Часть 28. Восставшая из пепла.

Все было таким четким. Ярким. Резким. Над головой по-прежнему сиял ослепительно-белый свет, но в то же время я видела нити накала внутри лампочки. В этом белом свете я разглядела все цвета радуги, а на самом краю спектра еще один, название которого я не знала. За светом я различила отдельные волокна темного дерева на потолке. Пылинки в воздухе были отчетливо видны с обеих сторон — светлой и темной. Они кружили, словно планеты в небесном танце. Пыль была такой красивой, что я потрясенно втянула воздух; он со свистом пронесся по моему горлу, а из пылинок рядом с моим лицом образовалась воронка. Что-то не так. Я подумала и поняла, в чем дело: вдох не принес никакого облегчения. Воздух мне больше не нужен. Легкие его не ждали и никак не отреагировали на приток кислорода. Пусть в воздухе не было необходимости, он мне нравился. В нем я ощутила вкус всей комнаты: красивых пылинок, смесь духоты и более свежего ветерка из коридора. Богатый вкус шелка. Слабый привкус чего-то теплого и желанного, что должно было быть влажным, но почему-то не было… Хотя этот аромат перешибали хлорка и нашатырный спирт, от него у меня в горле вспыхнула жажда — легкий отголосок прежнего огня. Но сильнее всего я ощущала другой запах — смесь меда, сирени, солнечного света и чего-то еще; его источник находился совсем рядом. Я услышала, как вокруг вместе со мной задышали другие. Их дыхание смешалось с сиренью, медом и солнцем, принеся новые ароматы: корицы, гиацинта, груш, морской воды, пекущегося брауни, хвои, ванили, кожи, яблок, моха, лаванды, шоколада… Я перебирала в уме сотни знакомых мне запахов, — ни один из них не соответствовал полностью тому, что я сейчас чувствовала. Такой чудесный и приятный аромат… Я не чувствовала, что меня держат за руку, пока ее легонько не стиснули. Мое тело тут же оцепенело, словно реагируя на боль. Я не ожидала такого прикосновения. Кожа была идеально гладкой, но… холодной. После секундного оцепенения тело ответило на незнакомый раздражитель еще более странным образом. Воздух поднялся по горлу и вырвался сквозь стиснутые зубы с низким зловещим гудением, точно зажужжал рой пчел. Но прежде мои мышцы напряглись и изогнулись, инстинктивно уворачиваясь от неизвестного. Я вскочила так стремительно, что перед глазами все должно было слиться в размытое пятно — однако не слилось. Я видела каждую пылинку, каждое волокно в деревянных панелях, каждую микроскопическую ниточку, которая попала в поле зрения. Когда я испуганно прижалась к стене — спустя шестнадцатую долю секунды, — я поняла, в чем была причина моего страха. И что отреагировала я чересчур резко. Я прикрыла рот рукой, обдумываю свою мысль, что я сейчас точно не человек. Я просидела в этой позе где-то восьмую долю секунды, оценивая обстановку. Через стол — мой погребальный костер — ко мне тянулся встревоженный Минхо. Самым главным в окружающей обстановке было его лицо, хотя боковым зрением я на всякий случай подметила и все остальное. Во мне сработал какой-то защитный инстинкт, и я невольно искала вокруг угрозу. Мои близкие люди настороженно замерли у дальней стены, Хан и Чонин впереди. Как будто угроза действительно была. Я раздула ноздри, озираясь по сторонам. Ничем особенным не пахло. Чудесный аромат — хоть и подпорченный запахом химикалий — вновь защекотал мне горло, отчего оно вспыхнуло и заболело. Из-за плеча Феликса, широко улыбаясь, выглядывал Чанбин. Он жив. Благодарю вас, всевышний. Блики света на его зубах сияли всеми цветами радуги. Его улыбка меня успокоила, и я сумела разобраться в происходящем. Похоже, Чонин и Хан защищали остальных, вот только до меня не сразу дошло, что защищали они их от меня. Все это я воспринимала побочно; мои чувства и мысли были сосредоточены на лице Ли Минхо. До сих пор я никогда не видела его по-настоящему. Сколько раз я любовалась его красотой? Сколько часов — дней, недель — своей жизни я мечтала об этом совершенстве? Я думала, что знаю лицо парня лучше, чем свое собственное. Я полагала, что безупречность этих черт — единственное, в чем нельзя усомниться. На самом деле я была слепой. Впервые в жизни я увидела это лицо во всей красоте — мне больше не мешали тени и ограниченность человеческого зрения. Я охнула и попыталась подобрать нужные слова — безуспешно. Таких слов не существовало. Примерно в это время часть моего сознания уже убедилась, что никакой опасности кроме меня в комнате нет, и я машинально выпрямилась. С того момента, как я лежала на столе, прошла почти целая секунда. Тут меня озадачили собственные движения. Не успела я подумать о том, чтобы встать, как я уже стояла. Действие не заняло и доли секунды; перемена была мгновенной, как будто я и вовсе не двигалась. Мой взгляд снова замер на лице Минхо. Он медленно обошел вокруг стола, все еще протягивая ко мне руки — каждый шаг занимал чуть ли не полсекунды и волнообразно перетекал в другой, точно вода скользила по гладким камням. Новыми глазами я наблюдала за его грациозными движениями. — Суджин, — тихо, как бы успокаивая, окликнул меня парень, тем не менее с ноткой тревоги. Я не смогла ответить сразу, зачарованная бархатными складками его голоса. То была совершенная симфония, исполненная на единственном инструменте. Ни один инструмент, созданный человеком, не смог бы с ним сравниться. Пока я думала, какой вопрос задать первым, Хо меня опередил, положив ко мне на макушку свою ладонь, поцеловав аккуратно в лоб. Прикосновение губ парня будто проникло мне под кожу, сквозь кости черепа. По позвоночнику в живот пробежал электрический разряд. Однако, когда ладонь Хо легла на мое лицо, точно сталь, покрытая шелком, по моим иссушенным венам пробежало желание, опалившее меня с головы до ног. Дожидаясь ответа, он пристально смотрел на меня. Я обняла его. Опять я будто и не двигалась: только что стояла прямо и неподвижно, точно статуя, как вдруг парень очутился в моих объятьях. Теплый — по крайней мере, таким он теперь казался. Ароматный — прежде мое притуплённое человеческое обоняние не могло воспринять этот чудесный запах во всей его многогранности. Теперь передо мной был стопроцентный Хо. Я прижалась лицом к его гладкой груди. Он неловко переступил с ноги на ногу. Чуть отпрянул. Я изумленно уставилась ему в глаза, смущенная его неприятием. Он улыбнулся. Минхо вновь погладил меня по щеке, и я почти забыла о своих тревогах, так как кожа была снова холодной, когда желание охватило мое неподвижное тело. Чувство было настолько мощнее всех привычных, что я едва смогла уцепиться за какую-нибудь мысль, хотя в моей голове и освободилось много пространства. Каждое новое ощущение заполняло меня до краев. Я изо всех сил попыталась сосредоточиться. Мне нужно было кое-что сказать. Самое-самое важное. Очень осторожно — так что я даже успела заметить свое движение — я убрала руку из-за спины и дотронулась до щеки парня. Мне стоило больших усилий не отвлекаться на жемчужное сияние моей кожи и на электрический разряд, зазвеневший в моих пальцах. Я поглядела в его жемчужины и впервые услышала свой голос. — Прости меня, — сказала я, хотя это больше походило на пение. Мой голос звучал, будто нежный перезвон колокольчиков. Улыбка Хо поразила меня даже сильнее, чем когда я была человеком, ведь теперь я увидела ее по-настоящему. Дьявол прикоснулся к моему лицу обеими ладонями и наклонился — очень медленно, чтобы напомнить мне об осторожности. Сначала он поцеловал меня мягко, едва ощутимо, а потом вдруг сильнее, более пылко. Я попыталась держать себя в руках, но под таким натиском чувств и ощущений было трудно о чем-либо помнить, трудно придерживаться связных мыслей. У меня сложилось впечатление, будто прежде мы никогда не целовались, это был наш первый поцелуй. Впрочем, так он меня еще не целовал. Я почувствовала укол