Часть 19

      Это был то ли заброшенный склад, то ли огромный сортир, потерявший свою функциональность, то ли вообще непонятно что. Прохудившаяся крыша над головой зияла огромной дырой. Поломанные балки и доски рядом с ней не внушали абсолютно никакого доверия и, казалось, крепились на одном добром, а, скорее не очень добром слове. В солнечных лучах витают, танцуют и блестят радужными лучиками пылинки, а вокруг разбросана поломанная мебель вперемешку с кирпичами, деревяшками и вроде как мешками с цементом. Просто прелесть. Сюда бы бригаду уборщиц притащить перед тем, как вольготно здесь заседать. А лучше — ремонтников или даже строителей. — Редкостная пакость, — тихо выразил свое мнение Хибана, наступая лапкой на кусок клейкой ленты и морщась. Я лишь вздохнула. Не то, чтобы у меня прям полноценная аллергия на пыль была, но когда ее настолько много как здесь… чиханием дело могло и не ограничится. Жаль, маски не было. Но маска должна быть у Санзу, стрельнуть что ли ее в добровольно-принудительном порядке? — Че встал столбом, Тсубаса? — махнул мне рукой Кенчик, — Нам дальше, — и повел за собой, вовлекая все дальше в царство пыли и разрухи. А кто в царстве царь? Вопрос риторический. Ох не зря Эмма регулярно ругает Майки королем пылищи, да царем рваного носка. Вонючего рваного носка.       Здание оказалось неожиданно большим, только через минуту мы обогнули очередное нечто, подозрительно напоминающее вертикально стоящий гроб, укрытый замызганной жизнью пролетающими воронами тряпкой. — Как считаешь, там что-то сдохло? И как давно? — озадаченно вопросил Хиба. Точно мое творение, даже мысли и градус ехидства совпадают. — Судя по запаху не просто сдохло, а уже отгнило. Только скелетик уныло обретается один-одинешенек, — фыркнула я, втянула носом воздух и громко, смачно чихнула.       За гробом обнаружилось пространство между ящиками, о аве, оно было даже чистым. Не удивлюсь, если Кенчик перед приходом своего обожаемого повелителя всея души его, поорудовал здесь тряпочкой и метелочкой. Бедный парень… но упорный, если что — притащу наводить порядок в Авгиевых конюшнях покоев братца Нобу. В работе он был тем еще чистюлей, а вот в личном пространстве страдал, погребенный заживо под свалкой мусора. А личных служанок мамка ему запретила нанимать. До сих пор пытается к порядку приучить — а зря.       Впереди восседал на пьедестале из ящиков Майки. Интересно, кто сделал сию конструкцию так похожей на трон? Точно не Манджи, ему было бы слишком лень. Да и не Дракен, для него это точно перебор. И тем не менее Майки восседал, скрестив руки и кидая на маленькую меня грозные, пронзительные взгляды. Мне стало даже неловко, он всегда смотрел на меня с теплотой, а сейчас словно сосулька нагло захватила мозг моего друга и проморозила всего полностью.       Слева от него стояли Санзу и Муто. Муто относительно спокоен, даже кивнул мне, приветствуя. А вот Санзу… от него веяло таким уровнем агрессии, что я, даже не думая, на автомате поставила щит, защищаясь от таких эмоций. Не дай Боже его случайно проклясть. Чисто на автомате. Впрочем, сам виноват. Будь я обычным человеком — то порчу или прорыв ауры от него бы заполучила как нечего делать. А это агрессия, и я имею полное право, на самом деле, ответить. И, более того, указать на его место в иерархии живых существ. На весьма незначительное кстати место. Чисто чтобы в следующий раз он интуитивно понимал, на кого бычить, а на кого, мягко говоря, не рекомендуется. Но по крайней мере теперь стопроцентно ясно, кто на меня настучал.       