Часть 29

      Его руки по-хозяйски сомкнулись на моей талии, дыхание обожгло кожу шеи. Он прижался ко мне сзади, крепко-крепко обнимая. — Пахнет… вкусно, — потерся он носом о мое плечо и поцеловал в висок. Яица аппетитно шкворчали, аромат жареного риса витал по комнате. Два омурайса внушительных размеров покоились на сковородке, — Только мало. Рис еще остался? — я кивнула на мисочку, отбросив мокрые волосы с плеча. — Отлично. Тогда с меня онигири. Кстати, теперь я пахну тобой, — рассмеялся он, легонько кусая меня в шею. — Удивлена, что тебе подходит моя старая одежда. Причем настолько хорошо, — улыбнулась я, оценивающе окидывая парня взглядом с головы до ног. Хотя чему удивляться. Будучи мальчиком, я часто покупала себе одежду не по размеру, лишь бы не было видно и намека на женственные формы. Тем не менее, бежевые легкие штаны на завязочках, огромная синя футболка смотрелись на парне гораздо лучше, чем на мне.       Манджиро нежно поцеловал меня в лобик и потопал к холодильнику в поисках ингредиентов. Черт, как же приятно, он же ради меня научился готовить онигири. Приятно и тепло. Пусть прошлые шарики и были огромными как Юпитер, да немного пересоленными… вкуснее онигири я не пробовала.       Долбаная магия Манджи. Я настолько увлеклась, смотря на то, как он с улыбкой увлеченно мнет онигири, формируя из него огромный шар, что очнулась лишь тогда, когда почувствовала душок от спаленного риса. — Черт! — выругалась я, судорожно стряхивая омлет по тарелкам. Хвала яицам, пострадал только мой, да и то не особо сильно, кушать можно. — Что, допялилась на меня? — подошел Манджи, расставив грязные руки в стороны и потягиваясь через меня к полотенцу, якобы случайно касаясь плеч. По телу пробежались мурашки, окутывая одеялом приятной неги. И когда я стала настолько чувствительной? Это все последствия церемонии шестнадцатилетия? Да ни фига, это все этот злобный гаденыш виноват! Соблазняет, как пить дать соблазняет. — О… а ты весь вечер так и стремишься меня залапать, извращенец. — О даааа, не могу удержаться, — довольно протянул Майки и улыбнулся, — Ничего не могу поделать, меня так и тяне… — аккуратно сдвинул он мои волосы на плечо и замолк на полуслове, — Тсубаса, что это? — серьезно, обеспокоенно вопросил парень. А беспокоиться было от чего. От лопаток и до самой линии волос на моей коже расположились, сплетались хвостами кругом четыре дракона. Пятый, символ эфира, свернул хвост посередине, и все они устремлялись к небесам, к самому великому Ками-сама, символу бесконечности Вселенной. Среди всех членов семьи у меня самый мощный рисунок. Обычно при посвящении давалось лишь одно благословение, но потом могло дароваться и более. У папы, например, был один дракон — стало трое. Маме во время женитьбы и включении в род повезло — ей дали благословения аж два дракона. И чем больше благословений — тем дольше и больнее заживают божественные татуировки, энергию драконов сложно переварить, а рисунки только из нее и состоят. Никакой краски и химии. Поэтому выглядит сейчас весь этот рисунок крайне болезненно: кожа красная, опухла, с выраженными венами, которых там как бы и не должно быть… но все-таки. — Мммм… как бы тебе объяснить? — Больно? — Манджи обеспокоенно рассматривал рисунок. Внимательно, аккуратно проводя пальцами по телам драконов. — Да… но видишь, там пленка толстенькая такая. Нобу специальное лекарство сделал, оно охлаждает, поэтому я почти боли и не чувствую. — Сплошной ожог, — зло прошептал парень, — Я уверен, это ожог, — черт, он прав, на самом деле. Энергетический ожог во всей красе. Я всегда удивлялась его интуиции. Пора бы прекратить витать в облаках по поводу Манджи, связанные красной нитью не могут сильно отличаться по уровню. Мой уровень близок к 6 чакре, значит, реальный уровень Майки — 4-5 чакра. А это уже уровень