Ночь с обещанием... (Кавех/Люмин)

***

Прохладный воздух Сумерской ночи немного выветривает алкоголь, отрезвляет и Кавеху уже не так тошно, как было в душном помещении. Собираться большой компанией было хорошей идеей, а вот пригласить путешественницу.... Ох, Кавеху за это хотелось и расцеловать этого человека, и прибить, потому что весь вечер архитектор то и дело ведет себя как дурак. Он то запинался на полуслове, ловя ее внимательный взгляд на себе, тот нес всякий нескладный бред, видя ее мягкую улыбку и чуточку насмешливый взгляд. Да уж, ему впору было идти не в архитекторы, а в клоуны, успех был бы колоссальным, учитывая, как он своими глупостями весь вечер невзначай веселил путешественницу и своего соседа, то и дело бросающего ему ироничные реплики и взгляды. Кавех и правда дурак, на что он может рассчитывать с такой личностью, как путешественница? Она птица не его полета, несмотря на то, что так близка к простому люду. Была ли это любовь с первого взгляда? Да. Когда Аль-Хайтам представил ему Люмин, ту самую прославленную путешественницу, Кавех обомлел. Он рассчитывал увидеть высокую девушку с ярко выраженной мускулатурой и шрамами по всему телу, а в итоге получил... ее, маленькую и светлую, подобно спустившемуся с небес ангелу. И вот эта девушка сражалась с архонтом на равных? Нонсенс. Аль-Хайтам просто решил подшутить над другом, только и всего, однако чем дольше они были знакомы, тем больше архитектор узнавал девушку и... влюблялся. Скидывать все на свою творческую личность было бы глупо. По мнению соседа Кавех инфантильный, его возраст не соответствует поведению, из-за чего Кавех неоднократно злился на того, кто только и делает, что следует одному ему известному режиму и не ценит все то прекрасное вокруг. А Кавех ценит. И Люмин он ценит, потому что она и была тем самым прекрасным, что его окружало. Её смех. Как же красив был ее смех и даже если ему придется еще раз выставить себя дураком ради этого — он готов. Между ними не было ничего общего. Абсолютно ничего, они как небо и земля, они из разных миров и едва ли найдут как-нибудь точки соприкосновения, чтобы хоть немного стать ближе. Кавех — натура творческая, чувствительная и хотелось бы ему в очередной раз все снова скинуть на эту его черту, хотелось бы верить, что эта привязанность всего лишь наваждение и скоро он от него оправиться, но... Всегда есть одно "но". Кавех влюбился подобно мальчишке, чуть ли не заикался рядом с ней, а она... Люмин точно все понимала, просто делала вид, что ничего не знает, потому что ей такие посредственные связи были не нужны. А еще аль-Хайтам тоже все знал и не упускал шанса упрекнуть соседа в его глупой влюблённости, а еще часто говорил, что все расскажет путешественнице, когда архитектор особенно сильно капал на нервы секретарю. Вот и сейчас, когда с их знакомства прошло уже больше года и Кавех думал, что новая встреча не взволнует его сердце так сильно, но он ошибался. Разлука учит любить по-настоящему, и эта фраза оказалась вполне себе правдивой, даже если все это время Кавех старался не вспоминать о ней, но то и дело, выходя в город, он слышал разные сплетни о путешественнице и ненароком прислушивался к ним, хотя бы так убеждаясь, что с девушкой все хорошой. И вот сейчас, когда Кавех решил наконец-то расслабиться, приняв приглашение от Нилу собраться всем вместе в честь какого-то знаменательного события, он опешил, увидев главную гостью. Стоящий рядом Хайтам был ничуть не удивлён, явно знал о путешественнице и лишь вежливо поздоровался, будничным тоном поинтересовавшись о громком происшествии в Фонтейне. Послушать хотелось всем, потому первую часть вечера, рассчитанного на громкую музыку и танцы, они провели за увлекательной беседой, в которой в основном говорила Паймон и Люмин, а другие задавали уточняющие вопросы. Кто-то интересовался модой, кто-то флорой и фауной под водой, а кто-то вовсе политикой. Кавех не относился ни к кому, он просто молчал, потягивая какой-то слабенький коктейль. Мужчина все это время только и делал, что разглядывал путешественницу, прислушивался к себе, к своим чувствам и результат, мягко говоря, ему не нравился. Он взрослый мужчина и такие вот юношеские заскоки с любовью уже не норма, ему хотелось бы конкретики, хотелось взаимности, но пока он получал только веселящийся взгляд златоглазой звездочки, сводящий с ума, не иначе. Кавеху хотелось напиться и высказать все, что хотел, может быть тогда