Поженимся

Улица города отдавалась эхом. Улица города отдавала тоской. Драко шёл по вечернему переулку, сунув руки в карманы. За спиной мерцал жёлтый фонарь, впереди жадно ждала темнота. Он бросил курить. Он курил каждые четверть часа, спрятавшись за стенкой, словно преступник. Выглаженная министерская форма давила у горла. Не один Теодор задыхался в стенах лицемерия, пыльных бумаг и бесконечных кофе-брейков. Только у Драко было достаточно развлечений. На его рабочем столе лежала пыльная папка с делом. Подсудимый номер 1914. Кража. На первый взгляд и легилимента не надо. Вот только на дне подсознания вора, у самой границы с Бессознательным, так глубоко, что, видимо, прятал магией, хранились сочные воспоминания, ярче магловского кино. О красивой блондинке, криках и перерезанном горле. Девушка выбежала ночью в аптеку. Следом — брызги крови на зелёной весенней листве и булькающий предсмертный хрип. И ещё на столе Драко лежало дело номер 1917. Убийство. Вот только до Бессознательного этого преступника добраться не получилось. Его мозг был словно окутан ипритом. Парень путался в мыслях, воспоминаниях, ложных эмоциях и был совершенно безумен. Как лабиринт кривых отражений. Драко видел себя в его образах. Ожесточённым психом, что насаживает коллегу глазом на дырокол. Заботливым мужем, тряпкой, об которую вытирают ноги его двое, простым школьником-Драко с синими волосами, который навечно застрял в Хогвартсе. Он проживал эти жизни. Он потратил с ним больше часа. Дошел до истощения от гипогликемии и еле выбрался, всерьёз испугавшись, что застрянет в сознании этого психа навечно. Старший наставник даже не потрудился проснуться, чтобы вывести коллегу из магической комы. К счастью, Малфой вынырнул сам от слишком громкого храпа старого легилимента. Не храпел бы тот — Драко не проснулся бы никогда. Не будь волосы белыми — точно поседел бы. Он работал в Министерстве. Он отдыхал на тайных собраниях Пожирателей, выпивая три стакана виски за час. После аврорского штурма у Пьюси пришлось провести небольшую реорганизацию и под настойчивым давлением представителей власти закрыть свой бар на территории детского учебного заведения и переместиться в подвал напротив здания Министерства. Удобно. Днём ты законопослушный гражданин, вечером прячешься среди людей с серой моралью. Но с ними было даже проще. Палочка всегда наготове, и лёгкая легилименция на каждого проходящего мимо. Эти уроды не прятались за масками порядочных мужей, честных чиновников и неподкупных авроров. Вот и всё отличие. Был бы идиотом — бросил бы Гермиону в одиночку разбираться со всем этим министерским дерьмом. К сожалению, идиотом он не был. Чего не скажешь про окружающих. — Вы интеллектуальные нищеброды, — Драко не сдерживался на планерке и тыкал начальство носом в промахи, зная, что ничего ему за это не сделают. Глава аврората Смитерс крепко контролировался легилименцией и тонким, как хирургическая игла, Империусом. Почти незаметно, но в нужной точке. Дряхлый старший легилимент мог бы заметить влияние Непростительного, вот только он был слишком старым и усталым. А Драко не собирался отпускать удобный инструмент. На светлую магию он уже забил. Лечить всё равно не может, целителем никогда не станет. Какая жалость. Коллеги его не любили. Зато коллеги уважали авторитет его отца — Министра магии. Люциус пах страхом и проигрывал сыну в магической мощи. Драко без стеснения уже пару раз применял к нему свои навыки, ведь барьер молчаливого, тихого сына давно разрушился. Может быть, родителя и боялись в стенах Министерства, но со своим ребёнком он справиться не мог. — Ты обязан жениться на Астории Гринграсс, — в уголках рта Люциуса застряли крошки от французского багета. — Ты обязан жениться на Астории Гринграсс, — эхом повторил Драко, внушая ему намерение при помощи магии. Через пару недель он получил приглашение на свадьбу, на которую не собирался идти. Отец пах слабостью. Мама когда-то пахла розами. Драко шёл по чёрной улице. Воротник форменного пиджака приподнял, так что стойки прикрывали рот, хотя на самом деле тело горело жаром. Он был покрыт потом, немного чернилами и толстым слоем грязи. В этом грязном городе существовало только одно место, где он мог отмыться и с кем. — Что на ужин? — открыл своим ключом дверь своей квартиры и шагнул в теплый, светлый коридор. — Консервы в верхнем ящике, — безработный Нотт пинал хуи, играл в "Бинго" и учился водить машину. А сейчас был занят тем, что сидел на полу и на свой сорок третий размер натягивал его носки сорок пятого. Смотрелось как гольфы, но Теодор, видимо, опять соскучился по острым ощущениям, раз рискнул залезть в его ящик с одеждой. Малфой прошел в просторную гостиную, острым взглядом наблюдая за ним. Нотт его демонстративно игнорировал, продолжая рыться в коробке. И Драко злобно подумал — маленький, грязный вампирёныш. Будут тебе сегодня развлечения, Тео, точно не соскучишься. — Будешь цветную капусту? — Гермиона у кухонного островка помешивала в сотейнике бледные маленькие соцветия. Томатный соус булькал, капуста плавала в нём, напоминая крохотные белые мозги в бульоне из крови. В сотейнике бурлило, трещало, как в голове Малфоя. Виски болели, их сжимало тисками и пронзало иглой. Слишком много легилименции за день. А одно дело так и осталось лежать на столе нетронутым. Он оставил его на десерт. — Посыпь сахаром, и я это съем. Драко уселся за стол и устало уронил голову на руки. Неожиданно со спины подошёл Теодор. Бесшумно, сука, потому что выбрал мягкие пушистые носки с длинными таксами. В таких хоть к долоховцам со спины подкрадывайся — не услышат. Указательными пальцами Нотт нажал на нужные точки на плечах, а большие мягко вдавил в местечко у лопаток. Как раз там, где болело от долгого сидения в неудобном кресле. От положения, в котором окоченело бы тело Малфоя, если бы разум не смог выбраться из подсознания