Встреча спустя пятнадцать лет

Трещину в Куполе освещают первые лучи солнца, едва задевая плащ того, кто только что тихой тенью проник внутрь, прижимая к груди букет полевых цветов. Они, в отличие от выращенных под искусственным солнцем, пахнут остро и несколько пьяняще. Фигура двигается тихо и быстро, словно прекрасно знает, куда ей нужно. Старается не выходить из тени, умело обходя дронов. А те, что ее замечают, летят дальше, стоит им только засечь сенсорами белую полоску на запястье. Калитка кладбища тихо скрипнула, пропуская нового посетителя, двинувшегося к одному конкретному надгробию. Посетитель кладет цветы и приседает на колени, снимая капюшон. — Привет, папа. Я старалась найти твои любимые… С каждым годом они уходят все дальше в лес. — Муза бережно проводит пальцами по имени и датам ниже. Платина, которую ей дали за заслуги перед городом и по личной просьбе Тесея, иногда выглядывает из-под рукава плаща и слегка мерцает в свете равнодушных фонарей, льющих холодный свет на надгробия. Девушка не сдерживает пару слезинок, которые катятся по ее щекам. Даже пятнадцать лет не смогли заглушить все. — Передай от меня привет маме. Уверена, вы там в Элизиуме вдвоем. Я скучаю по вам обоим. Оглядываясь еще раз, достает из кармана плаща побитую жизнью свирель и начинает негромко играть. Мелодия льется тихо, но от этого эмоций в ней не меньше — и печаль, и спокойствие, и надежда, что когда-нибудь они снова встретятся. Все заканчивается в один момент, когда часы на другой руке начинают пищать: пора идти. Дела ждут. Плащ, пропахший запахами Пустошей и пылью, оперативно прячется в шкаф. Муза в быстром темпе принимает душ и переодевается во что-то более подходящее для той, кто скоро переймёт от Деметры место главной телезвезды Полиса. Репутация, строившаяся годами, должна только поддерживаться и крепнуть от каждого ее появления перед камерой. Сейчас мало кто способен узнать в этой женщине ту самую девочку-дикарку, дочь одного из основателей города. Только маленький кусочек от разбитых когда-то при падении Крыльев она носит на шее. Как память. — Доброе утро, жители Полиса. Температура под Куполом — двадцать два градуса. Радиационный фон находится в пределах нормы. Говорит заученный текст, который уже долгое время почти не меняется. Далее новости о том, какие сегодня будут происходить события и места их проведения на случай, если кому-то захочется посмотреть. Эфир заканчивается таким же привычным: «Удачного дня!», и камеры выключаются. До обеденного выпуска нужно успеть еще многое: навестить брата на его работе, договориться о гостях до нового шоу, и многое, многое другое… Окна студии выходят на Купол, но кроме эстетической никакой другой роли они практически не играли. Освещение давали лампы, а в сами окна практически никто не смотрел. Только Муза периодически бросала на них взгляд, чтобы перевести мысли в другое русло. Город жил своей жизнью, не зная об очередном сюрпризе, который скоро может подбросить судьба. Ближе к закату в паре километров от Купола дроны заметили что-то летающее, что-то, что было гораздо больше любой птички. — Муза, у меня новости. Тон Лии был ровный, но если внимательно слушать, то нотки не совсем положительных эмоций в нем было слышно. — В последний раз ты так начинала диалог, когда оказалось, что ты беременна. Что произошло? — Икар вернулся. Он сейчас говорит с Брутом. Прежде, чем ответить, пришлось сделать несколько дыхательных упражнений. Об Икаре Муза очень старалась не думать — и он же был причиной того, что она до сих пор оставалась одна, наблюдающая за чужими отношениями и становящаяся максимум лишь нянькой для детей друзей. — Он хочет выступить на вечернем шоу? — в душе она