Часть 1

      Когда Рон вернулся из командировки и вошел в квартиру, Гермиона сразу каким-то шестым чувством поняла — что-то случилось. Она пока не знала, что именно, и надеялась, что все не так плохо, и это можно будет пережить или исправить, но виноватый вид парня, сожаление, открыто отражавшееся на его лице, говорили ей: как прежде уже не будет.       — Что произошло? — негромко спросила она, следуя за Уизли на кухню.       Он шел, немного ссутулившись, что тоже только доказывало наличие проблемы.       — С чего ты взяла, что что-то произошло? — неловко переспросил Рон, попытавшись посмотреть на нее и криво ухмыльнуться, но быстро отвел взгляд.       — Что ты сделал? — надавила Грейнджер, предчувствуя ответ и борясь со слезами.       — Я… — Рон вдохнул, но запнулся и не смог сказать. Потом все же собрался с духом и севшим от сожалений голосом произнес:       — Прости. Я тебе изменил.       — Как это случилось? — сипло прошептала Гермиона, чувствуя, как первые слезинки скатываются по щекам, а в груди начинает болеть.       Уизли дернулся утешить ее, обнять, но она коротко мотнула головой, и он сел за стол, запустив пальцы в волосы и оттягивая их.       — Завершили дело. Выпили. Она с нашей группой работала, ну и слово за слово, мы разговорились о личном… Потом меня попросили ее проводить, зашел на чай… Ушел с утра… — Рон тяжело вздохнул. — Помнишь, мы обсуждали идею попробовать раз с кем-то другим? Не знаю, как меня так переклинило, но я не смог отказаться… Да и ты вроде говорила, что идея интересная…       — Когда-нибудь потом, когда мы будем давно женаты и устанем друг от друга! — яростно выпалила Гермиона и всхлипнула. Она с трудом заставила себя проглотить ком в горле и продолжила. — Я знаю, что тебе было интересно узнать, каково это, быть с другой женщиной! Меня эта мысль просто немного возбуждала, как эротическая фантазия! Я думала, что со временем станет проще, и возможно я сама захочу потом сделать так же с кем-то другим, но обязательно с твоим присутствием при этом! Я рассматривала возможность, понимаешь? Чтобы не говорить категоричное нет, ведь я не знаю, что будет в будущем! Но я же предупреждала, что сейчас сама мысль о тебе с другой девкой невозможна для меня!       Грейнджер не сдержала слез, но почти сразу попыталась успокоиться, ведь внутри помимо боли от предательства было и понимание. Где-то глубоко в себе она знала, что их отношения хоть и полны любви, но не всегда той, что присуща парам. У них почти никогда не было страсти, они оба действительно мало ревновали друг друга, они привыкли быть рядом и слишком хорошо выучили все о партнере, чтобы переживать о возможных изменах. По крайней мере, до этого вечера Гермиона никогда и помыслить не могла, что Рон вот так вот сделает.       Однажды они пообещали друг другу, что если влюбятся в еще кого-то, то обязательно скажут сразу, не будут обманывать. Ну, можно считать, Уизли с задачей почти справился. Грейнджер почувствовала его объятия и позволила ему их, подняв голову и посмотрев в глаза. Рон очень сожалел, но больше о том, что причинил ей боль.       — Я соберу вещи и уйду. Знаю, ты меня не простишь. Возможно, так будет для нас даже лучше. Ты все равно навсегда останешься моим другом, Гермиона.       — Я знаю. Ты тоже. Давай просто скажем, что разбежались, поняли наконец, что между нами больше дружеской любви, чем… — предложила девушка, не желая устраивать разлад в семье Уизли.       Рона и так будут обвинять в том, что он не удержал эти отношения, не стоило приплетать еще и измену. Тем более, несмотря на боль, она понимала, что так им будет лучше. Потом, когда-нибудь…       — Хорошо, — едва слышно согласился Уизли.       — И дай мне время. Пока что я не очень хочу тебя видеть, — Грейнджер отстранилась, вытирая лицо ладонями. — На людях будем делать вид, что остались друзьями, но…       — Я понял. Спасибо тебе и еще раз прости. Ты заслуживаешь большего, и хотя я все еще тебя люблю и буду жутко ревновать, я думаю, найдется тот, кто сделает тебя счастливой, — негромко произнес Рон, в последний раз крепко обнимая и отпуская ее.       