Часть 14

      Настроение отличное. Солнышко ярко светило и проникало лучами сквозь кожу, оживляя физическое и энергетическое тельце. Я почти дотопала до больницы, где меня должен был ожидать Такемучи. И действительно, ожидал. Я согнулась от хохота, неприкрыто показывая пальцем на пацана. Он обернулся и недоуменно на меня посмотрел. — Ты куда вырядился? В цирк главным клоуном устраиваться? — не могла сдержать я хохот. И было от чего. Безумного цвета наряд. Шорты с пафосной надписью Outlaw, из которых выглядывает резинка трусов. Рубашка, криво застегнутая на одну пуговицу, обнажающая хилую мышцу на груди. Образ «крутого гангстера» завершали пафосные солнечные очки и прическа аля-учитель Онидзука на последнем издыхании, — Черт! И как тебя маман вообще в таком виде выпустила в люди?       Парень обиженно насупился: — Да кончай ты ржать! Пойдем уже, — решительно вошел он в больницу, а я — за ним, — как думаешь? У нас все получилось? — Спасти Дракена — определенно, — тяжело вздохнула я, перекладывая корзинку с вкусностями из одной руки в другую, — но… — Но? — встревожился парень. — Моя инициация не завершена. И если она действительно касается тебя, то… — Хина погибнет… — Но не только же она в твоем приоритете, правда? Ты теперь не только ее хочешь защитить… — Но как… ты понял? Забрался в мою голову? — В этом нет нужды. Я вижу, как ты с ребятами общаешься, как глазками слезливого, преданного песеля смотришь на Майки. Они — твои друзья. И тебе из этого совместного ада уже не выползти, — парень сглотнул. — И тебе тоже… это уже перешло границы твоей этой самой… инициации. — Да, ты прав. Я по натуре очень привязчивый человек. К тому же… близких людей сложно найти, поэтому… — Тебе придется уйти? Бросить всех после инициации? — Скорее всего, они сами захотят этого. Финал инициации часто довольно… страшен для очевидцев. И это нормально… такая реакция. Да и моя семья, скорее всего, просто заставит их забыть обо мне, чтобы не было утечек информации. Так было с моими братьями. Но кстати во всех трех случаях были и исключения. — Но ведь… Тсубаса-кун… даже мне? — Тебе, скорее всего, вряд ли. Но мы встретимся только двенадцать лет спустя. Все… довольно сложно, я бы сказал. — Это бред. Нечестно. Ты столько всего делаешь… — Я делаю это не для награды. Для меня, как для оммеджи, будет счастьем, если и ты и ребята сможете идти своим путем безо всяких сожалений. И быть счастливыми также, как счастливы и обычные люди. Это самое главное. Мы, знаешь ли, живем ради этого. Ради людей, ради екаев и ради мира между мирами, - и я внезапно поняла, что сама не верю своим словам, которые были раньше для меня истиной в последней инстанции. Вернее, мозг верил, мозг понимал, а вот сердце сжалось от боли. — Неожиданно… я думал, вы кичитесь своими привилегиями и положением, а получается… все совсем не так. — Если бы мы жили как обычные люди, без воспитания, позволяющего думать именно так… то мира бы давно не существовало. Мы использовали бы свои силы только ради своих целей, и ничем не отличались от, к примеру, политиков, сильно охочих до власти. Но давай не будем об этом… — махнула я рукой. — Эй… Тсубаса… я не хочу тебя забывать! — сжал парень кулаки, из глаз хлынули слезы. — Как раз ты — вряд ли забудешь, — благодарно улыбнулась я. — Но почему? — Ты редкий волчонок среди стада овец, — я открыла дверь в палату, ярко улыбаясь Дракену. Стараясь не думать, и опять стараясь не думать, что стану всего лишь забытым эпизодом в жизни тех, к кому прикипела всей душой. — Тсубаса! — улыбнулся Кенчик, я поставила корзинку со сладостями на тумбочку, с усмешкой показывая на Такемучи, замершего на пороге. — Урод, что это за стиль! — прифигел Кенчик при виде нашего общего аляповатого приятеля. — Э… а что такое? — я прыснула со смеху. — Все тело маскарадное. Совсем оборзел, кретин! — Это он так Тосву представляет. Во всей красе, — ляпнула я. — Мммм… отвратительно, — фыркнул Кенчик, — Больше ко мне в таком виде ни ногой, дебил! — Такемучи заметно приуныл, фанатов его стиля не нашлось. — Впервые меня стали уважать. Мне порадоваться нельзя что ли! — рыкнул Такемучи. — А точно, вот, — указал парень на пакет рядом с окном, — Это от Майки, — Такемучи вынул оттуда байкерскую куртку, я села рядом с Кенчиком и