надеется на отрицательный ответ. Надеется, что Икар вообще о ней не вспомнит и что улетит завтра утром. А еще лучше, чтобы сегодня. — Да. Само собой вырывается нецензурное слово на греческом. Надежды на то, что они не пересекутся, рухнули. Приходится быстро брать себя в руки. — Ладно. Пусть так. — Я уже записала тебя в салон. Ты должен сиять как Афродита. Спорить желания нет. Внутренние фурии шепчут, что Икар должен увидеть, что он потерял, улетев без нее. Новость еще не распространилась по городу. Наверняка Икар специально избегал мест, где его могли увидеть, чтобы не вызывать ажиотажа и страха — всё же люди помнили сравнительно недавние события, поэтому до вечера Муза могла не опасаться неожиданной встречи или вопросов от окружающих. Голова гудела от груды мыслей, но посторонние этого видеть не могли. Деметра еще давно ее научила держать в себе все, что могло не понравиться или смутить зрителя. Выход эмоциям удавалось подчас давать в спортзале на совместных тренировках с Персеем и с помощью музыки. В ящиках уже валялось столько мелодий, что хватило бы на несколько альбомов. — Добрый день, госпожа Муза. Вы записаны на половину пятого. Прошу за мной. — вежливая девушка с серебряным браслетом провела ее в нужный зал, где отдала в руки профессионалов своего дела. — Бусинки тебе вплести, звездочка? Я что-то не могу вспомнить какие-нибудь ближайшие большие события. Что же случилось, что ты сегодня здесь? — Против бусинок ничего не имею. А что случилось — вечером увидишь, Клаудия. Новость стоит того, чтобы сообщать ее в почти праздничном виде. — Интригуешь, звездочка. Даже не могу представить себе грандиозность… С Клаудией они были знакомы последние семь лет, и за это время неплохо сдружились. Кроме того, звездочкой Музу называли только родные и друзья. Из салона телеведущая вышла, чуть ли не сияя как новая драхма. До вечернего эфира оставалось около двух часов, и этого времени ей вполне хватит для написания вопросов для интервью. Часть она уже мысленно наметила, и их осталось только перевести в память планшета, сидя где-то в уютном кафе. Впрочем, как только Муза начала печатать первый вопрос, сверху экрана с характерным щебетанием появилось уведомление о сообщении. Абонент «Архонт 2» кратко и лаконично просил разбивать нос Икару после шоу. Брут прекрасно знал, какие мысли сейчас бушевали в голове женщины: он и сам в первые пару минут визита друга хотел сломать тому челюсть хорошим ударом. Но это быстро прошло — всё же сыграли роль общие воспоминания и дружба. В случае с Музой все может быть совсем иначе. В ответ Муза написала «Сделаю все возможное» и продолжила думать вопросы, порой потягивая из высокого стакана шоколадное молоко через трубочку. В этот момент все, кто имел честь наблюдать за ее работой, могли услышать совсем тихое ехидное хихиканье как у ведьм из старых сказок. Видимо, это был один из дней, когда Муза была даже рада своей должности. В студии кипела работа по постановке света, звука, грима. Люди выполняли свою работу, с нетерпением ожидая начала программы. Слух о появлении на студии печально известного Икара не остался без внимания и разошёлся быстро, как пламя по сухой траве. — Кажется Икару τέλος (конец). — Деметра, решившая сегодня присутствовать на съемочной площадке, внимательно осмотрела свою подопечную. Она понимала, что Муза хочет показаться в самом лучшем свете. — Я вижу, как у тебя блестят глаза. — Пятнадцать лет прошло. Я не такая злопамятная. — Вижу. В таком случае, желаю тебе удачи в том, что ты задумала. Оставь его хотя бы живым. — Я подумаю. Деметра тихо хмыкнула, еще раз осмотрев результат своих многолетних стараний. Она вложила в бывшую дикарку столько сил и времени, что