психа. Скрюченной, напряжённой буквой S. В Мунго лекари замучились бы фиксировать на койке. Пришлось бы изобретать S-кровать для беспомощного овоща-инвалида. Мысль остаться недееспособным на удивление ни разу не приходила в голову. Наоборот, Драко всегда нарывался, исследуя глубины и днища жизни, но почему-то в тот момент, когда рядом с ним появилась семья, стало страшно за всё. Ведь дура когда-нибудь доиграется в спасителя. Не вернётся, потеряется. Кудрявый придурок доскачется, и его кудрявое серое вещество растечётся по асфальту после суицидального прыжка. Новое незнакомое ощущение висело камнем на шее уже полтора года. Тянущее, словно удавка, беспокойное, зудящее. Драко всё никак не мог подобрать ему определение. Наверное, это было что-то такое, что заставляло Люциуса каждый раз искать встречи и узнавать, как там поживает чадо. То, что заставляло Гермиону бросаться грудью на амбразуры ради сирых и убогих. То, что было совершенно незнакомо Теодору. Может это ответственность? Нет. Бред какой-то. Драко выкинул всю философию из головы и наконец-то позволил себе расслабиться. Хорошо, что он дома. Хорошо, что он вылез. Хорошо, что они рядом. Нотт умело мял спину. Похоже, натренировался на Грейнджер. Тихими томными вечерами, пока легилимент Малфой был на дежурстве. Он подавил укол ревности и подумал, что, возможно, если змеёныш постарается с массажем, то получит прощение за посягательство на его шкаф. — Что случилось? — Теодор шепнул так, чтобы Гермиона не услышала, видимо, решив, будто это разговор только для них двоих. Драко усмехнулся и склонил шею набок, предоставляя больший доступ к больной мышце. Палец гадюки очертил уверенный круг и с нажатием пополз вдоль, разгоняя кровь. Пальцы на ногах Драко сами собой поджались от кайфа. — Дело номер 1917-1, я взял работу на дом, — произнёс буднично, почти скучающе, чтобы ничуть не выдать своего удовольствия. Теодор хмыкнул и размял новый затёкший участок у шеи, отчего Малфой простонал так, что Гермиона обернулась и удивлённо вскинула брови. Карие глаза-карамельки тут же заблестели каким-то больным интересом. Драко возмущённо скривил рот — эта извращенка себе не изменяла. Ждала, выслеживала, капала на мозги, чтобы им с Тео… — Может, поужинаем сначала? — Грейнджер быстро перевела тему, поставив перед ним дымящуюся тарелку с вонючей цветной капустой и фарфоровую сахарницу. Его руки дрожали. Он засыпал целую ложку глюкозы себе в рот и проглотил, запив водой. Следом туда же отправилась ложка варёной жижи. Томатный соус ничуть не спас попытку Золотой девочки в здоровое питание. На вкус отвратительно было все: крупицы сахара, кусочки чеснока и эти премерзкие соцветия капусты. Лучше бы он согласился на консервы Нотта. — Что за работа на дом? — вытирая руки полотенчиком, спросила Гермиона. Драко поймал её ладонь и прислонился к тёплым костяшкам пальцев в поцелуе, на что та нежно улыбнулась. Он задержал взгляд на розовых, слегка обкусанных губах, наслаждаясь ощущением, которое каждый раз необъяснимо зарождалось внизу живота, словно маленький фейерверк, стоило ей улыбнуться. Рядом, живая, тёплая, с ним. Девочка, которая никогда не убежит от него. Не сможет. Драко впитал в себя её улыбку, как последний глоток кислорода перед погружением. Потому что после сегодняшнего вечера она точно сомкнёт свои губёхи в тонкий рыбий рот и будет смотреть на него исподлобья, словно он свернул шею Альбусу у неё на глазах. Но пока улыбка Гермионы не испарилась. Испарился только Тео из-за спины и через секунду скрипнул ножками стула, сев сбоку. Словно ему было не плевать. Словно приготовился слушать. Перед Ноттом тут же возникла точно такая же глиняная миска с варевом. Малфой обвёл взглядом круглый стол с белой скатертью. Свой дом. Свою семью. Одна, второй. Девочка, мальчик. Эстетичные тарелки, подобранные в тон, свечи на столе и хлопковые салфетки в кольцах. Краем глаза заметил Альбуса, посматривающего своими жёлтыми фарами из-за приоткрытой двери шкафа. Наверняка опять этот уродец сидел на его полке, но Драко подумал, что с котом разберётся потом. Пока он доживал остатки прекрасного вечера. — Мерлин, Герм, это отвратительно даже для меня, — Теодор скривился, вяло поводив ложкой в соусе. — Зато полезно, понижает холестерин и обеспечит вас двоих клетчаткой, — Гермиона с мужественным видом отправила ложку себе в рот. Скривила лицо. С трудом проглотила. Малфою и легилиментом не нужно было быть, чтобы понять, насколько ей самой противно это есть. По сморщенному носу, поджатым губам и искренне-честным карим глазищам. Как у маленького миленького пупса с кудряшками. Проглотит миску полезной отравы и не моргнёт, лишь бы убедить их двоих вести здоровый образ жизни. Но вкус ей точно не понравился. А еще ей точно не понравится его «работа на дом». Драко взглянул на наручные часы и прикинул в уме. Сюрприз опаздывал. Одновременно с этой мыслью в дверь кто-то позвонил. Гермиона вспорхнула лёгкой птичкой и побежала открывать. А через полминуты вернулась обратно тяжёлыми шагами взрывопотама и с самым мрачным выражением лица. «Вот и всё, — подумал Малфой, — понеслось». Он едва сдержался, чтобы не выкрикнуть «Сюрприз!» Ну не курьера же с кольцом в коробочке она от него ждала? Но оставил себе эту мысль на потом. Золотое кольцо на изумрудном бархате. Потом. Сейчас Золотая девочка стояла в дверном проёме в своём зелёном сарафанчике и сверлила его таким взглядом, словно выносила смертный приговор. Признан виновным за то, что нарушил идеальный семейный вечер на троих девиантов, которые прикидываются нормальными. Белый фартук не сняла, каштановые локоны заколола деревянной ложкой. Никак не палач. Никак не аврор. Домашняя, уютная, можно даже забыть о взбучке и пойти заняться сексом. Но ему почему-то казалось, что эта женщина вряд ли пропустит прелюдии в виде ворчания. Лёгкий садо-мазохизм по-семейному. Давай, выскажи