ЭПИЛОГ

— Я никогда не делала татуировку! — радостно ляпнула Грейнджер и тут же сконфузилась: — Ой… Пэнси, Теодор и Драко переглянулись. Она это сейчас серьезно? Три пожирательских взгляда скрестились на ней, словно мушкетерские шпаги. Кажется, даже в воздухе металлически лязгнуло, но потом повисла неловкая тишина, на фоне которой стало отчетливо слышно, как отлучившийся в туалет Лонгботтом напевает гимн Хогвартса. Драко отмер первым и, соблюдая правила идиотской игры, пригубил виски. Попутно подумал, что скорость работы Золотого мозга иногда стремится к световой. Он шарашит тупыми идеями, как молниями, а потом упс — всех вокруг оглушило и немножко поджарило. И как только ей в голову пришло собрать в одной комнате такую компанию: Лонгботтома, Паркинсон, Уизли, Нотта и его? Теперь они все сидели рядышком, делая вид, будто дружат. Просто потому что Гермионе так захотелось. Следующим в себя пришел Нотт. Лихо опрокинул текилу, слизал остатки соли с края стопки и занюхал сидящей на запястье Тыковкой. Пэнси тихо фыркнула в бокал с вином и тоже сделала глоток. И, ко всеобщему изумлению, Уизлетта отпила немного своего отвратительно приторного «Вермута» и как-то виновато поджала губы. Драко подумал — вот шлюха. Наверняка перед мамочкой и папочкой строит из себя приличную девочку. Но уютная обстановка в гостиной никак не располагала к такого типа умозаключениям: золотистый торшер из бархата словно обнимал теплым светом, мягкий шерстяной ковер уютно грел ступни, а спина утопала в плюшевых подушках. Самая пора расслабиться. И Малфой позволил себе такую слабость. — Интересно, — Теодор же хватки не терял и, видимо, решил подловить очередную гриффиндорскую праведницу на горяченьком. — Мы трое ладно, сходили к одному лысому тату-мастеру. — Он усмехнулся и за плечи притянул к себе сидящих по обе стороны Малфоя и Паркинсон. — А ты где отметилась? Драко поморщился и подумал, как сильно ему хочется курить. Идиотская игра затягивалась и плавно превращалась в нудную попойку. Слушать про жизнестрадания домашней доченьки Уизли совсем не хотелось. — Да какая разница? — он раздраженно скинул руку Нотта с сопливым браслетом из черной слизи и отодвинулся подальше. — Готов поспорить, у нее там что-то банальное. Лев под сердцем или феникс на заднице. Судя по адресованному ему злобному взгляду рыжей, с последним предположением он угадал. Кто бы мог сомневаться. Маленькая Джинни наверняка жила в своем волшебном мире, где брала интервью у крутых авроров и совсем не подозревала, что скрывается под строчкой «Преступник обезврежен». Уизли не подвела. Скривила веснушчатую мордашку в тухлую сливу и изрекла: — Ну да, Черная метка — это же так оригинально. Просто образец индивидуальности. Сколько вас таких нетакусей? Сотня? Две? Малфой чуть не подавился виски и кое-как сглотнул обжигающий комок в горле. Она думала его этим обидеть? Он одним взмахом палочки мог заставить эти нежные розовые мозги вытечь из ее курносого носа. Но тупая сестра Рональда почему-то считала, что в компании Гермионы она в безопасности. Возможно, так и было? Тронь Драко рыжую, его бы ночью наверняка ждали все анальные кары Гриффиндора: Василиск ему в жопу и меч по самые гланды… Он поднес к губам стакан и отпил, пряча смешок. Когда Уизли встретилась с ним и его маской один на один, что-то она не была такой храброй. — Это секретная информация, — на удивление деликатно ответил на ее тупой выпад Тео. И Драко лишь усмехнулся. Знала бы она, сколько Пожирателей смерти ходит среди добропорядочных граждан. Наверняка потеряла бы трусики и поседела от страха. Потому что даже они, часть этого тайного общества, никак не ожидали, что их на малейшем пустяке вдруг подловит какой-то наемник. — Твоя очередь, Джинни. — Грейнджер предприняла бездарную попытку замять начатую ей же тему. Бездарную-то да, но голосок при этом прозвучал так твердо и неумолимо, что даже рыжая