Дракен бросил на меня сочувствующий взгляд — и встал по правую руку от Майки. Я же состроила на рожице повинную гримасу, потом очень криво улыбнулась, поняла, что выгляжу на редкость тупо, тихонечко рассмеялась по этому поводу и затихла, смотря парню в глаза. Холод в его глазах перешел в могильную стужу и обдал меня с головы до ног, мурашки табуном пробежали по тому же маршруту, скопившись на макушке. Там и остановились, выжидая. — Дракен должен был пояснить, зачем я за тобой послал… — голос звучал не менее жутко. Все-таки хорошо, что Чиф не попал со мной под одну гребенку, — Как оказалось, давить на психику Майки умел. И делал это виртуозно, даже меня проняло… «Он меня ненавидит…» — с ужасом подумала я на секунду, но тут же отогнала эту мысль прочь, от нее физически больно, а эмоционально — словно падаешь в бездну. Неужели… я действительно…       Санзу злорадно усмехнулся под маской. По глазам вижу, видимо воображает, как меня наказывать будут. Кстати интересно, как? Даже знать об этом не хочу. Они даже не смогут выполнить квест по моей поимке в случае чего. От этой мысли сразу стало хорошо и тепло. Пока за мной гоняются — может даже заслужу прощения от авэ Майки. — И? Что скажешь? — нарушил молчание Майки. — Я не считаю, что сделал что-то не то. Баджи конечно вышел из Тосвы, но остается моим другом. — А его друзья — это твои друзья, — прошипел Майки. — С чего бы это? Если ты про Казутору — он… ммм… он мне не друг. Но да, мы общаемся, — Майки нехорошо сузил глаза. В принципе, его чувства понятны, но… — Ты мой друг, но не хозяин, не господин или еще кто-то подобный. Ты не можешь диктовать, с кем и как мне общаться. Тем более, что с Казуторой я, в основном, общаюсь ради Баджи, — твердо сказала я и с вызовом уставилась в глаза Майки. И ради тебя идиот, трупы мне тут нафиг не нужны. Не нужны и тебе, хоть сейчас тебе и трудно это понять. — Ну я же сказал, что этот парень предатель! — рыкнул Санзу, меня словно обдало волной ненависти. Не, я всегда знала, что я этому парню и Муто не нравлюсь. Но всегда думала, что Муто мечтает придушить меня несколько больше, чем Санзу. Оказалось нет. Еще немного и Санзу с голыми руками на меня бросится в попытке задушить. — Санзу, заткнись! — прошипел Майки, беловолосый как-то испуганно на него глянул и замер. Его руки подрагивали. А это что за интересный феномен? Но изучать реакции парня времени не было. Я просто кивнула на него Хибе, тот кивнул в ответ, сел и начал изучать ауру парня. Как удобно иметь такого сообразительного, умного и умелого во всех смыслах помощника, — Ты в курсе, что сделал Казутора? — Да, — в глазах Майки мелькнула боль и словно какое-то понимание. — Когда я брал тебя в Тосву, я прекрасно понимал, что подчиняться приказам ты будешь выборочно. И в итоге действовать всегда так, как считаешь правильным, — выдохнул парень, а в его глаза вернулось тепло. Со стороны Санзу послышался отчетливый скрежет зубов, — и еще я знаю, что у тебя нет привычки кидать людей. Ты… слишком добрый, Тсубаса. Но я удивлен, что после того, что Баджи сделал, ты все равно… Я понимаю еще Чифую, они очень близки, — улыбнулся Майки. Но улыбка выдавала раздражение. Значит, про Чифа Майки итак в курсе, но не видел смысла его вызывать. — Оууу… на самом деле я свершил свою маленькую месть и забыл об инциденте. — Месть? По башке настучал? — я решил все-таки не палить лишний раз Чифую в своих деяниях… — Да нет, пока этот полудурок спал, я вскрыл дверь его квартиры и вылил на него двадцать литров ледяной воды, — Кенчик не выдержал и прыснул, — на этом я решил, что моя вендетта завершена. А уязвимость полуголого и мокрого Баджи я могу использовать с целью поговорить. — Странно, что он тебя не придушил на месте… — выдохнул Майки, улыбаясь. — Да что вы! — психанул Санзу, — Это