили так аккуратно, что поначалу их списывали на ошибки инвентаризации. Теперь стало ясно: кто-то знал, что искать, и имел доступ к уровням защиты, куда посторонних не пускали. Робардс поручил провести внутреннюю проверку и доложить о результатах ему лично. Затем брифинг закономерно перешёл к более приземлённой части, коротким докладам о том, что уже удалось закрыть. Во-первых, отчитались о серии бытовых магических краж в Косом переулке. Кто-то последовательно воровал из лавок мелкие, на первый взгляд бессмысленные вещи: саморазмешивающиеся ложки, зачарованные чернильницы, пуговицы с эффектом гламура. Виновником оказался студент-третьекурсник из маггловской семьи, пытавшийся собрать вещи для нелегальной перепродажи. Дело закрыли быстро и с видимым облегчением. Затем коротко прошлись по инциденту в Хогсмиде, где один из пабов на сутки оказался заколдован так, что любой входящий начинал говорить исключительно правду. Паники было больше, чем последствий. Виновным оказался бывший сотрудник Министерства, решивший «наказать лицемеров» после неудавшегося собеседования. Заклинание сняли, пострадавшим выплатили компенсацию, а Аврорат в очередной раз напомнил себе, почему доступ к служебным чарам должен быть жёстче. Третьим упомянули дело о блуждающем портключе, который по ошибке активировался каждые тридцать минут и отправлял случайных прохожих с Чаринг-Кросс-роуд в один и тот же сарай в Уэльсе. К счастью, без травм и с минимальным вмешательством в жизнь магглов. Это дело забрал Перси Уизли. После этого Робардс перевёл разговор к ещё одному делу, не опасному, но требующему внимания. В одном из маггловских кварталов Лондона уже вторую неделю фиксировались жалобы на «призрака», появляющегося по ночам: светящаяся фигура, хлопающие окна, странные звуки. Проверка показала, что угрозы нет, но источник феномена пока не установлен. Предположений было несколько — от полтергейста до неудачного эксперимента с защитными чарами, наложенными без лицензии. Дело явно не тянуло на чрезвычайную ситуацию, но слишком настойчиво повторялось, чтобы его игнорировать. После совещания Гарри поспешил выйти из переговорной и юркнул в свой кабинет, впрочем, от друга ему было не скрыться. Рона несколько дней не было в Лондоне из-за дела в Эдинбурге, но теперь он вернулся и явно горел желанием обсудить с Гарри текущую ситуацию. Друг вошёл, закрыл за собой дверь и навис над его столом. «Этот урод все ещё живёт в твоём доме?» — спросил он сурово, не размениваясь на приветствие. «И тебе привет», — сухо улыбнулся Гарри. — «И, да, все ещё живёт». «Я не доверяю этому скользкому ублюдку.» «Да, кажется ты уже упоминал это раз десять», — устало проговорил Гарри, медленно садясь в своё рабочее кресло. Рон плюхнулся в кресло напротив с такой силой, что дерево заскрипело, моля о пощаде. Он сполз на сидении вниз и затряс коленом. «Рон, я понимаю, что ты переживаешь за неё, но она — взрослая, опытная ведьма. Гермиона умеет постоять за себя. И она живёт в моем доме, с ней не случится ничего плохого.» «Но они же не сидят на Гриммо, он же куда-то её таскает! Падма сказала, что их видели в Лютном переулке!» «Потому что у Малфоя там офис, она помогала ему с работой. И ты так говоришь, словно сейчас девяностые. Лютный переулок уже не тёмная клоака.» Рон насупился. Он выглядел помятым и невыспавшимся, лицо отдавало зеленцой, под глазами были мешки. «Если это какой-то коварный план…» «Пока что самое коварное, что совершил Малфой, это украл рецепт картофельного салата Молли и отмыл котёл, который я испортил на день Святого Патрика…» «Как ты можешь шутить? Ты пригрел змею в своём доме! Не могу поверить, что ты позволил ему жить в одном доме с моей сестрой!» «О», — усмехнулся Гарри, — «Из всех живущих в этом доме наибольшую опасность как раз Джинни