Глава 16. Часть 1: «Ритуал»

      Александра поняла, что сегодняшняя ночь наконец-таки может всё изменить. Сумеет ли она разрушить собранный из осколков хрупкий мир или же станет недостающим кусочком пазла в почти что собранной картинке жизни? Неважно — пути назад нет. Чтобы вступить в будущее — Саше нужно отпустить прошлое. Но как его отпустить, если оно скрыто под пеленой неизвестности?       Эмоции Воланда невозможно считать. Он смотрел прямо ей в глаза, не моргая и явно размышляя над озвученным желанием, тонкие брови чуть сошлись на переносице, губы расслаблены, мягкие ладони всё ещё покоились на талии под свитером альтистки, отдавая свою прохладу чуткой коже. Горячности во взгляде, коей сатана одаривал девушку минуты назад, словно и не бывало, и всё же этот казался куда более испепеляющим, чем тот, что был наполнен животным безумием.       Александра переполнялась предчувствием чего-то необъяснимого, скрытого от простого обывателя, не знающего о существовании мира по ту сторону привычной реальности. Щёки её стыдливо горели от всё ещё ярко ощущаемого возбуждения, а глаза смущенно бегали по погруженной во тьму комнате. Почему? Почему она не попросила этого ранее? Почему отдалась во власть похоти и забыла об истинном своем желании? Саша уверовала в то, что, помни она о нём, то измены можно было бы избежать. Или нет?...       — Собирайтесь, — прервал молчание Воланд, но пальцы его лишь сильнее сжались на талии. От бесцветного мужского голоса сердце Александры замерло всего на мгновение и тут же поскакало галопом, подобно подгоняемой острыми шпорами лошади.       Не важно, куда именно он поведет её, не важно, что может потребоваться — Саша была готова пойти на всё ради самой же себя, ради своего будущего. Слова Геллы о ценности своей жизни, как назойливая муха, кружили в мыслях альтистки на протяжении всего дня и сейчас, наконец, приобрели совершенно другое значение, став кульминацией.       Дьявол продолжал смотреть на Александру крайне пристально и почему-то совсем не торопился отпускать, противореча своему приказу. Саша была готова сгореть от нетерпения, не понимая почему он так медлит.       — Я могу идти? — прохрипела она, слегка толкая мужчину в грудь двумя ладонями.       Воланд, чуть ухмыльнувшись, как-то нехотя отошел в сторону, пропуская в спальню взвинченную Александру, и нежелание это было сразу ей подмечено.       «Что же у него всё-таки на уме?»       Накинув на себя первое, что попалось под руку, Саша выбежала в гостиную и изумилась: вместо перегоревшей люстры комнату освещали языки пламени, обласкавшие пол, висящие на стенах полки, книжный шкаф, круглый стол и стоящие за ним стулья, и самым поразительным было то, что ни одна огненная вспышка не отображалась в зеркале — в нём также царила ночная безлунная тьма. Воланд, смотрящий в закрытое окно, стоял к ней спиной, одной рукой он опирался на вколоченную в паркет блестящую шпагу. На нём не было ставшей привычной серой формы — широкие плечи обтянули тёмного цвета, едва различимого в кромешном красном и жёлтом, либо плащ, либо пальто. В целом, одежда его напоминала ту, в которой мужчина предстал на балу, и в то же время ей не являлась.       Александра так и не решилась сделать шаг в горящую комнату, замерев в дверном проеме. Казалось бы, это всё ещё была та же квартирка, но теперь она и правда стала уж очень похожа на то место, которое можно себе представить при упоминании слова «Ад».       — И что же вы стоите? Не вы ли подгоняли меня? — злорадствовал дьявол, продолжая смотреть в окно.       Мысли Саши метались от испуга и противоречащей ему жажде знаний.       «Это будет последний раз, когда я ведусь на его уловки. Клянусь, больше такого не случится, — альтистка ещё раз осмотрелась по сторонам, судорожно соображая. — Если бы огонь был для меня опасен, стал бы он проделывать такой фокус?».       