Расстанемся

— Зайдите в кабинет номер семнадцать и подпишите там документы. — Хорошенькая блондиночка улыбнулась хорошенькой улыбочкой и растянула губки в выпьем-кофе ухмылочке. Настолько приторно, что захотелось сплюнуть. — Спасибо, — ответил Теодор, ощущая, насколько сильно пересохло во рту: даже это короткое слово далось с болью. Такое сухое «спасибо», как кусок колючей проволоки на языке. В маленьком кабинете, в котором они стояли, было слишком душно и жарко, жужжали мухи, и казалось, будто можно вот так задохнуться от слишком тесного, тугого пространства, переполненного книгами, полками и бессмысленными бумагами. — Может, вы передумаете? — спросила девушка, а Тео завис, пытаясь вспомнить её имя. Мария? Фелиция? Может, Эстер? Его взгляд скользнул по женской груди туда, где на форменной рубашке должен был красоваться бейдж. Золотистый по краям, с помпезными вензелями Министерства и белой бумажечкой, которая могла бы подсказать, с кем он имеет дело. Но аккуратный кармашек оттягивал лишь маленький значок в честь годовщины окончания войны — оранжевый феникс. А ещё сквозь ткань топорщились соски. Тео перевёл взгляд обратно на лицо девушки, уже зная, какое имя ей дать. Девица ещё шире улыбнулась ему, словно одной этой ухмылкой могла заставить передумать. Наивная. Теодор лишь повёл плечом, отгоняя жужжащую муху. И ведь дамочка была в курсе, что он бывший Пожиратель смерти, а всё равно флиртовала. — Вряд ли, птичка, но могу заглянуть к тебе на чашечку кофе. — Слегка повел головой, чтобы кудри рассыпались по лбу, и услышал, как курочка-феникс еле слышно вздохнула. Нотт бессовестно врал. Грейнджер ему яйца собственными зубами выгрызла бы, если б услышала эти слова, но он всегда оставлял себе ниточки-связи. На всякий случай. Вдруг ему ещё понадобится покопаться в архивах, да так, чтобы никто, совершенно никто об этом не узнал. Он протянул руку, взял бумаги, и в этот самый момент на долю секунды их пальцы соприкоснулись. Её тонкие, с розовым маникюром, и его, с ободранной на костяшках кожей и кольцами на каждом. Три артефакта против кинетической атаки, которые снижают силу удара на двадцать процентов, два защитных от Грега, один символ вдовца, и ещё один символ спонтанной покупки в магловском магазине… Они соприкоснулись почти случайно. Он даже поверил бы в это, если б её большой палец не погладил его по тыльной стороне ладони. Теодор стиснул челюсть. Он ненавидел, когда его касались чужие люди. Но показать дамочке своё раздражение означало бы потерю образа приятного парня. Нотт прикрыл глаза, наслаждаясь этой самой яркой за последнее время эмоцией. Раздражение. Колючее, злое. Единственное, что он ощущал, помимо скуки. И огромного разочарования. В его мире всё само по себе обесцветилось. Семейная жизнь вдруг наскучила: ходить на работу до пяти, готовить ужин, выслушивать придирки — ежедневные опостылевшие обязанности. Гермиона с её дурацкими статуэтками, Драко и его ворчание — оба раздражали. Теодор иногда смотрел на них и не понимал, зачем ему всё это. Палец девушки-птички скользнул выше и погладил запястье у манжеты. Нотт едва подавил желание шлепнуть её по бледной ладошке или хотя бы достать палочку и отправить дамочку отдыхать на пол. Её блондинистые локоны красиво взметнулись бы в воздух, а потом белой пеной растеклись бы по полу. Красиво. Эстетично. Но не этично. Тео сделал шаг назад, чувствуя, как Орешек зовёт его. Палочка покоилась в кожаной кобуре на левом боку и буквально просила обхватить пальцами резную рукоять и отдать один короткий приказ. Ступефай! Теодор моргнул пару раз, чтобы прогнать наваждение, и слегка напряг уголки губ, ровно настолько, чтобы куриная девушка решила, будто бы её интерес взаимен. Ещё одна его иллюзия, маска. Мило улыбнуться, кивнуть в такт её щебету. Всё, что его интересовало на самом деле, так это убраться из Министерства как можно скорее и никогда больше сюда не возвращаться. Последние несколько месяцев он только и делал, что нарывался на увольнение. В первый свой рабочий день облил начальника водой из вазы с ромашками. Драко внушил придурку, что Теодор случайно поскользнулся, а потом за закрытыми дверями отчитал его, как мальчишку, и пронудел долгую лекцию о том, что им нельзя оставлять здесь Грейнджер одну. Это был слабый аргумент, но Тео послушно кивал, потому что Драко сказал другие волшебные слова: «Я не справлюсь без тебя». Нотта удивляло, что Малфой признавал свою слабость, но при этом его тошнило от того, каким он сам стал послушным. Домашним мальчиком в выглаженной белой рубашке и удушающем галстуке под самым горлом. Эта несносная женщина Гермиона заставила его складывать футболки на его собственную полочку, даже имя подписала, чтобы он случайно не перепутал с секцией Малфоя. Единственное, что пока не заставили делать, — готовить им ужин. Теодор никому никогда не готовил! Но это было единственным, что удалось отстоять. Они втроём уже сходили в кино и один раз покатались на коньках. Грейнджер делала несмелые шаги, признавая их связь, и даже расщедрилась на публичные выходы. Драко открыл им общий счёт в банке, куда заставлял Тео перечислять часть его зарплаты. Малфой-Грейнджер-Нотт счёт. Пусть галлеоны — это последнее, что волновало Теодора, ему всё равно казалось, что он удушающе оброс, обтянулся обязательствами, как висельник веревкой. Он не хотел работать на благо общества! Он не хотел становиться примерным семьянином. Он не хотел быть кому-то чем-то обязанным. Всё, чего Нотт желал, — просто чувствовать. Ему требовались яркие, как наркотик, эмоции, щекочущие адреналином нервы. Но пока единственным способом добиться выплеска адреналина было сообщить Грейнджер, что он не придёт на субботник в Министерство, или отказаться мыть посуду и сортировать вещи по цвету… Золотая девочка вспыхивала так, что новогодний фейерверк мог бы позавидовать. «Ты должен, Тео. Так нельзя!». Нет, от долгих, нудных лекций в нём вскипал далеко не адреналин, а