представляет для Драко, а не наоборот.» «Так теперь он Драко», — скривил губы Рон. Гарри снял очки, потёр глаза и провёл рукой по лицу, прежде чем надеть очки обратно. «Ты можешь мне объяснить, почему ты бесишься? Да-да, ты не доверяешь Д… хорьку, это я уже слышал. Но что на самом деле с тобой происходит?» Рон помолчал, словно вопрос застал его врасплох. Он уставился в пол, потом снова поднял взгляд на Гарри. «Это неправильно», — наконец сказал он, хмурясь. — «Она не должна с ним общаться. После всего. После школы, после войны, после… всего этого дерьма.» Гарри скрестил руки на груди и подавил вздох. «Она же это не выбирала. Они связаны заклинанием, если ты забыл.» «Да не в заклинании дело!» — вспыхнул Рон. — «Она могла бы держаться от него подальше. Жить отдельно. Каждый занимался бы своими делами. И ты видел, как он на неё смотрит?» Гарри поморщился. К сожалению он видел. «Ты сейчас звучишь так, будто это твоя проблема, но она не твоя. И проблема и девушка», — сказал он ровно. Рон стиснул челюсти. «Я знаю, что мы давно не вместе», — бросил он резко. — «И дело не в этом. Честно. Просто… Малфой всегда был тем, кто считал себя лучше нас. Лучше неё. Он презирал все, за что она боролась. Он вёл себя с ней, как свинья. И теперь он стоит рядом с ней и делает вид, будто ему там и место. И, похоже, Гермиону все полностью устраивает.» Гарри посмотрел на раскрасневшегося друга. «Тебя злит не то, что она может пострадать», — медленно сказал он. — «А её нормальное отношение к нему.» Рон резко поднял голову. «Что?» «Она с ним сотрудничает, общается», — продолжил Гарри, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — «Внезапно Малфой оказался не монстром, которого легко ненавидеть, а просто волшебником, нахлебавшимся дерьма. Мир не черно-белый, война закончилась, и Гермиона это понимает. Если она смогла его простить и наладить общение, то я за неё рад.» Рон отвёл взгляд. «Я просто не хочу, чтобы он облажался», — упрямо сказал он. — «Он несёт разрушение, отравляет все.» «Он уже за это заплатил», — отрезал Гарри. — «И продолжает платить. А ты ведёшь себя так, будто его присутствие рядом с Гермионой — это личное оскорбление тебе. К чему эта ревность…» Рон усмехнулся криво. «Может, это потому что я слишком хорошо помню, каким он был. А вы, кажется, забыли.» «А может, потому что ты не знаешь, кем он стал», — ответил Гарри. — «Рон, некоторые битвы закончились. Да, он был мудаком в школе. Но сейчас он, в основном, ведёт себя нейтрально.» «Да я бы и не узнал, кем он стал. Что он вас всех приворожил? Мастер зелий подливает вам Амортенцию в кофе? Мне ведь теперь даже запрещено навещать сестру! Из-за этого чванливого ублюдка.» «Не из-за него, а из-за таких вот агрессивных вспышек гнева. Я не хочу, чтоб вы сцепились, и это привело к каким-то неприятным последствиям.» В комнате повисла тишина. Рон медленно выдохнул. «Я не доверяю ему», — сказал он тише, уже без прежней ярости. «Это твоё право», — кивнул Гарри. — «Но Гермиона — не поле боя между тобой и Малфоем. И если ты действительно переживаешь за неё, то уважай её выбор, даже если тебе он не нравится. Если она считает возможным доверять Малфою — пусть так и делает.» Он выпрямился и добавил, уже мягче: «И ради Мерлина, Рон. Она не нуждается в том, чтобы кто-то решал за неё, с кем ей общаться. Особенно ты. Ты же помнишь, о ком идёт речь?» Рон ничего не ответил, лишь снова затряс коленом и понуро кивнул, но Гарри с облегчением понял, что тема исчерпана. Они коротко обсудили текущие дела, Рон рассказал, как прошла командировка, и ушёл. Гарри несколько секунд просто сидел, глядя на закрытую дверь, словно ожидал, что Рон передумает и вернётся. Ему не хотелось снова увязнуть в разбирательствах между двумя его лучшими друзьями. Он устал от необходимости быть посредником