совести, ведь изменила ему с сущим сатаной в его ловушке, и мне ничего такого не позволено. Хотя кислород мне был не нужен, мое дыхание участилось, стало быстрым, как во время горения. Однако на сей раз огонь был иным. Кто-то кашлянул. Феликс. Я узнала его низкий голос, шутливый и раздраженный одновременно. Я смущенно отступила — движение вновь не заняло у меня ни секунды. Хо хихикнул и шагнул следом, не выпуская меня из крепких объятий. Лицо у него сияло, как будто под алмазной кожей горело белое пламя. Я сделала вдох, чтобы прийти в себя. Как же наш поцелуй отличался от прежних! Я внимательно вгляделась в лицо парня, сравнивая размытые человеческие воспоминания с этим небывало четким, сильным чувством. Он выглядел… немного самодовольным. — Кто я? — с непониманием спросила я, чуть-чуть прищурившись. Он неравно рассмеялся, сияя от облегчения, наконец-то все позади: страх, боль, неясность ожидания, а также от того, что даже сам не знал, кем я стала. — Восставшая из пепла, — осведомил Хан, ошеломленно держась за свою голову, — как я понимаю, я вколол тебе яд Луи, вампирши, и, — парень откашлялся, будто утаивал самое важное, — яд подействовал, и так получилось, что Луи теперь в твоем теле, а ты, — он обвел меня с ног до головы, — наполовину вампир, наполовину человек, а общее название — восставшая из пепла. — Что ты сделал?! — Ли Минхо, словно гром, схватил за ворот футболки Хана, гневно смотря на врача, — ты ненормальный?! — Что я мог сделать? Здесь был выбор или смерть девушки, или же этот вариант, — Хан грубо оттолкнул Ли, поправляя слегка помятую футболку под руками парня. Хан обошел всех, начиная приближаться ко мне. — Как себя чувствуешь? — спросил он, дотрагиваясь до моей холодной руки, которая начала постепенно нагреваться, ведь я не могла контролировать еще свои новые ощущения. — Я потрясена. Столько всего произошло за пару месяцев после смерти госпожи Ян, — ответ я придумала очень быстро, но я замолчала, до сих пор удивляясь своему мелодичному голосу. — Я повидал за 24 года много мифических существ, но про восставшую из пепла я толком ничего не знаю, — задумчиво произнес врач, трогая свой подбородок, как ученый, — Хо, прогуляйтесь, пожалуйста. Дьявол лишь кивнул, аккуратно взяв меня за руку. Мы не спеша шли по узкой тропинке, уводящей все дальше в лес, который находился недалеко от особняка Ли Минхо. Яркая и массивная зелень окружала нас со всех сторон. Настроение, которое слегка упало от неожиданной новости, вновь начало подниматься от легкого шелеста листвы и щебетания птиц. — Стой, — вся позитивная и спокойная атмосфера сменилась напряженностью и беспокойством, — кто-то следит за нами, — тихо шепнула я на ухо парню. — Я никого не чувствую, — сказал дьявол, слегка посмеиваясь над моей чрезмерной осторожностью. — Феликс, выходи, — мои чувства вновь обострились, поэтому я вновь остановилась, пристально прочувствовав энергию, исходящую из далеких кустов. По аромату брауни и корицы, я смогла с легкостью понять, что следит за нами, некий блондин с веснушками. Ветки зашелестели и на тропу вышел Ликс, который ничуть смущенным и не был. — Поганец, — Минхо был в маленькой ярости, что нас так прервали, поэтому его глаза еле отдавали красным отблеском, — что ты там делал? — Да так, шел мимо, — Ликс отвел взгляд в небо, наблюдая за звездами, пока в него не прилетела большая палка от Хо, — ай, больно же… Блондин обиженно потер голову, сердито топнув ногой. Пока парни спорили и ругались между собой, я наклонилась и подняла с земли толстую березовую ветку и, покрепче взявшись руками за обе стороны, с легкостью сломала ее, не прикладывая какие-либо усилия. — Су, да ты герой, — Ли с большим удивлением, пялился на сломанную пополам ветку. — Песик, ты шел же мимо, так и иди дальше, — Минхо в одну секунду появился за спиной блондина, слегка дав тому подзатыльник, на что я заливисто начала смеяться. — А ты