колючее раздражение. За Грейнджер всегда вступался Драко, и Тео чувствовал себя в меньшинстве. Они зудели с двух сторон, как стереозвук, двумя ртами в оба уха. «Почему ты так поздно? Где ты был?», «На тебя опять жаловались, я устал разгребать твои выходки!», «Ты купил молока?». Две повернутые на бытовухе гарпии! Только Дохлик его понимал и успокаивающе мурлыкал своё волшебное седативное заклинание. «Мр-мр-мр-мр». Под этот тихий звук маленького трактора Теодор всегда успокаивался, проглатывал комки раздражения, фальшиво улыбался и снова играл роль. Комфортный парень Тео. И продукты купит, и полы собственной рубашкой помоет, и языком вылижет всю грязную посуду! Не имея возможности устанавливать дома свои порядки, Нотт стал саботировать и оспаривать приказы начальства, чтобы нарваться на увольнение. Хотелось просто сбежать. Ему казалось, что он сдохнет от того, какой монотонной и скучной стала его жизнь. Дом, работа, кровать. Покупки в магазине, бельё по полочкам и просмотр романтических фильмов по вечерам. Казалось, что это будет длиться вечно. Одно и то же, одно и то же. Как монотонные фрикции ради получения оргазма. Назад-вперёд. Мышцы постепенно затекают, пальцы ног скрючивает болезненным спазмом, а кончить никак не получается. Три дня назад, когда глава отдела велел ему пойти и разобрать старые дела, в архиве совершенно случайно произошло короткое замыкание, и полыхнули четыре стеллажа. Теодора почему-то заподозрили и отправили простым патрульным на улицы. Он послушно покивал и выполнил приказ. Только ушёл в патруль вдвоём с напарником, а вернулся один, потому что тот олух пробормотал нечто вроде «Уродский Пожиратель смерти», а следом совершенно случайно упал лицом в стену. Три раза. Сломал нос, разбил губы и получил гематому в пол-лица. Тео себя не узнавал. Никогда ещё он не опускался до открытого применения физической силы. До определённого момента вспышки агрессии оставались прерогативой Драко. Но вчера, чувствуя, как под костяшками лопается кровью чужая кожа, он впервые за долгое время ощутил то самое. Адреналин. И захотелось ещё. Теодор вышел от девушки-птички, окинул взглядом просторный холл и дверные проёмы коридоров-муравейников. Министерство. Зоопарк, где живут чиновники-свиньи, напарники-выхухоли и один мерзкий скользкий змееныш Драко. Всё здесь раздражало. Тео знал, что за выходку с напарником его уволят, и ему было от этого так хорошо. Почти оргазмически. Но опять почти. Чтобы его уволили окончательно и отпустили из клетки, оставалось подписать всего пару бумаг и при этом не попасться на глаза Грейнджер или Малфою. Такой пограничный момент, когда вот-вот можно кончить, но удовольствие прерывает засвербевший нос. Теодор решительным шагом двинулся к кабинету начальника. Сегодня он закончит всё. Сегодня он наконец-то почувствует себя свободным.

***

На удивление, начальник подписал бумаги без вопросов. Казалось, он даже выдохнул от облегчения. Как-то слишком радостно вскочил из-за стола, пожал Теодору руку и едва ли не расцеловал в щёки. «Да, да, мы все знаем, что это была случайность, и мне очень жаль, что вам пришлось принять это нелёгкое решение. Я написал вам наилучшую характеристику». Нервное, трясущееся рукопожатие и скользкие потожировые частицы на коже. Теодор выскочил из кабинета с отчаянным желанием умыться, помыть руки и сжечь одежду. Осталось чуть-чуть. Потерпеть, выйти из здания… А дальше что? Как поступить со своей троицей, он пока не придумал. Выйти из треугольника? Взять паузу? Возможно, возможно. Хотелось просто восстановить свою независимость и свободу. Чтобы никто не говорил ему, что смотреть, что есть, когда ложиться спать! Тео едва добежал до туалета и запер заклинанием дверь. Пальцы почти не слушались, словно онемели. Просто за последний час случилось слишком много физических контактов с посторонними людьми. Руки дрожали от напряжения. Он вытряхнул из кармана мятую пачку, поднес кончик палочки к сигарете и глубоко вдохнул горячий дым в лёгкие. Успокоиться бы… — Здесь нельзя курить. Опять двадцать пять. Теодор даже замер, не веря ушам. Голос Драко прозвучал как кара небесная. Откуда блондиночка здесь взялся? Аппарировал, что ли? Или тоже прятался в кабинке от Грейнджер? Нотт, обернувшись, оглядел друга с ног до головы. Министерский легилимент был одет в неизменно чёрную форму, подозрительно-пыльную на коленках, будто его поставили раком и четыре часа трахали древком метлы. Даже странно для этого педанта. Может, очередной допрос пошёл не по плану? — Плевать, — Теодор постарался произнести это слово так, чтобы голос звучал ровно, равнодушно, чтобы засранец не заметил неладного. Драко подошёл поближе и, вытащив сигарету из его губ, приложил к своим. — Что у тебя стряслось на этот раз? — Он уставился своим глазами-стекляшками так грозно, что любой другой человек на месте Нотта наложил бы в штаны. Но Тео в ответ лишь пожал плечами и проследил взглядом, как пылающий кончик его, сука, сигареты в губах Драко загорелся ярче и она истлела, наверное, наполовину. За вторую затяжку он искурит её всю. Как и его личное пространство, свободу воли, мнение… Дыхалке Малфоя можно было лишь позавидовать. А судьбе домашней сучки-Теодора нет. — Я уволился. — Нотт достал вторую сигарету и снова поджёг. — Ты получил дисциплинарное взыскание за драку и завтра снова выходишь в патруль… — Драко от злости сжал пальцами бумажный фильтр и случайно переломил его пополам. Теодор быстро спрятал пачку в нагрудный карман, потому что делиться своим имуществом он с Малфоем больше не желал. Ни единой мелочью. — Переходи на сигары, их сложнее сломать. — Дай сюда пачку. — Драко потянулся к нему, но Теодор ловко скользнул вбок. — Повысь мне зарплату, я ни кнатта тебе больше не дам. — Твой отец вынес к вам в хранилище всю казну Пожирателей смерти, не жалуйся мне на бедность. — Драко хватанул воздух руками. Он был выше ростом, но преимуществ ему это не давало. — А твой отец — Министр магии, наверняка наскребешь себе на пачку сигарет! — Тео знал, что упоминание Люциуса сработает как красная тряпка на быка. Малфой вытащил волшебную палочку, и Нотт моментально выхватил свою, ожидая как минимум Ступефай. Он тут же решил, что выставит простейшие щитовые чары и ответит горячим Инсендио. Драко наверняка воспользуется режущим, от которого магией не защититься, но если его пнуть в больное колено, то траекторию можно сбить… Однозначно, вдвоём они разнесут весь туалет. Зато хоть повеселятся. И тогда их точно уволят. Вдвоём. Но Малфой лишь лениво пошевелил запястьем и выманил заклинанием пачку из кармана Теодора. Красно-синяя упаковка медленно проплыла по воздуху от одного хозяина к другому. Драко невозмутимо вытащил белую сигаретку, а оставшуюся упаковку, засранец, положил себе в карман. Тео лишь стиснул зубы. Нищеброд чистокровный. И наверняка, если Грейнджер нащупает в его карманах запрещёнку, свалит вину на него. Ведь Золотая девочка продавила малыша Драко на отказ от курения, и теперь тот упорно не желал покупать себе свою упаковку под предлогом, что бросает. Бросает. Хорошее слово, Тео решил его обдумать. Малфой бросал курить так же успешно, как и сдерживал свои вспышки агрессии. Наоборот, без никотина он стал ещё более раздражительным и ещё более зависимым от секса. С которым Гермиона тоже опрокидывала их обоих уже пару недель. Девочка невероятно загрузила себя работой. Драко дрочил тайком в душе. Это нервировало всех. Она постоянно задерживалась, её не бывало дома по выходным и, хуже того, у неё завёлся напарник. Тео ревновал бы, если б не знал, что беднягу по углам пасёт Малфой. Вездесущий Малфой. Который пас и его тоже. Вновь стоял рядом и вновь раздражал. Нотт перекатил свою палочку в руках, раздумывая, как бы наказать его за кражу: атаковать, забрать своё или всё же простить? Шанс на короткую дуэль еще оставался… Драко откинул голову на стену и расслабленно закрыл глаза. Даже простонал. Он затянулся с таким наслаждением, словно с младенчества мечтал покурить магловских папирос, но мама почему-то вместо никотина кормила его молоком. — Наслаждайся, придурок, — недовольно буркнул Теодор. Его палочка спряталась в кобуре. Состояние ломки ему было знакомо. Ломка по сигаретам, ощущениям, эмоциям. А Драко просто слабак. — У тебя опять? — заговорил никотинозависмый младенец Малфой. — Что опять? — Тео состроил самое своё невозмутимое выражение лица. Но Малфой не купился, лишь сделал ещё одну глубокую затяжку и выпустил серое облачко в воздух. Тео мысленно признал, что паразит умел курить эффектно. — Мне ждать, что ты выпьешь яд, прыгнешь с моста или пустишь Аваду себе в лоб? Нотт хотел хмыкнуть нечто в духе «не дождешься», но кому он врал? Малфой считывал его без легилименции. — Опять, — только и согласился он, но вслух про свое желание уйти от них почему-то сказать не смог. — Тогда пошли. «Пошли» Драко никогда не звучало как приглашение. Приказ, команда. Просто смирись. Он схватил Тео за руку, и их тут же всосала пространственная магия. Как слив унитаза, как жадный рот шлюхи, делающей минет за двойную цену. Чпок! И вот они уже стоят посреди парка в немагической Англии. Теодор огляделся. Ночь, улица, фонарь, парк. Легилимент не нашёл лучшего места для задушевных бесед, чем многолюдная дорожка со скамьями. Мимо ходили влюбленные парочки, гогочущие подростки, и казалось, что их выбросило в самый эпицентр маглоизвержения. Тео подумал, что если хоть один до него дотронется, то отправится в бессознанку сразу же. Но маглы, словно почуяв опасность, огибали их, как река остров. А может не в опасности было дело, просто двое мрачных парней в странной униформе Министерства не вызывали ни у кого желания приблизиться. Нотт ослабил форменный галстук на шее и прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением прохладного ветра на коже. Всё же здесь было лучше, чем в прелых кабинетах. Почти хорошо. У него оставался лишь один вопрос: — И зачем мы сюда аппарировали? Малфой не удосужился ответить. Лишь беззаботно пожал плечами и двинулся в одном ему известном направлении. Теодору ничего не оставалось делать, как пошагать следом. Он брёл и мрачно думал, что ему только поводка не хватает, а так ни дать ни взять — вечерний променад хозяина и его питомца. Драко, видимо, уловил мрачное настроение друга и великодушно разрешил: — Ну, рассказывай. Почему-то иррационально захотелось плюнуть в эту самодовольную рожу. Тео перекатил сгусток слюны на языке и проглотил. Сказать те самые слова о свободе, независимости и прочей чепухе оказалось внезапно сложно. Уйдёт он от них, и что дальше? Он так привык просыпаться под мурлыканье Драко у плиты и нежный смех Гермионы из-за стола. Каждое утро ощущать, как ласково она перебирает его кудри, пока обсуждает планы на день. Её тонкие пальцы в волосах, едва уловимые касания. Она всегда в задумчивости игралась с его прядями, словно для неё это было способом отвлечься. А Тео всегда делал вид, что спит, и тайно грелся теплом их близости… От воспоминания цветочного запаха её тела его раздражение начало угасать, и, пока запал совсем не потух, он быстро выплюнул: — Я ухожу. Драко не сбавил шага, не повернул головы, лишь сухо спросил: — Уверен? Тео не знал. Он по привычке качнулся с пятки на носок, слегка подпрыгнув при ходьбе. Ему необходимо было двигаться, чтобы отвлечься от зудящего писка на подкорке. Уверен — не уверен? — Да, — ответил Нотт, чувствуя, как в душе что-то пронзительно завыло, будто новорожденный котёнок, закрытый решеткой подвала, лишенный шанса выбраться наружу: пронзительно, тонко и больно. — Ну, пошли, чистокровный, — Малфой изящно изогнул бровь. Приём был отточен на Грейнджер, но у Тео вызвал лишь нервный смешок. — Выпустим тебя на свободу. И они снова пошли. Переулками, тропинками, асфальтами. Теодор лишь удивлялся, как Малфой научился так хорошо ориентироваться в немагической Англии, но Драко, видимо, не раз здесь