язва не решилась спорить. А может, тоже не желала и дальше обсуждать, у кого что нарисовано на теле. Ведь мелкая журналисточка явно уже поняла, что с Нотта станется потребовать демонстрации. Тот, очевидно, уже предвкушал представление: откинулся на спинку дивана поудобнее и повесил на лицо выжидающую ухмылочку. Вот-вот попросит маленькую Джинни расстегнуть свои штанишки и явить миру произведение искусства. Про себя Драко отметил, что с текилой малышу пора завязывать, а то лови его потом… с Уизли в кладовке. Пэнси по левую руку от Тео тоскливо вздохнула и обвела гостиную таким взглядом, словно искала выход. Задумчиво прищурилась в сторону окна, но тут ее отвлек вернувшийся в комнату Лонгботтом. — Что я пропустил? — спросил он, пристроившись на широком подлокотнике рядом с ней. — Если не набил портрет Паркинсон на пояснице, то ничего, — успокоил его Малфой. Как это недоразумение умудрилось завлечь их сестру по оружию, оставалось тайной. На что Паркинсон там клюнула? На шерстяной свитер с оленями? На серые кальсоны, выглядывающие над джинсами, или на прилизанные жидкие волосенки на голове? Невилл, будто почуяв его взгляд, недоуменно свел брови, но тут слово взяла Уизлетта. — Я никогда-а-а, — коварно осклабившись, протянула она, — не встречалась с двумя парнями сразу! Это, совершенно очевидно, была стрела, пущенная в Гермиону, но цели она не достигла. Та просто пожала плечами и отхлебнула белого полусухого. Девочка явно больше не стеснялась их треугольника. Ни тебе сбившегося от смущения дыхания, ни румянца на щеках, в котором, как коричные крошки в клубничном сиропе, плавали бы веснушки. Драко даже ощутил толику сожаления по этому поводу. Грейнджер выросла над собой, а кое-что в ней, наоборот, скукожилось и почти отмерло. Что-то светлое и невинное, чего почти жаль. Краем глаза Малфой заметил, как нервно Лонгботтом покосился на Пэнси и как расслабились его плечи, когда она просто болтнула бокалом, наблюдая с кислой миной за маленьким винным торнадо: — Какая унылая игра. — И надула алые губы на манер скромной школьницы. Чистая и невинная девушка, готовая знакомиться с его бабушкой. Малфой промолчал о том, что Паркинсон могла мыться с ними в одном душе и спать в одном мешке, а видела без штанов точно уж весь их отряд, потому что в одиночку мочиться в кустах во время войны — это тупая роскошь. Но ни с кем из них она, конечно же, не встречалась. — Согласен, — кивнул в итоге Драко, — но Грейнджер у нас не любит напиваться просто так. — Грег так и не заглянет? — вдруг спросила Гермиона, вновь пытаясь деликатно лавировать между острыми темами. — Сомневаюсь. — Малфой потянулся и заправил прядь волос ей за ухо. — Да и черт с ним. Откровенно говоря, он все еще был немного обижен. В момент, когда Гойл должен был явиться в указанную Бонтом локацию, чтобы соблюсти непременное условие сохранения его, Драко, жизни, этот придурок позвонил напоследок жене. Узнав, что у жены начались схватки, он мигом позабыл обо всем на свете и помчался в роддом. Благо, Малфоя вытащили из плена и без его помощи. Впрочем, врачи, вытаскивая ребенка из Амалии, тоже справились сами, но неприятный осадочек остался. Грегори хотелось прибить. — Я курить. — Драко встал из-за стола, не скрываясь больше от Гермионы, вытащил пачку сигарет и двинулся к окну. Пусть принимает его таким как есть. Курящим, ругающимся, злобным — он весь такой. И весь для них. Грейнджер, на удивление, прошла за ним следом, достала палочку и зажгла крохотный огонек. Ее способности к магии все же вернулись. Приятный подарок вместе с ее повышением по службе и неожиданным предложением выступать в совете от лица маглорожденных волшебников. Она добилась, чего хотела, впору было за нее порадоваться, однако Малфой, сам не понимая, почему, злился. Возможно, из-за тупой игры или наивных идиотов-друзей Грейнджер. Авроры решили поиграть в острые ощущения и напиться, обсуждая