Переписка

      Гадкий Змей не появлялся в поле моего зрения три дня. Так же, как и его подружка-психопатка. Дома вообще никого не было, кроме эльфов. Эта ситуация напрягала. Поймав одного из слуг, я смогла только выяснить, что все ушли по делам. «И без меня!». Не то, чтобы я жаждала гулять по Англии с Пожирателями и их Хозяином, но и сидеть, как кукла без дела, мне не хотелось. Мне стало беспокойно. Вдруг что-то случилось. Я решила написать Гарри письмо. Лорд дал мне право пользоваться совиной почтой. Я быстро написала другу письмо с краткой информацией обо всём, что произошло.       Дорогой, Гарри!       Надеюсь, это письмо доберётся до тебя быстро.       Со мной пока всё в порядке — насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах. Уже три дня в поместье пусто: ни Лорда, ни Беллатрикс, ни остальных. Эльфы говорят, что все «по делам», но, как ты понимаешь, это меня не особо успокаивает. Слишком тихо. И это тишина не из тех, что дарят покой. Мне позволили пользоваться совиной почтой — да, не спрашивай, я сама удивлена. Я не знаю, что именно они задумали и почему меня оставили здесь одну, но чувство такое, будто что-то происходит без моего ведома. А это пугает куда сильнее, чем их присутствие. Меня не пытают, даже кормят дважды в день. Считай, я на курорте, по сравнению с нашими бегами... Помнишь, как мы делали вылазки в маггловские деревни, чтоб поесть? Рон ещё тогда так возмущался, что еда простаков не такая вкусная как в Хогвартсе...       Я вытерла слезы рукавом. Воспоминания о Роне, которые я настоятельно запихивала подальше, сейчас всплыли перед глазами. Вот он настраивает радио, чтобы поймать сигнал от наших. А вот он собрал шишки в лесу и, краснея, вручил мне... Сказал «Ну, их же можно считать цветами?». Мой милый Рон... Почему всё так несправедливо... Я всхлипнула и продолжила писать письмо трясущейся рукой:       Если у вас в Ордене есть хоть какая-то информация — пожалуйста, дай знать. Даже слухи будут лучше, чем это гнетущее неведение. И… просто напиши в ответ. Мне важно знать, что ты жив и что я всё ещё не отрезана от внешнего мира окончательно. Береги себя. Я стараюсь делать то же самое.

С любовью, Гермиона.

      Ответ на моё письмо пришёл буквально через пару часов. Сова ударилась в стекло с такой силой, что я вздрогнула. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено заколотилось — слишком быстро, слишком громко для пустого дома. Я вскочила, распахнула окно и поймала птицу прежде, чем она успела вспорхнуть обратно в серое небо. Почерк я узнала сразу. Пальцы дрогнули, когда я разворачивала пергамент.       Дорогая Гермиона!       Я жив. Это главное.       Твоё письмо дошло, и да — ты права, эта тишина плохой знак. В Ордене тоже тревожно. Несколько источников молчат, часть людей пропала из поля зрения. Мы не знаем, где именно сейчас Лорд и основные силы Пожирателей, но ясно одно: они что-то готовят. Ходят слухи, что французы ведут переговоры с ирландскими магами. Хотят их переманить на свою сторону, чтоб Великобританию разделить. Думаю, успехов они не достигнут. В Хогвартсе учатся много ирландцев. И нападение на их детей они не простят.       Факт, что тебе разрешили писать, мне не нравится. Это либо ловушка, либо уверенность в том, что ты никуда не денешься. Скорее второе — а это ещё хуже. Пожалуйста, будь осторожна. Не доверяй эльфам полностью, даже если они выглядят безобидно. Не задавай лишних вопросов. И если заметишь хоть что-то странное — запоминай всё, каждую мелочь. Это может спасти тебе жизнь. Мы по-тихоньку востанавливаем Хогвартс. Долохов... Помогает нам. Или делает вид. Не знаю, почему именно его выбрал Кингсли... Но надеюсь он знает, что делает. Ему в надзиратели поставили Луну. Так что, думаю, он и сам не рад, что попал к нам.       Я хихикнула, представляя, как Луна ходит в своих спектральных очках и прогоняет мозгошмыгов у головы Долохова.       