Часть 25

На следующий день весь город гудел из-за Алекса Тофта и сплетен, окружающих его. Помощники молодого юриста сбились с ног, пытаясь умять скандал, который разгорался со страшной скоростью. Их акции катились в пропасть, как и настроение мужчины. На носу были выходные — никто не хотел заниматься удалением скандального видео, как ни старались люди Алекса. Сам он уже был готов заплатить любые деньги за снос его отовсюду. И, как назло, первой так называемое кино с ним в главной роли увидела Оксана. Более того, она его залила. Как она вообще узнала? Как у неё оказалось это видео? Знала о нем или ей продали его? Или, может, она его заказала? А если это давно продуманный План? Вряд ли она все провернула в одиночку. Тофт вновь и вновь возвращался к этой мысли. Мать Марианны, тетя Джулия, была уверена в ее виновности. Была ли она так невинна и непричастна, как он сам этого хотел? Да, мотив очевиден, и все закрутилось после их встречи спустя несколько лет. На устах мёд, а в сердце лёд. Недостойная. Изменница. Предательница. Голова шла кругом. Неужели он все последнее время только пытался убедить себя в обратном? А невинная овечка и есть главный организатор происходящего бреда? Но как она узнала о его слабостях в виде дорогих эскортниц? И о еще одной слабости, которая прямо сейчас хоронит его репутацию?.. А как искренне она удивлялась каждой новости! С таким талантом просто необходимо было идти в актрисы. Алекс поймал себя на мысли, что хочет свернуть ее тонкую шейку. Что там говорил Серджио про возможное отравление, когда он уезжал в короткую командировку? Кто-то мог проникнуть в номер и подменить или воду, или сами таблетки. Оксана жила в соседнем номере. Случайно ли бывшая оказалась рядом? Она сама показала, как легко туда проникла. И скорую вызвала для отвода глаз. А потом просто следила за его состоянием? Или, может, она действительно хотела его убить, но не рассчитала дозу? Оставалась, чтобы в случае чего замести следы? А он, как наивный дурак, радовался, когда проснулся с ней в одной постели. Мало ей было четыре года назад вдребезги разбить ему сердце, осколки которого так и не удалось склеить. А сейчас решила похоронить его репутацию бывшего, которую он выстраивал год за годом, не спал ночами, переживал за многие мелочи. Он же столько раз искренне извинялся перед ней. Алекс понимал, что покушение на свое тело любая женщина бы не простила, а Оксана была гордой. Четыре года его грызет совесть, четыре года он изводит себя событиями той ночи. Он сам себя не может простить. Но Оксана сама говорила, что не злится на него. Очередная искусная ложь? Боль и отчаяние разрывали мужчину изнутри. Алекс швырнул стакан с водой о стену — и он разлетелся на множество осколков — рывком сбросил все бумаги на пол, сел на стол, свесив ноги, и закурил. Что вообще творится в ее голове? Одна из «бед» красивых девушек состоит в том, что они уверены: ввиду смазливости им можно творить, что вздумается. Неужели он в свое время безоглядно влюбился в такую тварь? Темноволосая женщина вплыла в кабинет Алекса. Он встрепенулся и затушил сигарету. — Алекс, мой дорогой… — Мама… — Тофт сразу же стиснул ее в объятия. Внезапно родители снова нагрянули в родное гнездышко, но, как обычно бывало в последнее время, — ненадолго. Женщина заглянула сыну в глаза, точно такие же, как у его отца, пытаясь прочесть эмоции. И материнское сердце дрогнуло. Влажные пряди волос, падающие на лицо. Горькая усмешка на губах, так похожих на её собственные. И море боли в глазах… Она погладила щеку, поросшую щетиной. Выходной — Алекс не стал бриться. — Мне больно видеть это, сынок. Но ты такой же, как и я. Ты прекрасно знаешь, что я всегда буду считать тебя своим маленьким мальчиком, несмотря на то что ты давно стал мужчиной. Женщина опустилась в кресло. — Мы с тобой абсолютно одинаковые, Алекс. Я так боялась, что ты унаследуешь от меня именно эту мою черту. Но давно поняла, что это уже случилось. Алекс раскрыл было рот, но мать остановила его одним взмахом ладони. Он покорно сел в кресло напротив. — Конечно, я, как мать, заволновалась, когда начала замечать первые тревожные звоночки. Но по-настоящему убедилась в этом только сейчас. Ты однолюб, Алекс, как и я. Чего я только не натерпелась от твоего отца. — Женщина грустно улыбнулась. — Теперь и ты переживаешь то же. От той же девушки. Оксаны, сынок. — Мама… — Дай мне договорить, Алекс. Ты любишь ее и не сможешь разлюбить, как и я твоего отца, как бы я этого ни хотела когда-то. Ты готов простить ей все. Ведь так, мой дорогой? Так… Женщина вновь грустно улыбнулась. Алекс прикрыл глаза, ибо очень тяжело было говорить с матерью о бывшей. — Это неправильно, сынок. Несправедливо любить человека, который тебя не ценит. Ты готов простить ему все, поступиться с гордостью, перешагнуть через себя, а ему все равно… Нет, так не должно быть. Наверное, это наше проклятье. Любить одного человека. Который причиняет боль. Нет, ты не подумай. Твой отец не всегда причинял