ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 14: Тень Анастасийки

Едва завидев Лагунова, классный руководитель девятого «А» Дмитрий Петрович Ковалёв позвал его рукой. Кричать было бесполезно – на сцене актового зала расширившегося Дружинного дома сборный хор из разных классов пел «В лесу родилась ёлочка». На ребятах были скрывавшие верхние части лица маски зверей и снежинок. По обе стороны от детей стояли новогодние ели в разноцветных огоньках и дождиках. Оставшиеся не при деле дети и учителя стоя аплодировали из зала и покачивались в такт песне. – Подойдите с Шаровой в административный корпус, у меня ваши сладкие сюрпризцы, – сказал Ковалёв. – У тебя же по музыке пятёрка. Нужно к завтрашнему вечеру приготовить «Снежинку». – Какую? – спросил Валерка. – Е-если снежи-инка не-е раста-ает, – прокричал учитель биологии, пытаясь перекрыть гремящую со сцены «Ёлочку». – В твое-ей ладо-они не-е раста-ает… Хоккей? – А… Нет, простите, – Валерка покашлял и помассировал горло. – Я простудился. Вот из медпункта пришёл… – Жаль, вы с… – Дмитрий Петрович на полуслове оборвал сам себя. – Ладно, лечись. Но было поздно, Валерка уже понял, что хотел сказать Ковалёв – они с Анастасийкой очень хорошо пели эту песню на прошлогоднем школьном утреннике. Она любила петь, а Валерке настолько нравилось проводить с ней время, что он старался на уроках музыки и не упускал возможности присоединиться к ней. Лагунов бездумно запустил руку в карман и прошёлся подушечками пальцев по каменным бусам. Ребята зааплодировали, хористы поклонились и разбежались в разные стороны. На сцене осталась одна девочка в маске снежинки. Не дожидаясь тишины, она начала петь без музыки. – А сне-ег идё-от, а снег идё-от, – пропела она звонким высоким голосом. Звук взметнулся верх, ударился о потолок и миллионом осколков зазвенел к стенам, обдав зрителей колючими крошками, оставляющими мурашки. Все сразу затихли и сели. – Кто это? – шепнула физичка Ковалёву. Тот пожал плечами. Учительница музыки подхватила аккордеон и, став поближе к сцене, начала играть певице. – Восьмой или девятый? – предположил Дмитрий Петрович. – Талант, – восхитилась физичка. А Валерка уже знал кто это. Анастасийка. Он не мог спутать её голос ни с чьим другим. – …Взгляни-и со мно-ой на э-этот сне-е-ег, – пела она. – Он чист, как то, о-о чё-ом молчу-у, о чё-ом сказа-ать хочу-у. Её голос сливался с музыкой и проникал глубже, чем требовалось от исполнения школьницы. Глаза некоторых учителей и девочек заблестели от слёз умиления. Никто уже не пытался угадать личность исполнительницы – всех охватила любовная тоска, которой была пронизана песня. Закончив петь, снежинка скрылась за кулисами. Валерка взбежал по лестнице на сцену и бросился за ней. Сергушина стояла в тёмном коридоре за сценой спиной к нему и не шевелилась. – Анастасийка? – позвал Лагнуов. Она не ответила. Подойдя к ней, Валерка тронул её за плечо и легонько потянул, прося повернуться. Она стянула маску и со слезами бросилась его обнимать. – Валерка, как я рада, что с тобой всё в порядке, – прошептала она. – Почему ты не приходила раньше? – Я же умерла, Валер, – ответила Анастасийка. – И смогу помочь тебе лишь тут. – Как? – Тебе не нужно знать, чтобы оно не узнало. – Этнарх? Она кивнула. – Тьма, – сказала Сергушина. – В тебе есть её часть, и поэтому ты тут. Для победы ей нужно твоё тело. – Я должен избавиться от темноты в себе? – спросил Валерка. – Ты не понял, это часть тебя, от неё невозможно отказаться. Но есть в тебе и Свет. Разбуди его, и подчинишь себе обоих. Тебе нужно пробудить второго этнарха. – Почему я должен думать, что ты не обманываешь? – Ты легко можешь проверить меня. Лагунов задумался и достал из кармана бусы Клима. – Хочешь их? – спросил Валерка. – Да, но не возьму, – ответила она. – Отдай тому, кому веришь, и попроси передать их мне возле пирамиды. Там я и должна тебе помочь. – А где пирамида? – Сейчас неподходящий день для пробуждения, – сказала Тень Сергушиной. Анастасийка потянулась к Валерке, коснулась губами его губ и растаяла в воздухе. Открыв глаза, Лагунов увидел вокруг клочки бледнеющего чёрного тумана.