принялась очищать тому яблочко. — Когда Свастоны только появились, Майки носил эту куртку. — О, какая честь, — ехидно заметила я, — Получил бывшую шкурку Майки. — Завались, Тсубаса, — рыкнул Кенчик, и был тут же заткнут кусочком яблока, прожевал его и продолжил, — Майки сказал, что в куртке душа Свастонов. — А почему мне? — растерялся Ханагаки. Тупой тупица Такемучи… — Твое дело носить ее или нет. Но я хочу, чтобы она была у тебя. Ты покровитель Свастонов. Все это признали. И я тоже. И я хочу снова тебя отблагодарить. Спасибо, — слез Кенчик с кровати и поклонился, — Трепетно храни эту вещь… — Майки… доверил ее мне, — парень вытянул куртку перед окном, — С этим я когда-нибудь стану мужчиной. — Смотря, что ты имеешь в виду под этим, — фыркнула я, — Звучит крайне двусмысленно. Хотя возможно Хинате и понравится… — И что же ты имеешь в виду, а Тсубаса? — ехидно улыбнулся Дракен, — Ты-то уже мужик? — нет конечно, и никогда им не стану. — Ну это с какой стороны на это посмотреть, — ехидно протянула я, — Вообще это либо вопрос физиологии, либо процесса построение внутреннего стержня. Например, воли… Первое — это достаточно быстро. А вот на второе может уйти вся жизнь. И даже не одна. — Майки прав, ты сраный зануда, — покачал головой Дракен, — И что же по твоему я — мужик? А Майки? — Нууу… ты к этому ближе, чем Майки, — ехидно улыбнулась я в ответ, — Я так вижу, что вы оба пока только мальчики. Обосновать? — На хер, — безнадежно махнул Кенчик рукой в мою сторону, — Такемучи. Майки хочет с тобой поговорить. Скорее всего, он дремлет на крыше.       Стоило Дракену об этом сказать, как Такемичи словно сдуло с радаров. И только его прекрасный образ было невозможно развидеть. — Майки сказал, ты ему очень помог. Но не объяснил, в чем… — как-то робко улыбнулся Дракен, — Тебе тоже спасибо, что позаботился о нем, — я откинулась на спинку кресла и подала парню тарелочку с начищенным и нарезанным яблочком, — За что ему понравился Такемучи лично мне понятно. А вот ты…? — Такемучи похож на его брата. Я знаю. Насчет меня… пути Майки неисповедимы. Прими это. — Тебе кто сказал? — И Такемучи, и сам Майки, — пожал я плечами, — должно быть, Майки сильно скучает… по Шиничиро, — о брате мне Майки говорил на заднем дворе больницы. — Вот как… — Мы… с Эммой недавно говорили. Знаешь, она беспокоится. О тебе и Майки. — С Эммой? — удивленно поднял бровь Дракен. — Не ревнуй. Мы хорошие приятели, не более того, — Кенчик удивленно посмотрел на меня и с облегчением выдохнул. — Я не ревную. — Ну да, конечно. Ведете себя как дебилы. Оба. — Тсубаса, блять! — скрежетнул парень зубами. — Жизнь штука короткая. И в любой момент условный шальной кирпич ее может оборвать совершенно глупо и безнадежно. Это одна из причин, по которой хммм… чувства стоит ценить, а не переносить их «на потом». «На потом» может и не произойти. А вот сожаления останутся. К слову о том, что значит быть мужиком кстати. Один из аспектов. Хотя… это в принципе поведения взрослого, осмысленного человека касается, — парень еще внимательнее посмотрел на меня и сложил руки на груди. — Не понимаю. В большинстве случаев ведешь себя как долбоеб без костей в языке. Но иногда как что-то ляпнешь — и мороз по коже проходит. — Подумаешь об этом? — Приму к сведению, — и Кенчик сделал ровно то же, что делают все остальные. Я бы назвала это коллективным фетишем верхушки Тосвы. Он протянул лапищу к моей голове и растрепал волосы, — Кажется, я понял главное. Ты можешь брюзжать сколько влезет. Но по факту, очень добрый парень. — Ого, спасибо. Это… у меня просто злое добро больше выражено. Люблю злые вещи говорить от всего своего доброго и нежного сердечка.

***

— Он спросил, кто я такой. Майки… я чуть не сдох на месте, — поежился Такемичи, как только мы подходили к дому Тачибаны. — Давай, вали уже к своей благоверной. И ее обожаемому маленькому братцу романтично так за ручки держаться. — Да-да… страшно, — я размахнулась ногой и прописала парню легкого пенделя. — Эй… это было обязательно? — погладил он свой зад со слезами на глазах. — Необходимо, Фантомас! Вали уже! Я… тебя жду. — Значит, ты уверен, что… — ВАЛИ! — рыкнула я. Такемучи тут же сорвался с места и побежал к дому. Я присела на скамейку, подперев рукой голову. Предчувствия были хреновыми.