Первый неуверенный шаг, сделанный с большой осторожностью, не принёс за собой ожидаемой боли, потому уже скоро Александра оказалась рядом с Воландом. Усыпанное звёздами небо, виднеющееся через стекло, переливалось всеми оттенками фиолетового и синего, оно казалось загадочным и бескрайним, оставляя пищу для фантазии смотрящего. Такого неба девушке ещё не приходилось видеть. Оно казалось пустым, безжизненным, как дорогая конфета, обёрнутое в обманчиво привлекательную упаковку. Жёлто-оранжевые языки пламени ласкали две пары сапог, но не причиняли дискомфорта, чуть согревая в своих объятиях.       — Что это за место? — в смятении полюбопытствовала Саша, не отрывая глаз от окна.       — Дом, — задумчиво ответил сатана и взял девушку за подбородок, из-за чего та затаила дыхание. Чёрные кожаные перчатки тут же прилипли к коже. — Пора идти.       Огонь был повсюду. Он был и в глазах дьявола, горя совсем иначе, горя так по зловеще таинственно, что у Саши кружилась голова от тяжелого взгляда. Грань между реальностью и чем-то волшебным не просто истончилась — она исчезла. Что за «дом» такой Александра поняла сразу, только как она могла в нем очутиться? Девушка в замешательстве моргнула пару раз, но противиться не стала. Воланд, отпустив девичий подбородок, согнул эту же руку в локте, предлагая. Ситуация казалась до боли знакомой, что Саша невольно замерла на миг. Квартира на Патриарших, тьма у камина, высокая терраса, шаг в пропасть… Что ждет её за этим жестом? Куда попадет на этот раз?       «Не важно, пусть что будет!»       Найдя в себе смелость, Александра Ильинична подплела свою руку в руку дьявола и уверенно произнесла:       — Я готова.       Воланд хмыкнул каким-то своим мыслям и, настежь открыв окно, потянул девушку за собой, как тростью звучно стуча саблей о пол. Всего на секунду в глазах Саши стало пугающе темно, скрывая от взора момент волшебства, и с первыми лунными лучами, бессердечно ударившими в полузакрытые веки, пространство преобразилось, открывая альтистке, пожалуй, самое живое и с тем же безжизненное место (что в корне своем точно было невозможным явлением) среди которых она бывала.       Небо вернуло свой обычный облик, только тонкий серп луны не скрывался за тяжелыми облаками, и звёзды блестящей россыпью раскинулись по чистому синему полотну. Кроны деревьев, тянущихся куда-то совсем далеко ввысь, благозвучно скрипели от встречного ветра. Где-то над головой, на пышных ветках, переговаривались птицы. Тут пахло сыростью и мхом. Впереди, куда не дожидаясь девушку шагал Воланд, лес резко обрывался, уступая каменистой местности, лишенной какой-либо зелени. Теперь Саша могла в точности рассмотреть, что мужчина был одет в тёмно-коричневое пальто, а на ногах его были матово-чёрные высокие сапоги.       Стоило Александре ступить на мёртвую землю, как мир погас, словно погрузившись в вакуум. Ни пения птиц, ни дуновения ветра, ни какого-либо запаха. Тишина. Обманчивый покой. В тот же самый момент под её ногами образовалась хорошо вытоптанная, узкая тропинка, шириной не больше полутора шагов, ведущая к большому деревянному дому, разместившемуся прямо по центру между другой частью леса и заснеженными горами.       — Невероятно… — шептала альтистка и, оглядываясь назад, чуть не споткнулась о лежащий на дорожке булыжник. Лес за её спиной пропал, и на его месте был всё тот же белый камень.       — Не сходите с тропы, — голос мужчины был подобен раскату грома среди гробовой тиши.       «Что будет, если сойти?» — подумала Саша, но сказала совсем другое:       — Без вас бы я не догадалась. Хватит относиться ко мне, как к неразумному ребенку!       — Для начала прекратите вести себя как неразумный ребенок, и только потом требуйте соответствующего отношения к себе.       — Где это я, позвольте поинтересоваться, веду себя, как ребенок?! — зло воскликнула девушка, нагоняя сатану. — И вам разве не кажется, что любой, по сравнению с вами, будет казаться неразумным?       