оммеджи. И единственная причина, по которой парень не привлек нездоровое внимание других оммеджи в свое время — проклятие, которое каким-то образом прячет уровень парня. А, вероятнее всего, Майки с ним осознанно или не осознанно борется, и на это уходит слишком много энергии. Так что и его интуиция, и другие периодически проклевывавшиеся способности — ничего удивительного. Наша связь расставила многое по местам… но об этом позже. Главное — найти способ избавиться от проклятия. — Манджи… все хорошо. Это всего лишь… — Очередная традиция? Да вы ебнутые там. Ебнутые твои родители и братья! — зло проговорил он, отводя глаза, — Вы что, якудза? — Совсем нет… — хоть иногда они и становятся нашими клиентами. Особенно большие кланы, — Манджи… разве это имеет значение? — Изаму сказал, что ты чуть не умерла… из-за болезни, — кажется, я кое-какого гондона убью самым жестоким образом, от посвящения не умирают, хоть это и больно, и сложно. То-то Майки так паниковал, как рассказала мама. Любимый братик постарался, только вот на хуя? Понаблюдать за эмоциями? — А это, оказывается, из-за этого все! — показал парень на тату, — И ведь такого садизма можно было избежать. Что вся эта затея с переодеваниями, что это — полнейший бред! — У Изаму не язык, а помело. Если ты не понял… я его конечно очень люблю, но он обожает испытывать людей на прочность. Думает, что знает все о сущности человека — на самом деле не знает нихуя. Ну… почти нихуя. — В смысле? — Да не умирала я. И сейчас не умру. В тату просто… краски специфичные, поэтому тело к ним долго привыкает, поэтому и плохо. Но никто еще от этого не умирал, традиция не одну тысячу лет живет. А Изаму… не знаю, реакцию твою посмотреть хотел. Вот такая у нас ебнутая семейка, — пожала я плечами. — И это только начало? — хмыкнул Майки. — Ну в общем, да… Ты еще и одного процента ебанутости от моей семьи не познал. Сбежишь? — с замиранием сердца подняла я на него глаза. — И не надейся! — чуть подумал он и добавил, — я тебя от них украду и спрячу, — я истерически заржала. Настолько сильно, что схватилась за живот и сползла вниз на пол, чуть не хрюча от нахлынувших эмоций. Я не раз замечала, что Майки чем-то похож на отца, но это...       Майки растерянно опустился рядом и приобнял, целуя в макушку. Из глазок хлынули слезки, я плакала от смеха: — Эйй… Тсубаса, ну ты чего ревешь? Ну хорошая у тебя семейка, хорошая. Хорошая, но ебанутая. Моя вот тоже из той же степи… — я заржала еще больше, — Ну не плачь, ну че ты? — растерянно пробубнил Майки. — Просто… хаха… мой папаня ведь… маманю выкрал. — Серьезно? — Ага! Дед не хотел ее за папу выдавать и… он ее выкрал. За ними оптом и в розницу весь силовой блок Боливии гонялся. Кстати абсолютно безуспешно. — И… что? — На третий день обвенчались, и они быстро… хммм… закрепили брачные клятвы. — Закрепили? — Ага! Прямо в беседке перед часовенкой. На кладбище в полночь, как положено, — фыркнула я. — В смысле закрепили? — не понял Майки. — Акихито зачали. — Аааа…аааа! Нет, ну… — ржал Майки. — И с этим уже никто и ничего сделать не смог. — А кто твой дед? — Тогда был президентом Боливии, — и верховным шаманом заодно. В Боливии все стороны жизни активно и явно переплетены с магией и традициями. А в политике практически все оммеджи... Все бы конечно хорошо - если бы не дофига противоборствующих кланов. Отсюда и частые перевороты с неизменным обезглавливанием лидера. Правда, так было раньше, до моего деда... после чего клан взял прочное место в верхушке пищевой цепи. Надеюсь, что надолго. — У меня нет слов… — Полагаю, вы поладите. Ну… с отцом. Если ты меня украдешь. Два сапога, блять, пара. — Надеюсь, ты не обидишься, если мы не будем заниматься любовью на кладбище? — Предлагаешь морг? — Ваша очередная традиция что ли? — Кто знает… кто знает! Ее, то бишь, традицию, всегда