I. Дайте жалобную книгу!

      В толпе то и дело мелькает маленький пучок собранных на затылке тёмных волос с необычным фиолетовым блеском, и быстро-быстро проскакивает его обладательница меж прохожих — только её спина и заметна. На ней синие джинсы, футболка с изображением манэки-нэко, стильный чокер, а в потёртых кедах не страшны никакие лужи — она смело на них наступает. За её спиной болтается маленький рюкзак — в нём она носит кошелёк, документы и сменную одежду.              Эту девушку зовут Резе и за ней очень интересно наблюдать со стороны.              Для случайных прохожих она была мелькнувшим силуэтом, обычной девочкой, спешащей по своим делам, и ничто бы не заставило их обернуться и задержать на ней внимание. Но на самом деле они многое упускают — у неё всегда любопытный маршрут. Регулярно, уже неделю она выходит из многоквартирного дома и выбирает себе новую дорогу, потому что каждый её день отличался только выбранным маршрутом до одного и того же места. Она могла пройти до автобусной остановки, могла успеть на трамвай, проходящий почти под её окнами на втором этаже, а потом, в зависимости от выбранного транспорта, проходила самые разнообразные пути: какие-то короткие или наоборот, более долгие и запутанные. Но, так или иначе, Резе из раза в раз приходила в непримечательное кафе «Перекрёсток», располагающееся совершенно не на перекрёстке. В нём она подрабатывает официанткой, но всё равно задерживается на полную рабочую смену с утра до вечера. Примечательно, что ни до, ни после работы она не заходит в магазин за едой или одеждой — её дорога всегда лежит ровно от дома до кафе и наоборот, будто не существует жизни за пределами столиков с подносами и закрытых дверей и штор маленькой квартиры, которую она с кем-то делит.              Это было погожее утро буднего дня, когда Резе краем глаза заметила, что видит одного высокого господина позади себя слишком часто. Она видела его вчера, и даже два дня назад он сидел напротив неё в трамвае, а сейчас преследовал её чересчур откровенно — это не могло быть простым совпадением, не зря же она путает свои следы. Тогда она неожиданно свернула в переулок между зданиями, проскочила коротенькие каменные ступеньки и, миновав тёмные затворки, вышла прямо к «Перекрёстку». Впервые Резе повторила свой вчерашний маршрут, но, возможно, всё потому, что эта петляющая дорога через задворки сбивала со следа всяких странных преследователей.              И, оглянувшись через плечо, она не увидела этих жутких чёрных глаз в тени задворок и облегчённо вздохнула. Ей совсем не хотелось с ним разбираться.              А в «Перекрёстке» всё было как прежде: залитый солнцем только что помытый паркет, перевёрнутые стулья на столиках и шеф заведения, подготавливающий кассу. Он в очередной раз отчитал её за опоздание и дал указание немедленно готовиться к открытию. Резе же, надев бежевый фартук, отшучивалась, пока расставляла стулья и протирала столики от пыли. И, сколько бы шеф не ругался на беспечность своей официантки, он всё равно приготовил для неё чашку кофе за счёт заведения.              Им нравились эти роли строгого, но в душе доброго начальника и легкомысленной, очаровательной официантки с острым язычком. И даже вдали от глаз посетителей они не отходили от заданных рамок, полностью погружаясь в заданные образы. О настоящих их делах в Японии они говорили тихо, коротко на кухне, а при лишних ушах обменивались лишь намёками и загадками.              И так день за днём, строго по плану.              Утро всегда было самой нагруженной частью дня кафе — все места были заняты желающими выпить кофе перед работой. Завтраки в меню — самая сильная позиция, и Резе только успевала записывать заказы из «английского завтрака», омлета с грибами, норвежских вафель и многого другого аппетитного и горячего. Шеф и, по совместительству, бармен был всегда рад похвастаться вкусной едой своих поваров, но Резе настоятельно не рекомендовала брать яичницу, — та бывает слишком пережаренной, — но активно нахваливала кофе и блинчики с маслом, так как это была позиция дня.              