лучше станет, но не рисковал. Он для нее никто и звать его никак, в путешествие Люмин архитектор всего лишь проходящий этап, о котором она и не вспомнит без необходимости. Иногда архитектору самому от себя тошно, от своей наивности и надежды, что не все потеряно, что у него есть шанс привлечь ее внимание, но увы. Люмин знакома с людьми гораздо более значимее, чем он... Архонты, адепты, высокопоставленные личности, да даже в Сумеру путешественница водила дружбу с дендро Архонтом, став её первым мудрецом. Жизнь Люмин была наполнена слишком многим и Кавеху, простому архитектору, места там не было. Потому он так не сказал о своих чувствах. И не скажет, иначе будет больно. Весь вечер Кавех был сам не свой, это заметили многие, но не стали лезть к нему, даже Люмин весь вечер подглядывала на него, а он, стоило словить её взгляд, улыбался, делая вид будто все с ним хорошо. Но кажется, на путешественницу эти улыбки не действовали, а еще он слишком часто ловил её взгляд на себе, когда в очередной раз украдкой решал взглянуть на нее. Это было странно и ему хотелось бы уже подумать, что Люмин заинтересована в нем, но не стал этого делать. Где она, а где он. Скрывшись незаметно на балконе, как он считал, Кавех решил освежить свою голову в одиночестве. Без чужих взглядов, разговоров и музыки. — Решил освежиться? — Говорит подошедшая Люмин. Он точно знал, что это она, её присутствие ощущалось по-особенному, а голос Кавех сможет выделить из тысячи других. — Там стало душно, — озвучивает первую отговорку, которая пришла ему в голову. — А ты? — Сайно завел тему о студенческих годах, остальные его поддержали. Я там просто лишняя, потому вышла отдохнуть, — Люмин стоит вполоборота к нему, разглядывая четкий профиль мужчины. — Ну да, — он поворачивается к ней, слова не идут. — У тебя заколка съехала, сейчас упадет. Позволь, — сказала она, потянувшись к его волосам. Кавех отказываться не стал, не смог бы упустить такой шанс. Мужчине пришлось наклониться, так как Люмин была достаточно миниатюрной на его фоне. И как только в ней находились силы на все те подвиги, которые она совершила? Хотелось её обнять и защитить от всего мира, но пока что только она защищала чуть ли не весь мир. Путешественница пальцами касается его волос, поправляя одну из заколок, специально задерживается подольше. Волосы у Кавеха были мягкими, ей понравилось. — Не получается? — Тихо спрашивает мужчина, когда путешественница уже подозрительно долго цепляет несчастную заколку. — Нет, все хорошо, просто, — девушка покраснела, — я рассматривала твои серьги. Очень интересные и выглядят тяжелыми. — Люмин кое-как удалось придумать отмазку, она сделала шаг назад, но едва не упала, каблуком наступив в незаметную выемку. От падения её спасли сильные руки на талии, рефлекторно девушка успела ухватиться за рубашку Кавеха, крепко сжимая ткань в кулаках. — Осторожнее, — держит её осторожно, рассматривая раскрасневшееся лицо. — Извини, каблук застрял... — не отводит взгляд от его глаз. Красивые, похожи на драгоценные камни, но быстро себя одергивает. — Можешь меня отпустить. — Хорошо, — соглашается он, но все так же продолжает держать Люмин. — Кавех? — Да? — Наклонись, — просит Люмин и мужчина послушно выполняет просьбу, не ожидая того, что произойдет дальше. Девушка отпускает ткань рубашки, скользнув ладонями к шее, а затем, словив напоследок удивленный взгляд архитектора, прижалась губами к его губам. У Кавеха словно земля ушла из-под ног, он, кажется, даже протрезвел за эти пару секунд, что длился поцелуй. Поцелуй. С Люмин. Должно быть это просто сон. Конечно, Кавех окончательно напился и ему снится такой желанный сон. А может Люмин просто пьяна? Нет, она говорила, что алкоголь на нее практически не действует, а за сегодняшний вечер девушка от силы три коктейля выпила. Больше медлить Кавех не стал, прижимая путешественницу к себе, он ответил на поцелуй. Архонты, он сейчас счастливее любого другого человека во всем Сумеру! Сминая её губы, архитектор широкой ладонью провел по спине девушки, по шее, остановился на затылке, надавив, чтобы поцелуй стал еще глубже. Стук собственного сердца оглушал, стало жарко. Кавех отстранился, но Люмин притянула обратно, не дав сделать даже короткого вздоха. Кавех поднимает путешественницу, усаживая на край перил. Так они хотя бы немного решили проблему с разницей в росте. Он держит крепко, целует жадно, грубо, будто это его последний поцелуй, но