можно новую создать. И обновлять, периодически. Ты какую конфессию предпочитаешь? Мне в последнее время лютеранство "заходит". — Тсубаса! — и я зашлась еще одним приступом смеха. ∘₊✧──────✧₊∘       Как и ожидалось, онигири были пересоленные, но мелкие недостатки еды сглаживало уплетание оной на широких коленках Манджиро и в его же объятиях. Кушал Майки одной рукой, но не жаловался, стараясь не упускать от себя ни меня, ни еду. Хитрюга. Он был… слишком теплым, слишком притягательным и до безумия безопасным. Для меня безопасным. Словно я находилась в коконе из его энергетики, из которого выбираться — выше моих сил. Тупые шутки плавно переходили во все более пошлый контекст, заставляющий хихикать и чуть ли не давиться рисом от смущения. Я думала, что будет неловко, но мы явно получали удовольствие от ситуации. Словно ходили по грани, пытаясь эту грань найти. Грань не находилась, и мы переходили все пределы словесного приличия. — Спать пора, — широко зевнул Майки и выжидающе уставился на меня. Я ойкнула и покраснела, гад заржал. — Нравится меня смущать? — Невинным предложением кроватки? — Ты не предлагал… — Мне кажется, или я ощущаю в твоем голосе разочарование? — я шутливо тыкнула парня в грудь. — Извращенец. — Извращенцем я бы был, — обхватил он мою талию руками, — Если бы предложил провести время на кладбище. — То есть мои мама и папа извращенцы? — фыркнула я. — А что, нет? Ну так предлагать тебе променад до ближайшего места упокоенных? — невинно осведомился парень. — И шокировать бедных мертвецов? Ну уж нет! — Милая, они не шокируются. Они выставятся в рядок посмотреть и подавать советов, — черт, и он прав. Им обычно до смерти скучно, так что с удовольствием будут довольствоваться эротикой с элементами порно. — Эххх… не любишь ты меня… — Неправда, — крепче прижал он меня к себе, — Смущаешься? — я осторожно кивнула, — Все хорошо, давай просто обнимемся и поспим. Будем все делать постепенно… или как захочешь. — Надо же какой ты терпеливый, — благодарно улыбнулась я. Я не могла отрицать, что хотелось большего. В конце концов мы с Майки повязаны, с такой связью все происходит очень быстро. Души… тела… после первого прикосновения, после первого поцелуя и даже взгляда… желают соединиться. Так мне говорила мама. Майки прикрыл глаза и улыбнулся. — Просто… не знаю… я хочу тебя, но слишком люблю. Не хочу из-за каких-то своих закидонов потерять твое доверие. Да и… — чуть покраснел парень, — я тут советовался, пока тебя не было. — Ого? Советовался? Неужели был не уверен? — Незнакомое мне чувство, но да. Не был уверен, — удивительное для Майки сочетание слов. Он тот еще самоуверенный и самодовольный какашка. И вот так то просто с кем-то советоваться? — И с кем же? Кто выступил экспертом?       Ожидающе уставилась я на парня. Манджиро как-то замялся и покраснел, словно сболтнул лишнего. — Ну это… понимаешь. Ты же знаешь, где у нас Кенчик обитает, — я знала, моя челюсть напару с настроением познакомилась с полом и со стуком встала обратно. Сощурила глазки и нехорошо, очень нехорошо скрипнула челюстью. — И какого же, милый мой, — сладенько пропела я, — касалось твое обучение? Теоретического, али практического аспекта, а? — на меня посмотрели настолько возмущенно, что я сглотнула. — Теория. Только теория. Я, между прочим, часто у Кенчика бываю, уже давно перестал интересоваться тамошним контингентом. Зачем мне проститутки, если я и за бесплатно могу получить то, что хочу. Тсубаса? — я соскочила с его колен и направилась в спальню. Рухнула на кровать и завернулась в одеялко… Все равно почему-то обидно, хотя вроде ничего такого парень и не сказал. Скорее, факт. Но все равно… обидно.       