между ними. Его раздражало поведение Рона, он говорил о недоверии к Малфою, но Гарри слышал бессилие перед тем, что мир больше не работает так, как раньше. Малфой, работающий с Гермионой и живущий под его крышей, разрушал привычную схему, в которой Рону было комфортно. Для Рона было чем-то привычным ненавидеть Малфоя, и друг видел чуть ли не предательство в том, что остальные не поддерживали его в этом. Рону было проще злиться на Малфоя, чем признать, что Гермиона больше не нуждается в его защите и давно живёт своей жизнью, в которую он не вписан так, как раньше. В этой ситуации Гарри чувствовал себя предателем. Для Рона — потому что не вставал на его сторону. Для Гермионы — потому что тоже позволял и своим сомнениям осуждать её действия, пусть и не открыто. Но история Северуса научила его, чем заканчивается отказ видеть в людях что-то, кроме их худших поступков. Гарри пообещал себе не допускать подобной ошибки, и, возможно, поэтому у Малфоя появился шанс показать, изменился ли он. Ещё две недели назад Гарри мог бы ответить иначе, но сегодня он уже не был так уверен. После ухода Рона к нему заглянул Робардс. «Слушай, не стал на брифинге этот вопрос поднимать, но у меня для тебя есть одно задание. Оно несколько специфичное, связано с маггловскими устройствами. Я знаю, что ты хочешь сосредоточиться на деле Забини, дело несрочное и, можно сказать, развлекательное, но я подумал, что тебе будет интересно.» «Звучит весьма интригующе. Если это не займёт много времени, я мог бы выкроить час сегодня после обеда.» Гавейн рассказал ему, в чем суть задания, и Гарри представил, как будет рассказывать эту историю за ужином. Гермиону оно точно заинтересует. «Мы с Пиксом все организуем!» — ответил он. «Отлично. И по Забини держи меня в курсе.» Гарри задумался о пострадавших чистокровных. Насколько ему было известно, Флинт скрылся, оставались Маркус Трэверс и пожилая леди Монтегю. Двум последним Гарри отправил сову с просьбой побеседовать с ним. Оба уже отказались разговаривать с Аврорами, но имя Гарри Поттера все ещё производило на людей впечатление. Этот случай не стал исключением: когда они с Пиксом вернулись, выполнив необычное задание Робардса, его ждал ответ от старушки — почтенная Мод Монтегю готова принять мистера Поттера за вечерним чаем в своём доме. К записке прилагался адрес камина. Трэверс тоже прислал сову, правда, был краток и ответил, что не заинтересован общаться с Авроратом, как уже сообщал ранее, и просил его больше не беспокоить. Гарри обещал рассказать напарнику о визите к капризной аристократке и в указанное время переместился в дом Монтегю через камин. Его встретил домовик и провёл к госпоже, которая ждала его в библиотеке. Дом был, как и любой другой особняк, принадлежащий чистокровной семье, большим и богатым, украшенным вычурным декором лепнины, деревянный паркет местами поскрипывал. Гарри не разбирался в стилях и вряд ли смог сказать, чем друг от друга отличаются стиль Тюдоров, георгианский и викторианский. Гермиона бы точно знала. Леди Монтегю ждала его в глубоком красивом кресле, сложив морщинистые руки, напоминавшие руки домовика, на набалдашнике трости. Он заметил, как с интересом блеснули её маленькие глазки, когда он вошёл в комнату, но женщина сохраняла невозмутимость. «Леди Монтегю, я Гарри Поттер. Спасибо, что согласились побеседовать со мной», — сказал он, вежливо немного наклонив корпус в лёгком неловком поклоне. «Присаживайтесь, юноша», — милостиво кивнула старуха. — «Пенни, подай чай», — добавила она, и между ними на столике появилась посуда. Пожилая дама взяла чашку с блюдцем, та немного дрожала в её руке, пока она отпивала чай, глядя на него поверх напитка. Гарри тоже отпил чай и вежливо улыбнулся, пытаясь проявить учтивость. Посчитав, что какие-то части протокола