Антонин уже несколько раз просил поставить себе другого наблюдателя, но Бруствер был непреклонен. Луна заставила его повесить ожерелье из корня мандрагоры, чтоб его не одолевали злые мысли.       Рон…       Он был бы рад, что ты жива. Я знаю, ты держишься ради нас. Ради него тоже. Я... Тоже скучаю по нему. Джинни тоже. Но они держатся. Мы похоронили его недалеко от Норы. Может, когда всё закончится, мы сходим его навестить?       Я постараюсь писать чаще. Если вдруг письма перестанут приходить — знай, это не потому, что я перестал хотеть.       Ты не одна. Никогда. Мы все очень скучаем по тебе.       Вдруг почерк изменился. Стал более размашистым. Джинни.       Гермиона!       Если эта рептилия причинит тебе вред, мы тут же примчимся и отрвëм ему яйца! Если они у него вообще есть. Хотя, думаю, всё же есть. Не зря Белла так за ним хвостом ходит.       Я фыркнула — резко, почти болезненно, и тут же зажала рот ладонью, словно смех мог кого-то привлечь. Джинни была в своём репертуаре. Смех быстро сошёл на нет, оставив после себя щемящую пустоту. Я прижала письмо к груди — неловко, почти по-детски, будто оно могло защитить меня от этого дома, от его холодных стен и слишком внимательной тишины. Джинни жива. Гарри жив. Они держатся. Значит, и я должна. Я взялась за перо.       Дорогая Джинни!       Судя по тому, какая Беллатрикс всегда психованная и злая... У Лорда явно проблемы. Хотя, зная его любовь к иллюзиям величия, он наверняка компенсирует это десятикратно — злобой, пафосом и манией контроля. Так что отрывать ему нечего, но спасибо! Давно я не смеялась. Я очень скучаю по тебе. По твоему голосу, по твоей прямоте, по тому, как ты всегда говорила правду — даже когда она была неудобной. Особенно тогда. Наверное, именно поэтому ты сейчас так нужна Гарри. И всем вам. Береги его, хорошо? И себя тоже. Ты слишком ценна, чтобы быть безрассудной… хотя я знаю, ты всё равно будешь. Просто пообещай, что будешь живой. Если вдруг услышишь что-то странное — даже самое невероятное, — запомни. Здесь я делаю то же самое. Когда всё закончится, нам будет, что обсудить. Желательно — за чаем, а не за планом эвакуации.       Обнимаю.       И спасибо… за то, что ты — это ты.

С любовью, Гермиона

      Я свернула пергамент, на секунду задержав пальцы на подписи, будто ставя не просто имя, а якорь. Потом осторожно привязала письмо к лапке совы.       — Лети тихо, — прошептала я. — И возвращайся.       Когда окно снова закрылось, тишина обняла комнату. Но теперь в ней было меньше холода. Где-то далеко, по ту сторону войны, Джинни наверняка хмыкнет, прочитав письмо. И этого знания оказалось достаточно, чтобы выпрямить плечи. Птица исчезла в сером небе почти сразу, растворившись в тумане, словно её и не было. Я прислонилась к холодному стеклу лбом. Дом снова замер — слишком большой, слишком пустой. Даже эльфы будто растворились в своих норах, не показываясь лишний раз на глаза.       Сумерки опустились незаметно. Дом медленно наполнялся тенями, словно сам выдыхал накопившуюся за день пустоту. Я уже почти убедила себя, что этот вечер пройдёт так же, как и предыдущие, — в настороженном одиночестве, — когда воздух внезапно сгустился. Холод прошёл по коже ещё до того, как я услышала шаги. Я обернулась.       Он стоял у камина — так, будто был здесь всегда. Чёрная мантия почти сливалась с тенями, красные угли отражались в бледных глазах. Лорд Волан-де-Морт смотрел на меня спокойно, изучающе, без спешки.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — произнёс он мягко. — Надеюсь, я не помешал.       Сердце ударило один раз — глухо и тяжело. Я выпрямилась, заставив лицо остаться нейтральным.       — Вы редко утруждаете себя предупреждениями, — ответила я. — Так что нет, не помешали. — Лорд громко хмыкнул.       — Всё таки есть черты факультетов, которые неисправимы. Например, неумение гриффиндорцев быть вежливыми с теми, кто заведомо сильнее их.       — Возможно. — спокойно ответила я. — Зато у нас хорошо развита искренность, в отличии от слизеринцев. Она, знаете ли, плохо сочетается с показной вежливостью.— Лорд стремительно сократил расстояние между нами. Он остановился в шаге от меня. Не угрожающая близость — демонстративная. Такая, при которой ясно: если бы он хотел, расстояния бы не существовало вовсе.       — Я пришёл не для того, чтобы обсуждать манеры, — продолжил он. — И не для того, чтобы упрекать тебя в дерзости. Напротив… — его губы снова тронула та самая почти-улыбка. — Твои письма скрасили мне дорогу. Особенно твоя ЧЕСТНОСТЬ в них.       Внутри у меня всё оборвалось. Он читал... Глупо было полагать, что он их не перехватит, но всё же... Всё же... Теперь меня убьют.       — Все письма, — уточнил он с нажимом. — Каждое слово. Каждую эмоцию, которую ты так щедро вкладываешь в чернила.       Он медленно обошёл меня по дуге, как хищник, не спуская взгляда.       — Гарри Поттер. Джиневра Уизли. Их тревоги, их надежды, их наивная вера в то, что расстояние и совы могут защитить их от реальности. — Он усмехнулся. — И, разумеется, твои шутки. — Я почувствовала, как пальцы непроизвольно сжались.       — Особенно про мои… проблемы, — продолжил Лорд тихо. Он остановился прямо передо мной.       — Скажи, Гермиона Грейнджер, — его голос стал мягче, опасно мягким, — ты действительно считала, что это останется между вами?       — Я считала, — ответила я после короткой паузы, — что вы слишком заняты войной, чтобы читать чужие письма.       Он рассмеялся. Негромко. Почти добродушно.       — Ошибка номер один, — сказал он. — Я никогда не пренебрегаю источниками информации. А ты — весьма ценный источник... Благодаря тебе я сегодня узнал настроение Орденовцев и как поживает мой слуга. И ещё... Много нового. — Лорд ухмыльнулся, а у меня внутри всё сжалось. Он заметил моё напряжение.       — Не бойся. Если бы я хотел убить тебя за твоё хамство и юмор, ты была бы уже мертва. Надеюсь, тебе и дальше будет хватать смелости и честности писать всё прямо, ЗНАЯ, что я буду читать всё от первой до последней строчки. Так же честно. Так же прямо. Без попыток шифроваться. Без ложного героизма. Пиши им, как чувствуешь. Пиши о доме. Обо мне. О Беллатрикс, когда она вернётся. О том, что тебя злит. Что смешит. Что пугает. Мне будет интересно это почитать. — Он шагнул к камину, лениво протянул руку над огнём. Пламя послушно взметнулось выше, меняя цвет — от привычного оранжевого к болезненно-зелёному.       — Рон Уизли... Вы были любовниками? — неожиданно спросил он. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, будто меня ударили под дых. Имя Рона всё ещё резало, как свежий порез, а теперь его произнёс он — холодно, без тени такта, как констатацию факта. На пару секунд я лишилась дара речи от такой наглости.       — Вы... Да как вы... Это не ваше дело! — рявкнула я. Огонь в камине вспыхнул сильнее. Дом реагировал на всплески моей стихийной магии.       — Ошибаешься, Грязнокровка, всё что происходит в этом мире — это моё дело. — спокойно сказал Лорд. Его спокойный тон ещё сильнее разжёг во мне злость. — Но твой уход от ответа дал мне необходимую информацию. Значит были. Хотя, я делал ставки на Поттера. Всё таки он «избранный». Признаться, я разочарован.       — Разочарованы?! — прорычала я. Огонь в камине вспыхнул сильнее. Я почувствовала, как около меня воздух начал наэлектризовываться.       — Да. Странный выбор. Был бы он богат, я бы мог себе хоть как-то объяснить эту связь. Он хоть и чистокровный, но нищий. Неужели у тебя настолько низкая планка? Или это единственный человек, который обратил на тебя внимание? — лениво спросил Лорд.       — Не смей ничего о нём говорить! — мой голос перешёл на визг. — Ни сегодня, ни завтра, НИКОГДА! — рука моя загорелась, но не причиняла мне боли. Огонь ласкал мою кожу и шептал мне на ухо... Призывал, чтоб я запустила его в эту наглую, безносую морду и заставила его замолчать. Лорд взглянул на мой сжатый кулак с долей любопытства.       — А то что? — усмехнувшись, спросил он.       — УБЬЮ!       — Не сможешь. — его надменый тон окончательно вывел меня. Я направила на него руку и пламя рванулось вперёд — яростное, ослепляющее, с треском разрывая воздух между нами. В тот миг во мне не осталось ни расчёта, ни страха — только боль, злость и имя, которое он не имел права произносить.       Но огонь не достиг цели. Он рассыпался в полёте, словно ударился о невидимую стену, взвился вихрем искр и был втянут обратно — не в камин, а в его ладонь. Лорд даже не отступил. Он стоял, вытянув руку, и зелёное пламя послушно стекало по его пальцам, как живая субстанция, не причиняя ему ни малейшего вреда. В глазах — не ярость. Интерес. Холодный, почти научный.       — Наконец-то ты честна и впервые показала себя настоящую. — довольно произнес Змей. — Вот она ты, Грязнокровка. Пламя, уничтожающее всё и всех на своём пути, как тогда в битве.       — Это... не я. Вы меня специально довели... — прорычала я.       — Да. Чтобы увидеть тебя. Настоящую. И показать тебе, кто ты.       — Вы показали не меня. А мой гнев.       — Я показал часть тебя, которую ты так усиленно прячешь и стыдишься. Не стоит. Это... — Лорд поднял руку выше, показывая мне огонь на его ладони. — Прекрасно. Когда ты поумнеешь, ты начнёшь видеть в этом не смерть и зло, а красоту и величие. Поэтому я и выбрал тебя. В тебе есть... потенциал. И я хочу его раскрыть.       — Я не дам делать из себя чудовище! Я не буду уподобляться вам!       — Чудовище, — медленно повторил Лорд, гася оставшееся пламя лёгким движением запястья. Он повернулся спиной ко мне, делая вид, что больше не интересуется моим ответом. — Это всего лишь ярлык, Грейнджер. Ты называешь чудовищем меня, а я называю чудовищем того, кто похоронил свой дар в угоду чужим ожиданиям. Особенно, в угоду старика-манипулятора.       — Дамблдор был великий волшебник! — воскликнула я.       — И великий манипулятор и стратег. Одно не исключает другого. Наша разница с ним лишь в том, что я не боялся сам пачкать руки. А он делал всё руками других людей.       — Вы гнусный лжец! —выкрикнула я. В глазах Лорда вспыхнул опасный огонёк. Я сделала шаг назад — инстинктивно, проклиная себя за это. Тёмный Лорд стремительно сократил между нами дистанцию и впечатал меня рукой в стену. Сердце бешенно стучало, но я не могла отвести взор от его бордовых глаз.       — Лжец? — ласково произнёс он, сжимая сильнее рукой моё плечо. — Напротив, я тот, кто видит всю правду, Грязнокровка, даже ту, что ты скрываешь и боишься признать. Но ничего... Это мы исправим. — Он наклонился ко мне так близко, что я стала ощущать его дыхание на своей коже. Это пугало. Чертовски пугало! Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он сильнее сжал свою хватку и я зашипела от боли.       — Отпустите!       — А то что? — он ещё больше приблизился ко мне. Теперь наши лица разделяли лишь несколько сантиметров. Паника стала накрывать меня с головой. Зачем он это делает?!       — По уговору вы не имеете права меня трогать! Иначе союзу конец! — пискнула я, отворачивая от него лицо. Не могу больше смотреть на него, не могу... Но он лишил меня такой возможности, резко схватив рукой меня за щеки и повернув моё лицо к себе.       — Я и не собирался тебя трогать, — сказал он, глядя мне в глаза и скривив лицо в отвращении. А затем наклонился к моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. — По крайней мере, пока ты сама не захочешь убедиться, что у меня... Как там было ? Ах, да. Что у меня есть яйца. И нет никаких проблем. — он резко меня отпустил, словно я обожгла его руку. — Прими все свои стороны, Грязнокровка. Иначе, ты станешь скучной. И не забывай писать письма друзьям. Буду с удовольствием ждать продолжения. — Лорд развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. А я сползла по стенке вниз, дрожа от его скрытых угроз и двусмысленных фраз.