бывал. Он провёл его через тёмный переулок, сквозь арку с розовой фосфорной вывеской, прямо в дверь тёмного бара. Неоновые буквы над входом складывались в странное словечко «Doppelhunger», а рядом пухлыми губками улыбалось женское лицо в полумаске. Громко орала музыка, танцевали люди, на шестах крутились полуголые девочки. Малфой отошёл к стойке, а Тео развязал удушающий галстук и кинул прямо на пол. Чем таким его тут хотели удивить? Голыми сиськами? Их Теодор видел наверняка побольше Драко. Алкоголем? Наркотиками? Ему казалось, что он попробовал всё по списку. Только ни то, ни другое не давало настоящих ощущений. Короткий всплеск, как облегчение после чихания, но не больше. Добавить к этому мерзкое чувство зависимости. Если после зелья Алекто хотелось ещё и ещё, зарыться в неё, теряя себя, то после наркотиков возникала физическая ломка с выкручиванием каждой мышцы в теле. После Грейнджер… Тео сглотнул неприятный комок. Гермиона тоже стала зависимостью. Странной, больной, непривычной, в которой он потерял себя. От этой мысли снова нахлынуло раздражение. Он должен доказать сам себе, что волен жить свою жизнь, так как хочет! Теодор даже не стал долго думать, просто подошёл к первой девушке, сидящей у барной стойки, и слегка улыбнулся. Мимика, отработанная до автоматизма. Был бы магловским лётчиком, включил бы автопилот. Предложить выпить, уделить пять минут быстрым, ничего не значащим разговорчикам, и вот уже она за углом сжимает кудри на его затылке, а его руки скользят под её юбкой и гладят тонкое кружево чулок. Он зажал её где-то в коридоре, придавил к холодной стене и навалился всем своим весом. А она и рада была. Плевать на прохожих. Ему хотелось доказать себе, что он свободен быть с кем хочет. Сам выбирает направление. О чём думала она, желания спрашивать не возникало. Просто утонуть вместе с ней в похоти. - Я стану для тебя кем хочешь... Девушка была невысокой, ниже него, тёмненькая, с вьющимися локонами. Тео слегка склонил голову к её губам и вдохнул запах лайма и текилы. Ею хотелось опьянеть. Опрокинуть, выпить одним глотком и затуманить рассудок. Её горячее прерывистое дыхание обещало жаркий секс. Девочка почти задохнулась, когда он прижался к ней бёдрами и поцеловал. Хотя скорее врезался своим ртом в её. Заставил. Те же монотонные движения-фрикции. Скользнул своим языком по её губам: верхняя тонкая, не совсем такая, к какой он привык, зато нижняя мягкая и пухлая. Почти такая, какую хотелось. Теодор привык, что Гермиона всегда поддаётся, эта же девочка попыталась взять контроль, и это его взбесило. Она царапнула зубами его губу, двинула языком, словно пыталась заставить перенять её ритм. Тео с раздражением отстранился и вытер рукавом рот. Слишком слюняво. Ещё одна женщина, которая пыталась подстроить его под себя. На хуй. — Ты… — Тео посмотрел на неё так, словно она была виновницей всех его бед. Девушка взглянула на него совсем растерянно, словно маленький ребенок, и Теодор запоздало подумал, что даже не спросил её имени. Да какая разница, как их всех вокруг зовут? Коллеги на работе, случайные прохожие на улице, случайные партнеры в постели, которых в прошлом было много, а сейчас почему-то никого достойного не находилось. Кроме одной. — Ты чудесна, кошечка, — Тео погладил её по мягким каштановым волосам, — я сейчас вернусь. Он врал, откровенно врал, и ему было плевать. Люди танцевали, орала музыка, Теодор нашёл ухмыляющегося Драко у барной стойки. — Маргариту? — издевательски спросил тот, протягивая коктейль с лаймом. Гермиону, захотелось ответить Тео. Только не ту, что пыхтит на своей гребаной работе и валится с ног, когда приходит домой. Лежит неподвижной тушкой, хочешь — трахай, только не буди. А другую. Ту, что смущённо краснеет от пошлой шутки, пока сжимает в ладонях сразу два члена, ту, что трепещет от прикосновений, отзывается на них, стонет тихо и тонко, как наивный котёнок, и жмётся, как прожжённая кошка. От этих мыслей Тео ещё больше разозлился на себя. Он схватил бокал Малфоя и выпил залпом, не почувствовав вкуса, а затем схватил второй, соседа слева, и тоже залил в рот. Кажется, это была минералка. Мужик проследил, как исчезает его напиток и, печально вздохнув, отвёл взгляд в сторону. Даже не стал спорить, а Теодору отчаянно хотелось нарваться. Адреналин требовался как кислород. Ему казалась, что иначе он иссохнет и превратится в мумию прямо за этой барной стойкой. В висках пульсировало от глухого отчаянья, что он застрял в своей шкуре, как в тюрьме. В шкуре, в жизни, в отношениях. Может, затеять драку? — Даже не думай, — усмехнулось лишнее нечто сбоку и блеснуло бриллиантовыми запонками с монограммой «М». — Читаешь мои мысли? — Тео похлопал руками по карманам, запоздало вспомнив, что пачку Малфой у него отобрал. — Читаю твое лицо, — Драко заказал себе новый напиток и слегка пригубил его. Уголки губ нервно дрогнули. — Зачем ты меня сюда привёл? — Тео с раздражением взглянул ему в глаза. — Как зачем? Празднуем твою холостяцкую жизнь, — Малфой поднял вверх бокал и опустошил его залпом. При этом даже не моргнул, а буравил своими зрачками-булавками. - Ты хоть сам знаешь что хочешь? И в этот момент Теодор окончательно понял, насколько тот в ярости. Как он мог не заметить этого раньше? За последние два года Малфой научился сдерживаться и скрывать истинные эмоции. Видимо настолько хорошо, что даже Тео, знавший его со школьной скамьи, не заметил изначально. Сложно сказать, что выдало Драко. Может, остекленевший взгляд, будто бы он прятался за окклюменцией. Может, дрожащий стакан. А может, то, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал вторую ладонь в кулак под барной стойкой. И в эту секунду Нотту стало ясно — Малфой оглушительно хочет ему врезать. Тео решил, что с этим можно работать. В душе засвербел слабый огонёк любопытства. Потому что на три вещи он мог смотреть вечно: как танцует голая Грейнджер, как ссыт в ботинки блондиночки Дохлик, и