***

      Я вышла на одну не слишком оживленную улицу, вдалеке мелькнула знакомая черноволосая башка. Я чуть не взвизгнула от радости, Баджи всегда неосознанно сводил мою меланхолию на нет.       Я аккуратно двинулась следом, надеясь напасть на парня сзади и сделать сюрприз, попутно уворачиваясь от целительного хука в лицо. Лишь бы за такие сюрпризы меня не порешали потом. Тем более Кейске в последнее время какой-то нервный. Но когда это меня останавливало от свершения пакости? Да не в жизнь!       Парень свернул в проулок, я последовала за ним на расстоянии. Потом еще в один и остановился, с кем-то разговаривая. Я прислонилась к стене, активно грея уши. Хреновое предчувствие выходило на новый уровень. По моим весьма наивным представлениям именно в таких проулках торговали наркотой, в них творились самые темные и криминальные дела, тем более парни разговаривали шепотом, тайно затаившись. Лица собеседника Баджи я не видела, тут и там мелькали желто-черные волосы. — Мааайки, — воскликнул парень. От тона этого голоса у меня волосы на загривке встали и активно зашевелились, предрешая грядущий пиздец. Парень лихорадочно что-то говорил, словно находясь в психозе.       Слух у меня был острый, но даже мне было сложно уловить все, о чем говорили парни. Баджи был спокойным, или старался казаться таковым. Его собеседник периодически переходил на визг, его услышать было легче: — Майки! Он сломал мою жизнь, — постоянно говорил он, — он враг, все из-за него, Баджи. — Казутора… — раз за разом пытался что-то сказать Баджи, и тут же замолкал, — Я буду с тобой. В любом случае, — наконец мои ушки начали привыкать, и я стала лучше различать слова. — Ты ведь меня не предашь, — елейно проговорил желтоволосый. — Нет. — Но тогда ты предашь Майки… — я нервно сглотнула, — Вальхалла. Я вступил в Вальхаллу, чтобы отомстить Майки. Уничтожить Тосву. Ты ведь со мной, Баджи? Давай уничтожим Майки вместе, — что за хня? Конечно Баджи не согласится. Я решила проверить ауру того пацаненка, в голосе которого отчетливо сквозило безумие. На секунду выглянула. И правда, аура вся в дырках, от духовного стержня одни ошметки… на голове, в области сердца сплошная мешанина черной, густой энергии. Словно он собирал вокруг всякий энергетический мусор. Признаться, я удивлена, что медиум с подобными характеристиками вообще еще жив. Безумие — не самое худшее, что могло с ним случится. Но это точно не шизофрения, точно не что-то врожденное в принципе. Банально насобирал, как свойственно неперспективному медиуму всякий шлак, да и жизнь наверняка побила хорошенько.       Вообще за медиумами среди оммеджи ведется настоящая охота, правильно выращенный и натренированный медиум способен стать очень неплохим экстрасенсом. Главное, вовремя снимать с него накопленный шлак, да и наличие сильного оммеджи рядом просто необходимо. Собственного духовного стержня у медиумов нет, либо он очень слабый, закреплять энергию на уровнях условных чакр они не могут — не хватает воли, да и с энергией у них полный атас, но как раз за счет энергетической гибкости и податливости они высот и достигают. Но опять же… это невозможно без сильного оммедзи рядом, на личность которого они могут опереться. Медиумы вообще склонны инстинктивно искать сильного энергетически человека, чтобы к нему «присосаться» и использовать свои врожденные способности, по факту, за счет энергии других людей.       Но вот что странно… парнишка, несмотря на уровень плохой энергии, не кажется таким уж и безумным. На его месте даже здоровый человек поехал бы кукушечкой далеко и надолго. А значит… это само по себе доказывает, что мальчик, на самом деле, весьма перспективен и из него мог бы получится толк. Так почему он здесь, а не в поместье одного из Великих Семей в качестве послушника порцию заслуженных розг и наставлений получает? Чья это была ошибка, что парня не заметили?       Я достала из рюкзака печать и осторожно сделала слепок его ауры. Чтобы не говорил этот мальчик сейчас — это неважно. Важно, чтобы кто-то его просмотрел… но поможет ли? Медиумов отбирают обычно до четырнадцати лет… Так что я просмотрела или не увидела в виду как раз своей слишком сильной фиксации?       