3. Зачем тебе книжки с такой внешностью?

      На следующий день после разговора с комендой Холера отправилась на заработки. Она знала, что Крыса слов на ветер не бросает и реально выселит её, если не оплатить общагу. Холера вспоминала, кто из общажных чаще нуждался в помощи и кто из них платил не бартером, а живыми деньгами.       «Хоть бы Денис опять запутался в лабах, – нечеловеколюбиво думала Холера. – Или Саша снова пропил все пары и просил объяснить материалы. Анютка ещё есть, которая вечно ни хрена не понимает, зато за репетитора платить готова. Золотой человек! Но тупая, как пробка».       На случай, если подходящих людей сразу не встретится, Холера взяла с собой книгу по зоологии позвоночных. Её можно было почитать с пользой – и с большим интересом.       В комнате для занятий или, как её называли, «бóталке», сидела толпа студентов. Некоторые зубрили молча, другие переговаривались или бормотали что-то себе под нос. Найдя взглядом Анютку, Холера решительно двинулась к ней.       – Привет! Есть для меня работа? – спросила она.       – Ой, Холера! – обрадовалась Анютка. – Ты вовремя! Я опять запуталась с диффурами.       – Без проблем, я тебя распутаю.       Холера старалась быть приветливой с теми, кто платил за репетиторство, и это пожирало её внутренний ресурс. Холере хотелось орать на всю общагу о том, какие тупые у неё ученики и как она их ненавидит. Родители рассказывали, что им в студенчестве платили стипендию, на которую можно было жить. Холера ужасно им завидовала. Девяностые перевернули всё вверх дном – и неизвестно было, что случится дальше.       Выйдя из боталки после двух часов «работы», Холера привалилась к стене, закатила глаза и начала тихо материться. Ей казалось, что она сейчас взорвётся. Она обняла книгу по зоологии, как чеку, которая ещё удерживает её внутреннюю гранату от взрыва.       Второкурсник Жаргал появился ниоткуда.       – Вот если б ты меня так обнимала… – мечтательно вздохнул он, глядя, как книга вжимается в полную Холерину грудь.       – Пошёл к чёрту, придурок! – взвилась Холера.       Жаргал ухмыльнулся.       – Лерка, зачем тебе книжки с такой внешностью? Ты и так всего добьёшься.       – А ты и с книжками ничего не добьёшься! – Холера отлепилась от стены и быстрым шагом направилась к себе. Ей хотелось выкинуть Жаргала в окно.       В комнате были только Юля и Надя. Юля читала гигантский справочник, Надя лежала, закрыв глаза, и слушала музыку с кассетного плеера. На столе стояли чайник, графин с водой и шесть синих кружек с именами. Холера плеснула воды в ближайшую и приникла к ней губами. От репетиторства у неё пересохло в горле.       Утолив жажду, Холера осознала, что кружка не её: вместо «Лера» там было написано «Лена». Холера порадовалась, что Лены нет в комнате: та никому не разрешала пользоваться своей кружкой. Сама Холера тоже любила гигиену и порядок, но ошибка есть ошибка, и переживать из-за неё она не видела смысла. Убедившись, что на Лениной кружке не осталось следов, Холера поставила её на место.       Когда первокурсницы заехали в комнату, здесь имелись только побитые жизнью стаканы. Они были все одинаковые, но их можно было различать по отбитым кусочкам и трещинам. Лена тут же заявила, что в трещинах могут гнездиться микробы, и предложила купить новую посуду. В ближайшем хозмаге нашлись дешёвые кружки с именами. Имени Лера там не было, поэтому решено было взять кружку «ВАЛЕРА» и соскрести две первые буквы. Буквы стёрлись легко, и получилось почти незаметно.       Холере нравилось носить редкое имя. Оно будто подчёркивало её уникальность, избранность. Правда, она чаще представлялась ровесникам прозвищем, чем настоящим именем, но в официальных случаях гордо звалась Валерией. В последние годы имя вошло в моду, и во дворах появилось много маленьких Лерочек. Холере нравилось думать, что их назвали в её честь.       