Он знал, что виноват, знал, что она не простит, и ему придется уйти, знал, что сделает больно, но все равно поддался соблазну. Уизли думал об этом всю дорогу домой и пришел к выводу, что недостаточно ее ценил как свою женщину, чтобы суметь остановиться тем вечером. Переживал как и раньше, словно за подругу, просто сильнее обычного. Да, он любит Гермиону, но не так сильно как она того заслуживает. Было больно отпускать ее, такую родную и близкую, привычную, но он сам виноват и прекрасно это осознавал.       Уизли собрал вещи и вернулся к родителям, в Нору. А Гермиона закрыла дом ото всех посетителей и расплакалась, купаясь в злости на бывшего парня и жалости к себе. Чем дольше длилось самобичевание, тем отчетливее Грейнджер осознавала: в последнее время ей никогда не приходилось быть самой собой.       Из памяти одно за другим всплывали воспоминания о том, как она говорила, а ее не слышали, как высказывала точку зрения и сталкивалась с критикой или неодобрением. Как постепенно стала бояться чужого мнения и зависеть от него. Гермиона старалась предстать перед всеми такой, какой ее считали окружающие: умной, рассудительной, скромной, доброй девушкой, которая редко идет наперекор. Всего за три послевоенных года слава и общественность сделали из нее не пойми кого, какой-то идеал. Но идеал серый и неинтересный настолько, что аж тошно.       На работе она легко отстаивала свои идеи, считалась хорошим специалистом и замом, который и критику даст, и поможет, но в семье, среди друзей, своих близких… Раз за разом Грейнджер вспоминала, как решала промолчать и не возражать, как соглашалась со словами большинства, даже не пытаясь показать свою точку зрения. Поначалу она считала это неважными уступками, нежеланием устраивать конфликты или ссорить друзей, заставлять их выбирать сторону.       Подумаешь, сделать так, как тебе сказали, а не как ты привыкла и считаешь правильным? Взять именно эту кастрюлю для супа, когда на тебя неожиданно сваливается готовка в Норе, класть все в одну кучу, хотя всегда считала, что полотенца для стола и для посуды должны лежать раздельно. Стелить белье на кровати определенным образом, потому что так делают в этом доме. Казалось бы, что сложного в том, чтобы выполнить пожелание хозяйки? Не трудно и не долго.       И совсем не важно, что подушка, заправленная таким способом, почти всегда вылезает из наволочки посреди ночи, а потом твоя голова в куче перьев, и приходится долго и кропотливо доставать их из кудрявых волос. А Рон в очередной раз похихикает, пошутит и уйдет, даже не предложив помощь. И ты забудешь об этом, спустишь на тормозах, ведь знаешь: он всегда таким был.       Гермиона настолько привыкла к этому, что перестала реагировать. Так же, как и говорить о слишком сложных вещах на семейных ужинах у Уизли, используя лишь общие фразы, чтобы рассказать о работе.       Но сейчас до нее дошло, что это не совсем норма. Хотя бы Рон мог бы интересоваться, запоминать особо важные моменты ее проектов и узнавать результаты. Но он поначалу ныл, что скучно, как и всегда, а потом радостно помалкивал, не напоминая, когда она прекратила говорить с воздухом. Гермиона откинула подальше мысль о том, что и сама не горела желанием начать наконец разбираться в квиддиче, который обожал не только ее парень, но и почти все друзья.       В мозгу вдруг что-то щелкнуло, и Грейнджер увидела свою жизнь со стороны: она все время делала все для других и лишь работу выбрала для себя, но и о ней никто не хотел знать, кроме начальства.        Какого хрена она живет чужими жизнями? Почему никогда не жила для себя?       Да даже алкоголь почти не пила и никогда не была в клубах, потому что Рон сам не ходил и ее не пускал. Его родители считали клубы местом нехорошим и всегда ругали Джинни, если она туда сбегала. Вот уж кто жил своей жизнью, так это младшая Уизли, теперь уже Поттер. Так почему ей можно, а Гермионе нельзя? Она ведь хотела попробовать, но наслушалась лекций, испугалась осуждения и пошла на попятную. Грейнджер решительно вскочила и пошла в спальню, собираться.       