12. Пепел

      Юля помогла Мурату продать ещё часть мыла, после чего между ними завязался роман. Правда, форсировать развитие событий Юля не торопилась, и Мурат по-прежнему сидел, вздыхая, в боталке, пока соседи по комнате развлекались со своими девушками. Зато в те дни, когда Юле не нужно было готовиться к семинарам, с ней можно было гулять и целоваться в разных закутках. В такие моменты Мурат чувствовал себя счастливым и не завидовал соседям.       Неизвестно, заметил ли Вадим, каким мылом моется теперь Надя, зато он пригласил её на сборище «Весенняя гитара». Получив приглашение, Надя взялась разучивать песню, чтобы было с чем выступить.       Ты говоришь, что нет любви,       Есть только пряник и плеть.       Я говорю, что цветы цветут,       Потому что не верят в смерть.       Ты говоришь, что не хочешь быть       Никому никогда рабой.       Я говорю: «Значит, будет рабом       Тот, кто будет с тобой».       – Что это за песня? – спросила Холера, услышав, как поёт Надя.       – Наутилус. «Небо и трава». С нового альбома.       – Ты веришь в любовь, Лера? – поинтересовалась Юля.       Холера пожала плечами.       – В такую, как в книжках – нет. Любовь – это химия, биология, реакции. Ну, это для меня, – быстро добавила она, встретив негодующий взгляд Нади. – У других всё может быть по-другому.       – А песня, между прочим, про таких, как ты, – заметила Надя. – Люди сначала говорят, что всё – чистая химия и влечение, а потом влюбляются по-настоящему.       – Так «настоящая любовь» тоже химия, – возразила Холера, – только другая. Мы её просто ещё толком не изучили.       – К чему эти споры? Наступит день –       Ты убедишься сама,       Есть ли у неба дно и зачем       Тянется к небу трава, – пропела Юля и отправилась на свидание с Муратом.       Вечером, сделав задания, Холера спонтанно решила зайти к Пожару. Ей хотелось немного отдохнуть как от учёбы, так и от поющей Нади с её гитарой.       Когда Холера подошла к комнате Пожара, из неё вышел Мурат с пакетом.       – Куда намылился? – окликнула его Холера. Мурат странно посмотрел на неё.       – Ваня занят сейчас, приходи позже.       – Чем это он так занят?       – Ничем. Пойдём лучше мыло продавать.       – Ты меня с Юлей не перепутал? – Холера решительно отодвинула Мурата с дороги.       – Ладно, как хочешь. Я тебя предупреждал.       Холера распахнула дверь и застыла. На кровати сидели Пожар и Анютка. Они обнимались, и явно не как друзья. Анютка трогала губами губы Пожара, а тот счастливо улыбался.       – Всем привет, – сказала Холера громко.       Пожар и Анютка в испуге расцепились.       – Я смотрю, вам тут весело.       – Это не то, что ты думаешь – замахал руками Пожар.       – Откуда ты знаешь, что я думаю? Чтобы это узнать, надо меня послушать. Вот слушай. Ты мерзкий кобель, который называет одну девушку идеальной, а сам параллельно встречается с другой. Или с другими? Кто знает, сколько у тебя таких Анюток.       – Весна… – пытался оправдаться Пожар. – Сама же понимаешь… биология… химия.       – А ты не прикрывай благородными науками свою распущенность! – Холера почувствовала, что вся горит изнутри. Это её, а не Ваню можно было сейчас назвать Пожаром.       – У меня с Аней ничего не было! – завопил неудачливый любовник в отчаянии. – Мы просто один раз поцеловались!       – Не было потому, что я пришла раньше времени?       Холера развернулась и двинулась прочь. Бешенство жгло её, застилало глаза. По своему этажу она уже почти бежала. Дверь распахнулась стремительно. Холера успела лишь выставить руку, чтобы защитить лицо. Удар сбил её с ног. Из двери появился Жаргал.       – Лерка! Я ударил тебя? Извини! Я не знал, что ты здесь идёшь.       Холера сидела на полу, держась за ушибленную руку. От боли и ненависти из глаз текли потоками слёзы. Она не пыталась их сдерживать: ей слишком нужна была разрядка. Жаргал суетился вокруг:       – Лер, больно? Ну, не плачь! Рука цела? Покажи! Хочешь, я тебе салфеток принесу?       – Иди к чёрту!       Выплакавшись, Холера воспользовалась салфетками и немного привела себя в порядок. Рука болела, но уже несильно. Холера ощупала её и заключила, что перелома нет.       В своей комнате Холера сразу забралась на свою койку и накрылась одеялом. Она чувствовала себя растоптанной.       Предательство Пожара испепеляло душу. Она бы приняла, если бы Ваня ушёл, устав от её характера. Почти все школьные подруги, кроме Риты, отдалились от Холеры именно по этой причине. Холера и сама понимала, что бывает невыносимой. Но с Пожаром она ни разу всерьёз не ссорилась. Пожар всегда восхищался ею, называл совершенной. Им было весело болтать, у них было похожее чувство юмора. Холера была ему верна. Многие парни пытались её добиться, но она никого к себе не подпускала. Холера презирала тех, кто изменял партнёрам. Она не западала на случайных людей и не понимала, зачем вообще искать приключения на стороне.       «Чего этому Пожару не хватило? – бесилась она. – В чём Анютка вообще может быть лучше меня? Только если побольше опыта в постели, но Пожару вроде наоборот нравилось, что можно поучить чему-то меня, человека, который обычно сам учит других...»       Холера уткнулась в подушку, глотая злые слёзы. Пусть у них с Ваней не было неземной любви, но то, что было, казалось Холере взаимным и прочным. Анютка разрушила всё в один миг.       «Больше не буду помогать ей с учёбой, никогда! – повторяла Холера как мантру. – Пусть подавится своей тупостью! Вылетит из универа – никто жалеть не будет! Пожар ей объяснять ничего не станет. Вот ещё, возиться! Ему от неё одно нужно – тело».       Анютка была красивой, но Холера не могла принять, что кто-то может предпочесть эту пустоголовую вертихвостку ей, Валерии Хориной – идеальной по всем параметрам.