мне всё, детка, попытайся сделать моей совести больно. «Да как ты мог? Тебе не стыдно? Почему ты не выкинул мусор вчера?» И тра-та-та-та. Гермиона была не слишком изобретательна в нотациях. За несколько месяцев их совместной жизни она так и не смогла нащупать нужную кнопку, после нажатия на которую у Драко автоматически поднимались бы руки вверх в знак того, что сдаётся. А ведь всё плавало на поверхности. Скажи, что ты уходишь, пригрози, что могу потерять тебя, и я сделаю всё. Даже, возможно, извинюсь. Возможно. Но сейчас шансов на его раскаяние совсем не было. Наоборот, он с интересом наблюдал, как её мягкие губы приоткрылись, обнажая белый ряд идеальных верхних зубов, но возмущений почему-то не последовало. Драко рефлекторно провел кончиком языка по верхней губе, словно слизывая с себя вкус её слов. Не успела кудрявая Праведница огласить вердикт своего праведного суда, как в кухню вошла огненно-рыжая девица в леопардовых лосинах и в ярко-красной помаде. Приглашенная Малфоем проститутка. Между пальцами леди сжимала толстую сигару, но пахло от неё почему-то не табаком, а удушающей аурой роз. Не нежных и трепетных, а таких, чьими острыми шипами бьют по морде в конце неудачного свидания. — Ни хуя себе, — Тео даже ложку отложил в знак уважения. Женщина элегантно затянулась папироской размером с член, а следом хрипло закашлялась, как моряк-туберкулёзник. И Драко замер, наслаждаясь их лицами. Что Гермиона, что Теодор выглядели одинаково — словно близнецы Уизли, если бы их застукали дрочащими друг на друга в туалете Хогвартса. — Салют, котята! Проститутка наконец откашлялась, чмокнула губами, одновременно подмигнув одним глазом, икнув и поправив пышный бюст в корсете. Человек-оркестр. Эффектная женщина, как ни крути. — Проходи, — сдержанно кивнул Драко, хотя в душе разразился гомерическим хохотом. Остальные его восторга не разделили, просто таращились, раскрыв рты. Наверное, ждали объяснений? — Это Лукреция, моя работа на дом, — он взял со стола кусочек хлеба и закинул в рот. — Свидетель по делу об убийстве, особо охраняемый, по крайней мере, до тех пор, пока я не вытащу её воспоминания. — Хер я тебе их отдам, — бархатным баритоном просипела шлюха и уселась на стул рядом с ним, бесцеремонно подвинув к себе его тарелку. Малфой лишь устало пожал плечами и взглянул на остальных. — Вот в этом-то у нас и заминка. Луки девушка скромная, свои секреты раскрыть стесняется, — пояснил Драко. — Луки? — Гермиона, будто тигрица, прорычала это слово, несмотря на полное отсутствие в нём звука «р», и он апатично подумал, что ему самому сейчас оторвут луки-ноги. — Хочешь, расколю её за пару минут, — Теодор придвинулся ближе, игнорируя присутствие дамочки, говоря о ней в третьем лице, а в его глазах заблестел знакомый задорный огонёк. Почуял змей, где адреналином пахнет. — Ты уволился, идиот, — Драко прошептал так, чтобы Грейнджер не услышала. С другой стороны, мальчика можно было мотивировать и подвести к верной мысли, поэтому он добавил: — Вернёшь себе удостоверение обратно — возможно, получишь допуск. Мелкая шлюха пнул его под столом и склонил свою кудрявую копну, пощекотав пушистыми кончиками нос. И Малфой подумал — кто постриг бы его. Могли бы собрать шерсти на новые носки… — То есть ты не можешь проникнуть в сознание свидетеля без его согласия? — Тео снисходительно вздёрнул тёмные брови. — Кажется, ты слабак? — То есть ты не можешь, — по-детски передразнил Драко. — Слабак, — заключил Нотт и ещё раз пнул его под столом пушисто-мягкими носками. Драко лишь стиснул челюсти. Нет, он не мог. Его это тоже бесило. Министерство требовало бумаг, крови, ещё бумаг и справок. А вот Лукреция явно соображала быстрее, чем бюрократы, и наотрез отказалась давать показания, пока ей не обеспечат защиту. Позволила лишь заглянуть в маленькое воспоминание, чтобы смогли оценить её значимость. Лукреции негде было переночевать. Лукреция сожрала его мозги на работе, поэтому Драко забрал её домой в слабой надежде на то, что благое влияние Гермионы и тлетворность Тео как-то помогут расколоть железную лядь. — Вы к нам надолго? Грейнджер, видимо, оправилась от первого шока, взяла себя в руки и аккуратно расправила салфетки на столе. Из египетского хлопка, цвета дерьма Альбуса. Она так долго выбирала их, колеблясь между бежевыми и нежно-песочным оттенками. — Ага, — пухлые губы Луки профессионально поглотили ложку едва ли не под самую рукоять, и она снова икнула. — Охеренно вкусно. — Может, воды? — Гермиона подставила гостье стаканчик. Из тонкого стекла с резным узором. — Может, что покрепче? — невозмутимо ответила Лукреция, закидываясь цветной капустой, словно наркотой. Белым варевом, обещающим кайф от долгой жизни и экстаз от отсутствия морщин до ста лет. Малфой встал из-за стола и достал припасённую бутылку чего-то там. Он не особо разбирался в том, что варил Бруно, но для этой леди требовалось именно оно. Эта дама поглотит шампанское и не заметит, винцом закусит, и только истинный напиток богов был способен ввести её в полубессознательное состояние. А тогда уже он сможет незаметно провести с ней сеанс полной легилименции, чтобы наутро вышвырнуть Луки, как использованный презерватив. Ей все равно не привыкать. — Малфой, не стоит спаивать свидетеля, — Гермиона чопорно отодвинула стакан в сторону и повернулась к гостье. — Послушайте, я могу вам обеспечить программу по защите, не переживайте. Её взгляд был очень серьёзным и очень ответственным. Она действительно могла бы. Ей никогда не было всё равно. — Ага, — прожженная Лукреция, видимо, наслушалась подобных обещаний в Министерстве и не особо поверила. А зря. Знала бы, каких трудов стоило Драко найти Гермиону, сразу побежала бы под её крылышко. Но женский пол проститутку явно не интересовал. Она хитро поглядывала на кудрявого из-под слишком пушистых ресниц и кокетливо посасывала ложку. Теодор, не