этикета были выполнены, он отставил чашку и достал блокнот. «Вы не против, если я буду делать пометки?» Старуха стрельнула глазами на шариковую ручку в руке Гарри, как ему показалось, скорее с интересом, чем с отвращением, и кивнула, слегка махнув рукой. «Миссис Монтегю, как вам известно, произошёл ряд нападений на волшебников и у нас есть основания полагать, что эти происшествия связаны между собой…» «Чистокровных. Называй вещи своими словами, мальчик.» «Да, выбор жертвы это один из факторов, объединяющих преступления. Мы пытаемся понять мотив преступников. Из-за своеобразных методик и деталей нападений оказалось не так просто понять, кто за ними стоит. Не могли бы вы рассказать мне, что с вами случилось? Важны любые детали.» «Это точно кто-то, как вы там говорите сейчас, магглорожденный», — поджала она губы. «Такая вероятность существует.» «Я знала твоего дедушку, мальчик», — сказала старуха. — «Флимонт, что за идиотская затея была назвать так ребёнка. Вообще, семья была с придурью. Отец его хотел, чтоб мы помогали магглам в их войне. Конечно, его никто не поддержал…» С одной стороны, ему было любопытно пообщаться с кем-то, кто знал его семью, с другой — женщина не слишком дружелюбно отзывалась о них. Гарри знал, что его родственники не были святыми. Тот же отец с друзьями издевался над одноклассником, что было тяжело для Гарри, потому что он и сам был жертвой издёвок в детстве. Но, возможно, благодаря этому он и давал сейчас небольшую фору Малфою. Леди Монтегю явно не разделяла ценности деда и его отца, так что он решил оставить ей её оценочные суждения и постарался вернуться к расследованию. «Вы очень поможете следствию, если расскажете, что случилось». Женщина пожевала губами, потом отставила чашку с чаем. Она обдумала свой ответ и наконец сказала. «Кто-то залез в дом и украл мою палочку. Меня усыпили. Вот и все. Больше ничего не пропало. А палочка мне и не нужна. В таком возрасте я уже и не колдую. Да и зачем она мне, у меня есть эльфы.» «А не было ли у вас странных встреч, незнакомых визитёров или странных событий перед этим?» «Спросите у эльфа. Пенни», — позвала она. — «Ответь на вопрос.» Гарри повторил вопрос. Эльф ответил, что за неделю до события приходил незнакомый волшебник, искал работу садовником. Сказал, что перепутал что-то. Описать его эльф не мог, только сказал, что это был мужчина. Это мог быть тот же сообщник, что участвовал в нападении на Нотта. Значит, теория Гермионы верна, они сначала разведывают. Нужно будет ещё раз пообщаться с Забини. «Когда-то магический мир был похож на реку, веками она прокладывала себе русло и образовывала пороги на огромных древних камнях. Потом какие-то волшебники решили, что старые камни мешают течению. Камни убрали, река изменила русло. Она перестала быть полноводной, растеклась на ручьи и заводи. Дети стали рождаться без магии. Не всякий, кто видит реку и может поднять камни, вправе это делать.» Старуха смотрела на него, явно ожидая его ответа, но Гарри не хотелось ввязываться в разговор о традициях. Ведьма ему не нравилась. Ничего, кроме уже сказанного, он от неё не услышит, так что решил спросить в лоб: «Почему вы отказались общаться с представителями Аврората, но согласились поговорить со мной?» Леди Монтегю фыркнула, но ответила. Когда она говорила, её голова мелко подрагивала, и вся она напоминала Гарри старую черепаху. «В наши дни ничего не происходит интересного, а визит Мальчика-который-выжил — повод для обсуждения за чаем.» Это было вполне ожидаемо. Хотелось ответить, что он — Мальчик, «который убил могущественного поборника чистоты крови и древних традиций», но и тут сумел сдержаться. Он поблагодарил каргу за сотрудничество, насколько мог вежливо, и покинул дом Монтегю. Вернувшись в офис, он написал письмо Забини и составил