предатель! Он общается с предателями! — рядом с моей шеей материализовалось лезвие катаны, — Он опасен для Тосвы! — черт, да у парня зрачки расширены во все глаза. Я тихонечко взял лезвие двумя пальцами. Остро, даже так могу сказать. — Санзу, ты испытываешь мое терпение… — начал было вставать Майки. — Сам разберусь, — бросила я. Забавно, но внушения лучше всего работают именно, когда цель под наркотой или в уязвимом состоянии, равно как и демонстрация силы. И лучше расставить точки над и сейчас, чем ждать, когда этот кадр неожиданно все-таки умудрится воткнуть мне нож в спину. И я даже не сомневалась, что его диверсия какой-то успех, да заимеет. Слишком уж сильно парень меня ненавидит.       Я поднырнула под лезвие, вытащила бесхозный кирпич из-под ящика и ухмыльнулась. Со скоростью молнии подскочила впритык к Санзу, в его глазах промелькнул страх, вывернула его руку и вырвала катану. Она шлепнулась на подгнившие доски. А Санзу гипнотизировал кирпич в моей руке, который я аккуратно подбрасывала и вновь ловила ладонью. — Санзу… тормозов у тебя определенно нет, — прошипела я, — Даже не чувствуешь, на кого бычить можно, а на кого хвост поднимать нельзя. Тебя сожрут и косточек не оставят, — облизнулась я, распространяя ауру власти. Каста воинов у оммеджи проработана на все 100%, поэтому мы умеем и знаем, как подавлять и как внушать страх. И это работало. — Ппсих! — вякнул Санзу. — Так вот, недоучка агрессивная. Ты не умеешь обращаться с оружием. Чтобы овладеть мастерством — сначала укрепляют тело. Примерно вот так, — я подкинула кирпич и ребром ладони словно прорезала его надвое. Санзу судорожно сглотнул, — Милый мой, мне не нужно оружие, чтобы убить тебя. Я могу сделать это одним касанием. Ведь к сильному телу прилагаются знания, — приблизила я свое лицо к парню, — А еще… я не убиваю, кроме как в случае самозащиты. Но если убью, — улыбнулась я, — я в своем праве. Скажи мне, что это значит? — Тебе за это ничего не будет? — Именно. А теперь, когда ты это понял, наркоманчик ты сраный, по выходу отсюда Муто отведет тебя в социальную клинику для наркош. И ты, как послушный и милый песик пройдешь полный курс лечения. Правда, Муто? — посмотрела я высокого на парня. Тот стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. — Ддда, конечно. Я по телефону тебе отзвонюсь… — Умница, Муто. Вот у него чувство самосохранения имеется. А ты, прелесть моя белобрысая… узнаю, что принимаешь что-то круче марихуаны — я тебя найду и узнаешь, что такое настоящая боль. Часто обучение через нее лучшее, что можно себе представить. А вот для тупых страдание — единственный действенный способ обучения, — Санзу судорожно кивнул. — А теперь валите! — милостиво разрешила я. — А катана… — вякнул Санзу. — А катана глупым детям не игрушка. Да ты даже ухаживать за металлом нормально не умеешь… вали! — верхушка отряда Муто свалила со скоростью света, сшибая за собой ящики и, судя по крикам боли, ударяясь о мебель и падая. Но я их понимала, я использовала примерно четверть давления ауры, но для обычного человека и это чересчур. Зато наверняка. — Ни хуя себе, — оглядывал Дракен осколки кирпича. — Выпендрежник, я тоже так могу, — фыркнул Майки. — А я не видел, как ты кирпичи раскалываешь, — удивился Кенчик. — Меня старик еще лет в восемь научил. Выпендреж чистой воды, да и рука после болит. — Если правильно делаешь, то не болит, — повела я плечиками. — Тсубаса, ты это… такие страшные морды перед моими командирами не строй, — устало выдохнул Майки. — Не хотел с ним дальнейших проблем. С Санзу. Иногда необходимо поставить все точки на места и закрепить их действием. — С чего ты взял, что он наркоту принимает? — вмиг