ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 8: Род стратилата

28 декабря 1983 22 дней до полной луны – Валер, колбасу в холодильнике не трогай – это на Новый год! – крикнула с кухни вернувшаяся домой мама. – Мандарин будешь? – Не сейчас, – ответил он, почувствовав приближение знакомой крови. Под окнами посигналили. Лагунов забросил в карман оставшиеся от стратилата Клима бусы из камней силы, выглянул в окно и увидел в пространстве между приклеенными на стекло бумажными снежинками знакомый «УАЗ-452» с выкрашенной в красный нижней частью. Внутри сидели двое. Вид автомобиля заставил Валерку задуматься о прежних временах, когда Анастасийка была жива, а в их жизни ещё не появился Глеб. Они с Анастасийкой и родителями пили чай и говорили о всякой ерунде или строили планы совместной поездки на море. Казалось, он был человеком. А потом Корзухин вот также сигналил под окном, и мир терял краски — Валерка спешил вниз на очередную «экспедицию». Пил кровь Игоря и возвращался обратно. Снова появлялась радость, и тёмная тайна опять замирала до очередного полнолуния. Он был счастлив. Правда, тогда он даже не представлял себе, насколько сложны и перепутаны друг с другом были эти два мира, которые он старательно пытался отделить. И только знакомство с плитой этнарха открыло ему глаза. Жизнь была одна на всех. Люди, животные, насекомые и растения. Даже сами вампиры. Они — лишь сосуды, приёмники текущей сквозь бесконечность жизни. Однако что-то в этом откровении камня из усыпальницы древней стихии Валерка воспринимал ошибочным или неполным. Жизнь пульсировала и приумножала саму себя. Но для чего? И какова его роль в этом? Где ему следовало искать ответы? Может, нужно было не бороться с Тьмой, а прислушаться к ней? О чём ещё могла поведать вечность? Спустившись к «буханке», Лагунов забрался в кузов через боковую дверь. Из карманов куртки он сразу же достал два бумажных свёртка. – Что это у тебя там? – спросил Носатов. – В обкомовском кабинете Плоткина были плиты. – Как ты туда попал? – удивился Корзухин. – Что значит «плиты»? – перебил товарища доктор. – Сколько их? – У него две плиты — моя и, скорее всего, принадлежащая этнарух, – пояснил Валерка. – Она из спектролита, излучает тьму. Мне кажется, это она порождает Тени. Я слышал их. Валерка отвернул край одного из свитков, демонстрируя древние письмена. – На плитах такие узоры. Валентин Сергеевич, вдруг вы сможете прочесть? Носатов принял свёртки. – Да как я их прочитаю? Это Игорь вон у нас по языкам. – У Плоткина была книга Кнорозова, – сказал Валерка. – Может, в ней есть подсказки? – Ни о чём не говорит, – хмыкнул Носатов. – Юрий Кнорозов. Он дешифровал язык майя, – пояснил Корзухин. Игорь поглядел на уголок листа. Рисунок напоминал схематичное изображение свернувшегося в кольцо змея, пожирающего собственный хвост. – Кукулькан, – сказал он, показывая на змея. – Или Кетцалькоатль у ацтеков. – Вот слово это… Сказал прям на древневампирском, – подметил Носатов. Лагунов скривился в отрицании. Прозвучало похоже, но не точно так, как говорили этнарх в образе отца Павла и Глеб во время обряда заточения стихии. – Вообще это верховный Бог, сын Солнца и Луны. Тут он изображён как Уроборос – символ бесконечного перерождения и гибели. – Так, и? – поторопил с развязкой мысли доктор. Корзухин пожевал губу. Пожал плечами. У него не было никакого вывода. Он просто поделился знаниями. – Эти символы немного похожи на майянские иероглифы, а вот эти – скорее славянские руны, – добавил он. – Больше ничего не знаю. Вряд ли мы их расшифровать сможем. – Покажем Савелию, – предложил Носатов. Игорю мысль показалась толковой, и он согласился. – Этнарх был заключён в крипту не один, – сказал Валерка. – С чего ты взял? – спросил Носатов. – У меня было видение, когда я коснулся плиты, – соврал Валерка. – В нём Глеб и другой стратилат заточили этнарха на этой плите в пирамиде. Рядом была вторая. Место показалось знакомым, но не могу точно вспомнить, где это. – А потом таким же макаром упокоили Глеба, – подметил Корзухин. – Кем же был второй стратилат? – Может это наш? – предположил Носатов. – Который в Куйбышеве прячется? – Это он, – подтвердил Лагунов. – И его я уже убил. Игорь с Валентином Сергеевичем переглянулись. Они при появлении Валерки почувствовали, что он изменился. От него веяло не просто древней силой, а некоей необъяснимой энергией, заставляющей волоски на руках подниматься. Точно рядом появлялась сама смерть. Теперь доктор и Корзухин без слов поняли, что чувство это испытали они оба. – Перед смертью он сказал, Глеб хотел овладеть плитой, чтобы остановить Тьму. – Этот второй ведь был не из твоего рода? – уточнил Валентин Сергеевич. Валерка был уверен, что в Клипе текла другая кровь. – В таком случае запереть Тьму в крипте можно и без твоей плиты, – заключил Носатов. Он заметил, как лицо Игоря озарило осознание, которое тот тут же попытался скрыть. – Что такое, Игорь? – спросил доктор. – Что, если Плоткин хочет отправить в криптобиоз Валерку? – спросил он. Носатов понял: Корзухин подумал о чем-то другом. Заточение Валерки они уже обсудили, пока ждали его в машине. – Может быть, – всё равно согласился доктор. – Нет, он готовит какой-то обряд с этнархом, для этого ему и нужно тело убитого укусом вампира человека, – рассказал Валерка. – В моём видении оно было сосудом для стихии. – Откуда ж у него такое тело? – спросил Игорь. – Это его сын, – ответил Валерка. – Он его не хоронил. – То-то гроб мне показался лёгким… – вспомнил Корзухин. – Допустим, ему нужны ты и этнарх, – размышлял Носатов. – А мы с Игорем ему зачем? – Вас тоже отправят в «Буревестник»? – понял Валерка. – Заодно и с Савелием увидимся, – кивая, проговорил Носатов. – Мы с Ритой приедем второго января, – сказал Лагунов, – постарайтесь без меня не погибнуть. Валерка открыл дверь и вышел. Корзухин заметил лежащий на сиденье листок бумаги. Должно быть, он выпал из кармана Валерки, когда тот доставал копии плит. Игорь поднял листок. – Валера! – окликнул он, высовываясь из приоткрытой двери. Тут он понял, что держал в руках квитанцию о приёме телеграммы. Пять слов на адрес Покровской. Дата совпадала. Это было то самое сообщение, что отправил Савва. Не Валерка же сам от его имени это сделал. – Будь осторожнее, – сказал он Лагунову. Вернувшись в салон, он поглядел на ожидающего ответов Носатова. – Это выпало у Валерки, – сказал Корзухин, отдавая квитанцию. – Она от телеграммы Савелия. И в ней говорится, что Свет, Тьма и Валерка принадлежат к одному роду. Они могут друг другом управлять. – Значит, Лагунов и есть то самое Сущее из легенды, – проговорил Валентин Сергеевич. – Думаешь, он что-то сделал Савелию? – Или не он, а его тело, – кивнул Игорь. – Глеб, наверное, хотел подчинить себе вампиров, чтобы их через кровь Валерки не подчинила Тьма.