отчёты о проделанной работе, чтобы отчитаться перед начальством. До конца рабочего дня оставался час, когда Финли позвал его в переговорную. Там сидела незнакомая девушка, чуть младше Гарри на вид. Она была одета в классическую светлую дамскую мантию и сидела, крепко сцепив пальцы перед собой. «Здравствуйте, я Гарри Поттер. Как я могу к вам обращаться?» — спросил он, заходя в помещение. Финли остался стоять у двери. «Моё имя Кейтлин Брукс. Я узнала, что кто-то выдаёт себя за меня, и пришла прояснить ситуацию. Я понятия не имею, что случилось. Со мной это никак не связано, и меня несколько месяцев не было в Англии.» Гарри с коллегой переглянулись, и Сэмюель сел рядом с Гарри, раскрыв блокнот. «Спасибо, что пришли, мисс Брукс. Мы пытаемся понять, каким образом злоумышленнице удалось выдать себя за вас. Не происходило ли с вами за последнее время чего-то странного? Возможно, что-то пропадало?» Девушка нахмурилась и сначала задумчиво покачала головой, но потом что-то вспомнила и многообещающе кивнула. «Во время поездки по Европе кто-то украл мою волшебную палочку. Крайне невовремя, мне пришлось заезжать в Париж и покупать новую. «Вы заявили о пропаже?» «Нет», — девушка замялась. — «Пропала моя сумочка, я решила, что это магглы. Там были маггловские деньги. Я решила, что они просто выбросят палочку, для них же она бесполезна.» Волшебница пожала плечами и состроила равнодушную гримасу. «Вчера я вернулась домой и узнала, что меня разыскивал Аврорат. Мне нечего скрывать, я не имею отношения ко всей этой истории и не знаю никакого Забони.» «Забини», — машинально поправил её Гарри. «Как скажете. Надеюсь, мы все прояснили?» «А перед кражей вы не обращали внимание на каких-то подозрительных людей? Возможно, странные попутчики?» «Ну, не то чтобы странные… на меня налетела девушка, очень невежливая, она грубо толкнула меня, я чуть не упала. С ней были двое мужчин. Я не стала связываться, но… Да, в общем, вот. Если это подходит под странное.» «Вы можете их описать?» Она помахала рукой в воздухе. «Ну-у, знаете, такая, маггла. И два каких-то увальня. Ничего особенного, обычные магглы в их маггловской одежде.» «Будем очень вам благодарны, если вы сможете оставить нам воспоминания с этим моментом. Возможно, это были те же люди, что пытались украсть вашу личность.» «Украсть мою личность? Что это значит? Мне надо волноваться?» Она засуетилась, озираясь по сторонам. «Я имел в виду», — терпеливо пояснил Гарри, — «те, кто пытался выдать себя за вас.» «А, ну… ладно. Да, можете их взять.» Гарри принёс флакон, и ведьма закинула туда серебристую прядь. «Спасибо за сотрудничество, мисс Брукс. Вы очень помогли!» Сэм проводил ведьму, а Гарри добавил в свой отчёт, что, вероятно, с преступницей действуют два сообщника. Вечером они собрались на кухне их новым, но ставшим уже привычным за эти дни, составом, и Гарри наконец поделился с ними небольшим заданием, которое поручил ему сегодня Робардс. «Все больше магглов пользуются мобильными телефонами для связи», — сказал он и пояснил для Джинни и Малфоя, — «это небольшие портативные устройства, через которые можно общаться голосом или писать друг другу текст.» Малфой при этом закатил глаза, выражая всем своим видом «я не дремучий идиот и знаю, что такое телефон». «В последнее время производители стали встраивать в телефоны камеры, и мы ожидаем, что со временем их популярность возрастёт, а это означает, что у магглов появится быстрый и простой способ оперативной съёмки.» Гермиона заинтересованно слушала, немного наклонившись вперёд. На соседний стул запрыгнул кот и гипнотизировал игнорировавшего его Малфоя. «Поскольку это может поставить под угрозу Статут о секретности, Робардс поручил нам провести эксперименты. В общем, мы раздобыли мобильник с камерой и пытались заснять