Глава 29. «Фейерверк в душе»

      — Что ты здесь забыл? Если поглумиться — можешь не стараться. Эти стены ты не переплюнешь, — вредно фыркнула она, снова отворачиваясь к нему спиной.       Микки было очень любопытно, почему он вообще пришёл к ней. Это Поттер, да, у него на самом деле причиной может и правда послужить желание постебаться, но только всё равно было… странно, что именно он тут.       Рядом с её постелью, заглянул вот так, невзирая на риски и то, что его могут запросто спалить.       Впрочем, а тебе какая разница, Мик? Ну увидят его, так тебе же отличный повод издеваться над ним в ответ.       Но всё равно покоя что-то не давало. В груди отчаянно скреблось незнакомое ей чувство, которое шло в противовес собственным мыслям.       Из-за этого она более раздражённо и громко выдохнула, скрещивая руки на груди и всё так же упрямо смотря чётко вперёд. Однако пальцы на ногах поджались, когда за спиной она услышала тихие, неспешные шаги. И в моменте Микки пришло сравнение с настоящим хищником, львом.       Но это не отменяет того факта, что он баран, — упёрто возразил внутренний голос.       Микки была с этим тоже солидарна.       Поттер — баран. И это даже не просто константа, а диагноз. Неизлечимое состояние его души. Личная аналитика, чёрт бы побрал этого Джеймса…       Кровать у изножия, прямо у её ступней, стала прогибаться, неприятно скрипнув в тишине лазарета. И Микки напряглась ещё сильнее, поджимая коленки к груди, что явно не осталось незамеченным.       На ней были только короткие белые носки и больничная светло-белая рубаха, доходящая до колен, чтобы скрыть все непотребности и не заставлять её переживать, в каком виде она может предстать перед другими, а в первую очередь — перед мужским полом.       Она хоть и не робеет, но банальные меры приличия для самой себя соблюдает. Для своего спокойствия рядом с Поттером.       На какое-то время между ними повисла скованная тишина, которую никто так и не порывался прервать первым. Микки же чисто из принципа отказывалась идти первой на контакт, зная, что из её рта не выйдет ничего просто. Сарказм, шутка, пререкания — что угодно да проскользнёт.       Да и буду я вообще с ним разговаривать! Вот ещё! Он пришёл ко мне, а не я к нему. Вот пусть и разговаривает. Сам с собой.       Хотя какая-то ещё разумная часть, которая и скучала до этого, скептично теперь могла бы смотреть на девушку, как бы спрашивая: «К тебе пришла возможность больше не скучать, даже если всё и обернётся снова ссорой, а ты ворчишь?»       В конечном итоге да, именно Джеймс заговорил первым, поняв, что от этой язвы он не дождётся даже скупого мычания.       — Ну, раз уж ты так не рада моей компании, полагаю, я ошибся, думая, что тебе тут скучно. В таком случае желаю кошмаров, — раздался его нарочито весёлый голос, прозвучавший достаточно тихо, но она расслышала усмешку. А потом он сделал вид, что встал и действительно собирается уходить, пока что-то в Доусон не щёлкнула. Она резко обернулась, толком не успевая себя воздержать от следующих действий.       Но её рука, живя, видимо, отдельно от хозяйки, довольно резко схватила Поттера за запястье. И он остановился. Сам того не ожидая.       Их глаза встретились в один момент, как вспышка какой-то искры, что осела между ними, а потом резко взорвалась. И сделала это лихо, оставляя после себя следы.       Иначе как объяснить то тепло, которое образовалось в груди девушки, взглянувшей в карие глаза, словно в бездну, наполненную фейерверками?       И это внимательный, почти пристальный взгляд Джеймса.       Вот почему он так смотрит?