Но к одиннадцати часам столики начинали заметно редеть — посетители постепенно расходились по своим делам. Так Резе несла очередной счёт на столик одной пары мужчины и женщины в положении, мило болтающих о будущем пополнении семьи и поиске няни. Специально для них шеф напечатал чек с особенным текстом, предназначенным исключительно для них. Они же не поскупились на щедрые чаевые и к одной из купюр прикрепили записку для него. А Резе, как обычно, не вызывая никаких подозрений, пересчитала деньги за кассой, незаметно сняла бумажку, убрала ту в карман фартука и оставила чаевые в специальной коробочке. Потом на кухне она передала записку шефу.              «Перекрёсток» — не просто кафе, где можно поесть и отдохнуть в приятной обстановке, но и место-прикрытие всех таких же разведчиков и агентов Советского Союза, которые могли здесь получать вести из Штаба, координировать свои действия и передавать информацию напрямую. Женатая пара, оставившая записку, к примеру, были радистами, но для японского общества они оставались работниками крупной радиостанции. И подобные агенты приходили практически ежедневно, контролируя каждый маленький шаг Резе в её непростом деле.              И так медленно утро перетекло в час дня, посетителей стало ещё меньше, а Резе, протирая столики, поглядывала на улицу в надежде увидеть копну вечно вздёрнутых солнечных волос над широкими плечами в форме охотника на демонов.              Ведь весь этот спектакль предназначался лишь для одного зрителя.              Но, когда зазвенел колокольчик на входе, она незамедлительно обернулась, чтобы поприветствовать нового посетителя, и была очень неприятно удивлена — на пороге её встретил тот самый недавний преследователь. Теперь Резе могла рассмотреть его куда лучше, чем через целую улицу: незнакомец был очень высоким, широким в плечах, на которые ниспадали его зализанные назад тёмные волосы, в рубашке с короткими рукавами, брюках свободного покроя, в ушах серьги, а чёрные внимательные глаза всегда находили её в толпе. И ей пришлось сразу же нацепить маску доброжелательной официантки, сказав гостю:              — Добро пожаловать! Присаживайтесь за любой свободный столик.              Он спокойно поздоровался в ответ и быстро нашёл себе место на небольшом диванчике у окна, а Резе услужливо принесла ему меню.              — Позовите меня, когда определитесь с заказом.              — Не нужно, я уже знаю, чего хочу.              Её попытка сбежать на кухню и поговорить с шефом о подозрительном преследователе не увенчалась успехом — господин бегло посмотрел меню и не стал долго раздумывать над заказом. Ей оставалось только достать обыденную рабочую улыбку на лицо и блокнот с ручкой из фартука, готовая записывать все пожелания.              — Подскажите, пожалуйста, где я могу найти здесь Ваш номер телефона? — спросил он, улыбнувшись так, будто Резе не слышала подобного по десять раз на дню.              Регулярно некоторые парни пытались таким же образом добиться её контактов, приглашали на свидания после работы, но Резе мило отшучивалась и только активнее предлагала взять второй десерт, такой же сладкий как и она. Но этот господин средних лет преследовал её несколько дней подряд, а теперь разыгрывает из себя остроумного ухажёра. Как же ей хотелось послать его ко всем чертям, но её положение официантки не позволяло так поступить, поэтому она, не снимая притворной улыбки, ответила:              — Вам не кажется, что я слишком юна для Вас?              — Как по мне, в самый раз.              — У меня, вообще-то, есть парень.              — Почему тогда сразу не сказала про него, м?              — Потому что, кажется, Вас не остановил бы этот факт, а вот закон — вполне.              — Вам стоит поработать над сервисом.              — Это все Ваши пожелания? — Резе сделала быстрый росчерк ручкой в блокноте.              — Американо, пожалуйста.              Вновь оставив заметку на маленьком листочке, Резе с облегчением забрала у него меню, полагая, что после такого общения он точно больше ничего не закажет, и направилась к барной стойке. Наглый господин же воспринял отказ очень спокойно, будто моментально потерял всякий интерес, и раскрыл газету, которой закрылся в ожидании заказа.              За всей этой сценой немым зрителем следил шеф за барной стойкой и хотел было отчитать своенравную официантку за этот спектакль перед посетителями, но Резе опередила его, сказав:              — Я отойду в уборную ненадолго.              