Баджи, тем временем, молчал, погруженный в себя. Медиум его не трогал… Хватает осознанности, надо же. — Казутора… Мне надо подумать. — Думай, Баджи, думай. Но как бы не было слишком поздно. Я ведь могу и передумать… — нет, я все понимаю, но почему Баджи вообще слушает этот бред! Мальчик наверняка ему очень дорог. Также дорог, как и Майки. Больно кольнуло в груди. За Майки… становилось больно. Невыносимо больно. Я должна быть беспристрастна как оммеджи, но просто не могу. Я автоматически становлюсь на сторону Манджиро, и… это разрывало меня на части.       Парень хмыкнул, развернулся и пошел прочь. И тут я увидела в районе головы то, что объясняло, почему его не забрали оммедзи. Клеймо убийцы. Несмываемое. Страшное, ужасное для психики человека, а для медиума так вообще… гарантия, что ему не помогут. Ни одна семья не возьмет его в послушники, медиумов делают «чистыми», максимально свободными от разрушительных эмоций… иначе они просто бесполезны и даже больше, приносят вред.       За своими размышлениями я не заметила, как из-за угла показался Баджи, сел напротив меня и начал сверлить взглядом. Черт! Я думала, что он меня просто убьет. Но похоже, решил подождать… посмаковать процесс. — Прости, я… — Давно уши греешь? — устало потер он переносицу. — Я еще на улице тебя увидел. — И решил проследить. — Да нет же, хотел сюрприз сделать. Но ты начал с этим парнем говорить и… я услышал… — смешалась я, опуская глаза. — Побежишь, как верная болонка, к Майки? Я его тоже недавно подслушал. Походу есть карма, да, Тсубаса? — Карма есть. Определенно. — Вмешаешься — убью. Понял меня? — Что ты собираешься сделать? Предать Майки? — Я никогда не предам Майки… — Значит… — Да, блять, ни хуя это не значит! — поднялся парень и схватил меня за ворот с силой прижимая к стене. Его глаза горели лихорадочным огнем. Кулак впечатался рядом с моей головой, только крошка от кирпича полетела, — Что, не страшно, говнюк ты мелкий? — Кто тот мальчик? — Тебя не ебет, блять! — Ебет, блять! И ты, и Майки мои друзья! Я не хочу вас потерять! — Да ты ни хуя о нас не знаешь! — истерично прокричал Кейске, так не похоже на него. Сорвался. Определенно сорвался, — Заявился, блять, и… черт тебя дери! Да не смотри на меня так своими сраными глазюками как у бабы! Жалеешь меня! — За что тебя жалеть, Баджатина ты тупая и недалекая? — устало проговорила я, — может стоит обо всем рассказать, и мы вместе попробуем найти решение? Думаешь, я не понял, что этот шизик тебе друг? Любому другому ты за такие слова морду бы расквасил особо изощренным способом! — Он не шизик! — Шизик! Сумасшедший! У него не все дома! Считаешь, лучше ему делаешь, потворствуя? Что он сделать собирается? Майки убить? Тосву уничтожить? Не смеши! — Ты. Нихуя. Не. Знаешь! — Я хочу знать, дебил ты сраный, — я закашлялась, пальцы Кейске впивались в шею. Но сопротивляться я не хотела, если это единственный способ поговорить. — Да что ты сделал, чтобы я тебе доверял! Подслушивал? Так друзья не делают! — Я… доверюсь тебе. Раскрою часть своей тайны. Свои важные секреты. Ты меня можешь чуть ли не убить, если будешь с моими секретами будешь неаккуратен. Но тебе я доверяю… больше, чем большинству. И я тебе верю, — дрожь сотрясла все тело. Так страшно довериться, так страшно доверять. Но возможно, это один из тех уроков, которые я должна вынести во время инициации… — Баджи, после этого сам реши, что будешь делать с тем, что я тебе расскажу. И решишь, рассказывать ли мне о своих планах или нет, — Баджи выпустил меня из хватки, и я упала прямо на асфальт, кашляя. Сел рядом. — Решил пойти ва-банк? Такие важные секреты? Я всегда знал, что ты что-то замалчиваешь… но не хотел заставлять рассказывать. Так почему? — Частично узнаешь, когда я тебе расскажу. Но… сколько бы я не анализировал… Вы ребята, слишком сильно запали мне в сердце. Я… не хочу вас терять, ни тебя, ни Майки.       Мы долго сидели. Я наблюдала за напряженной позой Кейске. Он сидел, положив локоть на колено и поглядывал на меня. И тихо сказал… — Немного нечестно. Одно условие, Тсубаса, чтобы ты ни наговорил — я никому не скажу. От тебя требую того же… — Заметано, — радостно вскочил я на ноги, — Тогда пойдем? — Куда? — Ко мне домой. Я кушать хочу. — Лапшу. Острую. — Заметано, — с замиранием сердца я направилась вперед, испытывая облегчение. Постоянно врать — такое себе развлечение. Тем более… надежнее Баджи человека сложно придумать. Разве что Дракен. Но тот слишком предан Майки. Слепо предан. Кейске таким не был.