Глава 5

ЕНТП бодрым шагом покидает стены школы, перескакивает через несколько ступенек крыльца и уходит. Прислушивается, не кричит ли его ИНФП из окна кабинета. Не извиняется ли, не слышно ли шлепка девичьей туфлей по учительской морде, как бы говорящего всем, кто услышал: "никогда не поставлю французский выше музыки, урод!". Ничего. ЕНТП решает не оборачиваться, не пытаться заглянуть в окно — чтобы не упасть в собственных глазах. Он заставляет себя сделать глубокий вдох и прислушаться к разуму, а не к чувствам. Он, в конце концов, адекватней. Никто не обязан проводить с ним время. Тяга ИНФП к знаниям — будь то музыка или французский — это прекрасно. И плевать, что музыка интереснее, а ЕНТП как учитель определенно лучше этой шепелявой глисты с дурацкой челкой, только-только перебравшейся из педколледжа в школу. Если бы ИНФП провела с ЕНТП чуть больше времени, она бы это осознала и даже под дулом пистолета не пошла бы в кабинет французского. Увы и ах. Сама виновата, что лишила себя шанса провести с великим будущим музыкантом время и предпочла копаться в земле и трындеть о цветочных горшках. Всю дорогу домой ЕНТП проходит в мысленных дебатах с Посредницей. Её ответы он не продумывает, а над своими корпеет так, что слегка краснеет в реальной жизни. У порога дома, когда шестнадцатый раунд дебатов подходит к концу, Полемист вытирает пот со лба. Осознает, что ни воображаемую ИНФП не переубедил, ни сам ничего из собственной полемики не вынес. Только брызгал слюной, стоя на трибуне на четвереньках, и пытался доказать, что он больше достоин внимания. Парень делает глубокий вдох и нелепая картинка в голове растворяется. Когда ЕНТП убеждается, что в квартире нет никого, кроме него, то испускает раздраженный стон. Берется руками за голову и пытается для самого себя прояснить, кто же бесит его сейчас. ИНФП, за то, что променяла его на учителя? Учитель, за то, что вмешался? ЕНТП, за то, что никак не перестанет думать об этом? Он умывается с теми же мыслями, с теми же мыслями пытается поесть, но еда отказывается быть вкусной и прожевываемой. Он ложится на кровать, встает, ходит по комнате, садится за рабочий стол и даже включает компьютер, чтобы отвлечься, но все тщетно. Аналитик оказывается перед пианино в гостиной. Правая рука нависает над третьей октавой. До, рэ, ля, до, ми. Вторая рука присоединятся к игре и опускается на те клавиши, которые жал Полемист в рекреации. Но дальше — ничего. Что-то внутри запрещает ему дописывать мелодию. Он уже свыкся с мыслью, что не будет ее переделывать и усложнять, но даже банально просчитать ее на пару звуков вперед у него не выходит. Будто бы это не его задача, не его решение. Ведет в этом случае не он. А она. За ней ЕНТП должен идти и её мелодии повиноваться, отталкиваться от её решений и следовать её указаниям. Полемист устало трет лицо — когда он успел стать таким податливым? Почему бы сейчас не заставить эту мелодию эволюционировать в настоящее произведение искусства, которому аплодировала бы вся рекреация? Почему он хочет остаться на этом примитивном уровне? Какая сила заставляет его стоять на месте и ждать? Это как учить ИНФП езде на велосипеде. ЕНТП готов заскочить на велик и разогнаться, как следует, демонстрируя Посреднице свои возможности. А она только защелкивает шлем на голове и поправляет наколенники. Эта картина заставляет Аналитика притормозить. Подождать. С замиранием сердца смотреть, как велосипед — как Пизанская башня наклоняясь то влево, то вправо — ходит ходуном под пытающейся залезть на него Посредницей. ЕНТП готов сбавить ход. Ехать рядом и координировать. Беспокоиться, что говорит под руку и мешает. Готов на все это, только бы рядом, только бы вместе, только бы приложить руку к чужим первым шагам. И волноваться, как бы Посредница не грохнулась и не ободрала себе кожу на локтях. Полемист горько улыбается сам себе — и откуда в нем столько сентиментальщины. До, рэ, ля, до, ми. Играет, не обращая внимания на нотные листы со столетними шедеврами.