между делом пикантные подробности своей жизни? А ведь если задуматься, совместная жизнь Драко, Теодора и Гермионы подкидывала куда более весомые поводы чуть ли не каждый день, так что можно было с чистой совестью спиться до смерти. Но это так глупо — выбравшись из всех случившихся с ними передряг, подыхать от разложения печени. Буквально неделю назад они побывали в плену и уничтожили еще один темный артефакт. Нотт, кстати, в дополнение к уничтоженному крестражу предлагал послать Антонину труп его незадачливого наемника, но тот нужен был для завершения и оформления дела. Они закрыли все красиво и выверено, так, что мирно спавшая в тот момент Грейнджер предстала бравым аврором при исполнении, который смог обезвредить опасного убийцу, а заодно освободить старшего легилимента от Империуса. Дед так ничего и не понял и с почестями ушел на пенсию, освободив свое кресло для Драко. Гермиона получила следующую аврорскую категорию, кучу новых обязанностей и отныне светилась от счастья. Но сейчас эта новоиспеченная героиня спецоперации скромно краснела в свой бокал с вином. — Драко, что не так? — Она тревожно взглянула ему прямо в глаза. Девочка беспокоилась за него. Это казалось таким пронзительно милым, как взгляд маленького котенка на человека, который собрался засунуть его в пакет и выкинуть в озеро. Но Малфой больше не хотел ей врать. — Я устал. — Он втянул в легкие теплый дым, думая, что ему действительно можно немного расслабиться. — Просто хочу, чтобы нас оставили наконец в покое. Это оказалось так просто — признать свою слабость. Открытие, которое было подарено ему заточением в подвале. Мир не рухнет, если он один день не выйдет на работу. Мир не рухнет, если он оставит без контроля Гермиону и Теодора. И даже их ебучий кот не сожрет больше одного ремня, пока его не будет дома. Возможно, ему давно стоило ослабить контроль? Драко выпустил дым через нос и окинул комнату взглядом. Паркинсон и Лонгботтом опять куда-то исчезли, он мог поспорить, что снова закрылись в туалете. Нотт и Уизли не теряли времени даром: на кофейном столике в два ряда выстроились стопки с текилой, на серебряном подносе рядом сочились соком дольки лайма и белели дорожки соли мелкого помола. Йодированной, потому что Гермиона все еще топила за ЗОЖ. — Слушай и запоминай, — щелкая телевизионным пультом, командовала Джинни, — правила просты: мы пьем каждый раз, когда Дживс произносит «сэр». Ставлю двадцать галлеонов на то, что до конца серии ты не дотянешь. — Зачем мне твои галлеоны? — Теодор, с удобством развалившись на диване, адресовал ей снисходительную улыбочку. — Предложи что поинтереснее. И Драко подумал, что этого кудрявого дементора заинтересуют лишь живые, яркие эмоции. — Проси что хочешь. — Своим взглядом Уизлетта вернула ему снисходительность троекратно. — Я пережила с десяток корпоративов, а никто не бухает так, как журналисты. У тебя просто нет шансов. — Какая самоуверенность, — поцокал языком Нотт. — Я хочу увидеть, как ты говоришь своей семье, что влюблена в Драко и собираешься взять его фамилию. Малфой выкурил в одну затяжку остаток сигареты и почувствовал, как пальцы обдало жаром. Уизли были его далекими родственниками, считалось бы это инцестом? Джиневру требование Нотта ничуть не смутило. — Отрастишь усы, — выдвинула она встречное требование. — И будешь носить их минимум год. Готова побиться об заклад, что это будут такие жиденькие тараканьи усишки, как у заядлого педофила. Некоторое время Тео с сомнением ощупывал свою верхнюю губу, но затем решительно кивнул: — Годится. Они ударили по рукам, Уизли впихнула кассету в проигрыватель, а Драко тихо шепнул на ухо Гермионе: — Буду болеть за рыжую. — Будешь отрабатывать языком за Нотта, если он проиграет, потому что черта с два я подпущу его к себе с усами, — так же тихо отчеканила она в ответ. — Готов начать хоть сейчас. — Перспектива монополии на оральные