Её спина мелькнула в дверях на кухню, а перед ним уже лежал листок с заказом и небольшим посланием в начале:              «Он преследует меня с самого моего прибытия».              Шеф спрятал бумажку в карман рубашки и внимательнее присмотрелся к этому клиенту не как к обычному мужчине, падкого на молодых красавиц, а к потенциальной угрозе всему их плану. Но всё, что он мог сейчас сделать, — это запустить кофемашину и выполнить заказ, ожидая возвращения Резе. Потому что та отошла совсем не в уборную для персонала — так они договорились в диалоге подразумевать, что ей нужно выйти из кафе и добежать до ближайшей телефонной будки.              Там она наскоро набирала новый, выученный наизусть с утра, номер и ждала, когда на другом конце провода снимут трубку. Не было никаких сомнений, что ей ответят. Он всегда дома, когда она на работе.              — Алло? — отозвался мужской голос в трубке.              — Привет, это я, твой Соловейчик, — тут же ответила Резе.              — Что случилось, птичка моя? — голос был ласков и заботлив, ведь она никогда не звонила по пустякам.              — У меня проблемы на работе. Уже несколько дней подряд, кажется, за мной следит один мужчина. И сегодня он спрашивал мой номер телефона.              — А он, случаем, не похож на какого-нибудь актёра?              — Нет, у него есть тень.              — Ясно… Я постараюсь с этим разобраться, но, надеюсь, это просто случайный извращенец.              — Я тоже.              — Тебе нужно постоять за себя. Я думаю, ты справишься. Ты же большая девочка, верно?              — Верно.              — Тогда хорошего тебе дня. Дома поговорим.              И связь прервалась.              С этой информацией она вернулась в кафе, где на кухне нашла шефа, готовящего в своём темпе кофе, и передала весь непродолжительный разговор по телефону.              — Я тоже в стороне стоять не буду и попробую в ближайшее время обратиться к нашему общему знакомому — пусть он по описанию найдёт информацию об этом «извращенце».              Шеф говорил серьёзно, нахмурив на морщинистом лбу тоненькие брови, а крохотные усики указывали строго вниз вслед за уголками рта. В любой напряженной ситуации, которую он не мог сам изменить в тот же момент, шеф отдавался полностью своей работе, поэтому закончил «американо» и подвинул к Резе большую чашку со словами:              — Отнеси заказ. — И ушёл к камерам хранения за новой банкой кофейных зёрен.              А Резе, оставшись с кофе наедине, задумалась, что у неё нет никакого желания относить этот поганый заказ господину. Ей захотелось сделать маленькую пакость, на которой её, к тому же, никто не сможет уличить, но зато её настроение точно поднимется. У неё даже возникла идея «ненарочно» споткнуться о собственную ногу и пролить на него кипяток, но от этого она быстро отмахнулась — за такие выходки шеф точно будет ругаться пуще прежнего. Однако есть ещё один старый, проверенный способ маленького «отмщения» нетактичным посетителям без излишнего физического насилия, которым Резе, предварительно осмотревшись по сторонам, воспользовалась и с чистой совестью размешала полученный гадкий «коктейль», чтобы не был так заметен её слюнявый след.              Тем временем, господин всё ещё читал утреннюю газету, но, завидев официантку, остановилась на середине и отложил в сторону.              — Ваш кофе «американо», пожалуйста! — объявила Резе, поставив чашку на стол.              — Долго обслуживаете, — сказал он прямо вместо «спасибо».              — Прошу прощения, произошла заминка на кухне, — она говорила первую попавшуюся ложь.              И она хотела уже уйти к другим клиентам, но заметила, что господин не притрагивался к своему кофе, а только рассматривал пристально, будто искал некий изъян. И, как подобает хорошей официантке, роль которой она просто ненавидела, Резе спросила:              — Что-то не так?              — Да-а, тут такое дело… Мне кажется, Вы плюнули в мой кофе.              Невозможно, чтобы он догадался об этом, подумала Резе, потому что она тщательно скрыла свои «следы» в густой пене. Видимо, он мог предположить это из-за негативного тона их предыдущего разговора и длительного времени приготовления несложного напитка. Но, вместо вразумительных убеждений в обратном, Резе, не выходя из роли скверной официантки, ответила:              — В таком случае, можете считать это непрямым поцелуем.              