***

ЕНТП не зря думал, что их несколькоминутная встреча оставит после себя отпечаток. ИНФП уже не отводит пугливые глаза; когда Полемист входит в класс, она отвлекается от разговоров и смотрит на него. Не кивает в приветствии, не улыбается, но уже обращает внимание, а это — почти все, что ЕНТП нужно. Математика проходит гладко — никто ничего не понимает, литература — как подобает литературе: учитель всем доказывает, что ее трактовка чиха главного героя — единственно верная. Остальные уроки заставляют задуматься о важности общешкольного образования и поскорее замечтать о летних каникулах. После физкультуры ЕНТП вместо того, чтобы, не переодеваясь, помчаться домой, поднимается на второй этаж. В сердце теплится одна единственная надежда — заслышать, как играет пианино. Тихо. Тогда надежда трансформируется в другую — увидеть рядом ИНФП. Никого. Аналитик медленно доходит до середины коридора и останавливается. Еще не поздно плюнуть и уйти отсюда, но внутреннее ощущение подсказывает, что правильным — нужным — решением будет сесть за этот красный октябрь, так призывно смотрящий в ответ. И ЕНТП садится. Он чешет покрасневшие от игры в волейбол руки, хрустит пальцами, будто готовится сыграть небезызвестное "Rush E", с вдумчивым видом склоняется над инструментом и снова До, рэ, ля, до, ми. Он не разглядел бы той же прелести в этой мелодии, которую углядела ИНФП, если бы её играла не она. И все равно, как загипнотизированный, он продолжает играть те же пять нот, молясь всем богам быть услышанным. Даже левой рукой он не решается подыскивать новые ходы в одиночку, играет все те же четыре ноты, что набрал изначально. Внезапно спину пронзает холод и ЕНТП выпрямляется так резко, будто кто-то его коснулся. Он оборачивается. Вдох. Выдох. В дверях кабинета французского стоит Посредница. И когда она успела туда заскочить? Она смотрит на него, облокотив голову на дверной косяк и все так же держа руки у живота. Взгляд у нее одновременно загадочный и озадаченный. Задумчивый. Но на губах играет легкая, едва заметная полуулыбка. — Привет, — кашляет в кулак Полемист. — Привет, — мурлыкает в ответ Посредница. Пауза. ИНФП, слегка раскачиваясь, продолжает смотреть на Полемиста, а тот — в ответ. Гляделки. — Ты красиво играешь. — Ты красиво придумываешь, — ляпает ЕНТП первое, что приходит в голову. Хочется развернуться и как следует двинуть кулаком по собственной челюсти, чтобы рот в таких глупостях больше не открывался. ИНФП оборачивается через плечо и медленно, плавно, начинает двигаться к Полемисту. Тот затаивает дыхание и отодвигается в сторону, когда Посредница присаживается рядом. Язык костенеет от одного только её взгляда так близко. Она в очередном приветствии улыбается, слегка кивает и поворачивается к пианино. Опять задумчивая и сосредоточенная. ЕНТП едва хватает мозгов, чтобы убрать руку с третьей октавы, позволяя настоящему маэстро взяться за дело. — Мерси, — тихонько благодарит его она и снова пытается вспомнить, на какие клавиши жать. До, рэ, ля, до, ми. Медленно и неуверенно, вспоминая. По этому Полемист так скучал вчера. Когда она уже увереннее наигрывает мелодию, ЕНТП подключает собственную руку. Сначала одна клавиша, потом три — рядом с рукой ИНФП. И опять. И опять. Пока сама ИНФП не решает привнести в мелодию что-то новое — она сдвигает руку к следующей октаве и пытается нащупать новую мелодию там. Это удается ей с четвертой попытки. ЕНТП молча следит за тем, как девичьи пальцы неуверенно зажимают клавиши в попытке отыскать подходящий звук. Аккомпанируя, он и сам слегка меняет мелодию. На её набор у него уходит секунда. — Ты умеешь кататься на велосипеде? — вдруг интересуется Аналитик, когда они уже новую мелодию играют пятый раз. Девушка поднимает глаза и тут же их отводит. Молчит вместо ответа. Ей