визуальную манифестацию магии.» «Понятно, чем вы занимаетесь на работе, Поттер. Бегаете за единорогом с камерой», — усмехнулся блондин. «И что? Какой результат?» — Гермиона помахала рукой на Малфоя, призывая его помолчать. — «Какие заклинания вы использовали? У вас была всего одна модель? Технология у всех устройств одинаковая?» Гарри знал, что её заинтересует эта история. Джинни тоже слушала с любопытством, пусть и не таким активным. «Мы попробовали разные заклинания. Те, что не дают визуальной манифестации, зависят от силы заклятия. Петрификус или Вингардиум получается заснять, ну, это просто, условно, парящий предмет в воздухе. Но он таким же образом может и оказаться просто подброшенным. При этом более сильные заклятия дают на камере помехи, изображение получается нечётким, в засветах. Визуальные, вроде Патронуса, на камере тоже дают помехи. Патронус был просто пятном шума. Волшебную палочку можно сфотографировать, когда она неактивна, но во время непосредственного акта колдовства её размывает, и кажется, что держатель палочки активно махал рукой в момент съёмки.» «Значит, в этом плане магическому сообществу ничего не угрожает?» — спросила Джинни. «Если технология съёмки сильно не изменится, то да, скорее всего, любые получившиеся снимки можно будет объяснить с точки зрения не магической физики», — ответил Гарри, накладывая себе пасту с беконом. «А что было раньше? У магглов же были камеры?» — спросил Малфой. Его лицо все ещё выражало напускную скуку, но Гарри видел, что и его заинтересовала эта тема. Гермиона перехватила слово и, как всегда, её тон немного изменился, когда она рассказывала что-то поучительное, напоминая свою школьную версию. «Да, они пользовались фотоаппаратами, были разные варианты их устройства, но из последних популярных это были камеры с плёнкой внутри, где снимки получались, как колдографии, только без движения. И цифровые камеры, для просмотра снимков с них требуется отдельный компьютер. По сути, в телефонах теперь встроены цифровые камеры, но, видимо, Аврорат хотел проверить, работают ли они так же, как отдельные устройства.» «Но у магглов и раньше всегда была возможность фотографировать волшебство? Просто оно было не видно на их устройствах?» — Малфой тоже положил себе еды, брезгливо потыкав вилкой в непривлекательное месиво соуса. «Да, но это не носило массовый характер. Для съёмки на плёнку нужна заряженная бобина, нужно сначала осуществить настройки, сфокусироваться. Это довольно длительный процесс, нельзя просто выхватить из кармана камеру и тут же что-то снять. Ну, в теории можно на моментальную камеру, которая тут же печатает изображение на бумаге. Но они, как и цифровые версии, довольно громоздкие и есть далеко не у всех людей. Это не что-то, что каждый маггл носит в кармане. С развитием мобильных технологий возможность делать быстрые снимки станет массовой. Поэтому важно знать, какие это возможности даёт и как может повлиять массовая культура на сохранение секретности», — Гермиона погладила кота с видом, будто он был главным её слушателем. «А разве не вся культура массовая? Она же существует для людей…» — спросил Малфой неуверенно. Кажется, он боялся задать глупый вопрос. «Если мы под культурой понимаем совокупность достижений человечества, то раньше не существовало единого массива, в который объединялись бы разные сферы и были бы доступны для большинства людей где угодно на Земле. Люди жили более локально, не было общего информационного поля, а когда-то знания передавались только устно или через книги. Информация распространялась медленно и не всегда достоверно. Теперь с появлением интернета общество стало массовым, все люди превратились в общую аудиторию, появилось общее информационное пространство, а искажение фактов…» Гарри увидел, как вытягивается