Он посмотрел на неё с таким странным выражением лица, что она и не поняла, бы ли господин зол на столь дерзкий ответ, ошарашен этой грубостью или даже весел от колкой шутки.              — Дайте жалобную книгу! — сказал он отчётливо, но в его голосе не слышалось яркого требования оставить гневный отзыв об одной официантке, а, скорее, шуточное подражание.              Но Резе было не испугать такими угрозами, так что она послала ему лёгкий воздушный поцелуй и развернулась на носках к остальным удивлённым таким представлением посетителям с непринятыми заказами. Как ни в чём не бывало она обслуживала немногочисленных гостей, не обращая и малейшего внимания на господина с кофе, взгляд которого мог, казалось, сжечь её спину полностью. А когда Резе краем глаза посмотрела в его сторону, то увидела, как он всё-таки пьёт испорченный кофе, и не смогла сдержать маленького смешка.              Он словно подсознательно почувствовал на себе взгляд озорных зелёных глаз и повернулся к ней, а Резе ускользнула за барную стойку за новыми тряпками для уборки.              Один за другим она протирала опустевшие столики, кроме занятого господином с газетой и кофе, и только и ждала, когда он оставит деньги, а она скажет ему приторно-сладко: «Хорошего дня! Никогда не возвращайтесь!»              И Резе совершенно позабыла, что ожидала полудня ради одного-единственного гостя, о прибытии которого уже оповестил звон одинокого колокольчика.              Поэтому, обернувшись, она, наконец, была приятно удивлена своей цели — мальчишке-бензопиле по имени Денджи. Но, вместо того, чтобы поприветствовать его радушно как гостя, она решила воспользоваться сложившейся ситуацией в свою пользу.              Не успел Денджи придержать за собой дверь, как к нему подбежала новая «знакомая» и повисла на шее, крепко обнимая.              — Денджи, наконец-то ты пришёл! Я так рада тебя видеть, а то уже начала думать, что ты позабыл обо мне и фестивале, — лепетала она высоким-высоким голосочком.              Ему, конечно, было безумно-безумно приятно от такой неожиданной нежности с порога, но он всё ещё оставался обескураженным, и, чтобы его неловкость не разрушила идеальную сцену, Резе спешно прошептала ему в самое ухо:              — Тот мужчина приставал ко мне, и я сказала ему, что у меня есть парень. Подыграй мне, пожалуйста. — И поцеловала его в щёку для пущей убедительности.              В кафе был всего лишь один мужчина, и Денджи смотрел прямо на него. И мальчишка, осмыслив услышанное, неуверенно ответил на объятья Резе, а сам не спускал с незнакомца глаз, но тот скрылся за газетой и, кажется, ему был неинтересен этот спектакль.              — Да знаешь, сегодня патруль был такой муторный, вот и задержался, — погодя сказал Денджи в своё оправдание, словно действительно отчитывался перед своей девушкой.              Актёр из него никудышный, но Резе поддерживала его и смотрела на него взглядом влюблённой дурёхи, смело хватая за руку.              — Ты наверняка сильно устал, присаживайся, а я принесу тебе чего-нибудь! Что ты хочешь?              — Думаю, чёрный чай и рис с овощами и морепродуктами.              — Отличный выбор, — улыбнулась она и передала заказ напрямую поварам.              В это же время шеф вышел в зал и подозвал Резе требовательным тоном, означающим, что предстоит серьёзный разговор. А Денджи уже нашёл своё излюбленное место на диване, но, так кстати, по боку от него располагался господин, уткнувшийся в газету и слишком медленно пьющий свой кофе. Хоть Резе и не была его настоящей девушкой, но Денджи не мог стоять в стороне, когда таким красавицам приносят неудобства. И он уже хотел позвать этого подлеца на улицу, чтобы, как «ненастоящий парень» милой официантки, отбить ему весь пах, но Аки предупреждал, что ему можно убивать только демонов, а за нападение на гражданских его самого арестуют. Ему простят драку в том случае, если подонок первым нападёт, но тому вообще не было дела до мальчишки.              Наедине с этими мыслями Денджи пробыл недолго, ведь совсем скоро в зал вернулась Резе с подносом еды. Учуяв сладковатый аромат овощей, Денджи сразу забыл все свои переживания минутной давности и принялся набивать рот рисом с креветками, кальмарами и мидиями. Резе же беззаботно плюхнулась на диван близко-близко к нему, загораживая юному охотнику обзор на странного господина.              — Чего тебя шеф звал? — поинтересовался Денджи, не проглотив еду, из-за чего белый рис редким снегопадом падал на стол и пол.              Резе умело скрывала лёгкое отвращение и лишь мило хихикала над его «очаровательной» неуклюжестью, салфеткой убирая крошки с его лица. Смутившись, он чуть отпрянул, но она и не думала отступать, а приблизилась чуть ли не вплотную к нему, выждав томительное для него мгновение, и убрала последнее зёрнышко риса с уголка его губы и улыбнулась так искусительно.              — Ничего особенного, — ответила она на вопрос, который Денджи успел давно забыть, и отодвинулась от него, заставив мальчишку выдохнуть от созданной ею истомы. — Кто-то ему рассказал, что один клиент хотел нажаловаться на меня.              — А он что́?              — Шеф? Опять штраф выписал и из зарплаты, говорит, вычтет, — фыркнула она недовольно. — Ну и пожалуйста, не так уж сильно мне сдались деньги от этого скупердяя.              — Я тебя слышу вообще-то! — крикнул из-за барной стойки шеф.              — А подслушивать нехорошо!              Но словесная перепалка не продлилась долго — её прервал господин отчётливым стуком пустой чашки по столу, завершающим кофейный перерыв.              — Извините, можно счёт, пожалуйста? — он обратился к сидящей рядом Резе.              Той пришлось оставить своё упорное соблазнение Денджи, но она была и рада — этот господин, наконец-то, уйдёт восвояси! И Резе быстро взяла маленькую картонную книжку, в которую вложила чек, и принесла её господину, озвучив итоговую скромную сумму. Господин отдал ей одну купюру и, пока Резе относила деньги в кассу и считала сдачу, вытащил ещё несколько банкнот из толстого кошелька и вложил их в книжку в качестве чаевых. Когда Резе принесла ему сдачу, господин забрал газету, попрощался и бесшумно покинул заведение.              — Аж дышать стало легче, — бесстыдно вслух сказала Резе.              Шеф должен был снова сделать ей замечание, что нельзя выражаться плохо о клиентах при посторонних, но и ему самому показалось, как изменилось атмосфера в кафе с уходом этого гостя. К тому же, здесь был только Денджи, который придерживался того же мнения об этом подозрительном господине.              — Давай посмотрим, сколько чаевых он мне оставил после такого «ужасного» обслуживания, — усмехалась Резе, открывая книжку, но её глаза мигом округлились. — Ничего себе! Целых две тысячи!              — Ого! Вот эт’ он расщедрился, конечно, — Денджи всё ещё говорил с набитым ртом и был так голоден, что глотал слова. — Точняк говорю, он на тя’ залип конкретно.              — Думаешь, он пытается так меня подкупить?              — Сто пудово.              — Тогда надо было использовать всё моё природное обаяние, чтобы он оставил тут все свои деньги, — она притворно вздохнула, опечаленная упущенной возможностью. — Может быть, мне бы и премию дали за лучшие продажи…              — Ага, не дождёшься, — ответил ей шеф. — Отдай-ка половину полученного — как раз штраф свой оплатишь.              — Это полный беспредел, я буду жаловаться! — Резе ругалась, но всё равно половину чаевых, нехотя, отдала в руки шефа.              — С таким характером другой подработки тебе не видать.              — Ну раз я всё ещё здесь, то принеси-ка нам десерт.              — Напоминаю, это ты здесь официантка! — вскипел он.              — С этими деньгами я становлюсь клиенткой и я хочу мой любимый кофе и чизкейк.              — Боже, дай мне сил…              Шеф, не желая слушать и дальше эту невыносимую наглость, сконцентрированную в одном маленьком и тоненьком тельце молоденькой девчушки, ретировался на кухню, а Резе, жутко довольная своей победой в этой ожесточённой словесной схватке, обернулась и увидела, что Денджи уже всё съел и наблюдал за ними.              — Чему улыбаешься? — спросила Резе беззлобно.              И правда, Денджи не смеялся, а просто тихо улыбался, как будто следил за чем-то личным и милым его демоническому сердцу.              — Да так, ты и твой шеф напомнили мне себя же и моего напарника. Уверен, со стороны мы также ругаемся. А потом он всё равно идёт готовить мне жрачку.              — А как зовут твоего напарника? — как бы невзначай спрашивает Резе, столкнувшимся с ним плечами.              — Хаякава Аки, — и Денджи без задней мысли отвечал, смущённый случайным прикосновением. — А что̓?              — Ничего, просто интересно узнавать тебя лучше, — она снова улыбается и оставляет мальчишку совсем беззащитным перед своими чарами. — Судя по всему, ты живёшь с ним вместе?              — Ага, меня подселили к нему, типа.              — Это что-то вроде обязательного условия, что охотники должны жить вместе?              — Не-а, у меня просто дома нет, — зевая, он отвечал без всякого интереса.              Но Резе словно впервые за весь этот день услышала его. И захотела слушать дальше.              — Ты… раньше жил в детском доме?              — Нет, в халупе дырявой, которую всякие уроды называли «будкой», — Денджи выплюнул последнее слово, раздражаясь от русла этого разговора.              — Это… просто ужасно, — смогла выдавить из себя Резе, кусая губы в настоящей нерешительности. — Знаешь…              — Эй, это ты здесь официантка, так что саму себя обслужи и забери заказ! — дверь распахнулась, и из глубин кухни раздался командный голос шефа.              — Чтоб его… — пробурчала Резе себе под нос низким голосом, но в то же мгновение сделала его тоньше, чтобы сказать Денджи: — Я сейчас вернусь.              И, действительно, она уже несла в зал торопливым шагом на подносе толстый кусок чизкейка с чашкой кофе.              — Так это, значит, чизкейк? — Денджи вытянул шею, пристально наблюдая за тарелкой, которая оказалась на столике перед ним.              — Ты никогда не пробовал? — спросила она, а Денджи мотнул головой.              У неё сразу возникла эта банальная идея: отломив чайной ложкой кусочек десерта, Резе поднесла её к лицу Денджи.              — Давай, попробуй! Скажи «а-а-а», — она медленно подносила ложку, ожидая, что мальчишка поддастся такому дешёвому трюку.              И, по началу, Денджи потянулся вперёд с открытым ртом, словно принял правила игры, но, в тот же миг когда Резе чуть расслабилась, ловко выхватил ложку из её пальцев и съел кусочек. Она успела только похлопать пушистыми ресницами, поражённая тем, как он не ведётся на её провокации раз за разом, и, приняв поражение в этот раз, рассмеялась:              — Ну тебя, зануда!              — М, вкусная штука, — распробовав вкус, сказал Денджи. — Спасибо, что угостила.              — Ешь ещё, угощайся! Это кусочек для нас двоих. — Она подвинула тарелку ближе к нему.              — Но за что?              — Как «за что»? Ты хорошо притворялся моим парнем, и тот мужчина больше не приставал ко мне, стоило тебе прийти. Это я должна тебя благодарить.              — Ты зачастила с благодарностями по мелочам. Сначала кофе, сейчас десерт…              — Кто знает, может как-нибудь отблагодарю тебя чем-то бо̓льшим, — сказала Резе игривым тоном, что даже Денджи понял, к чему она клонит.              — Извращенка!              — Зануда!              Они по очереди пробовали чизкейк, наслаждаясь чуть остывшим чаем и горьким кофе в тишине пустого кафе. Небольшая пауза дала Резе немного времени, чтобы обдумать смену тактики и выбрать иную тему для нового разговора.              — Слушай, я тут подумала, а как ты, живя практически на улице, смог стать охотником на демонов?              — Да знаешь… — Денджи, не ожидав такого вопроса, почесал затылок, — короче, я с малолетства убивал слабых демонов и с их туш рубил небольшие деньги, сколько мог. А потом меня нашли охотники, увидели во мне потенциал, и вот так я здесь и оказался…              — Нет, я не понимаю, — она мотнула головой, как будто хотела отмахнуться от услышанного как от назойливой мухи. — Я ещё раз это скажу, но государство не имеет права так тобой распоряжаться. Я не понимаю, почему ты всю жизнь жил на улице, и никто на это не реагировал, не обращался в полицию?              Но Денджи только махнул рукой — однозначного ответа на этот вопрос он не даст.              — Не знаю… Тут всё не так просто, — только и сказал он, но, чтобы Резе не донимала больше такими расспросами, задал встречный вопрос: — А почему ты постоянно спрашиваешь меня о работе?              — Ну, я просто сама думала стать охотником когда-то, но теперь сомневаюсь, что это хорошее место, — накручивая прядь, проговорила она неуверенно. — Слышала, что у вас денег много зарабатывают, страховка хорошая и достаточно школьного образования. Но я не ожидала, что охотником стать настолько легко…              — Это только кажется, что стать легко, а на деле новички быстро отсеиваются после первого демона. У нас важна не только сила и ловкость, но ещё и сумасбродство, как учил мой мастер.              — По-твоему, я недостаточно безумна? — ухмыльнулась Резе.              — Ладно, ты реально чокнутая, но всё ещё выглядишь довольно хрупкой для этой работы, ты уж извиняй.              — По мне и не скажешь, но я сильная девочка и умею хорошо драться. Хочешь, докажу?              — Не-е, я не бью девушек — это мой принцип, — Денджи закинул руки за голову, окончательно расслабившись в перетёкшем в спокойное русло разговоре.              — Какой ты джентльмен! — она снова рассмеялась и легонько толкнула в бок. — А девушек-демонов ты тоже не бьёшь?              — Этих можно, они ж демоны и злые. Хотя-я… Если будет адски горячая демон-красотка, которой я понравлюсь, то я ещё задумаюсь.              — И кто из нас тут ещё извращенец! — теперь Резе смеялась громче и сильнее его пихала.              Денджи тоже смеялся вместе с ней и, кажется, даже не заметил, как она снова подсела к нему ближе.              — Но почему ты так хочешь зарабатывать много денег? — спросил Денджи неожиданно серьёзно. — Ты же сама школьница, а уже подрабатываешь.              — О, это, считай, мне на карманные расходы, чтобы не напрягать кошелёк папы. Мне же нужно покупать новую косметику, одежду, на поступление в университет откладывать…              — Высшее образование платное?              — Ну да, обычно так и есть. Поэтому лучше откладывать заранее. Это папа хочет, чтобы я получила образование, но мне придётся копить на это целое состояние, а на одной работе официантки я никуда не сдвинусь. Вот и думала о бюро Общественной Безопасности…              — Значит, образование, косметика и шмотки… — задумчиво перечисли Денджи, размышляя о чём-то своём.              — Кстати, об одежде! Я хочу купить себе новый купальник. Как насчёт того, чтобы вместе сходить в магазин? Помог бы мне с выбором, а потом съездили бы на пляж.              — Ты и тот мужик — одинаковые извращенцы! — выпалил Денджи, покраснев до кончиков ушей.              Этого она и добивалась — пусть его бурное подростковое воображение, пышущее гормонами, рисует её в белом с оборками, чёрном раздельном на верёвочках или слитом фиолетовом с голой спиной купальниках. Но оставлять эту повисшую в воздухе напряжённость она также не могла, поэтому сказала:              — Если честно, я никогда не выбирала одежду сама. Можешь себе такое представить?              — В смысле, «никогда не выбирала сама»? — недоумевал он.              — В прямом. Папа всегда покупает её без меня, и я должна это носить. Вот я и хотела бы однажды сходить в магазин самой.              — Тогда давай сходим реально, — Денджи нерешительно согласился.              — После фестиваля — обязательно, — а Резе, в привычной ей манере, по-кошачьи улыбнулась.              — Кстати, ты говоришь только про своего отца, — заметил Денджи, — а мама у тебя есть?              Резе покачала головой и, не играя, ответила:              — Она ушла сразу после моего рождения.              Денджи кивнул, поджав губы.              — Я её совсем не помню, так что не сильно переживаю по этому поводу, — продолжила она.              — Моя тоже рано ушла. Я помню только то, что она много кашляла кровью, а потом её не стало.              — Мне жаль, — выдавила Резе, прикоснувшись к его плечу.              Она не вкладывала в этот жест никакого намёка — только чистое сожаление, и Денджи это почувствовал, не скинув её руки.              — Но папа у тебя был? — она осторожно поинтересовалась.              — Да, но он тоже скоро умер, — он заметно помрачнел, говоря об отце. — Сначала бухал как проклятый, бил меня почём зря, а потом повесился…              Тут Резе понимала, что никакие слова не облегчат его боль, и позволила им раствориться в тишине, положив ему на плечо не только свою руку, но и голову. Мальчишка пытался сохранять внешнее спокойствие, строил непреступную стену между недавним прошлым и светлым настоящим, но Резе ощущала его глубокое дыхание, как он пытается успокоить себя самого.              — А мой папа жуть какой опекающий, — и она решила вновь отвлечь его от мрачных воспоминаний. — Меня это часто бесит, но… теперь я понимаю, что это даже неплохо. Правда, он бы страшно разозлился, увидь он тебя и меня вместе.              — Это ещё почему?              — Он уверен, что я должна сначала подумать о будущем, а не о мальчиках. Но меня эти правила достали, так что как тебе идея сыграть настоящий тайный роман? Я буду скрывать тебя от своего папы, а ты, например, от своего напарника Аки! Или у тебя есть ещё кто-то другой, от кого меня нужно скрывать?              — Ну… — Денджи нахмурился, серьёзно задумавшись. — Да, есть такой человек.              — Отлично, у нас сегодня первое тайное свидание! — Резе бесстыдно закинула руку ему за шею и придвинулась опасно-близко к его лицу. — Ты же не забыл про фестиваль, да?              — А… ага, помню, — проговорил он, но окончательно потерялся в зелёной чаще её глаз.              — Встретимся вечером там же, мне ж ещё нужно смену закончить и переодеться.              — Переодеться в… шмотки, которые выбрал твой отец?              — Конечно! Я не собираюсь гулять в потной форме официантки, — взмахнула руками Резе. — И не беспокойся, у моего папы есть вкус.              Она захихикала, собирая на поднос грязную посуду и приборы, и, подмигнув, ушла на кухню. Денджи долго смотрел ей вслед и, только погодя, понял, что это было очень необычное прощание до вечера, и поспешил на выход с бурей самых разных эмоций в придачу.              А на кухне Резе уже ждал шеф, размеренно протирающий свежевымытые чашки и стаканы.              — Про фестиваль напомнила? — спросил он холодно.              — Да.              — Не забудь про особенное место — там точно свидетелей не будет. Я отпущу тебя на час раньше, чтобы не было так подозрительно, а ты подготовься получше.              — Это понятно, но… — кивнула она, вытащив из кармана пару смятых купюр, между которыми была маленькая белая бумажка, — я нашла это вместе с чаевыми.              В тот момент, когда она достала деньги из книжки, ей на глаза бросилась эта незаметная бумажка, и не подавая виду, Резе спрятала записку от незнакомца в карман джинс вместе с остальными чаевыми, отложив это до следующего разговора с шефом.              — Тут просто номер его телефона.              На бумажке в самом деле были оставлены цифры и заигрывающая подпись: «Позвони мне!»              — Видимо, он решил, что раз я свой номер телефона ему не дала, то стоит сделать первый шаг напрямую, — она зло усмехнулась. — Такой жалкий.              Но шеф отнёсся к оставленному номеру телефона более серьёзно и, повертев записку в пальцах, сказал:              — Это я заберу. Отдам этот телефон куда нужно и узнаю, кому он принадлежит. — И спрятал бумажку в карман фартука. — Тебе нельзя рисковать по пустякам.              Тут до них донёсся отчётливый перезвон колокольчика на входе — пришли новые гости, и всё вновь возвращается к прежним ролям.              — Ну, иди обслуживай клиентов! Твоя смена ещё не окончена, — погнал её шеф.              — Не хочу работа-а-ать, — простонала Резе и нарочито медленно поплелась в зал.              Но, как только она открыла дверь, то посетителей встретила энергичная и неприлично милая официантка, которая один за одним принимала заказы. Люди приходили, подобно волне после отлива, всё больше и больше, и в этой череде заказов и блюд за панорамными окнами уже начали сгущаться сумерки.              Сдав свой фартук, Резе отлучилась в комнату для персонала, из которой вернулась уже в безрукавной рубашке с бантиком, приталенных шортах и чёрных чулках, подчёркивающих длинные стройные ноги в школьных ботинках. Рюкзак она оставила там же и, попрощавшись со всеми коллегами, вышла из светящегося тёплым светом кафе. Её роль официантки продлилась всего неделю, но она по-настоящему привязалась к этому месту.              Только повара заметили пропажу одного большого ножа, но это всё было неважным, больше ничего не имело смысла в этой роли — Резе, не оглядываясь, шла навстречу красному закату меж тёмных задворок, где ей казалось, что сверкали странные жёлтые-жёлтые огни-точки в густых тенях. Но стоило ей присмотреться, и мираж развеивался вместе с нарастающим дурным предчувствием.              Сегодня всё должно измениться, думала она, и ей достанется совершенно иная роль в этом мире.