2. Цена самостоятельности

      Хотя Холера была местной, она всё же смогла выбить себе место в общежитии. Призы на олимпиадах по биологии, химии и математике стали для неё главными помощниками. Благодаря им Холера поступила в вуз вне конкурса и добилась заселения в общагу. Она не хотела жить дома, с авторитарной матерью и пьющим отцом.       Мать Холеры, Августа Хорина, работала на заводе ведущим инженером. Это была очень умная, но скупая на похвалу женщина. Она мечтала, чтобы дочь была идеальна во всём. Холера, с её огромным самолюбием, и сама была бы не против стать идеальной, но такое невозможно. Даже в том, что касалось интеллекта, Холера то и дело кому-то проигрывала, не говоря уж о мирном общении с людьми. Придирки матери приводили её в ярость. В детстве Холере просто не хватало материнского тепла – в подростковом возрасте она мечтала, чтобы мать вообще исчезла с лица Земли. Мать столько лет терпела мужа-алкоголика, жалела его выгнать, ведь «многие так живут». Холера думала, что если бы мать развелась с отцом ещё много лет назад, то уж наверное накопила бы немного душевного тепла на свою дочь. Впрочем, теперь уже поздно было что-то менять.       Василий Хорин, отец Холеры, тоже когда-то был инженером. Он начал выпивать ещё в школе, потому что не умел нормально общаться со сверстниками, а на посиделках с алкоголем всё выходило как-то само. Когда мать выходила за него замуж, он обещал, что бросит пить. Увы, бутылка манила его чем дальше, тем больше. Отца выгнали с завода, и он менял одну малооплачиваемую работу на другую. Холера его презирала и старалась не вспоминать.       С развалом Советского Союза материальное положение семьи пошатнулось. Все накопления «сгорели», матери стали задерживать зарплату, отец постоянно сидел без работы. Поступив в университет, Холера получила стипендию, но даже повышенная стипендия была небольшой. Мать не могла давать ей много денег, да и сама Холера скорее бы умерла с голоду, чем попросила что-то сверх того, что мать давала по своей инициативе. Чтобы жить по-человечески, Холере приходилось подрабатывать. Соседкам по комнате она помогала с учёбой бесплатно, но с остальных брала небольшую плату – деньгами или предметами. В ход шли продукты, мыло, любые мало-мальски ценные вещи. Тем, что было не нужно ей самой, Холера менялась с другими. Весь этот мелкий бартер её раздражал. Она мечтала окончить наконец вуз, устроиться на работу и получать нормальные деньги. Полноценно работать параллельно с учёбой в университете было невозможно – разве что браться за что-то разовое. Холера была очень способной студенткой, но и требования к себе у неё были высокие. Она мечтала узнать как можно больше, получить красный диплом без единой четвёрки. Батрачить вместо учёбы казалось Холере тратой драгоценного времени.       Другие студентки тоже старались добыть денег, как могли. Надя писала на заказ рефераты, решала за других задачи. Катя вела кружок по рисованию. Марина подрабатывала уборщицей в ближайшей больнице. Лене и Юле родители присылали достаточно, и они могли не переживать хотя бы из-за денег.       Поначалу многие общажные скучали по дому. Им было непривычно, что душ в конце коридора, что надо самим готовить еду и устраивать свой быт. Холера по дому не скучала ни минуты. Её тоже бесили многие особенности быта, но что угодно было лучше, чем жить с родителями. В школьные годы Холера часто ночевала у подруг и привыкла к полукочевому образу жизни. Здесь кочевать было не нужно – требовалось лишь не свихнуться в маленькой комнатке с пятью соседками, когда личная территория сжимается до кровати и пары полок в шкафу.       Холере, пусть с оговорками, нравились соседки по комнате. Но мирно уживаться с людьми она умела плохо, поэтому часто конфликтовала то с одной из них, то с другой. Доставалось в основном Кате, которую Холера считала слишком тормозной, и Марине, которая вечно попадала в глупые ситуации. Юля постоянно сидела, зарывшись в свои книги, и Холера её не трогала, а Лена просто умела поладить с кем угодно. Надя была самой близкой подругой Холеры в общаге, и ссорились они, только когда одна попадала другой под горячую руку.       Как местная, Холера поначалу показывала соседкам город. Потом все утонули в учёбе и перестали интересоваться такими вещами. Хотелось лишь одного: сдать все дисциплины и выспаться.       – Зачем нам высшая математика? – ныла Катя, рисуя на полях тетради. – Я пришла сюда изучать зверюшек, а не грёбаный матан!       – Ты пришла сюда в первую очередь изучать окружающий мир, – напомнила ей Холера. – Без матана некоторые процессы не просчитать.       – Я слышала мнение, что студенты-математики изучают только математику, физики – математику и физику, химики – математику, физику и химию, а биологи – вообще всё, – вклинилась гуманитарка Юля.       – Так и есть, – вздохнула Катя. Она не могла понять, завидует Юле или нет. С одной стороны, у Юли не было матана – и вообще никаких технических дисциплин. С другой, предметы, которые изучала Юля, казались Кате совершенно неподъёмными и при этом ненужными. Ну какой смысл подробно изучать Древний Египет, которого не существует уже более двух тысяч лет?..       Комната условно делилась на два яруса. Люди, занимавшие верхние койки, больше видели жизнь друг друга, чем жизнь людей с нижнего яруса, и наоборот. Катю Холера не слишком жаловала, но вот с Леной, чья койка была совсем рядом, общалась хорошо.       Лена Льдова была простым и честным человеком. На неё всегда можно было положиться, посоветоваться на любую тему. Как староста, она была в курсе всех учебных новостей, а ещё могла иногда прикрыть перед преподами.       На верхней койке Холера чувствовала себя возвышенно. Она наклеила на потолок над собой таблицу Менделеева и разные полезные материалы и иногда читала их, лёжа на кровати. Наверху никто, кроме хозяйки, не пытался сесть на койку, не заглядывал в книги и тетради. Неудобно было только перестилать постель, поэтому Холера, как и остальные жители верхнего яруса, меняла простыню и пододеяльник нечасто. Ей казалось, что если не спать без одежды, то постель быстро не замарается. Часто меняла она только наволочку, к которой прижималась лицом. Холера не могла допустить, чтобы из-за нестираной наволочки на её прекрасной коже появились прыщи. Тем, у кого не было своего постельного белья, выдавалось казённое, но оно было рваное и в пятнах, и спать на таком Холера брезговала.       Постель и одежду приходилось стирать в прачечной, а потом сушить в комнате на верёвке. Надя, которая постоянно потела, завидовала Холере, одежда которой долго не грязнилась. Холера вообще будто родилась, чтобы жить в общаге: не простывала на местных сквозняках, могла не стесняться некрасивого тела в общем душе, её кудри выглядели достойно, даже если не удавалось мыть их достаточно часто. Впечатление портил лишь скверный Холерин характер.