Через два часа, укоротив максимально свое лучшее платье и использовав алую помаду, которую ранее стеснялась носить, Гермиона аппарировала в магловский Лондон, на одну улицу, где точно был клуб. Она много раз ходила мимо него, знала, что место дорогое и более менее безопасное, а потому выбрала его.       Внутри оглушаюше играла музыка, все мигало, толпа двигалась на танцполе. Грейнджер для начала пробралась к бару и выпила два коктейля один за другим, а потом пошла танцевать. Она еще несколько раз возвращалась за напитками, чувствуя себя невероятно свободной. Но когда градус в крови сильно повысился, накатила дикая горечь и печаль. Гермиона, немного шатаясь, поднялась на второй этаж, где за некоторую сумму заняла один из дальних столиков и принялась пить дальше, упорно вливая в себя алкоголь. Назло себе и всем, кто считал ее заучкой, скучной, правильной и тому подобное.       В какой-то момент к ней обратился смутно знакомый красивый парень, и она буквально заставила его сесть к ней, заявив, что не хочет пить одна, а он ничего так, в ее вкусе. Гермиона уже не соображала, что и кому говорит, а потому пьяным языком поведала об измене, расставании, о том, что она все еще любит бывшего, но, наверное, как друга, только он все равно козел. И вообще, как он мог переспать с кем-то, когда они решили, что не готовы вносить подобное разнообразие в их сексуальную жизнь! И что это нечестно, она тоже хочет переспать с кем-нибудь еще, чтобы получить новый опыт, поскольку они с Роном стали первыми друг у друга и с тех пор были вместе. Раз он сделал так, то и ей можно. Смело предложив красавчику сделать это с ней, она позволила ему увести себя. Гермиона не помнила, что отключилась, едва они вышли на свежий воздух.       Парень принес ее к себе домой, уложил в кровать, и в этот момент Грейнджер проснулась, увидела его, еще сидящего рядом, села и уткнулась лбом ему в грудь, тихо всхлипывая. Вместе со словами: «Как он мог так поступить, идиот», она некоторое время утопала в обиде, а потом вдруг решительно отстранилась и стала искать свою пижаму, предварительно скинув с себя подобие платья и бюстгальтер, в котором оказалось жутко неудобно из-за дурацкого пуш-ап эффекта. С ее вторым с половиной размером грудь смотрелась довольно внушительно даже для нее, привыкшей к ней. Она доползла до подушек, под которыми хранила сорочку, начала шарить руками под ними и так и уснула снова. Парень укрыл ее пледом, неверяще покачав головой.       Наутро голова раскалывалась просто адски и ужасно тошнило. Гермиона решила, что больше никогда не будет пить столько. Она приподнялась и застонала от пульсирующей боли в висках и глазах, а также от ломоты в теле. Кое-как рассмотрев на тумбе знакомую этикетку с антипохмельным зельем, Грейнджер дотянулась до него и выпила, а потом запила стаканом воды. Стало чуть легче, и она выпила еще один стакан, прежде чем смогла относительно нормально оглядеться.       Сердце стукнуло и остановилось, когда взгляд столкнулся с ухмыляющимся лицом Драко Малфоя. Он сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и оценивающе на нее смотрел. Серые радужки скользнули ниже, еще ниже, и вернулись к ее глазам.       — Доброе утро, — протянул парень.       — Доброе, — буркнула Гермиона, посмотрела вниз и вспыхнула, тут же прикрывшись одеялом. — Хватит пялиться, придурок! Если мы вчера переспали, это не значит, что сегодня можно глазеть, — нервно выпалила ведьма. — Выйди, я оденусь и уйду.       — Не волнуйся, Грейнджер, обычно я не выгоняю девушку из дома сразу после секса, — усмехнулся Малфой, поднимаясь. — Одевайся и приходи завтракать.       — Как я тут оказалась? — пробормотала Гермиона, внутренне умирая от ужаса: это надо было умудриться переспать с этим слизеринцем!       — Вчера мы столкнулись в клубе. Ты была очень… решительно настроена затащить меня в постель, — не упустил шанса помучить ее Драко.       Ведьма несчастно простонала и пролепетала, что ничего не помнит.       — А вот это, знаешь ли, оскорбительно немного, — хмыкнул Малфой, подходя ближе. — Ты вчера что-то о новом опыте говорила, а сама ничего не запомнила. Ай-яй, Грейнджер. Предлагаю встретиться еще раз и исправить эту оплошность, — довольно протянул он.       — Уйди уже, — взмолилась Гермиона, краснея еще сильнее.       Драко ушел, но в гостиной его ждал сюрприз: мама пришла навестить перед работой и теперь с любопытством рассматривала изумрудные лаковые туфли, брошенные там вчера самим блондином. Неудобно было тащить ведьму, ее сумочку и дурацкую обувь, норовящую слететь со стройных ножек.       Еще вчера Малфой хорошо успел рассмотреть великолепную фигуру Грейнджер и теперь недоумевал, зачем она прятала ее под штанами и длинными юбками. Пришлось даже принять прохладный душ, потому что мысли резко потекли не в том направлении. К сожалению, фантазии о Гермионе в его постели, выстанывающей его имя, не покидали его сны до утра, и пришлось все же подрочить. Вот только стоило ее увидеть, как офисные брюки снова стали ему малы в определенном месте. Хорошо, что он уже надел мантию и смог скрыть стояк: палочка ведьмы была у нее под подушкой. Кто знает, на что способна расстроенная Грейнджер с похмелья.       — У тебя гостья? — вырвала из мыслей Нарцисса, удивленная до глубины души. Сын никогда не приводил девушек домой. — Она присоединится к нам за завтраком? Я принесла круассаны.       — Эм, она еще спит, и это не то, о чем ты думаешь. Мы не встречаемся и даже не спали вообще-то. Я просто не смог оставить ее в … — Драко оборвал сам себя, когда глаза матери сверкнули радостью.       Ну конечно! Мало того, что домой притащил, так еще и просто так, чтобы помочь. Такого с ним никогда не бывало.       — Я сейчас! — бросил он и поспешил к спальне.       Грейнджер уже выходила, когда Малфой налетел на нее и буквально затолкал обратно.       — Ты что мфпл! — возмущение было заткнуто ладонью, а потом Драко зашипел.       — Тихо! Там моя мать пришла! Быстро в кровать и делай вид, что спишь, если не хочешь прямо сейчас пойти и позавтракать с ней! Учти, она уже считает, что я скрываю от нее свою девушку!       Гермиона сглотнула и быстро забралась под одеяло, укрывшись почти с головой. Не хватало еще встречи с миссис Малфой и приватной беседы за завтраком на кухне ее сына! Малфой выскочил из комнаты и поспешил к спальне, чтобы забрать папку с документами и под предлогом опоздания на работу выпроводить мать. Он вернулся в коридор вовремя, застав ее за заглядыванием в гостевую. Приблизившись сзади, Драко отметил, что ничего толком не видно среди одеял, и прошипел:       — И что ты делаешь?       Нарцисса подпрыгнула и невинно улыбнулась ему. Естественно, она не поверила его словам, а потому еще сорок минут мучала разговорами вокруг да около и только потом ушла. Малфой вернулся в комнату и обнаружил, что Грейнджер уснула, пока ждала его. Оставив девушку спать, он отправился на работу, пока действительно не опоздал. Сам не понимая, что творит, Драко даже отправил записку ее начальнику, предупредив об опоздании. После обеда он осознал, насколько зря это сделал, потому что на стол лег самолетик с требованием немедленно зайти к заместителю начальника Аврората мистеру Поттеру.

***

      Когда вчера вечером Рон заявился в Норе с вещами, скупо заявив, что они с Гермионой разбежались, был огромный переполох. Естественно Джинни и Гарри попытались все вызнать у него, а потом поговорить с подругой, но Уизли постоянно твердил о том, что они вместе приняли это решение и так будет лучше, а Гермиона не отвечала, закрыв квартиру от проникновения даже писем.       К утру ситуация стала совершенно невозможной, нервы у всех были на пределе. Даже Рон забеспокоился, его уверенность в том, что с Герм все хорошо, пошатнулась. Еще через пару часов Поттер выбил себе разрешение у Министра на повышенные полномочия в этой ситуации и дал добро на вскрытие защитных чар на квартире. Там подруги не оказалось.        Гарри вернулся на работу, пообещав Джинни держать ее в курсе новостей, и потребовал от специальной команды невыразимцев отследить палочку Грейнджер. Конечно же этого не удалось, значит ведьма была в защищенном месте и, дай Мерлин, по собственной воле. Среди высших чинов Министерства разлетелся слух, что замглавы Аврората зачем-то срочно ищет боевую подругу, и после обеда мистер Коллинс, начальник Гермионы, сообщил Поттеру о записке Драко. И мистера Малфоя, замначальника по международным связям, вызвали на минус второй этаж Министерства.       