как в приступе ярости Драко начинает творить невообразимые глупости. — И что, даже не будешь меня отговаривать? — Теодор провёл кончиком языка по нижней губе, слизывая лаймовый вкус девушки из коридора. — Нет, — равнодушно ответил Малфой и перевёл взгляд на танцовщицу. Как стриптизерша не свалилась с шеста от такого тяжёлого взгляда, осталось для Нотта загадкой. Малфой сидел, выжидал, словно змей в засаде. Какой у него план? Теодор задумался, прикидывая варианты: споить, вернуть домой? Провести сеанс задушевных бесед? Чтобы Драко ни запланировал, Тео решил, что больше не будет плясать под его дудку. — Я ухожу, — и, не дожидаясь, пока тот откроет рот, он встал из-за барной стойки, опрокинул в проходе стул и быстрым шагом вышел на улицу. Времени, чтобы сбежать, было мало. Секунд десять, не больше. Драко наверняка потащится следом, поэтому Тео не стал долго мешкать и аппарировал в место, которое почему-то первым пришло на ум. Полузаброшенное трехэтажное здание на самом краю немагической Англии. Почти родные трущобы, где он впервые почувствовал себя живым. Дом почти не изменился: все те же трухлявые ступеньки, мигающий фонарь у входа и окно на первом этаже, горящее тёплым ламповым светом. Нотт недолго думая заскочил внутрь и постучался в квартиру с покосившимся номером «сто два». Он ждал, когда хозяин прокряхтит и соизволит открыть дверь, а сам пытался вспомнить, какой сегодня день недели. Пятница? Среда? Расписание у Бруно было плотным, явишься не вовремя — ещё выгонит пинком под зад. Так, в среду он слушал пластинки с соседкой, во вторник, кажется, занимался экзорцизмом, по понедельникам выписывал на листках в клеточку лицензии на отлов крыс… Потёртая дверь сто второй квартиры со скрипом открылась, и Тео даже облегчённо вздохнул. — Чего тебе надо? — в узкую дверную щель просунулся кривоватый нос. — Это я, — Теодор ногой заставил его открыть дверь пошире. — Я понял, что это ты. Чегось тебе надо? На голове у Бруно стало ещё меньше волос и, к удивлению Нотта, седые кончики были окрашены в синий. Хотя он уже ничему не удивлялся. Не в случае Бруно. — Какой сегодня день? — широко улыбнулся Тео. — Идиот, что ли? Ночь больших сказок, — недовольно проворчал старый магл. Сказки. Пять футов за вход, и можно весь вечер слушать байки полубезумного деда. Звучало заманчиво. Сесть в кресло, взять в руки глиняную кружку со сколотым боком и ядрёным самогоном, настоянном на крысином помете, закурить сигарету и слушать, как скрипит старческий голос. Тео, не раздумывая, достал из кошелька купюру. Бруно сразу же подобрел и отступил вбок, пропуская в квартиру. — Ты один? — Один. Нотт зашёл внутрь и вдохнул затхлый воздух полной грудью. Если пыль Министерства вызывала зуд и першение, то здесь запах старой бумаги, испревшей мебельной обивки и кошачьих испражнений казался даже уютным. Свободным. Этот магл выбрал жить свою жизнь так, как ему хочется. И за это невозможно было его не уважать. — А как же твои остальные… — дед прошаркал тапочками по истёртым доскам пола и зазвенел посудой в серванте. Вряд ли Бруно знал, что Тео живет втроём с Гермионой и Драко. Наверное, ждал Грега. Тот умудрился купить любовь магла сдобными булочками с корицей. А вот Драко магл не переваривал. — Я теперь совсем один, — тихо ответил Теодор, и прозвучало странно грустно. Бруно прекратил поиски посуды и окинул его оценивающим взглядом, как доктор, подбирающий лекарство пациенту. Но, на удивление, вместо еловой бормотухи предложил: — Хочешь, научу тебя водить машину? Внезапно стало даже интересно, что там показала старческая сканер-диагностика. Водить упомянутый механизм Тео не умел и не испытывал ни малейшего желания. То, как маглы упаковывали себя в эти снаряды для убийств, было смешно и немного противно. Но сейчас возникла занятная ассоциация: опасно — значит, весело. — Хочу, — выдохнул Тео. Он мог бы поспорить, что помимо звания мастера Вуду, эксперта по крысам и католического сановника, Бруно определённо был ещё и доктором и знал лекарства от всех душевных состояний. — Значит, пошли. Дед даже не стал заморачиваться условностями вроде поиска штанов или рубахи, просто скинул тапочки и вместо них натянул бальные штиблеты на босу ногу. Теодор и к такому тоже привык. Летом, если старик накидывал на дряхлые плечи засаленный махровый халат, это уже приравнивалось к фраку или сюртуку. А тут лаковые туфли, в каких танцуют чечетку. Значит, случай, в его понимании, действительно торжественный. А что? Ведь они собрались праздновать свободную жизнь Нотта. Тео даже сам приосанился и, стащив с ближайшего настенного зеркала связку цветных бус, накинул себе на шею вместо галстука. Пускай. Он давно считал, что министерской форме не хватало немного красок. С тех пор как Малфой запретил ему таскать на работу свою маску и встречать посетителей в истинно пожирательском облике, Нотт искренне возненавидел весь бюрократический аппарат. Каждый человек в сером здании носил маску приветливого хорошего парня или внимательного работника. Люди чаще всего прятались именно за позитивными образами, чтобы ввести окружающих в заблуждение. Не кусок говна, а секретарь Эммочка с розовыми щёчками и доброй улыбкой. Не отрыжка нарла, а порядочный семьянин Сэмми, упивающийся чувством превосходства только из-за того, что ему выдали запасные ключи от туалета. Теодор же разок решил побыть честным и пришёл на работу в своей пожирательской маске. Искренний, прозрачный, как слезки единорога, парень, которому плевать на то, что все остальные о нём думают. Вот только Грейнджер и Малфой дружно взвыли сиреной. Ладно, если бы нудел только один партнер по квартире, но когда рты открывали двое, то разумнее было сдаваться сразу. Почему они вечно пытались слепить из него удобного человека? Теодор взглянул напоследок на себя в зеркало — по щеке размазана чья-то помада, кудри влажные от пота, рубашка испачкана пылью, зато на груди задорно поблескивали разноцветные бусы из