кажется, что если она признается — Полемист вспомнит про свои прошлые замашки и снова её обсмеет. Сквозь зубы она отвечает: — Нет. Он кивает сам себе и отворачивается к клавишам. — На роликах и коньках умею, — вдруг добавляет ИНФП, видимо, чтобы не показаться круглой неумехой. — Это здорово. Я только на велосипеде могу, — признается Полемист. Аналитик замечает, как рука ИНФП зависает над клавишами. Она думает, чем разнообразить их мотив и водит рукой над разными октавами. ЕНТП решает ей помочь и свою мелодию наигрывает то один раз, то второй, чтобы Посредница могла на нее опереться. И у нее получается. Сначала она просто нажимает одну клавишу, а потом — чуть подождав — коротко жмет на три клавиши рядом, затем на три другие же, соседние. Выходит так складно, что они оба отвлекаются от инструмента, чтобы друг на друга взглянуть. ИНФП восторженно улыбается собственным силам, а ЕНТП не может не ответить на её улыбку своей. Сколько всего на свете он готов отдать, чтобы её видеть. Их снова отвлекает знакомый оклик. Неприятно мелодичный, как у неумелой диснеевской принцессы. Они оба оборачиваются и застают в дверях кабинета учителя французского. Тот манит пальцем ИНФП и этот жест Полемисту категорически не нравится. Девушка, однако, с места, как в прошлый раз, не подрывается. Что-то мямлит по-французски, а потом жалобно добавляет: "силь ву пле". Знания языка ЕНТП хватает, чтобы догадаться, что это означает "пожалуйста". Учитель нахмуривает брови, но пропадает в кабинете. ИНФП тяжело вздыхает и снова поворачивается к инструменту. В задумчивости мяучит одной высокой нотой. Она напоминает ребенка, который, облюбовав плюшевую игрушку в гостях, не хочет уходить и с ней расставаться. Перемена в настроении Посредницы ощутима кожей. — Все... хорошо? ИНФП переводит неуверенный взгляд в сторону кабинета, а потом прикладывает указательный палец к губам. "Не здесь". У Полемиста нехорошо стучит в сердце. — Давай продолжим играть, — тихо просит ИНФП и Аналитику ничего не остается, кроме как повиноваться. Их мелодия становится длиннее и интереснее. Полемисту кажется, что в ней ИНФП находит необходимое умиротворение. Потому не смеет вносить свои коррективы.

***

Французский на следующий день проходит без проблем. В приоткрытое окно дует весенний ветер, ЕНТП сидит за своей четвертой партой третьего ряда и глазеет в телефон. Отвлекается только если слышит до ужаса смешное французское слово или когда ТикТок окончательно наскучивает. Он безынтересно вслушивается в картавый бубнеж преподавателя, пока краем глаза не замечает, что ИНФП, с первой парты первого ряда, на него оборачивается. Он смотрит на нее с небольшим прищуром — пытается догадаться, чем обязан вниманию, пока она не отворачивается и не подает голос. ЕНТП снова укалывает его дурацкая, не поддающаяся объяснениям, ревность. Хотя приятно, что вчера Посредница так и не задержалась у учителя. Когда они оба закончили играть, она зашла в кабинет за рюкзаком, торопливо попрощалась с преподом и вышла. В раздевалке натянула на себя тонкую куртку и покинула школу — ЕНТП только и мог, что глазеть. Смотрит и сейчас, как ИНФП снова отчего-то напрягается. Вряд ли она с таким лицом может обсуждать задание по аудированию. Девушка поджимает губы и с недовольным видом выслушивает учителя. Снова смотрит на Полемиста и уже на понятном ему языке говорит: "это нечестно!". Кажется, она спорит. ЕНТП перестает лежать на парте и выпрямляется; все еще ничерта не понимает, поэтому решает полюбопытствовать у соседа, что происходит. Тот тоже не знаток языка, тем более занят переписыванием домашки по обществознанию, поэтому отмахивается от ЕНТП, как от мухи. Аналитик так и остается наблюдать за разворачивающейся картиной — как в классе, где даже перешептывания уже сошли на нет, Посредница о