На улице выл ветер. Холера накрыла лежащую у окна Юлю одеялом, открыла форточку и втянула в комнату висевший снаружи пакет с фаршем. Они купили его вскладчину, чтобы сделать макароны по-флотски. Фарша было не очень много, но Холера надеялась, что, если его хорошенько распределить по кастрюле и добавить приправу, то получится вкусно. Сегодня была её очередь готовить. Холера сунула фарш в большую кастрюлю, достала макароны, лук, сковороду, поставила всё это поверх книги по зоологии и потащила на кухню.       Кухня располагалась в конце коридора. Там было несколько грязных, пожелтевших от старости электрических плит, рядом с ними – древняя раковина. У окна стояла пара столов с колченогими табуретками. Возле одной из плит торчал с пачкой вареников третьекурсник Руслан. Родители Руслана занимались бизнесом и неплохо зарабатывали. Они могли снять сыну квартиру, но ему было веселее в общаге. Руслан не хотел слишком выделяться на фоне более бедных одногруппников. Он носил простую одежду, ел то же, что остальные. Ему казалось, что это делает его таким же, как все, но выглядел он при этом как лебедь в стае гусей. Вот сейчас он, например, насыпал в кипящую воду вареники с картошкой. Руслан разрезал пачку и широким жестом отправил всё её содержимое в кастрюлю. Несколько вареников отлетело в сторону: в раковину и на пол. Руслан не стал их подбирать. Холера голодным взглядом проводила упавшие вареники. Возможно, когда Руслан уйдёт, их можно будет отмыть и приготовить.       Пока макароны варились, Холера читала зоологию. За это время вареники Руслана как раз приготовились, и он предложил поесть их вместе. Это было выгодное предложение. Холера сбегала в комнату за тарелкой и ложкой.       С Русланом можно было весело поболтать. Он любил рассказывать анекдоты и истории из жизни своих соседей по комнате. Одним из них был Иван Пожарский, по прозвищу Пожар – Холерин парень. Пожар старался предстать перед девушкой в лучшем свете, и рассказы Руслана помогали видеть его настоящим. Холера задумалась, не встретиться ли сегодня с Пожаром, но решила заняться лучше учёбой. На личную жизнь пока не было времени.       Когда вареники были съедены, Руслан жестом фокусника достал из пакета кусок сыра и нож.       – Будешь? – спросил он. – Если да, можешь порезать?       Холера взяла нож и поделила сыр на тонкие ровные кусочки.       – Рука мастера! – улыбнулся Руслан.       Августа Хорина требовала от дочери делать всё идеально. Благодаря этому Холера научилась виртуозно выполнять бытовые дела, требующие ловкости. Это очень помогало ей теперь во время лабораторных работ. Холера мечтала заниматься микробиологией, где важно иметь руки из плеч, и очень гордилась своими навыками.       Когда сыр был съеден, а макароны по-флотски готовы, Холера вернулась в комнату. Все соседки уже были там и с нетерпением ждали обеда.       Холера отложила свою долю на ужин и забралась на кровать. В ногах к стене была прибита полка, где стояли её книги и тетради. Холера поставила туда зоологию и взяла лекции по гистологии. Нужно было готовиться к опросу. Девочки стучали ложками, болтали, хихикали. Холера мысленно отключила в голове эти звуки и сосредоточилась на учёбе. Конспект оказался увлекательным, и она не сразу заметила, что Надя зовёт её.       – Холера! Возьми.       В руке оказалось что-то твёрдое, шуршащее. Холера скосила глаза и увидела, что это начатая пачка печенья, которую Надя ела вчера на кровати.       – Угощайся, – улыбнулась Надя немного смущённо. – И прости меня. Давай не будем ссориться.       – Спасибо! И ты меня прости.       Холера почувствовала, как ей становится тепло, несмотря на холод в комнате. Надя всё-таки извинилась, и теперь не нужно ходить друг мимо друга, как чужие. Теперь можно снова весело общаться, вместе заниматься учёбой и бытом. Холера пожалела, что она сама не умеет вот так просто подойти и помириться. Этому можно было бы научиться, если уменьшить свою гордость. Но гордость и самомнение Холеры были столь велики, что их можно было видеть даже из космоса. Она не знала, как сжать их, не превращая в чёрную дыру.