пластика. Мамкин бунтарь, а не грозный Пожиратель смерти. Чего-то все равно не хватало. Дух свободы крутился и ершился на кончиках пальцев, запуская пружинки во всем теле. Подумав немного, Нотт снял с себя рубашку. Прохладный воздух тут же лизнул кожу внизу живота и приятно окутал все тело. Никогда еще Тео не позволял себе оголять свои шрамы при посторонних людях. Не стыдился, нет, но ненавидел что-то кому-то объяснять, рассказывать, терпеть чужую жалость. Сейчас же хотелось просто быть собой. Каждый шрам, каждое слово, которым его когда-то наградили другие, вжилось и стало частью его сущности. Каким он был до встречи с Алекто, Нотт и сам не помнил. Гладеньким, домашним мальчиком, который идеально вписался бы в устои четы Малфой-Грейнджер. — Да, я шлюха, я предатель… И пошли вы все! Тео провел пальцами по рёбрам, ощупывая самый свежий рубец — ДМ. Ублюдок не только залез под кожу, но и оставил свой автограф на теле. Нотт даже подумал — а не предложить ли Бруно вырезать на нём свои объявления. А что? Терять уже нечего. Остальные и так использовали его тело как доску для записей. Использованный, сломанный — именно таким он себя чувствовал. Между «милый» и «улыбайся» как раз оставалось много чистой, не тронутой ножом кожи. Неплохо бы поместилось «Услуги отлова крыс». А он бы потерпел боль. Даже обрадовался бы ей. Потому что именно физическая агония — единственное, что возвращало его в реальность из состояния полусна, в котором он, казалось, пребывал постоянно. Уколоть палец. Провести кончиком ножа по коже. Больно — значит живой. Значит, ещё умеешь чувствовать. И Теодор собирался сегодня прочувствовать эту ночь от и до. Так как не мог рядом с Грейнджер и Малфоем. Теодор вышел вслед за Бруно на улицу, где за углом была припаркована его дряхлая колымага. Единственный уличный фонарь освещал странный аппарат на четырех колесах. В отличие от нормальных магловских автомобилей, этот казался собранным из разных кусков других машин: одна дверь красная, а все прочие — синие, чёрный бампер спереди надёжно привязан ярко-зелёными веревками, а на носу блестит начищенным золотом фигурка ягуара. На ягуара или любого другого представителя гордого прайда автомобиль походил мало. Тео назвал бы агрегат «Дохлик младший», только даже его ободранный кот выглядел царём зверей на фоне отрыжки магловской техники. — Ты уверен, что эта штука заведётся? — Нотт засунул руки в карман брюк, запоздало вспомнив, что забыл отстегнуть кобуру с палочкой, хотя магл вроде не обратил внимание на его амуницию. Полуголый, с бусами и в портупее, на фоне старого синеволосого деда в широких трусах и лаковых туфлях он выглядел почти нормальным. Бруно встал напротив капота и задумчиво почесал щетинистый подбородок. Нотт подумал, что он вот-вот достанет ручку как от граммофона и начнёт заводить аппарат, но дед лишь пнул колесо ногой. — Вчера заводилась. Я катал мадам Тодд на природу, — Бруно повернул голову, смерил его внимательным взглядом, прочитав вслух каждое слово-шрам, но комментировать не стал, а как ни в чем не бывало добавил: — Ты, если таблетки «Виагры» найдёшь, знай, что это мне подкинули. — Конечно, — что за «Виагра», Теодор так и не понял. Он обошёл железного зверя по кругу и дёрнул ручку водительской дверцы. На удивление, оказалось не заперто. Не то чтобы тарантас своим уродским внешним видом так и напрашивался на угон, но с Бруно сталось бы запараноить и навесить амбарные замки в качестве защиты от крыс. Нотт не стал подкидывать ему свежих идей, а снова потянул ручку на себя. Дверь со скрипом отворилась и даже не отломилась. — Ты всегда такой расписанный? — старик подошёл сзади и ткнул пальцем в шрам на спине. Поразительно, но даже не захотелось вдарить деду. Привык, что ли, к нему, как к родному? — Ага, с рождения, — хмыкнул Теодор и протянул руку. — Дай ключи. Он видел, как Грейнджер управляла похожим агрегатом, и примерно представлял механизм действия. Ничуть не сложнее, чем собрать из пластин, шестеренок и магии волшебный артефакт. Нотт даже подумал, что мог бы попытаться контролировать технику магией, а не осваивать магловский принцип вождения. Но он же хотел новых впечатлений? Бруно поковырялся в карманах и протянул связку ключей с кроличьей лапкой в качестве брелока. — Есть у меня специальная волшебная притирка, я ею стены в подъезде мою. Могу поспорить, твои надписи тоже разъест. Вместе с кожей, подумал Тео, но сказал лишь: — Я сам себе волшебник. Справлюсь. Сегодня хотелось быть предельно честным. Перед всеми. Перед собой. Теодор взглянул на лицо старика, ожидая удивления или шока, вот только тот на признание никак не отреагировал. — Да что ты об этом знаешь, малец, — бесцветные глаза задорно блеснули в темноте, как у кошки, и дед подался чуть вперёд, обдав его запахом чеснока и пива. — Хочешь, покажу тебе истинную магию? То, что Бруно считает себя чуть ли не чистокровным волшебником в мире маглов, Тео не удивило. Но лицезреть человеческие попытки в магию всегда казалось ему забавным, поэтому он снисходительно кивнул: — Ну, удиви меня. Дед свёл на переносице кустистые брови, задорно улыбнулся и выставил перед собой руки. — А сейчас я оторву себе палец… — голос звучал хрипло и загадочно, с такой уверенностью, что Теодор на секунду даже поверил, будто Бруно сможет лишить себя части тела. Разорвёт кожу, хрящики и отсоединит косточки, да так, что зальёт фонтаном крови всю улицу и самого Тео в придачу. Зрелище обещало быть интересным. — Ну, давай же. Бруно обхватил кулаком большой палец на второй руке и проговорил что-то вроде «Ахалай-махалай». Нотт запомнил на всякий случай. Дед напряг руки, Тео с любопытством подался вперёд… Внезапно прямо в ярде от них раздался громкий, мерзкий хлопок пространственной магии, воздух зарябил, и прямо посреди улицы возник Драко с палочкой в руке. Теодор тут же схватился за свою и направил на прилипчивого змея. Рискнет Малфой атаковать его или попытается воздействовать на