Воланд резко остановился и приложил к губам Александры указательный палец, смотря на нее с неподдельной серьезностью. Альтистка, тревожась, недоуменно зыркнула по округе, но ничего подозрительного не обнаружила. Теперь в глазах мужчины читалось лукавство, а губы тронула мягкая улыбка.       — Думаю, она вам поможет повзрослеть, — дьявол отстранился и пошел дальше. Дом был уже совсем близко.       — Что?... Кто она?       — Вы с ней знакомы.       — Это ничего не объясняет… — задумчиво протянула Александра, размышляя: «Что это за она, с которой она знакома?», и догадка тут же озарила её мысли. — Неужели вам нужна помощница в выполнении моего желания?       Воланд не отвечал, молчаливо соглашаясь.       — Почему?       — А вы как думаете?       «А что я думаю?»       — Если подумать, то у вас много разных способностей. Из того, что я знаю, вы можете управлять волей людей, подчиняя их себе, знаете кто, как и когда умрёт, у вас есть способность менять свой облик. Будь у вас возможность вмешиваться в память, то…       Сатана хитренько улыбнулся, как бы поддерживая рассуждения девушки. Саша продолжила:       — Если бы вы могли и это, то вас бы больше ничего не останавливало…       Воланд чуть разочарованно ухмыльнулся, а затем просиял, одаривая самой загадочной из своих улыбок. Ему доставляло огромное удовольствие лицезреть это озадаченное выражение лица Александры, переплюнуть его могло лишь то, с которым она смотрит, когда злится. В тот момент девушка похожа на прекрасную необузданную валькирию. Одним рывком дьявол убрал саблю в ножны и восторженно вскрикнул:       — Браво! Вы почти добрались до истины. Вне всяких похвал, Александра Ильинична, вне всяких…       — Тогда что есть истина?       — Истина — это то, что вы сейчас узнаете, а бóльшего и не нужно.       Большой деревянный дом казался издалека заброшенным и почти что разваливающимся. Сложен он был из больших бревен, лежащих внахлест, подобно тому, как строились дома в деревнях, сам он клонил в право, от чего и крыша тоже стремилась в эту же сторону, как бы стекая. Но чем ближе Саша к нему становилась, тем лучше ей было видно, что облик постройки магическим образом становился всё благороднее: дом уже не косил, крыша не ехала. В целом, дом как дом. Простой, двухэтажный. В некоторых окнах горел свет, а в одном из них, на первом этаже, мелькала скрюченная тень.       «Значит таинственная она дома».       — Что ж, нам повезло, — словно в знак подтверждения мыслей Александры невесело проговорил Воланд, и лицо его недовольно искривилось. — Теперь точно готовы?       — Да… — неуверенно ответила Саша, попутно задаваясь вопросом: почему он спрашивает?.       Не успел Воланд постучать в дверь, как та распахнулась и перед ними появилась поразительной красоты молоденькая девушка. На вид ей было не больше двадцати лет. В огненно-рыжие косы, уж очень напоминающие своим цветом волосы Азазелло, были вплетены зелёные и жёлтые ленты, аккуратный нос и щёки покрывали веснушки, голубые глаза обрамляли редкие, но удивительно длинные ресницы, а всё тело было скрыто под длинной белой сорочкой. Босая незнакомка выглядела бы очень даже невинно, не будь у нее дьявольского оскала, внушающего неподдельный страх, и скрипучего голоса, которым она обратилась к сатане:       — Я-то думала, когда ты ко мне придешь…       — Не скажу, что ждал этого.       Саша точно не была знакома с ней, тогда почему Воланд говорил об обратном?       — А ты так меня и не послушала… — раздосадовано сказала она уже Александре, смотря с пренебрежением. — Ну-с, чего встали?! Проходите!       