Кровать прогнулась, огромная лапа погладила волосы. Манджиро с кряком улегся рядом, заключая меня в кольцо рук. Прямо в ухо что-то забавно фыркнула, пародируя собою хомячка. — К твоему сведению, я как тебя встретил — даже и думать ни о чем таком с другими не хотел. Хотя вру. Хотел, я ведь думал, что ты парень, — но не думалось никак, ревнивица ты мелкая, — крепче он прижался к моему обиженному тельцу. — И вовсе я не ревную, — буркнула я. — Ревнуешь, — улыбнулся он. — И тебе это нравится. — О да… есть немного. Тсубаса… я у них даже не особо про секс спрашивал. Точнее не только. — А что тогда? — Я вообще не знаю, как… это… о девушке заботится, как встречатся. Эмма какую-то херню несла, камасутра — то еще пособие, — я фыркнула, — ну и я как-то у Дракена сидел — и решил спросить, тем более девчонки к нам хорошо относятся. В смысле, как к… ну не как к клиентам, понимаешь. Черт, ну Тсубаса, — потряс он меня за плечо, обнял и уткнулся носом в шею, — Ну почему? — Потому что я тоже не уверена в себе, — призналась я, — не знаю, как себя вести. О, идея! — Какая еще идея? — подозрительно протянул парень. — Пойду к хостам схожу, ну знаешь, мальчики такие сладенькие, — ехидно протянула я, — Они точно знают. Эксперты, мать его! — Нет! — Да! — радостно воскликнула я, парень стремительно просочился под одеяло и обнял меня руками и ногами, практически лишая способности к движению. Я кусанула Майки за нос, мстительно впиваясь ноготками в торс. Манджи взвыл от боли и со смехом зафиксировал меня руками, пригвождая к кровати. Я засмеялась, пытаясь пнуть того в любимую цель, в яица. Майки возмущенно засопел и попытался безуспешно кусить меня за лоб. Но рта на весь лоб не хватило — и он немножко меня погрыз, заливаясь смехом. Так, шутливо дерясь, мы незаметно друг для друга помирились и лежали на спине, судорожно хватая воздух и переплетая пальцы рук. — Люблю тебя, — повернул он ко мне голову, почти сухие волосы пшеными колосьями рассыпались по подушке. Такие солнечные, теплые как и весь он, вот такой вот, Манджи. Мой Манджи. Я попыталась сдвинуть того с места, но, естественно, у меня не вышло и, ехидно рассмеявшись, я взгромоздилась на живот парня, нагнулась к его лицу. Я впервые поцеловала его сама, от блаженства закрыла глаза. Медленные, нежные поцелуи, голова кружилась от счастья. Майки положил руки мне на талию, проникая пальцами под майку. Нежно-сладко, я застонала, когда его ладонь легла мне на голую кожу на боку. Его большой палец осторожно оглаживал холмик груди, но не доходил до ареола соска, словно дразнясь. Тихий стон. Его стон взорвался в сердце настоящим фейерверком. Он отстранился, разрывая поцелуй. Долгий взгляд опьяненных, черных глаз. — Подожди… — хрипло прошептал парень и аккуратно приподнялся, удерживая меня близко к себе рукой, снова нежный поцелуй. Снял и откинул свою футболку на пол. Я сглотнула, проводя пальчиками по мускулам. В низу живота рой бабочек сходил с ума, сжимаясь в ком. От этого ощущения я словно таяла, а вся логика и здравый смысл успешно вылетали в трубу, не оставляя никакого пространства для побега. И все равно, холодная дрожь пробежалась по телу. Я испуганно вскрикнула. — Манджиро… — прислонилась я лбом к его лбу.       Он аккуратно придвинул меня к себе, заставляя сомкнуть ноги за его спиной. — Не обязательно делать это сейчас, Тсубаса. Боишься? — Эммм… пока ты не сказал, — сглотнула я, ощущая некое подобие паники. — Тссс… все хорошо, — поцеловал он меня в лоб, — давай постепенно. — Что, твои советчицы говорили, что девственницы — это сложно? — Майки хмыкнул. — Вообще-то, да. Но я хочу, чтобы все было правильно… и ты не жалела. — Заботливый, — улыбнулась я, ощущая благодарность, — Но как же ты? Мальчикам ведь… ну… как бы… — я не договорила, но он понял и обнял еще крепче. — Можно сделать по-другому… без… ну ты поняла. — Уверен? — Абсолютно. Я этого и для себя хочу… — То есть? — Чем больше тебе будет нравится секс — тем больше мы будем