Люмин могла заверить — не последний, будет еще раз, очень много раз в будущем, в настоящем. Алкоголь ли в них играет? Скорее он просто дал толчок к тому, вокруг чего оба ходили кругами. Кавех проникает языком в её рот, проводит кончиком языка по ровному ряду зубов, сталкивается с её языком. Они слишком разошлись, едва ли не переступили черту прямо здесь. Прохладный порыв ветра немного отрезвляет, проходясь по открытым местам... — Бездна, — Кавех прижимается лбом к её лбу. Одной рукой все еще держит за талию, второй гладит бедро под юбкой. — Мы... — Мы не можем остановиться сейчас, — говорит путешественница, пытаясь прийти в себя после этой минутной страсти. — Но в чайнике Паймон... — А дома Аль-Хайтам, — понимает путешественницу, думает дальше, что они могут сделать в этой ситуации. Архитектор мог бы попросить соседа, но тот не согласится, и все попытаться стоило. Минутную тишину разрушает безразличный голос: — Вас все ждут, — говорит пришедший Аль-Хайтам. Вовремя, Кавеху как раз нужно было с ним поговорить. — Я пока пойду, — путешественница спрыгнула с перил и не оглядываясь, скрылась в шумном зале. — Как ты вовремя, — Кавех закатывает глаза, в его голосе слышится недовольство. — Тебе стоит выбирать места получше, если уж совсем невтерпеж, — язвит секретарь. — Может тогда по такому случаю сегодня не придёшь домой? — Сделал попытку Кавех не рассчитывая на успех. Ему придется идти на поводу у соседа, если архитектор действительно хочет уединиться с путешественницей. Он сглотнул, понимая, как сильно ему сейчас необходимо остаться с девушкой наедине. — Это мой дом и явно не тебе решать, когда мне туда приходить, — невозмутимо отвечает секретарь, а Кавех поджимает губы. — Тебе правда так сложно... Ой, ладно, кому я это объясняю, все равно не поймешь. Придумаю что-нибудь, — Кавех правда пытался, но спокойно говорить с Хайтамом не мог дольше одной минуты, сейчас эта минута уже истекла. Когда Кавех проходил мимо, Аль-Хайтам остановил его, протягивая когда-то потерянные соседом ключи с брелком в виде льва. — В первый и последний раз я иду у тебя на поводу, — вздыхает Аль-Хайтам, отдавая ключи. — Никогда бы не подумал, что ты можешь оказаться таким понимающим, — Кавех берет ключи. — Я сейчас передумаю. — Извини и спасибо! С меня должок! — Кавех скрылся за дверью, оставив Хайтама одного. Кажется, эту ночь секретарь ночует на работе, очень обнадеживало. *** Они даже не удосужились включить свет, когда целуясь вошли в дом, чуть не скинув все вещи со стоящей у входа тумбы. Они еще тогда распалились, на балконе, а уж теперь, оставшись совершенно одни могли дать волю всему, что сдерживали по пути сюда. В комнату добираются с трудом, постоянно останавливаются, целуются до нехватки кислорода, до головокружения, понимая, что это только начало. Кавех был опытным любовником, Люмин это сразу поняла по его смелым и правильным действиям, он знал, как целовать, куда и сколько, чтобы вызывать то самое чувство, из-за которого низ живота приятно тянуло. Разве это нормально, когда в дрожь бросало от простых поцелуев? Они еще не перешли к самому главному, а Люмин уже готова кончить от этих неспешных ласк. Мужчина в своей манере играл с ней, сжимая упругие бедра, двигаясь чуть дальше, но не касаясь самого главного. Девушка старалась отвечать ему тем же, но больше все-таки предпочитала не действовать, а принимать, чувствовать себя нужной и любимой. В свою комнату Кавех внес путешественницу на руках, пару раз спотыкаясь о стопки книг и чертежей. Плевать, завтра поправит, сегодня уже не до порядка, когда он вот-вот добьется того, что было лишь в его фантазиях. Его плащ падает где-то посреди комнату, как и шарф путешественницы. На кровать он укладывает Люмин осторожно, снимает с себя наручи, тяжелый пояс и рубашку, а затем приступает к самому сладкому. С особым наслаждением тянет вниз лиф платья девушки, оголяя небольшую грудь. Люмин смущается, он видит это, старается сдержать себя, но с каждым поцелуем это становилось невозможным. Мужчина целовал её шею, оставляя россыпь красных отметин на светлой коже. Спускался ниже, оставив особо крепкий поцелуй сначала на одной груди, затем на второй. В паху уже все ныло, в штанах стало тесно, но Кавех продолжал с упоением целовать путешественницу, желая доставить удовольствие ей, а не идти на поводу своих нескромных желаний. Избавившись от платья Люмин, мужчина ненадолго остановился, разглядывая девушку. Светлые