будь идиот, сигнал понял. Увидев, что тарелка леди пуста, он щедро пододвинул свою, избавившись от горькой байды, и Луки одарила его милой, слегка кислой улыбкой. Вряд ли она намекала на дополнительную порцию, но большего от Нотта ей ждать и не стоило бы. Малфой, со своей стороны, тоже решил поухаживать за девушкой и подставил ей полный стакан бормотухи, на что его даже одарили приторной ухмылкой. Наверняка шлюшка думала, что они двое — самый безопасный вариант, а Грейнджер лишь зудящая помеха на пути её хитрой женской манипуляции. Драко буквально чувствовал эманации её уверенности и лёгкого интереса к кудрявому змею. Пускай пообщаются. А пока он молча развернулся и скрылся в ванной. Хотелось отмыться. От грязи, от чернил, от работы. Его двое, как магловские ангел и дьявол, подготовят почву, а ему требовалось прийти в себя и собрать остатки сил, чтобы выудить то самое показание, которое поможет забить гвозди в крышку гроба убийцы маглорождённых. Драко стоял в душе под тугими струями воды и думал о том, с каких пор ему стало не всё равно. Всегда было плевать, но последнее время он видел в кошмарах, что Гермиона возвращается домой, выбегает в аптеку, идёт в магазин, а её настигает такой помешанный. Или Тео, который по своей дурости наконец-то нарывается. И в какой-то момент Малфой решил прополоть этот рассадник грязи. Не для других. Для себя и своей семьи. Он вымылся до скрипа кожи и вернулся в кухню, застав на удивление миролюбивую картину. Вонючая капуста испарилась, стол был чист, и на нём разложили цветастое картонное поле с фигурками. Троица играла в «Монополию». Нудную, скучную настольную игру, которую Драко ненавидел. Грейнджер пыталась приобщить их с Ноттом к магловским традициям, но так и не нашла отклика. Видимо, Лукреция оказалась более благодарным участником. Вот и сейчас проститутка уверенно держала большую кассу, а Тео настойчиво уговаривал дать ему в долг. Чистокровный пытался занять акций у шлюхи, на что та раскатисто хохотала и обмахивалась стопочкой купюр, словно веером. Драко сел на свой стул и не глядя собрал себе ворох карт. Грейнджер поджала губы, но промолчала. Наверняка опять что-то нарушил. В общем-то, на правила ему было плевать. — Как будем её колоть? — в глазах Тео блестел больной азарт. Скорее всего, решил устранить соперника по-своему. По-ноттовски. Теодор был слишком увлекающимся парнем, даже одержимым. Драко не удивился бы, если б вдруг его игра резко перешла на более серьёзный уровень, когда подключалось пожирательское прошлое, Матильда и угрозы расправы над родственниками. Но Луки, скорее всего, терять было нечего. Вряд ли у неё нашлась бы семья. — Не дорос ещё меня колоть, малыш, — она откинулась на спинку стула, оглядела опытным взглядом квартиру и вынесла вердикт: — Вы чего, втроём живёте? Извращенцы, что ли? — Мы не… — Гермиона резко покраснела, словно сладкий помидорчик-черри, и её нос скрылся за веером карточек. Был бы Драко не таким усталым, захлебнулся бы умилением, но вместо этого сухо ответил: — Мы да. Тебя это удивляет? Лукреция и бровью не повела, лишь передвинула фишку, забрав у Нотта очередную точку на карте. — Вовсе нет. Помню, как поехала за город… — С Антонином было иначе? — перебил её Малфой, надеясь направить поток слов в нужное русло. Пора было с ней поработать, чтобы уже поскорее закрыть партию этого вечера. Но проститука рассмеялась и покачала пальцем: — Не всё так просто. Драко лишь усмехнулся — конечно, свои ценные показания против долоховцев она не отдаст. Зажала, словно анальную пробку между булками. — Наверняка Антонин подобных тебе дерёт своим посохом прямо в… — но Малфой так и не договорил. Потому что внезапно почувствовал, как хрупкая ладонь под столом сжала его яйца. Легонько, но внушительно. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сохранить на лице непроницаемое выражение. Золотая девочка слева невинно улыбалась и ковыряла ногтем край карточки, даже не глядя в его сторону. Видимо, думала, будто она в этой тройке доминант. Такая милая, что жутко. Возможно, ей стоило напомнить, кто здесь папочка? Малфой двинул фишку, отобрав у Гермионы какую-то заправку. Судя по очкам на карте, это было жирное место, но та и не почесалась, продолжая переминать под столом его яйца, словно шары баодинга. В общем-то, ему это нравилось. Слегка возбуждало. — Детки, вы все у меня в долгу, — засмеялась проститука, отпив из своего бокала и заметно хмелея. Её ход принёс хорошие дивиденды, и приличная доля акций осела на противоположной стороне стола. Драко наблюдал и выжидал. — Почисти мои ботинки, женщина, — Теодор заглотил её поле своей фишкой и поджал губы, словно вспомнив, что он гребаный аристократ в сотом поколении. Драко внутренне улыбался и не спешил. — Давай объединимся, оформим официальный союз и расширим наши компании, — засмеялась Гермиона, продавая свой безымянный палец Нотту за стопку бумаг. Фигурки переставлялись. А Драко думал. Серьезно так думал. Предложение Грейнджер ему не понравилось. Конечно, она шутила, но брачный союз с Теодором? Змеёныш никогда не ограничивался полумерами, и если он вдруг решит обновить свой статус вдовца, то это может стать проблемой. Малфой перевёл взгляд на Гермиону. Та скрутила из денежной бумажки кольцо и пыталась напялить на палец Тео. Вроде бы в шутку, но Драко не мог избавится от вопроса — хотела ли эта девочка семью? Нормальную. С мужем, детьми, собакой и кошкой в загородном доме? Идеальная Гермиона, сидящая за идеально-сервированным столом с фарфором, будто с плаката пятидесятых. Хотела ли она? Здоровую пищу. Здоровые отношения. Ведь пыталась вести здоровый образ жизни, видимо, и от нормальной семьи тоже не отказалась бы… Теодор скрутил ответную бумажку и окольцевал Гермиону. Челюсти Малфоя сами собой скрипнули и сомкнулись до хруста в ушах. Обручились, суки. Её вторая рука при этом снова легла