Драко радовало только то, что вчера он действительно не стал пользоваться ситуацией, не только потому, что Грейнджер была в доску пьяная, но и из-за уважения к ней и собственных убеждений. Когда он вошел, сразу же увидел на столе пузырек с узнаваемой этикеткой и прозрачной жидкостью внутри.       — Проходи, Малфой, — жестко произнес Поттер и указал ему на место напротив себя за столом. Потом пододвинул бумажку с разрешением приминения к сотруднику зелья правды и фиал. — Мне нужно знать, что тебе известно о местонахождении Гермионы, раз уж ты предупреждаешь ее начальника об ее опоздании.       — Настолько не веришь словам? — недовольно протянул Драко, развалившись на стуле совершенно расслабленно.       — Малфой, — прорычал раздраженный Гарри, но блондин криво усмехнулся и глотнул веритасерум. — Я бы и так рассказал, но, видимо, для тебя это не вариант, — ровным тоном сообщил он.       Гарри нахмурился, откинув чувство неловкости. Сейчас было важно узнать все о том, где Гермиона.       — Я должен знать правду, нет времени гадать, врешь ты или нет, — заявил Поттер и задал первый вопрос:       — Ты знаешь, где Грейнджер?       — Знаю, — протянул Драко, слегка усмехаясь.       Даже в таком положении он не показывал виду, что ему неприятно происходящее. Возможно, это было из-за легкой зависти: у этой ведьмы были друзья, готовые ради нее вот так на грани закона действовать.       — Где Гермиона? — потребовал ответа Гарри.       — У меня дома, — усмешка Малфоя стала шире, а в глазах заискрилось не только веселье, но и что-то еще.       — Что она там делает? — удивленно пробормотал Поттер, и Драко ответил:       — Спит. По крайней мере спала, когда я уходил.       — Что?! Вы что, вы?.. — задохнулся от предположения аврор, шокированно глядя на Малфоя. Тот, не получив прямого вопроса, молчал, только криво ухмылялся.       — Что вчера произошло? Как вы встретились? Рассказывай! — потребовал Гарри, нервно сжимая пальцы в замок на столе.       — Я нашел Грейнджер в одном из ночных клубов, пьяную в ноль, — хмыкнул Драко, садясь ровнее. — Вообще-то, скорее, это она меня нашла, потому что в тот момент я ее не узнал. Она почти силой заставила меня сесть к ней за столик, продолжила пить и … хм, изливать душу, — выбрал самый общий вариант блондин. — Грейнджер была никакая, где она живет — я не знаю, так что забрал к себе. Кстати, а все магловские ведьмы хранят пижаму под подушкой? — ушел в размышления Малфой.       — Что? О чем ты? — пробормотал еще более шокированный Поттер.       — Ну, после того, как я ее уложил, она подорвалась, долго рыдала, бормоча что-то вроде «Как он мог?», а потом начала искать пижаму, почему-то под подушкой, и так и уснула, — Драко слегка фыркнул от смешных воспоминаний.       — И вы?.. — замялся Гарри, не решаясь озвучивать вопрос.       — Я с ней не спал, если ты об этом. Ты, кажется, думаешь иначе, учитывая то, что сейчас происходит, но я не настолько мудак, чтобы трахнуть пьяную и несоображающую девушку. В моем понимании это похоже на изнасилование, — хмыкнул Драко, тонко улыбаясь неудобству, возникшему на лице Поттера.       Тот явно почувствовал вину за то, что допрашивает его с веритасерумом.       — Хотя она очень хотела переспать, — ухмыльнулся Малфой, ввергая Гарри в ступор. — И именно это подумала с утра, до того, как снова заснула. Не удержался, пошутил, потому что понял, что она ничего не помнит.       Поттер возмутился такой наглости и задал едкий вопрос:       — Ага, а ты у нас белый и пушистый. Еще скажи, не видел ничего лишнего?       — Ну, ммпф…       Малфой не успел сказать, потому что Грейнджер ворвалась в кабинет друга и молниеносно зажала ему рот рукой, мигом оценив обстановку и заметив знакомый пузырек.       — Гарри Джеймс Поттер! — взвизгнула она, все еще не позволяя блондину ответить. — Какого хрена тут происходит?! Кто давал тебе право допрашивать его?! Немедленно скажи, чтобы замолчал!       