посерьезнел Дракен. — Ты его глаза видел? А движения? Вроде на спиды похоже или еще какую синтетику. Да разберутся с ним врачи! — Понял, — серьезно кивнул Кенчик, — Думаешь, твой маленький перформанс поможет? — Санзу слов не понимает. Зато понимает язык силы и давления… так что возможно. — И тем не менее, — донеслось с ящиков, — мы не закончили, Тсубаса, — а я-то наивно думала, что допрос окончен, — Кенчик, езжай и помоги Муто. Надо убедиться, что Санзу останется у врачей. Донеси до него, что это мой приказ, не желаю его рядом обдолбанного видеть, — Дракен с подозрением посмотрел сначала на меня, потом на Майки. Убедился, что мы друг другу не порвем глотки. По крайней мере, сейчас. По-отечески потрепал мои волосы и ушел.       Если бы не присутствие котика-малыша Искорки, то чувствовала я себя в этом гнетущем молчании крайне неловко. Но котя мурчал, терся о мои ноги и всячески поддерживал. — Я, пожалуй, сяду, — примостила я свою попу на один из ящиков. Как раз рядом с Майки. Тот не сдвинулся. Думал, тяжко колебая свою ауру не слишком радужными мыслями. — Баджи… он настолько важен для тебя, что ты помогаешь ему, а не мне, — зло, с обидой в голосе внезапно выдал Майки шипя, словно змея. Я опешила, в его глазах… обида, злость и что-то, что я не могу идентифицировать. Что-то тягуче ноющее, сковывающее разум и сердце. Майки вряд ли хотелось показывать это чувство, но оно проникло в меня. И хотелось плакать в чьих-то больших и добрых руках. Словно ребенок, выплакивающий в ночь свою детскую и нелепую обиду. — Эй… это совсем не так. Честно, Манджи, я тебя и не думал предавать! — Тогда почему? — Если хочешь, чтобы я был рядом с тобой — я буду. Но и Баджи я помогать тоже хочу. Он мой друг… как и ты, — как и он, да не совсем. Мои чувства к Майки… несколько другие. Настолько другие, что я даже сама себе боюсь в них признаться. — Как и я…? Значит такой же? — фыркнул Майки, — Да ты хоть знаешь, что Казутора сделал? И что хочет сделать сейчас? — я опустила голову и закусила губу. — Я… не дам ему это сделать. Не дам и тебе… убить Казутору, — я тихонечко соскользнула с ящика и встала перед Майки, чтобы глаза находились вровень, — Я не позволю, я не хочу, чтобы мои близкие люди. Ты и Баджи… пострадали! Неужели это так сложно понять! — из глаз брызнули слезы. Непрошенные, они заливали лицо, а страх потери иголками впивался в тело. А я продолжала плакать. Я… не хотела такого страшного будущего. Я хотела, чтобы Баджи, как он и мечтал, стал ветеринаром, а этот олух передо мной был счастлив, пожирая любимые тайяки. И еще… я до одурения, до ужаса хотела, чтобы он был рядом. Был со мной… Какая эгоистичная оммеджи, погрязшая в эгоизме собственных «хочу». Но ведь… я тоже человек, правда? — Тсубаса… я… — спрыгнул с трона Майки. Он обеспокоенно глянул на меня, в секунду притянул к себе и крепко обнял. Обнял не так, как обнимают друга. Обнял так — словно я была чем-то хрупким, нежным и очень, очень дорогим, — Прости. Я понимаю, правда. Ты действительно… очень добрый. Мне этого не хватает, доброты. — Всего тебе хватает, — всхлипнула я, обняв парня покрепче в ответ, — Если бы кто-то убил одного из моих братьев… то я бы тоже виновника хотела убить. Но… — Но? — Это бы не решило проблему. Моего брата убийством другого человека было бы не вернуть. Именно поэтому я была бы рада, если б меня остановили. Ты ведь тоже? Ты ведь не только из-за обещания Баджи до сих пор Казутору не убил? — Майки весь напрягся, шумно выдохнул и положил голову мне на плечо. — Знаешь, Казутора, он всегда выделялся среди парней. У него были огромные проблемы в семье, он как крысеныш вечно бегал по улицам и искал укрытие. Но никто