на его ширинку и продолжила поглаживать твёрдую эрекцию. Драко раздражённо скинул её ладонь с себя и сжал карты в пальцах так, что помял посередине. Грейнджер, как всегда пыталась балансировать на двух стульях. Его это злило. Какая, к хуям, у них здоровая семья? Они кота до сих пор называли тремя разными кличками! Что говорить о детях? Он с ужасом представил своего наследника. Кудрявого. Темноволосого. Гарри Скорпиус Варёная Свёкла. Тео недолго думал над именами, раздавая клички по первым впечатлениям. Пахнет цветочным мылом — Цветочек. Половые губы напоминают розу — Розочка, кот почти сдох от голода — Дохлопёс. Их ребёнок родился бы сморщенным и красным, как все младенцы. Как варёная свёкла. С идиотской тройной фамилией Малфой-Грейнджер-Нотт… Варёная Свёкла Гарри Скорпиус Малфой Грейнджер Нотт. Это даже в мыслях звучало плохо. Бумажки в пальцах как-то сами собой разорвались на несколько клочков. Драко глубоко вдохнул, пытаясь откинуть эмоции и прибегнуть к окклюменции. За вспышкой гнева пришла холодная мысль — такого допустить точно нельзя. Похуй на наследственность. Он смирился, что Теодор — его проклятье на всю жизнь. Более того, скучал бы без него. А мысль о добавлении внушительного семейного состояния Ноттов к своему счёту звучала приятно. Тысячи, миллионы, нули, нули… и все в его кошельке. Маленького Варёную Свёклу он бы даже воспитал как надо. Варуси. Красивое имя. А если официально оформить документы, то можно лишить кудрявого придурка права голоса в выборе имён, пусть вносит деньги на их семейный счёт и не рыпается. Но главное, он смог бы закрыть их всех в мэноре Ноттов под семью замками и никогда не выпускать на белый свет. Это даже в мыслях звучало безопасно. Малфой поморгал, пытаясь понять, что происходило на игровом поле, пока он на секунду отлучился в себя. Вроде бы ничего не изменилось: Лукреция оттяпала новый кусок территорий, молодожёны проигрывали, фишка Драко как сделала свои два хода, так и не сдвинулась. Остальные даже не сообщили, что ему пора двигаться. Сидел в отстающих с самого края круглого стола, словно жалкий неудачник и снова начинал злиться. Сложно было сказать, что именно вдруг переключилось в его мозгах, но когда очередная фишка Нотта заняла поле Грейнджер, рот как-то сам собой раскрылся, и Малфой неожиданно для себя выдал: — Ты выйдешь за меня. Не спросил. Поставил перед фактом. Гермиона беззаботно рассмеялась, приняв его слова за продолжение игры, а вот зрачки Тео сузились до размера булавочных головок. Этот змей понял всё правильно, но лишь молча сжал свои карты. — Ходите, Лукреция, — улыбнулась Гермиона. Рука Нотта поползла под стол. Проститутка взяла кубики, поцеловала их на удачу, оставив жирный красный отпечаток помады, и подкинула в воздух. Драко мог бы поспорить, что Теодор дёрнул плечом и прошептал заклинание, потому что кости вдруг резко подскочили и разлетелись в разных направлениях. Случайное стечение обстоятельств. Четыре кубика закатились в самые дальние щели комнаты, и девушки сразу же, вскочив со стульев, бросились их искать. Леопардовая задница Луки скрылась за кухонной тумбой, округлые бедра Гермионы прогнулись под диван. За столом остались только Малфой и Нотт. Оба сверлили друг друга хмурыми взглядами исподлобья и не моргали. Будто опять соревновались в гляделках. Зелёное против серого. Кто сделает ставку на победителя? Тео провёл ребром ладони по горлу, обещая скорую смерть. Драко прислонил палец к уголку губ в жесте «Не смеши меня». — Это вызов? — сухо спросил Нотт. — Это вызов? — передразнил Драко. Оглушительно хотелось показать деткам их места. Теодор тут же встал со стула, резким движением снял с пальца обручальное кольцо вдовца, но не успел открыть рот, как Малфой взмахнул палочкой. — Люмос. Он хотел ослепить его, но совершенно позабыл, что двери светлой магии были для него закрыты, и вместо них случайно отворил ворота чёрных последствий. Люмос блеснул на кончике палочки, и точно так же блеснули зелёные радужки Нотта, а в следующую секунду испарились, прихватив с собой белки и всю зрительную систему. Как святая водица в адском котелке. Словно совсем и не было. Драко побледнел. Драко похолодел, разглядывая чёрные дыры, уставившиеся на него. Нотт, стоило отдать засранцу должное, даже не упал в обморок, лишь тихо вскрикнул и прикрыл лицо ладонью. Вот только в свободной руке у него моментально возник Орешек. Слепой Тео или нет, но слышал он прекрасно. Малфой скользнул влево и, стараясь не шуметь, укрылся за стулом. С Орешком он был хорошо знаком. Прекрасная убойная палочка, под чью горячую магию попадаться совсем не хотелось. Тео незряче водил древком по воздуху из стороны в сторону. Драко выглянул из укрытия, прикидывая, а не испарить ли ему и уши тоже, чтобы инвалид точно не смог ориентироваться в пространстве. — Ты чего за стулом? — Грейнджер потрясла кубиками и села обратно на своё место. — Чей ход? Половица скрипнула под весом Драко. — Мой, — хрипло прошипел Теодор и направил кончик палочки на его укрытие. Малфой перехватил покрепче свой боярышник и отпрыгнул в сторону, отчего Круциатус растворился ярким пятном на стене. Нотт снова развернулся на звук, и следующая вспышка магии мелькнула рядом с ничего не понимающей Лукрецией, но Гермиона среагировала быстрее, выставив щит. — Теодор Нотт, что ты творишь?! — Герм, ты Малфоя видишь? — медовым голосом спросил слепой ассасин. — Разверни меня на него. — Герм, у него проблемы с психикой, — Драко как мог очаровательно улыбнулся и сдвинулся вбок. Требовалось постоянно перемещаться. Нотт прислушивался. Малфой вспоминал уроки танцев в Хогвартсе и плавно вальсировал по комнате. — Он дрочил на тебя, пока ты спала, — выплюнул шлюха-предатель. Сдал, сука. — Он похитил Кормака, — Драко решил отплатить той же монетой. Кончик палочки Тео снова направился на него, и Малфой едва успел ускользнуть от новой