утехи с Грейнджер показалась весьма заманчивой. Малфой даже подумал, не подыграть ли Уизлетте? Можно незаметно уронить в одну из ее стопок пару капель особого зелья, и она будет бодра, как резвый жеребенок, сожравший вместо сена пачку кофейных зерен. Но Грейнджер задумчиво отпила вина из своего бокала и вновь перевела тему: — Кормак был очень расстроен смертью Макса. Еще бы. Его святой напарник захлебнулся кровавыми соплями. Наверняка это травмировало нежную психику Маклаггена, который предпочел закрыть глаза на то, что этот ублюдок вел двойную игру и с легкостью подрядился исполнять поручение Долохова. Мелкий уродец хотел себе простых и понятных радостей: полный сейф галлеонов, собственный особнячок на берегах Англии. Он бы даже жил там тихой, спокойной жизнью и разводил курочек, но после того, как выцедил бы из них троих всю кровь в котел Антонина. — Смирится как-нибудь, — буркнул Малфой, не желая развивать тему. Нотт продолжал пить в компании Уизлетты, перемежая стопки текилы пьяными спорами. Уверенно двигался к победе — Джиневра заметно окосела после трех порций. Значит, стоило ждать скоро переполоха в нищебродском семействе. — Ты о чем-то умалчиваешь. Как все было на самом деле? — Гермиона нежно погладила Драко по щеке. Золотая девочка со своей вылезшей не к месту проницательностью немного раздражала. Хотелось ее заткнуть и занять чем-то полезным. Предложить отсосать ему, а лучше им обоим, чтобы мышцы рта потом болели и еще долго сохраняли форму буквы «О». С другой стороны, возможно, было бы неплохо все же поведать Грейнджер, чем занимался Максимус, когда они с Тео его обнаружили. Всю правду они ей так и не рассказали. Кудрявый змей позже выдвинул предположение, что Бонт надрачивал на их девочку, но Драко был с ним не согласен. Он, покопавшись в разуме больного ублюдка, точно знал причину бушевавших в том эмоций: неравнодушие к накачанной жопе Маклаггена и нехилая доза какой-то магловской дряни, которую перед употреблением следовало нагревать в ложке. Да, малыш Макс изрядно стрессовал, выполняя задание Долохова, и потому искал себе всяческие отдушины. Убивал чужими руками одну жертву за другой, а затем шел в какой-то магловский вертеп, где поразительно похожий на Кормака парень пускал ему по вене пузырящийся кайф, а затем отсасывал, не вынимая иглу из-под кожи. И все это дерьмо вполне объясняло случившийся с Максимусом сдвиг по фазе, его странное поведение в том доме и полный коматоз инстинкта самосохранения. Не займись им Малфой, этот жалкий идиот вскоре откинулся бы сам от очередной ломки. И его было совсем не жаль. Скорее сожаление вызывал тот факт, что ублюдок сдох слишком легко и безболезненно. — Все хорошо. Добро опять победило. — Малфой заправил Грейнджер за ухо вновь выпавшую из прически прядь. — Какая разница как? Главное, что теперь он знал, — Гермиону и Тео можно не только холить и лелеять, можно еще на них положиться. Довериться. Знать, что они грудью встанут на его защиту. Проебутся, конечно, как всегда, но эффект внезапности, обусловленный врожденной ебанцой кудрявой парочки, может в определенных условиях принести пользу. Как минимум, повергнуть в шок всех врагов вокруг. Бойтесь моих птенчиков, все недружелюбно настроенные суки. И может, не стоит вообще заморачиваться с правильно-неправильно? Это ведь не про них, у них вечно все через жопу, так что пора заводить свою собственную, отдельную от мира систему моральных координат. Выжечь мозги придурку, посягнувшему на жизнь и здоровье этих двоих, правильно. Возвращаться к ним из любого пекла, искать утешения и поддержки — правильно вдвойне. Ощущать неправильную привязанность к обоим — правильно до скрежета зубов, до сведенных от упрямства челюстей. Кто бы что ни говорил и ни думал, его место здесь, с ними. И это его реальность, его персональный закон, аксиома, которая не может быть опровергнута никем. Никак. Никогда.