чем-то ругается с учителем. И как они оба то и дело посматривают в его сторону. В какой-то момент француз обращается к ЕНТП и спрашивает что-то на языке. Полемист корчит рожу и отвечает, что не понимает его. Учитель пожимает плечами, ухмыляется и снова поворачивается к Посреднице. Кажется, он что-то ей только что доказал. ИНФП оборачивается на ЕНТП и смотрит на него, как на безнадежного жалкого дурака. Видимо, своим ответом он загнал её в тупик. Спор не переходит на личности, обходится без летающих стульев и выдранных волос; ИНФП под учительским натиском сдувается и оставшуюся часть урока сидит молча, отвечает только если спросят и то — угрюмо и нехотя. Такого на уроках французского еще не было и ЕНТП хочет узнать, что именно произошло. Он решает впервые поговорить с Посредницей не после учебы. На перемене отвлекает её от болтовни с друзьями и кивает в коридор — просит уединиться. ИНФП поднимает на него опечалившиеся глаза, встает с места и, пообещав своим ребятам, что скоро вернется, уходит из кабинета истории. — Что случилось на уроке французского? — в лоб спрашивает Полемист. ИНФП мнется и не знает, с чего начать. — Мне не показалось, что вы говорили обо мне? Девушка отрицательно мотает головой. — Не показалось. Учитель хочет поставить тебе тройку в четверти. ЕНТП хмурится. — За что? — За то, что ты ничего не знаешь. Он сказал, что тройки — и той будет много. — Он же в начале года говорил — не доставляйте мне проблем и будут четверки, — принимается оправдываться Полемист. — У меня все домашки на пять сделаны. Посредница выразительно на него смотрит. — Ну да, — сдается ЕНТП, — я их скатываю. Что с того? Средний балл-то у меня хороший. — Я говорила ему то же самое. Теперь он говорит, что четверку надо "заслужить". ЕНТП фыркает. — Раз плюнуть. — И я ему сказала, что у тебя получится. Но когда он обратился к тебе и попросил посчитать до трех по-французски, ты... не смог. Аналитик чувствует, как краснеют щеки. Он знает, что со своими знаниями языка ему не место в Париже, но слышать от ИНФП о том, какой он дурак, — отдельный вид унижения. Посредница обессиленно разводит руками. — Я пыталась тебя выгородить. Но учитель планирует всех "ударников" теперь спрашивать устно и ставить оценки за работу на уроке. На одних домашках вывезти не получится. — ...Понял. — глухо отвечает ЕНТП. — Спасибо. ИНФП отводит глаза в сторону и вздыхает. Ситуация, судя по всему, ей прокручивается до сих пор. — Я честно пыталась. — Эй, — Полемист сам не знает, почему механизм его рук так быстро приходит в движение. Если левую он еще успевает отдернуть, то правая поднимается и осторожно касается посреднического плеча. — Не переживай. Все в порядке. Рука опускается так же быстро, как поднялась. ИНФП растерянно моргает и заправляет прядь волос за ухо. — Мне кажется, нам не стоит сегодня играть... Новость ЕНТП шокирует: сначала тем, что ИНФП, видимо, рассчитывала встретиться с ним сегодня, потом — что у них сделать этого не получится. Полемист складывает два и два и ему становится понятно преподавательское поведение. Он делает это назло. "Давай все равно встретимся" — не успевает договорить он, когда по всему коридору раздается звонок. Орава мелкотни, визжа, проносится мимо, а когда ЕНТП поворачивается к однокласснице, той уже след простыл — она в кабинете, на своем месте. Остаток дня ЕНТП проводит в смятении. Если бы учитель на родном языке донес, что собирается занижать балл, Полемист бы от него мокрого места не оставил. А сейчас выходит так, будто он получил необходимую информацию по секрету и не должен себя выдать. После уроков ЕНТП задерживается в рекреации, но, как и говорила ИНФП, знакомая поиграть не приходит. Тогда он собирается домой и настигает Посредницу в раздевалке. — ИНФП, — окликает он её и заходит внутрь. Девушка