вспышки проклятия. Судя по цвету, какого-то безвредного. Выдохся, что ли? — Он выкинул Дохлика на улицу, когда ты была на дежурстве! Глаза Гермионы опасно сузились, и Драко почувствовал, как по виску стекла тоненькая струйка холодного пота, а руки затряслись от ярости. Лучше уж Круциатус. — Он уволился из Министерства! Гермиона резко развернулась на пятках в сторону Теодора, и тот, словно почуяв опасность, выкинул свой последний козырь: — Выходи за меня! — слепец протянул ладонь с зажатым кольцом, но чуть ошибся и уткнулся кончиками пальцев в мягкий живот Лукреции. А проститутка не растерялась. — Я согласна! — выпалила она и бодро выхватила колечко с ладошки Нотта. Драко еле сдержал смех — Тео обладал удивительным талантом подбирать себе жён, — но позлорадствовать не успел. Новоявленный жених досадливо поморщился и убрал руку, закрывавшую дыры-глаза. Выглядел он, конечно, эффектно. Будто кто-то ему их выжег. Кудрявые пряди, влажные от пота, мёртвенная бледность и чёрная пустота в печальных пустышках-глазницах. Малфой даже сам впечатлился. — Что это с ним? — в ужасе ахнула Лукреция, прикрывая рот кончиками пальцев. — Теодор… — печально всхлипнула Гермиона и подбежала к нему. Змей быстро сообразил, что его жалеют, и мученически застонал. Бедного мальчика тут же уложили на диван, на очи страдальческие повязали беленький бинт, а в руки дали целый стакан обезболивающего зелья. К которому он даже не притронулся. — Драко! — прорычала Грейнджер, словно аллигатор, собирающийся откусить голову, и с сочувствием смахнула тёмные пряди с бледного чела инвалида. — Это временно, — Малфой невозмутимо пожал плечами и сел рядом. Хотя уверен он совсем не был, просто допустил, что зелёные глазки-моргалки рано или поздно вернутся на своё место, а может, и нет… но остальным о его сомнениях знать не стоило. — Отойдёт, — твёрдо добавил он. — Отойду и вырву твои конечности одну за другой, — не менее твёрдо пообещал Нотт. — Смотри не проморгай удачный момент, — усмехнулся Малфой, вальяжно раскинув руки на спинке дивана. Жалко слепца совсем не было. Получил по заслугам. Наоборот, даже хотелось, чтобы глазки-дырочки не смогли моргать в ближайшем будущем, тогда гадёныш точно засел бы дома и не рыпался. Никаких побегов из семьи, никаких демаршей в Министерстве, никакой опасности. Но, к своему неудовольствию, Драко отметил, что Нотт не только драматично симулировал невероятные муки, но и явно набирал очки. Лежал на диванчике с повязкой, показательно страдал и похабно гладил их девочку по коленке. Подол её легкого сарафана скользил выше и выше, но та будто не замечала. Зачем-то гладила гадёныша по волосам, пока тот купался во всеобщей любви. Малфой сразу определил — Гермиона получила куклу для очередного спасения, но его удивило, что даже прожжённая шлюха Лукреция заботливо мерила пульс, а кот, и тот вылез из шкафа и топтал мягкими лапами грудь. Драко успокоил дыхание. Холодный рассудок плавно возвращался. Он смотрел на перебинтованную кудрявую голову и лихорадочно соображал, как отменить своё заклинание. Тео лежал головой на подушке. Тео еле дышал. Капельки пота блестели у тёмных висков. В комнате будто бы тоже стало темнее, а может, это Лукреция погасила лампу, решив, что слепого может ранить яркий свет. Гермиона положила руку на колено Драко и погладила большим пальцем. — Что с тобой? — с тревогой спросила она. Видимо, всё же заметила его состояние. — Ничего, — слишком сухо ответил он. В присутствии Луки откровенничать не хотелось. Малфой смотрел на Нотта и пытался прикинуть, что теперь с ним делать. Тащить в Мунго? Вызвать Паркинсон? Испарились ли глаза по-настоящему или это только иллюзия? Хотя вряд ли изменения необратимы. Если бы тёмные волшебники могли калечить бытовыми заклинаниями, то все так и делали бы. Скорее всего, эффект временный, а значит, может пройти само собой. Подождать? Попробовать расколдовать? Началось всё с Люмоса, и тогда логично отменять противоположным… Пока Драко решал как им быть дальше, рука умирающего жила своей жизнью. Подвижные пальцы проскользили кончиками по гладкой, сливочной коже бедра Гермионы, ловко подцепили подол и потянули его вверх… — Нокс! — не выдержал Малфой. В этот раз специально. — Сука! — Тео дёрнулся от резкой боли и пнул наугад ногой. Попал по Альбусу. Кот мяукнул и, процарапав когтями паркет, скрылся за дверью спальни. Драко даже почувствовал тёплое удовлетворение. — Грейнджер, не давай ему лечить! — только и успел крикнуть Тео. — Фините Инкантатем! — Вот ты тварь! — Нотт почему-то схватился за живот. — Оба прекратите! — Гермиона мягко обхватила запястье Драко и заставила опустить палочку. С неохотой, но он ее послушался. Медленно сложил в кобуру под футболкой. Щелкнул замочком. Плавно откинул влажные волосы со лба. Все это время в комнате царила тишина, будто только его и ждали. А он ждал когда они займутся своими делами, или хотя бы вернутся к своей идиотской Монополии. Но никто не двигался. Драко с раздражением поднял на нее глаза. — Что? — его твердый взгляд встретился с ее и разбился о камни будто штормовая волна. — Ни за кого я никуда не пойду. Ясно? — брови Гермионы грозно сошлись на переносице. Сидя на диване, с идеально-прямой спиной, она как никогда напоминала ему строгую учительницу, отчитывающую двух школяров. Подрались, разгромили аудиторию, плюнули друг в друга, а все из-за девочки. Малфой недовольно поджал губы. Никто никогда его не отчитывал. В Министерстве, в родительском меноре, среди бывших Пожирателей — все держались на почтительном расстоянии и предпочитали не спорить. Только этот мелкий кудрявый Гриффиндор не знал страха. Более того, еще и отказал в предложении руки и сердца. — Ясно, — недовольно буркнул он, пытаясь подавить клокочащую злость. Грейнджер сдержанно кивнула, будто другого ответа и быть не могло и развернулась к притихшему больному. Наверняка Нотт