что смеешься? — Феликс фыркнул, запрокинув голову. — Глупо, ты не находишь, нарываться на конфликт с восставшей из пепла? — Ли Минхо, сверкнув улыбкой, скрестил руки и облокотился о дерево. — Хах, тоже мне восставшая, я цербер, — блондин подошел ко мне и протянул руку, — как насчет пари? Я глубоко вдохнула, совершенно уверенная в своих силах, с готовностью протягивая руку в ответ. — Будем бороться на руках! — улыбка Ликса растянулась до ушей, и он, сияя, пригласил меня последовать за ним. Мы с Хо переглянулись друг на другу и пожали плечами, последовав ближе к дому за Ли. На берегу, среди россыпи камней, торчал большой гранитный валун — к нему, походу, парень и ввел нас. Неровный, чуть округлый камень вполне годился для состязания. Поставив локоть на гранитную поверхность, веснушчатый парень жестом пригласил меня. При виде бугрящихся мышц меня снова охватили сомнения, но я не подала виду. Хо был уверен во мне, что я с легкостью одержу победу. Внутренне я себя так и ощущала. Стараясь казаться невозмутимой, я поставила локоть на гранит. — Значит так, если выигрываю я, то ты будешь полностью убираться целый месяц у меня в квартире, а также в доме Ли Минхо, — я гордо произнесла мои условия, на что он сощурился. — Идет, но если побеждаю я, то ты будешь месяц делать мне массаж на стопы, — я задохнулась от возмущения, и на его губах заиграла саркастическая ухмылка. Скрежетнув зубами, я обхватила его широкую, но одновременно маленькую ладонь руки. По старту Минхо, мы принялись за бой. Я знала, что Ликс уже налег на мою руку, но я даже дрогнула, а лишь смирно стояла. Я чувствовала, как он старается. Так как я больше не человек, моему мозгу разного рода подсчеты давались без труда, поэтому я мгновенно вычислила, что без моего сопротивления ладонь парня уже ушла бы в каменный валун. Он надавил сильнее. Интересно, с чем можно сравнить такую силу? С грузовиком цемента, катящимся под гору на скорости шестьдесят пять километров в час? Восемьдесят? Сто? Больше? А рука не шелохнулась. Блондин давил на нее с сокрушительной силой — а мне было не больно. Наоборот, даже радостно как-то. Феликс захрипел от натуги, наморщил лоб и всем телом налег на мою неподвижную руку. Я позволила ему попыхтеть и попотеть — образно говоря, — наслаждаясь кипящей в мышцах сумасшедшей силой. Через несколько секунд мне, правда, надоело. Я напрягла руку. Ликс уступил на пару сантиметров. Я очень громко рассмеялась, на что мой сводный братец грозно зарычал сквозь оскаленные зубы. — Не распускай нюни, братец, — напомнила я, окончательно припечатывая его руку к гранитной поверхности. Между стволами деревьев пошло гулять эхо от оглушительного треска. Валун дрогнул, от него по невидимой линии раскола отвалился кусок — примерно в одну восьмую общей массы. Он ухнул прямо на ногу Ликса, и я задохнулась от смеха. Хо тоже не удержался от сдавленного хохота. Кусок гранита блондин отфутболил на тот берег. На лету камень расщепил стволик молодого клена и рухнул прямо на комель огромной ели, которая, закачавшись, повалилась на соседнюю. — Реванш! Завтра в полдень! На этом же месте! — сверкнув зубами, прорычал парень. Уже развернувшись, чтобы уйти, он вдруг стукнул по валуну кулаком, вызвав лавину щебня и гранитной пыли. Мило так, по-детски. Завороженная неоспоримостью своего превосходства над сильным цербером, я положила руку с растопыренными пальцами на камень. И медленно запустила их в гранит — скорее, сминая и кроша, чем вгрызаясь. По плотности валун оказался как твердый сыр. Вскоре я держала горстку щебня. — Я в шоке! — вырвалось у меня. Расплывшись в улыбке от уха до уха, я завертелась волчком и каратистским движением саданула ребром ладони по камню. Валун застонал, завизжал — и раскололся надвое в облаке пыли. Я захихикала. Не обращая внимания на смешки за спиной, я начала крушить остатки валуна. Мне было так весело, что я хохотала от души.