ему особо не был рад. Кроме Баджи. А Баджи я всегда доверял. И Казутора… он вроде пытался решить свои проблемы, но один никак не вытягивал. Сейчас я вроде как понимаю, что когда тебя смертным боем бьет батя, а мамаша годна только на то, чтобы психически мучать, а ты мелкий пиздюк — то без взрослых ты это не решишь. Но я тогда не понимал. Думал, что Казутора — моя ответственность как лидера, — ээээ… а вот и связь. Майки сам… принял ответственность. Добровольно. — Тебе было его жалко? — И это тоже. Невольно. Но то, как он пытался скрыть синяки, и одновременно делал вид, что все хорошо… Почему-то это невольно восхищало. Вроде слабый, зависимый, но гордый что ли… — я шмыгнула носом и положила голову Майки на плечо, успокаиваясь, вливаясь в ритм его дыхания. — Он болен. Казутора, — про медиумов Майки было рассказывать бесполезно. Но человеческие врачи именно так бы и обозначили его состояние, — Любой человек, послушав, что он несет насчет тебя и… тех событий… скажет именно так. Мне Баджи рассказывал об… инциденте. То, что он нес до и после. Я думаю, он был болен уже тогда, — тихо проговаривала я. — Это его не оправдывает, — зло шикнул Майки. — Не оправдывает. Но объясняет, почему. А человеку очень нужны объяснения… Ну, обычно. Нужны ведь? — Санзу ты к наркологу уже послал. Причем так, что он сам туда ринулся. А этого к психиатру? — на самом деле медицина сейчас далеко зашла. Вылечить Казу невозможно, но вот облегчить состояние таблетками — вполне реально. — Ну вообще да. — Я не могу его простить. — Не прощай. Никто от тебя этого не требует. — Баджи требует. — Нет. Он лишь не хочет, чтобы вы друг друга поубивали. — Но я хочу… — Не хочешь, в тебе говорит ярость и боль. Не лучшие это советчики, Манджиро. Самые дерьмовые, я бы сказал. Сделаешь — тебе станет только хуже, а боль никуда не исчезнет. Она будет сжигать тебя изнутри… — И откуда ты это знаешь? — У меня было сложное детство, — рассмеялась я, — Но я расскажу тебе один важный секрет. Ты не можешь его проверить, поэтому просто прими и не задавай вопросов. — Интригуешь. — Мертвые плачут, когда сердца их близких разбиваются от боли. Чистые души не питают зла к своему убийце, — если конечно не проклятые и не замученные, там уже другие варианты развития событий. Но после очищения — все это верно и для них, — Все, чего они желают — это чтобы близкие были счастливее всех на свете… Да и Эмма с дедулей плакать будут. — Но благодаря Казуторе… я хуй пойми, что желает Шиничиро! — Если бы ты умер, ты хотел, чтобы Эмма шла мстить? Разрушила свою жизнь в колонии? — Че за бред ты несешь? — прошептал он мне в ухо и задумался, — Черт! Нет, знаешь, я почти уверен, что у меня получится сдержаться. — Почти? — Если не получится, то я хочу, чтобы ты не вмешивался!       Я резко высвободилась из его объятий. — Нет. — А если я попрошу? — сдвинул он брови. — Ты же знаешь, что нет. — Я не хочу случайно убить тебя, — будто у него получится, я лишь улыбнулась. — Значит, такова судьба. И почему ты обо мне так печешься? — А ты серьезно не понимаешь? — его рука легла на мою щеку, погладила кожу, посылая теплые импульсы, — Ты с ума меня сводишь. — Оооо, вставай в очередь! Я бешу людей почти что на профессиональной основе. Не удивлюсь, что скоро мои навыки станут настолько круты, что начну деньги за это получать. — Я не о том, — покачал парень головой, — Даже и не думал, что когда-нибудь… — Когда-нибудь что? — Буду жалеть, что один из моих друзей не девчонка! — бросил он, решительно направляясь к выходу. Я замерла, заметив румянец на его щеке. — Опа-на! — весело подпрыгнул Хиба, — А мальчик-то… ! — ехидно загоготал кот. Краска ровным слоем покрывала мое лицо.