затаился, предвкушая разгромную взбучку для Драко и сейчас крупно обломался. — Нотт, ты ослеп, а не онемел. Вопрос с кольцами закрыт. Твое остается при тебе. Если бы Тео был способен прозреть, то увидел бы воплощение праведного негодования на веснушчатом лице. Лик оскорбленной непорочной девы. Словно Золотой девочке сейчас не два потомка аристократических родов на перебой предлагали свои конечности и внутренности, а попросили сделать двойной минет по цене одного. Но к его счастью Теодор был слеп, хотя по опущенным уголкам губ, напряженной челюсти явно считывалось разочарование. Малфой едва сдержал ликующую улыбку. Почему то тот факт, что Нотту отказали, грел даже больше чем обида за свою сторону. — Не возьмешь ты, возьмет другая, — Тео небрежно закинул руки за голову и лениво протянул. — Может Джинни предложу. А вот это он зря сказал. Грейнджер на удивление не любила делиться. Драко мог видеть как та беззвучно отсчитала до десяти и сжала кулаки, до побелевших костяшек. В комнате вновь повисла гнетущая тишина. Летали бы мухи — и те бы сдохли от плотности воздуха. — Мне надо покурить, — тяжело выдохнула Лукреция, и Малфой вдруг вспомнил про её присутствие. Свидетель вроде бы нужный, а вроде бы сейчас был лишний. Свалила бы, куда подальше. — Я вызову целителя, — Драко встал с дивана и открыл для неё дверь на лестницу, а сам между делом нацарапал на бумажке, вытащенной из кармана, короткое «Срочно» и прицепил к сове, сидевшей в клетке у входа. — И как только она с вами живет, — проворчала Луки, вытягивая из корсета сигару и скрываясь в полумраке пролёта. Малфой решил не удостаивать ее ответом. Просто высвободил птичку, проверил крепеж на лапке и поднес к открытому окну. Проститутка задумчиво курила в уголке и, кажется, пыталась слиться по цвету с белой стеной. Шок видавшей виды шлюхи его даже позабавил. Как Гермиона с ними живёт? Лучше бы спросила, как он терпит этих двоих. Но Лукреции было плевать, впрочем, как и ему на её мысли. Отдаст воспоминания и пусть катится в свою дыру. Драко проследил, за птичкой с посланием, скрывающейся в ночном небе и вернулся в квартиру. Тишина все еще ощущалась, но как-то иначе. Словно пахла сексом, пропитанная тихим сопением и еле слышными влажными причмокиваниями. Гермиона уже сидела на коленях Нотта и жарко целовала капризные губы. Его пальцы скользили по её бёдрам. Приподнимали подол платья, очерчивая край светлых трусов. Малфой специально пнул ботинок у двери и те, услышав шум, резко прекратили. — Что у тебя сегодня случилось? — Гермиона соскользнула на подушки и вытерла блестевший от слюны подбородок. Тео молча повернул голову в его сторону, поправив ширинку. Драко сел на свободное место и с силой выдохнул. Им он скажет, только им. Калеке с повязкой на глазах и хрупкому аврору, который вряд ли сумеет защитить саму себя. — Маглорождённые продолжают пропадать. Вчера убили ещё одну ведьму, похожую на тебя… Луки видела, но молчит. — Говорил, давай расколю за пару минут, — проворчал Нотт, сев ровнее. Он также не переваривал, когда над их девочкой нависала угроза. — Я не знаю, как это остановить, — Малфой наконец озвучил то, что нависло над ним гильотиной. Беспомощен. Бесполезен. Можно быть легилиментом, можно испачкать руки в крови, но когда в жизни появляется семья, ты становишься уязвим. Тео на ощупь нашёл колено Грейнджер и обхватил собственническим жестом. Драко лишь покачал головой — вряд ли это чудо сможет защитить её. Как кудрявый придурок мог разобраться с угрозой, когда в его собственной голове была каша? Малфой искренне считал, что прятать их и укрывать в ладошке от всех ужасов и опасностей мира должен именно он. Но не знает как. Гермиона, всё это время следившая за выражением его лица, неожиданно прильнула к нему губами и мягко поцеловала. — Мы со всем справимся. Малфой усмехнулся — наивная, как и всегда. Думает, что способна изменить мир. Так глупо и немного мило. Но от её касаний, от щупальца Теодора, сдавившего его ладонь, он почувствовал странное спокойствие. — Больно? — Драко потянулся через Грейнджер и провёл пальцами по его повязке. — Приятно, — огрызнулся Тео и неожиданно улыбнулся. — Я же тебе отомщу, готовься и бойся. — Конечно, — Малфой позволил себе расслабиться и зарылся носом в волнистые, мягкие пряди Грейнджер. Золотая девочка пахла цветочным мылом, цветной капустой и домашним уютом. Закрыл на секунду глаза, отгоняя образы. Он видел такие же окровавленные, рассыпавшиеся по земле локоны в подсознании обвиняемого. Он видел такие же, когда думал, что потерял её. Тео провёл пальцами по шее Гермионы и скользнул по плечу Драко, словно определяя наощупь положение их тел. Их странно тянуло друг к другу магнитами. Вот и сейчас, сидели на широком диване, тесно прижавшись, будто больше не было свободного места во всем мире. Трое. Малфой мельком взглянул на дверь. Заперта. Убедившись, что Лукреция не спешит возвращаться, он наклонил голову и прижался губами к девичьим ключицам. Тонкая кожа и твёрдая хрупкая косточка. Так хотелось укусить, чтобы услышать, как Грейнджер вскрикнет от боли, и разделить с ней свою. — У нас гости, не время, — она слабо запротестовала, но мягкая интонация утонула в звуке влажного поцелуя с Теодором. Его язык скользнул в приоткрытые губы, пресекая все возражения. Малфой был с ним даже согласен. Пусть помолчит. Он спустил бретельки по её плечам, обнажая округлую грудь с розовыми сосками. Обхватил губами один, щедро смочив его слюной, и подул. Девочка застонала. Может, вовсе не из-за холодного воздуха, а оттого, что слепые пальцы Тео безошибочно скользнули под юбку. Вибрация нежного голоса тут же отдалась в паху Малфоя тяжёлым свинцом, и яйца заныли от напряжения. Почему его это так возбуждало? Видеть, как она извивается от их касаний, мучительно страдает от лёгких ласк. Как реагирует. Как смотрится хрупкая фигурка в широких, грубых ладонях Теодора. Видеть их вместе. Счастливыми, жарко дышащими, сливающимися в поцелуе. — Иди к нам, — позвал Тео. Драко снял с себя рубашку, совершенно не заботясь о том, что подумает проститутка, если зайдёт. Она и не такое видала. Прохладный воздух нежно обнял его тело, остужая горящую жаром кожу. Гермиона еле оторвалась от поцелуя Нотта, и Малфой тут же поймал её припухшие губы своими. Слизал вкус их слюны, получая больное удовольствие. — Лукреция… — промычала Гермиона, пытаясь вырваться. Её держали крепко. — Услышит шум и подождёт за дверью, она не тупая, — промурлыкал Нотт, расстегивая на ней платье. Драко смял её обнаженную грудь, чувствуя мягкость и шелковистость кожи. Большим пальцем обвёл тёмную ареолу. Маленький твердый сосок, который хотелось откусить. Сожрать и поглотить её всю, чтобы никогда, никогда не исчезла и всегда была рядом. Малфой провёл кончиком языка по алому бугорку. Если бы он мог, то слизал бы с неё кожу и вылакал душу. Её всегда было мало. Он оторвался лишь на миг, чтобы взглянуть на её румяные щёки и горящие подожжённой корицей веснушки. Интересно, Грейнджер вообще знала, насколько она прекрасна? Всегда стеснялась, комплексовала. Глупая. Её несовершенное тело сводило с ума. И не его одного. Тео сполз с дивана и руками нащупал сперва ноги Драко, потом её коленки и развёл их для себя. — Мне так неудобно, — Гермиона заерзала. «Конечно, неудобно», — подумал Малфой. Он представлял, что творилось в сдержанной кудрявой башке. Зайдёт Лукреция, увидит, как та бесстыдно откинулась на диванных подушках с голой грудью и Теодором между раздвинутых ног. Драко любил, когда тот подготавливал её для него. Гермиона любила нежно и плавно, чтобы член скользил в неё, будто девственный. Нерешительно и сдержанно. Вот только в их отношениях её вкусы никто не разделял. Малфой обожал чувствовать, как она сжимается вокруг него от оргазма, какой тесной становится, когда Нотт доводит её до изнеможения. Драко эгоистично забывал об её удовольствии, когда сам пытался выбить из неё стоны. Тео он использовал как игрушку. Доведи до пика, пока я сам сладко, долго, больно, мучительно, жёстко кончу. Теодор посасывал её соски, пальцами скользя где-то под юбкой. Малфой расстегнул ремень, высвобождая ткань трусов и твёрдый член под ними. Мягкий хлопок скользил наждачкой по чувствительной головке, и уже хотелось вжаться… Неожиданно Нотт положил ладонь на колено. Длинные пальцы проскользили вверх, ища то ли опору, то ли ориентир. Теодор ощупал её и его, склонился к Гермионе, но неожиданно мазнул губами по ребру и поцеловал Драко в бок. У Малфоя по спине тут же пробежали мурашки. Сухие жесткие губы на напряжённых мышцах. Слепой идиот. — Мимо, — он подцепил его подбородок пальцами и направил к соску Грейнджер. Теодор жадно прижался к маленькому бугорку и сжал вторую грудь своей рукой. Их пальцы с Драко сплелись, и ему на удивление понравилось направлять незрячего. Он положил свою ладонь поверх его и повёл вниз по её животу. Давай, поработай, пока я займусь главным. Гермиона тихо выдохнула в его губы, и Малфой не сдержал довольной улыбки. Значит, там, внизу, слепой Нотт всё же нашёл клитор. С первого раза. Драко слизал её стон и небрежно толкнул в бок, чтобы прогнулась и подставилась. Он окинул жадным взглядом задранную юбку, сдвинутые вбок кружевные трусики и влажные складки половых губ. Она изнывала, она хотела ощутить их. Малфой высвободил член и прижался бордовой головкой к узкому, сжимающемуся входу. Лёгкое покачивание и… Теодор скользнул шершавой ладонью по его голому бедру к тазовой косточке, едва не задев пах, отчего эрекция тут же спала. Сдулась, словно воздушный шарик. — Не туда! — раздражённо зашипел Драко, направляя его пальцы на лобок Грейнджер. — Мерлин, Тео, соображай уже! — Давай тебя лишим зрения! — Нотт выпрямился и слепо уткнулся носом в его челюсть. Кожу обдало жарким дыханием с запахом табака. Слишком близко. Гермиона не растерялась и тут же, словно голодная, прижалась ртом к Малфою, подтянув Теодора за волосы на их уровень. Драко широко распахнул глаза, чувствуя, как бинтовая повязка Тео трётся о его скулу, чувствуя кончик языка Грейнджер на своих губах, а следом и его. «Целоваться втроём неудобно», — только и подумал он, обречённо размыкая губы. Два языка скользнули по коже, общая слюна размазалась по подбородку. Вкус томатного соуса, сигарет, зелёного чая. Их семьи. Насколько неловким это казалось и насколько нужно ему было их чувствовать. Живые, тёплые. Рядом. Драко положил обе руки на их шеи, нащупав пульс. Казалось, что они бьются в унисон. Полуголая Грейнджер с влажной промежностью, слепой Нотт, скользящий пальцами по их телам, напряжённый Малфой с отсутствующей эрекцией. Неуклюже, нелепо, позорно. Но только они всё поймут. Его страхи, его ошибки, его неловкие моменты. Одна, второй. Он сам свернёт им шеи, лишь бы они никогда не выходили из дома и всегда были рядом. Малфой сжал обеими руками кудрявые затылки и притянул к себе. — Ни хуя себе, — раздался от порога голос Паркинсон. Драко замер. Драко забыл, как моргать. Мало что было способно ввести его в состояние смущения, но их позиция и три лица, уткнувшихся носами друг в друга… Он плавно отпустил их головы и натянул назад свои трусы. — Что ты тут забыла? — рявкнул невежливо, психуя, что никак не может попасть ремнём в пряжку, и с опозданием вспомнив, что вообще-то сам позвал спасать Нотта. — У вас тут вроде человек без глаз остался. И на лестничной площадке тело. — Тело? — Гермиона быстро поправила на себе сарафан, вновь став примерной девочкой. Панси было плевать на их смущение. Паркинсон упивалась этим. Она тряхнула тёмными волосами в сторону двери и произнесла: — Женщина в леопардовом. Кто-то сжёг разум. Лежит и пускает слюни теперь. Холодок пробежал по коже Драко. Лукреция. Её настигли. Их настигнут. Нет. Он этого никогда не допустит.