вынимает из уха наушник. — Ты... не могла бы... — неуверенно начинает Полемист, — подтянуть меня во французском? Они оба знают, что подтянуть — громко сказано. Обучить с нуля подходит куда больше. — Сегодня? — вдруг спрашивает Посредница. У ЕНТП мгновенно потеют ладошки. — У меня ни репетиторов, ни музыкалки, — информирует он одноклассницу. Та заглядывает в телефон. — Мой французский начинается в шесть. Если мы успеем до этого... — Не знаю, получится ли у меня так быстро выучить алфавит, — шутя, отвечает Полемист. Выходит очень не обнадеживающе и крайне пессимистично — не такую фразу рассчитывают услышать потенциальные репетиторы в конце учебного года. Однако ИНФП в ответ на это снисходительно улыбается. — Я думаю, у нас все получится. ЕНТП вытирает ладони о штанины. — Если хочешь, мы... — он набирает в легкие побольше воздуха, — можем позаниматься у меня. Дома есть пианино, — намекает Полемист. Сначала в глазах Посредницы видно неподдельное сомнение, но когда речь заходит об инструменте, за сомнением проскальзывает интерес. Она успела соскучиться по своей мелодии. Девушка демонстративно убирает телефон с наушниками в карман куртки и, закончив, смотрит на Полемиста. — Веди.

***

Начинают они с алфавита и, наученные опытом, со счета до трех. Курс французского не отличается от курса фортепиано, который преподавал Посреднице Полемист. Медленно и поступательно. "Смотри, как делаю я, и повторяй за мной". ЕНТП неловко читает по слогам, склоняет глаголы и формирует простейшие предложения. Он хорошо знает фразы, которые слышал в посреднических ответах преподавателю, но понятия не имеет, как они переводятся. ИНФП объясняет их значение и по-французски хвалит ЕНТП за проделываемую работу. Когда она дает ему письменное упражнение для третьеклассников, сама обращается к музыке; пока Полемист пишет, она прикасается к его пианино и снова играет свои пять нот. ЕНТП не удерживается и его левая рука, скользя от тетрадки к инструменту, как змея, берется исполнять свою партию. ИНФП наигранно цокает языком, как подобает недовольному репетитору, но позволяет Полемисту иногда отвлекаться от французского. Эволюционируя в мелодии, их руки почти касаются друг друга — в одном моменте их разлучает всего одна несчастная клавиша. Звук домашнего пианино отличается от школьного — это не расстроенно, клавиши не залипают да и акустика комнаты делает звук громче. ЕНТП не хочет, чтобы урок заканчивался. Он готов притвориться полным дураком и попросить все объяснить с самого начала, только бы ИНФП задержалась в гостиной. Но он понимает, что больше ее обрадует, если справится с заданиями, которые она ему дает. И он старается, чтобы её впечатлить. На уроках музыки ИНФП начинает себя проявлять: чаще поднимает руку и отвечает на вопросы о композиторах и их произведениях. Это то, о чем ей рассказывал Полемист. И когда учитель хвалит её за правильные ответы, Посредница поворачивается к ЕНТП и улыбается ему, а он — ей. На уроках французского Полемист тоже старается тянуть руку. Криво, косо, ломано, долго, но старательно отвечает на вопросы преподавателя. Чуть ли не обгоняет ИНФП в болтливости — так старается, чтобы своими ответами наскрести на четверку за работу на уроке. После каждого "хорошо", которое — благодаря ИНФП — Полемист распознает в бубнеже на французском, ЕНТП тяжело выдыхает и вытирает пот со лба. Посредница, не поворачиваясь, под партой показывает ему палец вверх. Ради этого жеста ЕНТП готов сутками грызть гранит французского. С течением дней у них выходит не сложная, но законченная композиция. Посредница, пускай и наловчившись играть, все так же орудует только одной рукой. ЕНТП — после их уроков французского — так и не решается сыграть эту мелодию сам, в одиночку. Эти — уже не пять — нот они должны играть только вместе.