Девушка вела себя так высокомерно, что Саше становилось страшно за реакцию сатаны, но тот то-ли прятал свои эмоции, то-ли правда не злился. Вдоль стен были расставлены горящие свечи, освещая пыльный коридор, казавшийся бесконечным. Незнакомка вела всё дальше и дальше, а помещению словно не было конца. Александра оглянулась назад и кроме линии огней ничего не смогла разглядеть. На сердце стало холодно. Холодом сквозил и весь коридор, от чего кожа альтистки покрылась мурашками, а волосы на голове будто начали жить своей жизнью. Саша обняла себя за плечи и, равняясь с широко вышагивающим Воландом, выжидающе смотрела на мужчину, но тот, окинув девушку бесцветным взглядом, шёл дальше.       «Почему они молчат? Куда меня ведут? Как всё это помещается в дом?»       Александра уже сталкивалась с подобным расширением, но тогда, ещё в собственной квартире на Патриарших, всё почему-то казалось слишком фантастичным, чтобы быть правдой, от чего девушка посмела проявить малодушие к данному факту, а надо бы было как следует расспросить жителей о подобных фокусах, чтобы не удивляться сейчас.       — Вот мы и пришли, — протрещала рыжеволосая, надавливая маленькой ладошкой на стену, и часть нее, поддавшись напору, скрипя, ровным прямоугольником отъехала внутрь, слово открывающаяся дверь.       Комната больше напоминала коморку, и пахло в ней плавленным воском по обычаю расставленных повсюду свечей вперемешку с дурманящим ароматом скошенной зелени от висящих под низким потолком сушеных трав. Возле всех стен располагались небольшие шкафчики, в углу стоял стол, забитый книгами, свертками пергамента и пеньками догорающих свечей, два стула друг на против друга, на один из которых села незнакомка и, приглашая сесть Александру на соседний, ехидно спросила:       — Ну, и что же вас привело ко мне? Вам, господин, присаживаться некуда. Может, разомнете своё больное колено…       — Я задолжал Александре Ильиничне желание, и без твоей помощи мне никак его не исполнить, — губы Воланда натянулись в тонкую линию — он злился от собственного бессилия.       Рыжеволосая громко и хрипло рассмеялась.       «Она что — ведьма?» — подумала Саша, все её внутренности сжались от страха, и лицо бледнело с каждой секундой.       — Вот уж занятная история, — продолжала смеяться незнакомка. — И что же ты у него потребовала? — резко перестав улыбаться, по-заговорчески поинтересовалась она. — Предупреждаю, разрывать связи я не умею, уж сами, уж сами…       «Связи?...»       Тут Александре словно ударили по голове молотком, тотчас же появилось понимание и слов Воланда, и странного поведения ведьмы, и наличие режущего слух скрипящего голоса. Ведьма начала копошиться на столе, перебирая маленькими пальчиками пучки незнакомых трав, попутно бурча себе что-то неразборчивое под нос. Саша обернулась на сатану и глянула на него с претензией, но ничего говорить не стала. Мужчина лишь пожал плечами и сделал такой удивленный вид, что, не знай Александра Ильинична об его актерском мастерстве, точно бы поверила в эту наглую ложь.       — Проблема в том, что… — начала альтистка, но тут же была нагло прервана рыжеволосой, листающей страницы какой-то книги:       — Твоя проблема в том, что ты меня не послушала, глупая твоя голова!       «Да что они себе позволяют?!»       Саша понимала, что положение её до крайности шаткое, да и ведьму лучше не злить: мало ли… Потому девушка старалась держать свои мысли при себе, как бы ей не хотелось высказаться.       — Я была слишком ослеплена, чтобы сделать так, как вы рекомендовали, и расплатилась за это сполна, — на плечо Александры легла рука Воланда, и она испуганно сжалась под ней.       — Нет, не расплатилась… — говорила загадками ведьма. — Ну и? Продолжай! Всё-то из тебя надо вытягивать…       Разного рода нелицеприятные словечки так и рвались наружу. Саша глубоко вдохнула и медленно выдохнула, успокаивая частый пульс. От запаха полыни, лежащей перед девушкой, голова её пошла кругом, а мир на миг приобрел мутные очертания.       — Я потеряла воспоминания о нескольких годах жизни… — головокружение не проходило, рыжая продолжала манипуляции с книгой и будто не слушала Александру. Беспокойное сердце билось всё чаще.       — А… — протянула ведьма и, неожиданно хлопнув книгой, коварно посмотрела на сатану. — Поняла, поняла… Воспоминания сами по себе не могут исчезнуть — это закон. Работенка будет сложная… Ты помнишь цену, господин? Моя услуга в обмен на одну тайну, которую знаете только вы.       Сашу и вовсе начало мутить: перед глазами плясали чёрные точки, воздух стал спертым, удушливым, девушка дышала часто и прерывисто, хватая воздух ртом. Обмякшее тело бросало то в жар, то в холод, от чего на коже проступили бусинки пота. В голове вместо мозгов будто плавала жидкая манная каша, потому не думать, не что-то сказать Александра уже не могла, только крепко сжимающая ладонь на её плече удерживала альтистку в реальности.       «Что со мной?...»       — Помню, приступай.       Счет времени потерялся. Саша сонно моргала, изредка веки её закрывались на неясный срок, потому когда именно ведьма покинула комнатушку девушка так и не поняла.       — Вы умеете выбирать желания, дорожайшая Александра Ильинична, — тихий голос Воланда, раздавшийся возле уха, укачивал ещё сильнее.        Девушка уже не понимала где она и как тут оказалась, но мысли её приобрели такую кристальную ясность… Безразличие. Хладнокровность.       — В следующий раз вы как следует подумаете, прежде чем что-то обещать малознакомым девушкам, — ответил ему сиплый голос. — Мне как-то нехорошо…       — И это неудивительно, — плывущий образ мужчины возник перед лицом Александры, наклоняясь, чтобы лучше видеть её. — Вы хорошо держитесь для человека, Александра. Вы — молодец, — невесомый поцелуй запечатлелся на влажном лбу девушки. Саша попыталась поднять руки, чтобы коснуться лица Воланда, но те её не слушались, продолжая лежать на ногах.       — Вы никогда не называли меня просто Александрой… — губы альтистки еле как шевелились, потому речь её стала совсем невнятной. — Я закрою глаза?...       — Ещё не время.       «Всего на секунду…»       Будь в девушке больше воли, то она непременно бы послушалась дьявола, но уставшие веки будто налились свинцом и, поддавшись тяжести, закрылись. «Как же темно» — думала она. В ушах беспощадно звенела кровь, доносившиеся откуда-то далеко голоса Воланда и ведьмы больше напоминали змеиное шипение.       «О чём они говорят?»       С большим трудом глаза альтистки разлепились и слиплись обратно до узенькой щелочки. В этот момент она ощутила в себе огромный прилив энергии, и голова наконец-то могла нормально соображать. Александра обнаружила себя уже не в той комнате с травами, а в большой гостиной, и стоило ей приглядеться чуть лучше, как комната стала выглядеть один в один, как её квартира в Москве. Тут тебе и горящий камин, и большие окна, возле которых стоит граммофон, большой диван и дубовый стол со стульями, на одном из которых и сидела девушка. Не сдержавшись, Саша охнула, сразу же прикрывая ладонями рот. В уголках глаз копились слёзы восторга.       «Что за чертовщина?! Неужели я дома? Если это шутка, то очень жестокая».       — Дай руку, — приказала взявшаяся из ниоткуда рыжая, не дожидаясь, сама выхватила Сашу за больное запястье, обвивая его костлявыми пальцами, и провела острым ногтем по ладони, делая глубокий надрез. Девушка и пискнуть не успела, как алая кровь уже обогрела её кожу, стекая в подставленную деревянную миску. Ведьма недовольно цикнула и, оборачиваясь к сидящему возле камина Воланду, зачем-то крикнула: — На ней отпечатки магии!       — О, правда? — в насмешливом голосе сатаны слышалась злость, и впервые за ночь ведьма заметно напряглась.       «Так-то!» — злорадствовала Саша, слегка улыбаясь.       Рыжая девушка, собрав нужное количество крови, известное только ей самой, пренебрежительно выбросила руку альтистки из своей, унесла миску и, поставив её на край стола, вышла из комнаты. Сердце Александры застучало, она тяжело вздохнула, рассматривая кровоточащую рану и синеватые запястья, но тут она снова вспомнила, где именно находится, и восторженно подлетела в центр гостиной.       — Невероятно! Всё такое же, как было в последний день! Это просто невероятно! Как? Как такое возможно?       Полы заскрипели, и за дверью послышались шаги, и шёл будто не один человек, а несколько. Слух не подвел Александру Ильиничну, и вскоре в комнату вновь вошла ведьма, а за ней, сутулясь, медленно плелся молоденький солдат, одетый в немецкую форму.       «Неужели мы всё ещё в Германии?».       Будто предвосхищая так и напрашивающийся вопрос, рыжая пояснила, деловито скалясь:       — Кровь лучше всего подпитывает магию, ты и сама это видела, — напомнила она о жертве барона Майгеля на балу. — Я уже говорила, что работенка будет хлопотная, поэтому и крови должно быть много, — после этих слов губы её безобразно выгнулись вверх, будто мысль о большом количестве крови приносила ей удовольствие. — А этот милый молодой человек прогуливался в лесу совсем один и набрел на мое скромное жилище, — ведьма подошла к замершему юноше, хватая одной рукой обе его щеки, а другой подставляя к горлу нож. — Я, по правде говоря, хотела полакомиться им сама… Но увы, приходится делиться с вами.       — Нет! Постойте! — Саша так громко крикнула, что даже Воланд оторвался от созерцания огня и обернулся, проявляя интерес. — Разве ему нельзя порезать ладонь также, как и мне? Неужели нет другого пути?       — Ты пришла сюда, чтобы возмущаться? — сухо процедила рыжая. — В природе существует баланс и его нельзя нарушать. Если она решила, что тебе не обязательно что-то помнить, значит так и должно быть. Но ты такая неугомонная, что просишь меня пойти против Вселенной. Чтобы магия сработала, мне нужна его жизнь. Да, это печально, он ни в чем не виноват, да… Но тебе же нужны твои воспоминания?       — Нужны.       «Но не ценой же жизни… Или нет?»       Александра смотрела на паренька. Он не боялся и крепко стоял на ногах, смотря пустыми глазами вдаль. Саша призадумалась: действительно ли ей жаль невинного человека или же переживания её были издержками установленных в обществе правил? И пришла к такому же выводу (тут девушке вспомнилась недавняя игра), что её ничего не волнует, кроме того, зачем она сюда пришла.       Острое лезвие полоснуло горло, и из него прыснула кровь, стекая в подставленную чашу побольше. Парень хрипел, но оставался неподвижным. Стыдясь своего безразличия, Александра отвернула голову, встречаясь глазами с Воландом. Лицо его излучало хладнокровное спокойствие. В той стороне, где стояла ведьма, упала тень, и сразу же после этого послышался глухой и тяжелый удар о пол.       — Прости…       — Что ты там шепчешь? — заметила ведьма, ставя заполненную до краев чашу рядом с первой миской. — Мне нужна и твоя кровь, господин. Магия эта древняя, и твоя как никакая подходит. Или ты за столько лет всё-таки иссох?       Ведьма хотела сказать что-то ещё, об этом говорил её приоткрытый рот, но тело её вдруг схватила судорога, и рыжая повалилась на колени, хватаясь двумя руками за голову.       — Я поняла! Поняла! — неистово выла она. — Простите, мэтр, простите!       Оба глаза Воланда, чуть сузившись, были чёрными, челюсти плотно сжаты. Вдоволь насладившись криками ведьмы, он расслабился и, как ни в чем не бывало, довольно улыбнулся.       — Ну, раз нужна моя кровь, то… я с радостью её предоставлю, — сладко проговорил он, заботливо гладя рыжеволосую по голове. — Александра Ильинична, не поможете мне?       Мужчина подошел к Саше, обнажая длинное лезвие шпаги, предлагая его альтистке.       — Хотите, чтобы я вас заколола? — почему-то решила пошутить Александра, сразу же давая себе мысленную оплеуху от снисходительного взгляда сатаны.       Холодная рукоятка, вибрируя от своей мощи, с трудом помещалась в руке девушки, всё ещё не верящей, что дьявол доверил ей ту самую саблю. «Тяжелая», — думала она, держа оружие двумя руками. Воланд снял перчатку и протянул расправленную ладонь.       — Вы можете рискнуть. Может даже получится, — веселился мужчина. — Режьте.       «И почему нельзя это сделать ножом? К чему такое извращение?...»       Подняв оружие на уровень протянутой руки, Александра на миг взглянула в свое туманное отражение в нем, а затем на ожидающего помощи Воланда и, труся, с трепетной осторожностью положила лезвие сабли на ладонь, не оставляя ни единого надреза.       — Вы мне массаж решили устроить, Александра Ильинична? — возмущенно выгнул бровь дьявол и схватил лезвие в кулак. — Когда вам ещё представится возможность, чтобы я попросил вас о такой услуге.       Сабля толкнулась вперед, разрезая бледную кожу. Саша ожидала, что сейчас кровь польется точно, как у нее, но её и капли не проступило.       — Ах, кажется, мне нужна ещё одна помощь, — нарочито разочарованно предположил Воланд, кидая на Александру смешливый взгляд.       «Вот же цирк развёл!» — ворчала ведьма, поправляя ткань сорочки.       — Мне думается, вы справитесь сами, — стойко ответила девушка и протянула саблю хозяину. — Забирайте.       — Я бы с радостью это сделал, но, как видите, я ранен, — иронично сказал дьявол и в доказательство показал красную полоску на ладони. — Без вас мне не справиться, liebe Fraulein.       Сколько бы раз не обещала себе Александра, что: «Это точно последний раз, когда я иду на поводу его провокации», она всякий раз ступала в одно и то же болото, будто забывая о данном себе слове. А может так и было, ведь не особо задумываясь, альтистка следовала прихоти мужчине, убирая саблю в спрятанные под пальто ножны. На щёки прилип смущенный румянец.       — Довольны? — Саша нерешительно посмотрела вверх, в пожирающие глаза сатаны, где черный тянул в свою в пропасть, а зеленый подбадривал совершить нечто ещё, и добавила, кокетливо проведя кончиками пальцев по его груди: — В следующий раз я буду брать плату.       — Прекращайте! — презрительно фыркнула ведьма, кинув в камин принесенные пучки трав. — Дайте ей свою кровь, мессир, и начнем ритуал.       «В каком это смысле: «дайте ей свою кровь»?!»       Комнату наполнил едкий дым тлеющей зелени, и Александра пустилась в жуткий кашель. Подхватив ослабшую девушку за талию, Воланд посадил её на диван, сам же сел рядом и, подставив уже кровоточащую ладонь к плотно зажатым губам, интимно низко произнес:       — Не сопротивляйтесь, иначе никто не сможет вам помочь, — Саша слабо мотала головой из стороны в сторону, отказываясь. — Подумайте сами, вы проделали такой большой путь, чтобы всё потерять? Разве это в вашем характере? — ушел в шепот он. — Куда подевалась та Александра Ильинична, которая так жаждала знаний?       — Это слишком… Пить вашу кровь… из руки, — как бы альтистка не старалась избегать взглядом лежащий на полу труп юноши, под которым растеклась вязкая бордовая лужа, она всё же посмотрела на него, и внутренности её похолодели.       — И это единственное, что вас смущает? — громко рассмеялся Воланд и, не теряя драгоценного времени, надавил на щеки девушки, заталкивая в её рот медленно стекающую кровь.       «Ты сама этого хотела, и вот к чему всё привело. Так будь бездушна до конца и не жалей о содеянном».       Холодная, как и сам дьявол, с привкусом металла жидкость оживила вкусовые рецепторы, тело бросило в дрожь, а перед глазами снова всё поплыло и закрутилось, подобно заведенной юле, и вот, Саша уже лежит на диване, беспомощно смотря в потолок. Отдаленно, будто не находясь в своей плоти, девушка ощутила, как по лбу, носу и щекам точечно размазали какую-то влагу, скрипучий голос ведьмы, усыпляя, шептал на ухо слова на непонятном ей языке, потолок неспешно темнел и вскоре совсем погас.       Чей-то ласковый голос звал Александру, маленькая женская ладонь легла на её плечо.       — Kochanie, czy ktoś cię obraził?