магла? Бруно точно видел внезапную материализацию из воздуха. Он так широко раскрыл рот от удивления, что, казалось, вывихнет себе челюсть. А вот Драко, не ожидавший зрителей, внезапно растерялся. Ну, конечно. Запрет на применение магии при маглах. Порядочный мальчик Драко слушался Гермиону и Министерство. — Я это… просто мимо проходил, — он быстро спрятал палочку в кобуру, и Нотт с раздражением тоже убрал свой Орешек. Дуэль срывалась во второй раз. — Понятно, — кивнул Бруно и, склонившись к уху Тео, громко прошептал: — Я тебе точно говорю, ему экзорцизма нужна. — Не нужна мне экзорцизма! — тут же огрызнулся Драко. — Да ты чего боишься, малец. По стенам ползать перестанешь, может, зато добрее станешь. — Не ползаю я по стенам! — было заметно, как у Малфоя начал дергаться глаз. — Ты посреди улицы появился, — Бруно равнодушно почесал яйца и улыбнулся так, словно застукал мальчишку с ворованными яблоками. — Ишь ты! — Вы это называете оптической иллюзией! — Малфой, побледнел, став напоминать альбиноса. — Кто «мы»? — хитро прищурил один глаз дед. — Ублюдские, тупые маглы! — взорвался Драко. Пока эти двое спорили, Тео быстро нырнул на водительское сиденье и засунул ключи в специальную щелку. На этом его познания и кончились. Он прокрутил механизм зажигания и услышал, как громко затарахтел мотор. Это показалось ему хорошим знаком. В душе разгорался слабый азарт. Он вдавил педаль газа в пол, и колымага внезапно стартовала. — Стой, твою мать! Тормоз! — где-то позади заорал Бруно. Тормоз. Тео радостно улыбнулся, наблюдая, как стрелка на в желтоватом окошке медленно ползет по цифрам. — Я тебя сейчас под Империус возьму! — проорал Драко. — Да заебал ты меня со своим контролем! — огрызнулся Тео, выглянув в окно, и вдавил педаль ещё сильнее. И машина понеслась. Странное ощущение собственного контроля вернулось в тело. Он повернул руль вправо, и машину послушно повело в сторону. Повернул влево и сбил огромный мусорный бак на краю дороги. Ошмётки бананов, пакетов и бумаг, красиво взметнувшись в воздух, осыпали улицу. Ни дать, ни взять — салют в честь начала его новой, свободной жизни! В открытое окно Нотт слышал, как орут Малфой и Бруно, но ему было плевать. Единственное, краем уха он всё же уловил обещанный Империус и резко вывернул руль, чтобы уклониться. Вот чего совсем не ожидал Нотт, так это что послушный драндулет вдруг выйдет из-под управления и на всей скорости полетит в фонарный столб. Руль не слушался, педали вжимались, колымага скрипела, будто собиралась развалиться прямо на ходу. Время замедлилось, и казалось, что можно рассмотреть движение пылинок в воздухе. Это было так странно. В зеркало заднего вида Тео даже смог разглядеть, как сузились зрачки Бруно, как широко раскрылся рот Драко, а потом вернул взгляд на стремительно приближающийся столб. Резкий толчок, тело подалось вперёд, а лоб и нос уткнулись во что-то мягкое. Прежде чем окончательно вырубиться, Нотт успел подумать — почему всегда кажется, что жизнь бесконечна? Исчезают, умирают остальные, но только не ты. Но когда по-настоящему теряешь контроль над ситуацией, то даже не успеваешь испугаться. Просто в какой-то момент понимаешь, что это всё. Конец. И смиренно его принимаешь. Тео закрыл глаза, погружаясь во тьму. Но умереть драматично и надолго всё же не получилось. Сначала вернулись звуки — зашипели какие-то трубки, захрипел матом старческий голос Бруно, потом резко скрипнула дверь, и Малфой вытащил его из машины. Первый удар кулаком в лицо прилетел почти сразу же. Нотт подумал, что «Скорая помощь» из блондиночки такая себе. Медсестричка Драко приедет на место аварии и добьёт всех выживших. — Тупой идиот! — Малфой замахнулся второй раз. Тео едва пришел в себя, но не стал терять время и двинул ему пяткой в больное колено. Ублюдка подкосило, но вместо того чтобы просто упасть тонкой осинкой на землю, он повалил Теодора следом за собой и начал наносить удары. Точнее, пытаться. Нотт быстро перекатил его на спину и уселся сверху. Почти в позу наездницы. Он даже двинул бёдрами и крепче сжал ногами бока Драко, чтоб тот не смог вырваться. Сидел сверху с голым торсом, блестящими бусами и портупеей. Полуголый, скользкий от пота. Промелькнула слабая мысль — видела бы их в такой позе Грейнджер… Но ярость быстро вытеснила ощущение неловкости. Взмах, и из губы Малфоя брызнула кровь. Второй удар смазался и проскользил по скуле. Драко ухватился руками за шею Тео и попытался его придушить. Нотт раскрыл рот, захватывая больше кислорода, а прохладный ветер внезапно донёс тихое: — На помощь… И они оба замерли. Оба посмотрели друг другу в глаза и оба синхронно оттолкнулись и вскочили с земли. Наперегонки, пихаясь в бока, подпинывая в ноги, они бросились к машине, где остался стоять Бруно. Точнее, старик уже не стоял, а осел на асфальт и хватался за сердце: — Помогите. Тео запаниковал. Драко растерянно посмотрел ему в глаза. Как лечить маглов, никто из них не знал. Хуже того, деду совсем не повезло с компанией: из двух волшебников ни один не способен был наколдовать лечащее заклинание. Только тёмную, разъедающую душу магию. — Может, добить его, чтоб не мучался? — тихо шепнул Драко. — Тело скинем в реку, я знаю одно место… — Зови Грейнджер! — вскрикнул Тео и бросился к деду. Было сложно сказать, откуда в нем вдруг взялось столько сочувствия. Никогда такого не случалось. Кто-то ударялся, плакал, умирал — ему было плевать. Но старый магл казался ему кем-то вроде Дохлика — существом, которое он взял под свою ответственность. И сейчас это существо медленно умирало у него на глазах. — Да что ты стоишь! Зови на помощь! — Нотт проорал так громко и грозно, что Драко послушно взмахнул палочкой и исчез. Бруно лежал на земле и тихо стонал. Тео гладил его по жидким седым волосам, как кота, и шептал, что всё будет хорошо. Сейчас ему помогут. Наколдуют долгую и счастливую жизнь. И галлоны самогона в придачу. Веки дедка едва трепыхались, уголки губ дрожали. — Купился, малец? — внезапно магл хитро приоткрыл один глаз. Он как-то слишком бодро встал и, развязав веревки на бампере, скинул помятую железяку Тео в ноги. Нотт так и остался сидеть, открыв рот от изумления, наблюдая, как ловко и прытко двигается умирающий. — Будешь год мне отрабатывать этот бампер. В жизни тебе машину больше не доверю. Бруно вытащил ключи из зажигания, проворчав что-то вроде «Нехай тут припаркована будет», и, не оборачиваясь, похромал к себе домой. А Тео всё сидел на траве и наблюдал, как удаляется старческая фигурка. Сердце стучало, перекачивая кипящий адреналин в мозг. Он сидел и думал, что едва не умер. Почти скончался, исчез и совсем-совсем перестал существовать. Он мог больше не открыть глаза утром и не услышать тихие голоса Драко и Гермионы. Не попробовать на вкус подгоревший омлет и не запить его горьким кофе. Просто выключиться, как сломанный прибор, и навсегда уйти в темноту под веками. Внезапно остро ощутился тот факт, что даже привычный, монотонный день может быть последним. Но если знать, что всё может закончиться в любой момент, то обычный утренний кофе станет самым вкусным на свете. Ворчание девочки по поводу мокрого пола в ванной — даже милым. Хочет ли он отказаться от всего этого? А вдруг он больше не услышит её голоса? Не почувствует её пальцев на теле? Гермиона всегда так забавно хмурится. Да пусть себе ворчит на пару с Драко. Захотелось зарыться носом в её волосы и вдохнуть нежный аромат полевых цветов. Она никогда не меняла парфюм. Здесь и сейчас, этой теплой летней ночью, сидя на обочине разбитой дороги, он даже допустил мысль, что стабильность — это приятно. Теодор откинулся на траву. Холодная роса намочила кожу, но ему было плевать. Все тело горело. Возможно, он ушиб голову, точно содрал кожу на руках и груди, придурок Драко однозначно оставил несколько синяков. Прохлада травы казалась недостаточной, чтобы остудить жар в груди. Хотелось приложить что-то ледяное. Комок снега, камень, какую-нибудь железку… Рукой Нотт нащупал бампер и приложился лбом к хладному металлу. Стало хорошо… Тихо и спокойно. Так его и застали аппарировавшие Драко и Гермиона — в крови, полуголым, лежащим на траве с бампером в обнимку. — Что произошло? — Золотая девочка подсела к Тео и стала осматривать его раны. Мягко поцеловала в губы, и где-то на краю сознания кольнула мысль о той девушке в коридоре, но он быстро подавил воспоминание. Это не то. — Отбой, Грейнджер, все живы, — Нотт открыл глаза, рассматривая её амуницию. Блестящие глаза, яркие веснушки на особенно бледной коже. Палочка в пальцах одной руки, в другой тревожный чемоданчик, набитый зельями. Гермиона сидела посреди улицы прямо в своей светлой ночнушке до колен, и с распущенными волнистыми волосами казалась ему маленьким ангелочком с картин художников-маглов. Только крылышек не хватало. Она раскрыла свою сумку, достала бинт и антисептическое зелье. Воздух тут же окрасился едким запахом спирта и шалфея. Тео лежал на траве, абсолютно счастливый и ошалевший от её внимания. Наверное, стоило ей сказать, что он уходит от них, только вот уходить теперь совсем не хотелось. Лучше забраться в тёплую кровать, содрать с неё все эти тупые тряпки и почувствовать, как она сжимается под ним. А Драко в наказание пусть продолжает дрочить в одиночестве в ванной. — Тео, — Гермиона гладила его по волосам и прижималась к нему горячим бедром. — Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? Сними еще пижамку и сядь сверху, тогда будет совсем хорошо. Нотт закусил нижнюю губу, запрещая себе портить драму. Он глубоко вздохнул и, словно умирающий свое последнее желание, слабо произнес: — Бампер поставлю посреди комнаты и никто его не тронет, ясно? — ему хотелось, чтобы они поняли, кто здесь папочка. — Ты головой ударился? — Драко сел рядом и нажал пальцами на шишку, которую сам же и оставил. — Мои вещи будут лежать там, где я их положил. Я не вернусь в Министерство и завтрак ты готовишь хреново, ясно, Малфой?! Теодор повернул голову в сторону оппонента, и Гермиона тут же приложила к ранке у виска бинт с зельем. Нотт лишь поморщился — сложно было выглядеть грозным и решительным, когда тебе утирают лицо. — Да, ясно! — сдался Драко после длительного молчания. «Видимо, видок у меня совсем дерьмовый, — подумал Нотт. — Возможно даже, одной ногой в могиле стою, раз этот змей так легко сдался». — Пусть твой бампер лежит где хочешь, — мягко поддакнула Гермиона и вновь погладила его по волосам. Её тонкие пальцы перебирали слипшиеся от пота кудри. Тео едва сдерживался, чтобы не замурчать, словно довольный кот. Он слегка дотронулся до края её тонкой ночнушки и приподнял до середины бедра. — Где твой ручной магл? — Драко тряхнул его за портупею, не давая купаться в лучах внимания Гермионы и обломав жаркий секс после аварии прямо на обочине дороги. — Ушёл и сказал, что ты должен ему триста галлеонов, — усмехнулся Тео, почувствовав, как щиплет кожу на груди, куда сместилась рука Гермионы с ваткой. — Или он сообщит в Министерство, что ты засветился с волшебством среди маглов. Рука Грейнджер замерла. Нотт подумал, что не хватает лишь барабанной дроби. Сейчас как развернётся и как всадит Малфою Оглушающее по самые гланды. Их девочка всегда была слишком чувствительна к вопросам применения магии к маглам. — Драко, что ты опять натворил?! — Гермиона ни взглядом, ни видом не показала своей ярости, лишь поджала губы. И это был дерьмовый знак. На языке грейнджеровских жестов Тео обозначил это как предзнаменование пиздеца. Драко снова побледнел и сжал палочку в кулаке. Атаковать её он точно не станет, значит, приготовился защищаться. Тоже почуял, ужик, где колеса праведной ярости могут намотать хребет на ось. — Я никогда не использовал магию при маглах… — Малфой отступил на шаг, словно собрался бежать. Теодор едва сдержал улыбку. Выдавать Драко он никогда не стал бы. А ещё он никогда не расскажет Гермионе о своем поцелуе с другой.