От изумления Гарри отменил свой вопрос, он впервые за долгое время видел, как подруга рычит так на кого-то из своих, а не на глупых сотрудников своего отдела.       — Что ты ему рассказал? — требовательно спросила она у Драко.       — О нашей встрече вчера, как притащил тебя к себе и уложил спать, а потом ушел, — с ухмылкой ответил веселящийся парень.       — Мы не… — осознала Гермиона, вдруг отчего-то ощутив разочарование.       — Про то, что видел тебя полуголой, сказать не успел, ты ворвалась, — продолжил Малфой.       — Заткнись, придурок! Какого хрена?! — снова взвизгнула покрасневшая девушка и сильно толкнула Драко в плечо.       — Эй, я тебя не раздевал, ты сама решила, что спать в платье и лифчике неудобно, — захихикал блондин, наслаждаясь лицами гриффиндорцев и смущением одной конкретной ведьмы. — Кстати, классная грудь, — добавил он и снова огреб за это.       — Значит так! Мы с Роном действительно разошлись! Все, на этом точка! Мы по-прежнему друзья, но я не хочу его пока что видеть! И на будущее: я запрещаю так открыто лезть в мою личную жизнь! Не надо меня контролировать! Я взрослый человек и сама решу, что, с кем и как мне делать! — яростно выпалила свое возмущение Гермиона.       — Мы волновались! Ты пропала и даже записки не оставила! Что было делать?! — раздраженно выговорил Поттер.       — Спасибо, что беспокоились за меня! И извините за это! В следующий раз оставлю записку, если в свои двадцать один решу не ночевать дома! — резко ответила Грейнджер и схватила Малфоя за руку, таща на выход. — Пошли-ка поговорим.       У дверей Драко свою ладонь отобрал, и Гермиона зло зыркнула на него.       — Не думаю, что идти за ручку со мной по Министерству сразу после расставания — это то, чего ты хочешь на самом деле, — сообщил парень и галантно пропустил вперед себя, покорно последовав за ней.       Гарри ошеломлено смотрел в одну точку. Только что его подруга вела себя совершенно непривычно. Он уже и не помнил, когда последний раз она была резка с ним, открыто заявляла о недовольстве или что-то требовала. Гермиона со времен Хогвартса не ругалась так много, не злилась и не нападала на него. Раньше она бы извинилась за неудобство и сгорала со стыда за свое поведение, и точно не напилась бы до отключки.       Поттер сглотнул, вдруг ясно осознав, насколько сильно подруга изменилась за последние три года, став некой тенью себя прошлой. Школьница Грейнджер хоть и была «за» правила и хорошее поведение, но она так же часто их и нарушала, никогда не лезла за словом в карман и всегда стояла на своем, убежденная в своей правоте. Та Гермиона, которую он помнил до вчерашнего дня, из раза в раз бурчала на перья в волосах, но смиренно вынимала их, забыв, как ругалась из-за этого с Роном ранее и как специально надевала по две наволочки на подушку.       На семейных вечерах в Норе она действительно больше молчала, предпочитая слушать и улыбаться, и такой экспрессии как сейчас можно было ожидать лишь при разговоре о ее работе. Что же с ней произошло? Неужели это отношения с Роном так повлияли на нее? Или же что-то другое?       Гарри машинально набрал смс жене, сообщив, что расставание — правда, и Грейнджер уже на работе. Он еще долго сидел и думал, вспоминал, сравнивая яркую и живую подругу-школьницу и идеальную, спокойную подругу-работницу Министерства, замечая большую разницу.       В это время Гермиона привела Малфоя в свой кабинет в конце коридора, закрыла дверь и обернулась к нему.       — Значит, мы не переспали? — требовательно спросила она.       — Нет, Грейнджер. Хотя ты очень хотела, — усмехнулся Драко, замечая неловкость и смущение ведьмы. — На будущее: осторожнее с такими попойками. Даже расставание не повод вот так проснуться в чужой квартире оттраханной непонятно кем.       — Может, я этого и хотела, — буркнула покрасневшая Гермиона.       Малфой вскинул брови, припоминая ее вчерашний пьяный лепет о том, что в ее жизни был только один мужчина.       — Хмм? В таком случае, может, поговорим об этом за ужином как-нибудь? — предложил Драко, не скрывая оглядев ее сверху вниз, так, что Грейнджер ощутила непривычный жар и волнение.       Она сама невольно скользнула взглядом по его широкой груди, облаченной в идеально сидящую рубашку, линии челюсти, губам, а потом наткнулась на внимательный взор и вспыхнула, отворачиваясь.       — Гермиона! Ты в порядке? — в кабинет влетел запыханный Рон и резко затормозил, увидев, что она не одна, и Малфой стоит как-то близко к ней. — А он что тут делает? — сразу нахмурился рыжий.       В Грейнджер вдруг поднялся гнев на него. Сам, значит, запросто изменяет ей, а теперь смеет что-то подобное спрашивать? Может, Малфой по работе зашел!       — Я в порядке, Рон, — холодно сообщила девушка, и Уизли, который не ожидал этого, помня о словах про хорошие отношения на людях, остановился, не дойдя до нее. — Малфой здесь, чтобы…       — Пригласить ее на ужин, — вклинился в разговор Драко, и Гермиона удивленно на него посмотрела.       Он что, действительно хочет этого, раз готов открыто говорить о встрече? Или просто подыгрывает ей, зная о произошедшем. Кстати, а как много она ему вчера рассказала?       — Что?! Почему это? — изумился Рон.       — Мммпф, — снова не смог ответить Драко.       Гермиона вовремя вспомнила об остаточном действии веритасерума и зажала ему рот рукой.       — Помолчи, — попросила она.       — И ты пойдешь? — ошеломлено и с ревностью в голосе спросил Уизли.       — А почему нет? — немного ехидно произнесла девушка. — Я приду, Малфой.       — Ну ты и дура, — Рон круто развернулся и хлопнул дверью.       — Сам дурак, — прошептала Гермиона, отворачиваясь от Драко, чтобы не показать заблестевшие от слез глаза.       — Ты красивая, Грейнджер. И из-за дураков не плачут, — негромко шепнул на ухо Малфой, тоже уходя.       Гермиона осталась стоять, покрасневшая и удивленная, с колотящимся сердцем. Боль от обиды сменилась на изумление. Зелье еще немного действовало, так что Драко и правда так считал. Это было неожиданно и… приятно.       Через десять минут к ней на стол лег самолетик с местом и временем встречи: суббота, семь вечера. Весь оставшийся день волнение о предстоящем не отпускало ведьму. Она уже не понимала, верно ли поступила, что согласилась? Почему так легко и просто сделала это? Неужели ответы Драко под зельем правды повлияли на ее мнение о нем?       Вечер прошел в слезах, и на утро голова гудела. Гермиона, приняв зелье и убирая следы отеков, вдруг поняла, что выглядит слишком серо, настоящая брошенка. Надо срочно что-то в себе менять. Отпросившись с работы и предупредив персонально Поттера, что ее не будет, она отправилась в салон и по магазинам.        Вскоре ее настроение было на высоте. Грейнджер, в обтягивающем платье до колена и с новой прической приятно провела время, поужинав в ресторане. Раньше она стеснялась ходить в такие места одна, но тут решила, что почему бы и нет? Уже лежа в постели Гермиона с удовольствием вспоминала, как на нее смотрел официант, попытавшийся даже взять у нее номер телефона.       На работе все были в шоке от ее нового имиджа. Еще бы: длинные красивые кудри были превращены в выпрямленные волосы, обрезанные под каре. Ей, несомненно, шло, но никто ее не узнавал. Поначалу это веселило, потом начало раздражать. Когда многие друзья и знакомые стали сетовать и говорить, что зря она так кардинально изменилась, Грейнджер начала огрызаться. Это ее желание, ей идет эта прическа, так какого хрена вместо поддержки она получает критику?        К концу дня настроение снова ухнуло вниз. В лифте как назло произошло столкновение с Малфоем, который поймал ее, когда кто-то сзади нечаянно толкнул в спину. Глядя на то, как расширяются в шоке его зрачки, а рот приоткрывается, Гермиона нервно хихикнула.       — Что ты с собой сделала, Грейнджер? — спросил Драко, после того как вытащил ее из лифта на одном из этажей и отвел в сторонку.       — А что, разве плохо? — раздраженно фыркнула ведьма. — Или скажешь, мне не идет?       — Очень идет, — со смешком заявил Малфой, отмечая шпильки и полупрозрачную блузку с вырезом глубже обычного. — Только зачем?       — Считай, правило у женщин такое: расстался — смени прическу, сделай каре, — фыркнула Гермиона, складывая руки на груди. — Ты чего хотел, что аж вытащил сюда?       — Да в общем-то ничего, просто сильно удивился, — ответил уже взявший эмоции под контроль Драко.       — Тогда я пошла, — Грейнджер развернулась и сделала несколько шагов к лифту.       — Кстати, тебе действительно идет. Но разве ты не уничтожила свою индивидуальность в угоду стереотипу? Ты вполне самодостаточна, чтобы никому ничего не доказывать, в том числе и себе, — спокойный голос заставил ее остановиться и выслушать.       Гермиона обернулась, но Драко уже уходил дальше по коридору. Она задумчиво нажала на кнопку вызова, не замечая, что дверь одного из кабинетов приоткрыта, и Гарри, заглянувший по делу в другой отдел, услышал весь разговор.       Драко быстрым шагом добрался до поворота и свернул, потом остановился. Член болезненно ныл, требуя позаботиться о нем. Он стоял с того самого момента, как Грейнджер в этом ее охрененно сексуальном образе попала в его объятия. Она вообще не вылезала из головы, но поговорить с ней он решил не поэтому.       Малфой снова попытался понять, что такое творит в последнее время. Видимо, его заинтересованность в Грейнджер вышла на более высокий уровень, раз он так отреагировал на ее новый образ.       Поначалу это был просто интерес к жизни кого-то, кто полностью был противоположен ему. После войны Драко переоценивал многие вещи и почему-то всегда думал о том, какое мнение об этом имела бы Совесть Золотого Трио. Потом он наблюдал за ней по привычке и невольно отмечал то, как она меняется и теряет прежний жизненный запал.       Малфой жил своей жизнью, встречался с девушками, но всегда искал в них что-то и не находил. Увидев ночью в магловском клубе пьяную Гермиону в ужасно коротком платье с большим вырезом и алой помадой на губах, он не сразу ее узнал. Слушая ее душевные излияния, вдруг понял, что наслаждается этим временем и компанией, несмотря на будущие проблемы.       Потом ее стриптиз с раздеванием вскрыл то, что Драко старательно запихивал поглубже: он ее хочет. И вот сейчас, когда ее сексуальный вид буквально сразил его наповал, а отсутствие привычных кудрей вызвало негодование, Малфой понял — все намного хуже. Он хочет ее себе, и точно не на один раз.       Грейнджер, вернувшись домой, уставилась на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела красивая молодая девушка, совсем не похожая на нее. Последние дни Гермиона много думала о том, что именно ей стоит изменить в своей жизни. Вчера новая прическа действительно казалась хорошим решением, но Малфой прав: разве это она? Зачем она решила сделать это? Только потому, что буквально каждый в Министерстве знал об их с Роном расставании? Потому что все жалели о распаде их пары и смотрели на нее с сочувствием? Или, наоборот, считали их решение глупым? Образ идеальной знаменитой парочки распался, люди были недовольны, и она решила показать им, что они и правда больше не вместе.       Или же сыграла роль ее низкая самооценка? Гермионе не хотелось, чтобы кто-то подумал, что все из-за ее серости и заумности, поэтому она показала всем свою эффектную сторону. Вот только ей не должно быть дела до чужого мнения о ее внешности или отношениях. И она сменила прическу не для себя, а для окружающих, теперь это четко осознавалось.        Грейнджер взглянула на время и сорвалась в одну из волшебных парикмахерских. Она вернула себе свои кудри, заново отрастив их зельем, а потом просто немного сменила их оттенок, добавив прядей более светлого цвета, а также воспользовалась услугой стойкой укладки, чтобы на целый месяц можно было забыть о колтунах, пушистости и встающих дыбом волосинках.       На следующее утро все снова на нее пялились, но теперь ей было неважно. А в лифте Малфой, тоже спускающийся на обед, пробрался к ней сквозь других людей и шепнул: «Прекрасно выглядишь». И именно его слова вызвали на ее лице довольную улыбку. Гермиона слишком редко слышала комплименты от своего бывшего парня и вдруг поняла как приятно их получать.