риск неудачи был абсолютно минимальным. Телезвезда понимала, что она не вечна, и когда-нибудь придется исчезнуть с экранов Полиса. В день, когда Муза появилась в городе, она сразу приняла решение о подходящей кандидатуре. И не прогадала. — Покажи ему, чего ты стоишь, моя девочка. — мягко гладит по голове, чтобы не испортить прическу, над которой трудились парикмахеры. В нужный момент Муза взяла в руки планшет с вопросами и планами на случай непредвиденной ситуации. Как только камеры начали вести запись, она выровняла спину и, стуча мерно каблуками, вышла в студию, начиная программу. — Добрый вечер, жители Полиса. Сегодня наш город пережил еще один спокойный день. Слова давались легко, улыбка на лице выглядела совершенно искренней и естественной: Муза хорошо научилась держаться в кадре. Сообщив новости прошедшего дня, она отошла к бело-неоновой трибуне, рядом с которой стоял мягкий с виду диван. — Однако сегодня к нам пришел по истине легендарный гость. Более молодые зрители могли знать о нем из учебников истории, а те из вас, что являются моими ровесниками, наверняка помнят такую сенсацию, как… Крылья. — женщина бессознательно коснулась кулона на шее. — Сегодня же мы имеем честь пригласить в нашу студию и подробно расспросить того, кто когда-то их создал: бывшего платинового гражданина, гениального ученого и того, кто пятнадцать лет назад отправился искать новый дивный мир — Икара. Первым, что бросалось в глаза — те же Крылья, которые гений даже не подумал снять. Видно, что они были для своего хозяина едва ли не самым большим сокровищем, и ухаживали за ними хорошо. Сам Икар успел измениться, но не настолько, чтобы его невозможно было узнать. Вьющиеся волосы стали длиннее, их аккуратно собрали в хвост, а ещё в них было заметно несколько седых прядей. Вероятно, платинового мальчика жизнь изрядно успела помотать и потрепать. По ставшим более шероховатым рукам было видно, что ручным трудом Икар занимался достаточно часто. На шее из-под ворота рубашки виднелись кончики старых шрамов. Однако голубые глаза так же сияли энтузиазмом, в движениях чувствовалась энергия и упорство, а улыбка была теплой и немножко детской. Икар помахал рукой присутствующим — повернувшейся к нему камере и вежливо и сдержанно захлопавшей публике, — после чего легко пристроился на диванчик под постепенно становящиеся более бурными аплодисменты людей. — Приятно знать, что меня здесь не забыли. — ученый внимательно осмотрел помещение, не показывая, что сердце немного щемит от воспоминаний. — Трудно забыть такую выдающуюся личность. Человек переводит взгляд на ведущую, чей голос почему-то был ему очень знаком — ведь похожий он периодически слышал во снах… В его голове щелкает догадка, которая кажется совсем безумной. — Муза? — спрашивает ошарашенно, не веря своим глазам. — Рада, что ты меня узнал. — девушка отвечает ровным тоном, но в серых глазах, спрятанных за стеклами очков, бушует настоящая буря с грозой и молниями. — Ты же… умерла. — Как видишь, я жива. И сейчас мы обсуждаем не меня, а тебя. Ответить ей гость сейчас не в состоянии, ведь находится в глубоком шоке. Он был твердо уверен, что та, для кого он когда-то давно создал Крылья, отошла на покой в Аид — а здесь она жива, здорова и берет у него интервью. Такого Икар точно не мог ожидать. Вода, которую ему подала Муза, была вполне уместна. — Я выжила после взрыва. — новая телеведущая говорит о тех событиях спокойно, будто о погоде или в качестве простых планов на ближайший день. В то же время Икар давится водичкой. Он увидел старые рубцы на открытых частях тела Музы. Наверное, подумал что-то совсем не то. Следы от взрыва ей свели уже давно лазером, а вот за возможность