лицо жены, и поспешил вмешаться. Хотя Артур и фанател от мира магглов, Джинни никогда особо не интересовалась устройством немагического мира. Малфой все ещё корчил из себя невозмутимость, но по тому, как метался его взгляд, Гарри догадался, что Слизеринец тоже начинает терять нить осознания. «Гермиона хочет сказать, что раньше люди могли рассказать о том, что они видели, человеку на соседней ферме или написать в книге, которую прочтёт ограниченное число людей. А теперь существуют инструменты, с помощью которых запросто можно рассказать что угодно большому количеству людей одновременно, причём вне зависимости от того, где они находятся и без искажения информации. И если кто-то раньше сфотографировал единорога в лесу и показал кому-то в пабе, люди могли подумать, что он просто нацепил лошади рог на голову или дорисовал его на снимке. Но если бы кто-то смог показать это фото десяткам, сотням или даже тысячам людей, то, не исключено, что кто-то из них захотел бы сам сходить в этот лес и проверить, нет ли там и правда лошади с рогом…» «Ты же понимаешь, Поттер, что на этой кухне собрались взрослые люди, и нам можно не разжёвывать все, словно малышам или идиотам? Я понимаю, что ты от меня не в восторге, и это может быть твой способ выразить своё отношение к моим интеллектуальным способностям. Но не ожидал от тебя, что ты так же относишься к своей жене», — ядовито заметил Малфой. Джинни фыркнула и ткнула в его сторону пальцем. «Да будто ты сам что-то понял бы без его пояснения», — сказала она. «Ну, мы теперь этого не узнаем», — пожал плечами Малфой. «Спасибо, что рассказал, Гарри», — сказала Гермиона, пока Джинни с Драко устраивали игру в ядовитые гляделки. — «Я и не думала, куда нас ведёт развитие технологий… Будет как-нибудь интересно тоже провести свой эксперимент. Может, когда буду у родителей.» «Как думаете, магия когда-нибудь перестанет быть тайной?» — спросила Джинни. Все переглянулись, и Гарри посмотрел в итоге на Гермиону, словно предлагая ей вновь выступить в роли ученицы, знающей верный ответ. «Всегда будут люди, которые будут отвергать реальность, какие бы факты им ни предоставляли, потому что им проще верить в свой привычный мир. Невозможно изменить систему убеждений. Чтобы защититься, люди способны обесценить любые доказательства. Ну и волшебный мир уступает по масштабу немагическому. Не думаю, что это когда-нибудь изменится. Так что… наверное, нет?» — закончила она. Малфой обдумывал её слова или думал о чем-то своём. Джинни задумчиво покивала и в итоге сказала: «Ты обязательно должен рассказать папе про эксперименты с телефоном». О, да, Артур будет в восторге и задаст множество вопросов. Возможно, даже удастся привлечь его к подобному эксперименту. «Надеюсь, Гермиона мне поможет!» — весело сказал он. — «Хотя я и вырос с магглами, иногда и мне сложно объяснить что-то Артуру так подробно, как ему бы того хотелось.» Подруга согласилась, но улыбнулась как-то вымученно. Что-то в разговоре её зацепило, но при всех он не стал спрашивать. «Ну, а вы чем сегодня занимались?» — наконец спросил он. Гермиона после этого вопроса немного расслабилась и стала рассказывать, как они весь день работали в офисе Малфоя. Когда Джинни стала задавать вопросы про обед, Гермиона как-то странно замерла и бросила взгляд на Малфоя, а потом многозначительно посмотрела на Джинни. Гарри решил, что потом спросит у жены, что это было. Казалось, что-то происходило, о чем он не знал, а может, ему показалось. Может, это были какие-то девичьи штучки? Хотя Джинни была рада переезду в собственный дом, иногда ему казалось, что ей с ним вдвоём здесь одиноко. Конечно, скоро это изменится, когда появится малыш. Но сейчас ему казалось, что Джинни рада компании Гермионы, пусть даже и с довеском в виде высокомерного Слизеринца.