заниматься им. Поэтому страх и неуверенность — это не для нас, малыш. — Аааа… так это задел на будущее. — Засранка, — со стоном впился он в мои губы и опрокинул на подушки на бок, запуская руку под майку и грубо хватая за грудь, крепко прижимая мою спину к груди. — Подожди, — пыталась я вырваться, когда он грудь скрутил сосок и впился зубами в мою шею. — Тсс… прости, — нежно обхватил он пальцами сосок. Я застонала, бедрами прижимаясь к его и ощущая, как дернулся его член. Немного страшно, но мне даже понравилось, — Любимая, — он приоткрыл мой рот и положил туда пальцы, я облизала их и чуть втянула в себя, вызывая у парня легкий, судорожный вздох. И снова поцелуй. Медленный. Властный. Сводящий с ума. — Манджи… — прошептала я, когда он аккуратно забрался рукой под пижамные шорты и притронулся к клитору. Надавил, раздвигая складочки. Я вскрикнула, прижимаясь к его руке. — Больно? — шептал он. — Нннеет… — стонала я ему в губы. Тягучие поцелуи, стоны, он снял с меня шорты и приспустил свои штаны, прижимаясь членом к моей попе. Я дернулась от испуга, порываясь сбежать. — Тссс… малыш… я же сказал, сегодня этого не будет. Все хорошо, — мазнул он членом по моей спине, тяжело дыша. Я почти успокоилась, вновь отдаваясь ощущениям. — Манджи! — почти закричала я, когда он вставил в меня палец, тут же насаживаясь на него, двигаясь в такт с ним. Майки теребил клитор, грубо имея меня пальцем. Я не выдержала и аккуратно обхватила его член пальцами. Остановилась, не очень понимая, что дальше. Майки убрал руку с груди и обхватил мою кисть, показывая движение. Такой влажный, большой, моей кисти просто не хватало… — Поняла, как...? — Дда… — он задавал темп, двигаясь во мне, словно подсказывая ритм, и мы вместе двигались в нем, откровенно наслаждаясь друг другом. Поцелуй — и я оказалась на Майки, наклонилась для поцелуя, скользя по члену клитором. — Блять, — вцепился он в мои бедра, заставляя двигаться быстрее, — как же я люблю тебя, Тсубаса… — легко скинул он с меня майку и сжал грудь рукой, второй заставляя быстро двигаться на нем. Головка члена упиралась в чувствительную точку, и я стонала, сквозь ресницы наблюдая за лицом Манджиро. Черт, как же потрясающе быть женщиной, ощущать себя такой желанной и бесконечно любимой.       Узел внутри сжался, достиг апогея, я тихонько вскрикнула, падая на парня. Пальцы Манджиро с силой сомкнулись на моих бедрах, горячая жидкость разлилась подо мной, залив его живот влагой. Мы тяжело дышали, перед глазами плясали разноцветные блики… Но, если честно, хотелось еще. Хотелось больше. Поглотить его самого без остатка и любить всю жизнь. — Тебе было хорошо? — хрипло спросил он. — Очень… только… все слишком быстро. Немного страшно. — Значит, какое-то время не будем заходить дальше. — Тебе этого достаточно? Все-таки ты парень… — Дурында. Я мужчина, и ты моя женщина… тем более то, что произошло, совсем не ничего. Продолжим так и дальше. Мне было охуенно, мне понравилось, как ты кончаешь. Хочу видеть это чаще и чаще. — Извращенец, — фыркнула я. — И это только начало, Тсубаса. Только начало. — Намекаешь на неоспоримую близость Камасутры? — Намекаю, что мы из постели не будем вылезать. Ебал я Камасутру 100 500 раз. — Интересные у тебя вкусы, — засмеялась я и тяжело вздохнула, ощущая как двигается во мне его палец. — Да уж, интересные, — сонно улыбнулся парень и перекатил мое блаженное тельце на простынь рядом, — И главным «вкусом» являешься ты. — Манджи, у нас ведь точно все будет хорошо? — Я сделаю все для этого. Просто доверься мне… — Не оставляй всю ответственность себя. Я тоже… я люблю тебя, и поэтому… тоже хочу защищать, — Майки улыбнулся, поцеловал меня в лоб, привлекая к себе. — Знаю… Тсубаса, ты не должна оставлять меня одного. Не хочу… тебя терять… Только не тебя, — прошептал он и нежно поцеловал в лоб.