сохранить заработанные в Пустошах шрамы она чуть не искусала косметолога. Дождавшись, пока гость перестанет давиться и сможет отвечать на вопросы, Муза начала интервью. — Наверняка начну с наиболее очевидного. Почему ты вернулся в Полис? Мне казалось, ты не видишь здесь своего будущего. — Я хочу рассказать о том, что видел и что делал все это время, что в мире есть не только Полис. Есть множество других городов… — до начала вдохновенной речи остается совсем немного, но именно в этот момент Икара успевают перебить. — Это, конечно, очень интересно, но мы не для того здесь собрались. Продолжим. За эти пятнадцать лет у тебя кто-то был? Девушка, парень, мутировавшее растение со щупальцами? Икар снова давится водой и резко краснеет от такого вопроса. Ему очень хотелось сказать, что он все это время жил воспоминаниями о, как ему казалось, погибшей любительнице звезд и полета — но это было совсем не так. — Были. Кто-то из них погиб, кто-то нашел лучшую кандидатуру, чем я. Не жалею. Они это заслужили. — Вижу, у тебя на руке остался старый браслет. Почему? — Он важен мне как память о родных краях. А ты почему здесь сейчас находишься? Муза отвечает лаконично и быстро, чтобы перейти к следующему вопросу. — Потому что я здесь работаю. Давай продолжим. У тебя точно была более насыщенная жизнь. Как надолго ты планируешь остаться? Может, навсегда? — смотрит внимательно, легко читая эмоции на чужом лице. Видно, что на этот вопрос отвечать Икар не хочет, но и отвертеться так просто не может. — На две недели. А дальше все зависит от обстоятельств. — К примеру? Он смотрит на нее, ища в этом блестящем образе ту девочку, которую когда-то спас от падения со стены. Однако та девочка выросла и хочет наконец-то отплатить за те давние события, даже не смотря на то, что перед ней был тот, кого она действительно любила. Когда-то. — Не знаю. Сначала пережду две недели, а потом увидим. — его Крылья едва слышно механически шуршат, передавая в какой-то степени то, что чувствовал их носитель, чьи руки начинали трястись. — Были моменты, когда ты жалел о своих поступках? — Муза незаметно листает к следующему вопросу и с легкой улыбкой ждет ответа. — Были. Очень много раз. Говорит совершенно искренне, не скрывая, что не раз успел пожалеть о том, что улетел, и о многом другом. Все-таки Икар не мог ожидать, насколько будет тяжело, пусть и с применением многих новейших технологий системы Ковчега. — Может, расскажешь об одном из них? Девушка подсовывает учёному поближе пачку с салфетками, словно ожидая, что мужчина заплачет, но в результате получилось иначе. Рассказ Икара оказался настолько пронзительным, что слезы покатились сами собой. Муза даже этого не заметила, а макияж, на её счастье, оказался влагоустойчив. — Думаю, этого пока достаточно… Ты плачешь?.. Извини, я совсем не хотел тебя огорчить! — Нет. Все хорошо. Продолжим. Далее Муза старалась выбирать такие вопросы, чтобы вытянуть наиболее жгучие, острые и болезненные для Икара подробности его действий вне Купола. Где-то в душе она честно понимала, что хочет, чтобы Икар заплакал прямо здесь, в студии, и сказал, что совершил ошибку и теперь хочет вернуться в город. Вернуться к ней. Но, как назло, ученый доходил максимум до легкого дрожания рук. Многолетнее пребывание в суровых условиях закалило его характер. Даже больше того ожидаешь, взглянув в полные энтузиазма глаза. — На этом наше сегодняшнее шоу завершается. Спасибо за ваше внимание, уважаемые зрители, и спокойной ночи, Полис. Камеры гаснут, Муза расслабляет плечи и берет бутылку с водой, игнорируя присутствие Икара. Сделав несколько глотков, уходит в гримерную, желая поскорее добраться домой и как-то пережить эти две недели.