волосы прилипли ко лбу, грудь высоко вздымалась от тяжелого дыхания, на коже уже расцветали следы засосов. Бездна, Кавех не выдержит этой пытки до конца, сорвется. Архитектор глубоко вздыхает, касается кромки чулка путешественницы и медленно тянет вниз, обнажая стройные ноги. Да, Люмин была сложена идеально, начиная от тонкой шеи, заканчивая стройными ногами, будет неудивительно, если найдутся еще мужчины, возжелавшие ее, но пока она достанется Кавеху, хоть что-то в этой жизни идет так, как он хочет. Он целует ее икры, поднимается чуть выше, закрывая глаза. Бездна, он сейчас слишком возбужден, готов уже кончить от одного обнаженного вида путешественницы. Восхитительная звездочка сейчас в его руках, сводящая с ума. — Ты слишком хороша, — шепчет он охрипшим голосом, стягивая последний элемент одежды с путешественницы. — Как и ты, — бездумно отвечает девушка, мечтая поскорее ощутить Кавеха внутри. Давно ей не было так хорошо, что разум туманился только от прелюдий. Она была права Кавех — идеальный любовник, чувственный, умелый и знающий, что может понравиться, а что нет. Люмин даже задумалась, сколько девушек пало под его очарованием, но мужчина быстро лишил ее даже возможности думать. Он слишком хорошо владел своим языком, из-за чего девушка выгибалась в спине. Она хотела сжать бедра, но Кавех не позволил, держал крепко, языком то обводя горошинку клитора, то проникал чуть глубже... Ох, Люмин готова умолять, лишь бы он наконец-то вошёл в неё, а не издевался, не замедлялся, когда до пика осталось совсем чуть-чуть. Люмин стонет, когда по телу проходится мелкая дрожь, бездна, она больше не может... — Повернешься для меня? — Шепчет он ей на ухо, прикусывая мочку. Люмин послушно поворачивается на живот. Кавех довольно улыбается, снова начинает с самого начала — тягучие поцелую, несильные укусы, ласковые руки... Люмин наслаждалась всем, но ей все равно было мало, очень мало. — Каве-ех, — она простонала его имя. Он слишком долго тянул с главным. — Сейчас, — жаркий шепот над ухом. Руки мужчины потягивают девушку за бедра, заставляя ее встать на колени. Люмин послушно сделала то, что от нее требовалось, в нетерпении облизнув губы. Он входит резко, глубоко, выбывая из груди девушки громкий стон. Большой, он был слишком большой, Люмин нужно было время привыкнуть... — Извини, — Кавех не спешит двигаться, руками скользит по талии девушки к груди, сжимая ее в ладонях. Зацеловывает ее спину, отвлекая от лёгкого дискомфорта, ждет разрешения двигаться дальше. — Продолжай, — говорит она и чуть двигает бедрами назад, вновь не сдержав стон. Хорошо и глубоко, бездна, слишком хорошо. Кавех стал неспешно двигаться, плавно качаясь. Узко, ему было узко, такими темпами его не хватит надолго, но он постарается доставить удовольствие Люмин, прежде чем кончит сам. Ее стоны только больше распаляли его, вызывая желание быстрее входить в прекрасное податливое тело до самого основания. Он сжимает ее ягодицы, совсем не думая, что может оставить синяки. Сейчас ими двигали лишь инстинкты, страсть, им обоим хотелось получить ожидаемый финал и дать его другому. Люмин все больше выгибается в спине, подаваясь бедрами назад, сжимая в ладонях простыню. Хорошо, так хорошо, что в голове пустота, ей движет лишь желание получить свой заслуженный оргазм после такой долгой и мучительной прелюдии. Темп постоянно менялся, Кавех уже не выдерживал под конец ускоряясь так быстро, как только мог. Люмин кончила первой, так сильно сжимая его изнутри... — Каве-е-ех, — стонет она его имя, пока мужчина продолжает входить в неё, пытаясь закончить сам, придерживая девушку за талию, чтобы та не упала. Он закусывает губу, ощущая, как близок к концу и через десяток толчков приглушенно стонет, крепко сжимая тонкую талию путешественницы. — Прости, — шепчет он, медленно выходя. Бездна, его голос так сильно охрип. — Угу... Они ложатся рядом друг с другом, переводя дыхание. Молчат некоторые время, не двигаются, пока Люмин не привстает, поглаживая мужчину по щеке. Затем ласково убирает прилипшие ко лбу волосы, в полумраке разглядывая такое счастливое лицо архитектора. Кавех же, дождавшись момента, поцеловал Люмин. Глубоко, чувственно, благодаря за эту ночь. — Иди сюда, — лениво тянет Кавех и обнимает девушку, утыкаясь лицом в её макушку. Засыпают они с рассветом, счастливые и уставшие, с обещанием друг другу, что следующая ночь будет еще лучше, чем эта. Да, следующая обязательно будет...