мне боль. Но этого чувства было с лихвой. Особенно — пока мы были молоды. Как жаль, что мы не можем полюбить другого и забыть все, что было. От отношений родителей у Алекса остались «двойственные впечатления»: он жалел мать, мысленно упрекал отца и — таким же образом — осуждал его за грехи молодости, когда сам был еще мальчишкой. — Мам?.. Хочешь выпить? — Честно? Хочу. Чего-нибудь покрепче. Но ты же давно не пьешь. Опять-таки из-за нее. — А ты думай, что я пью. Если ты не против, я покурю. Алекс достал из бара бутылку виски, которая стояла для подобных посетителей и подкурил сигарету. — У вас с папой все нормально? — Сейчас — да. Давно уже все нормально. Я очень переживаю за тебя. Я вижу, я чувствую, что эта девушка и всю душу тебе вывернула. Тофт отвернулся к окну, чтобы мать не видела подступившие к глазам слёзы. Эмоции сегодня зашкаливали. — Мам. Ты знаешь, что я пытался. Я ничего не могу с собой поделать. Она под кожу влезла, она насквозь меня собою пропитала! Мам! Алекс бросился ей в ноги. — Мам, это все слухи, это неправда!.. — Я знаю, сынок. Я знаю. Я бы никогда не воспитала такого человека… — Видео!.. — Он спрятал лицо и глухо произнес: — Все по согласию. Девушка знала, на что идет… Это как игра… Язык не повернулся сказать о том, что эскортница получила крупный гонорар за то, что позволяла с собой делать. А мать очень удачно перевела тему разговора. — Вы общаетесь с ней? Я слышала, что она развелась с тем парнем. Что она внебрачная дочь Марка. — Да, мам. Все правда. — Ты не ответил на вопрос. — Общаемся. Поначалу вынужденно. Одна компания. Потом пересекались как-то вдвоём. Погуляли. Я поцеловал ее, мам, но она сразу же сбежала от меня домой. — А ты поставь себя на ее место. Это я тебе как женщина говорю. Она только развелась, пережила измену. Ты думаешь, ей нужны какие-то другие отношения? Тем более — с тобой? С бывшим? С пройденным этапом? Да не смотри на меня так. Для других людей мы пройденный этап. Думай головой. — Она постучала пальцами по его виску. — Я прекрасно понимаю, что у тебя сердце кричит и рвется, криком заходится. Я понимаю, сынок. Но будь умнее. Ты же мужчина. Не только женщина может быть хитрее. Она обняла его изо всех сил. — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. — Она смахнула непрошенную слезу. — Я понимаю, как тебе больно. — Теперь, мам, она еще и вывалила меня в грязи… — Кстати, я не верю в то, что, как говорит Джулия, это ее рук дело. Другим у нее голова должна быть забита. Да и никогда бы я не подумала про Оксану… Она простая. Она далека от интриг и подобного, что часто бывает в наших кругах. Но теперь она встала на ступень выше тебя. Дочь криминального босса… Марк… Не могу и не хочу сказать ничего плохого про Марка: он своеобразный, эксцентричный, сколотил состояние, в своё время помог нам. Он наверняка все для нее сделает. К тому же девочку, дочь… Мы были очень дружны с ним раньше. Ты и сам его помнишь. Но теперь тебе надо быть крайне осторожным. Он на многое способен. — Он доверяет мне, мам. Планирует легализовать бизнес… — Он может планировать множество вещей, но он знает слишком многое. Не стань разменной монетой в его руках. Этот старый лис очень хитер. Не дай ему обмануть себя и во что-то втянуть. Ты даже этого не заметишь. А Оксана… Может, со временем твоя боль притупится. Я понимаю, что это тяжело, это очень тяжело, сынок. Но у меня сердце разрывается, когда смотрю на тебя. Может, тебе уехать? — Я не стану бежать снова, мам. От себя мне так и не удалось сбежать. — Прости меня за такую «наследственность». Быть однолюбом — это очень тяжело, сынок. Уж я-то знаю… — Мам, может, я ей чего-то не смог дать? — Скорее, ты душил ее своей любовью. — А Марк? Ты же хорошо его знаешь, как и отец. — Марк… рано или поздно почувствует, что надо передавать дела. И тогда он найдет человека, которому доверяет, — глянула в глаза Алекса мать, — и постарается женить его на ней, чтобы тот встал у руля. А если она начнет выкобениваться, принимать бразды правления придется ей самой. В этом случае она станет одной из самых завидных невест побережья. И поверь мне, ей придется стать другим человеком. В этом случае она узнает очень много грязи этого города. Власть имеет цену. Самая ближайшая разменная монета — совесть. Тебе ли об этом не знать. Власть — красивое слово, которым прикрывают кровь. — Не думаю, что Оксана замарает руки в крови. — Ты так думаешь, потому что просто не видел ее у той власти, которую ей может предложить Марк. Оксана не росла у него на глазах. Но это его плоть и кровь. Алекс вновь и вновь вглядывался в темноту. Почему он полюбил такую тварь? И что теперь делать?.. Если Оксана все-таки «играет» с ним, если этого не знает даже Марк, можно ли говорить о начале войны между ними? Можно ли предоставить врага хуже, чем она? Если она прошла такой путь, не дала заднюю, значит, Оксана не сдастся и пойдет до конца. Марк, конечно же, примет ее сторону. Отца бывшей уже следует считать тяжелой артиллерией…