Глава 12. Во мраке.

      Вернуть в Коноху покой и гармонию. Возродить справедливость для всех её жителей и обрушить кару на головы угнетателей. На ненавистных Учих.       Сердце воспылало решимостью. Да, верно. Только так она сможет исправить свои ошибки.       Но вот только… что у неё для этого было?       Под строгим учиховским контролем даже приобретение лишнего куная могло обернуться той ещё проблемой. Сакура слышала, что по нынешним правилам при покупке холодного оружия было необходимо предоставлять объяснительное письмо: для чего и с какой целью покупается товар.       А с введением комендантского часа и принятием указа о предотвращении массовых скоплений, что в народе прозвалось «правилом двух», даже рассуждать о революции было сложно. Нынешний режим — всё равно что удавка на шеях загнанных в угол шиноби.       Под гнётом жестокой реальности в животе вновь разрослась пропасть. Сакура ещё раз окинула взглядом гостей, присутствующих на банкете.       Женщина из клана Инузука, что только поздравляла молодожён, уселась за стол со своими соклановцами, который располагался у окраины подготовленного пространства.       За посадочным местом неподалеку от них уселись члены клана Хьюга. Нара, Акимичи и Яманака разместились в три широких, параллельно расположенных стола. За ними виднелись макушки представителей клана Абураме.       Представители прежде великих кланов вели тихие беседы и с покорным видом довольствовались угощениями.       И словно только сейчас Сакура осознала, как для них выглядело пиршество: обделённые расположением, лишённые возможности праздновать собственные торжества, они могли лишь со стороны наблюдать как это делали их угнетатели.       Гордость была надломлена, но Сакура всё ещё могла разглядеть потенциал, тщательно запрятанный под их усталыми лицами.       — Дорогие новоиспечённые супруги! — звонкий голос подруги заставил Сакуру вновь обратиться к реальности. — Поздравляю вас с этим прекрасным днём, что, не сомневаюсь, положит начало вашей долгой и достойной совместной жизни! Желаю, чтобы… — Ино с таким упоением выдавала подготовленную речь, что Сакуре даже на мгновение показалось: Яманака забыла обстоятельства их союза.       Её взгляд проследовал дальше, за спину Ино и упёрся в саркастический прищур Шикамару. Спустя мгновение, его лицо, как ни в чём ни бывало, разгладилось, а губы исказились в доброжелательной улыбке. Неподалёку показался и Чоуджи, который, тщательно пережевывая ухваченное со стола угощение, усердно кивал головой, также соглашаясь с речью Ино.       — …и пусть каждый новый день приносит вам только радость, а ваш союз станет крепким и нерушимым.       Боковым зрением Сакура уловила, как Саске лишь отстранённо качнул головой. Казалось, ему также не было дела до окружающего.       Тень тоски в голубых глазах Ино, что на доли секунды задержались на Сакуре в конце речи, развеяла её поспешное предположение.       Жгучее осознание пульсирующими волнами растеклось меж извилин. Она с силой сомкнула веки, а затем, вновь распахнув их, поочерёдно прошлась внимательным взглядом по лицам каждого из друзей. Слабый жар надежды разлился в груди.       И правда. У неё ведь были они. Верные товарищи, на которых, Сакура не сомневалась, она могла положиться.       И пусть пока не было чёткого плана, но это могло послужить началом.       Ведь везде и во все времена главным ресурсом сильного государства были не деньги или оружие, а люди.       А с остальным… С остальным она как-нибудь разберётся.

***

      Традиции соблюдены. Итачи скользящим взглядом вновь прошёлся по молодожёнам: злость всё ещё плескалась на дне глаз Саске, но была тщательно задвинута покорным смирением. Отец умел убеждать. И это… играло на руку.       А вот невестка… Девушка выглядела раздавленно. Но за всё время своего за ней наблюдения, Итачи научился заглядывать за внешний фасад. Внутренние чувства подсказывали: внутри наряженной головушки Харуно, вперемешку со злостью и ненавистью, зарождалось нечто опасное.       Тем не менее, банкетная часть подходила к концу и, кажется, никто из них уже не собирался выкинуть какой-нибудь глупости. Всё шло по плану.       Ему стоило выдохнуть и наконец позволить себе хотя бы ненадолго расслабиться, но что-то… какое-то странное чувство никак не давало покоя.       — Итачи, дорогой, присаживайся, — гладкий, словно шёлк, голос матери обласкал слух.       Стоило ему усесться за подготовленное место, как в нос ударил манящий аромат сашими, и тогда Итачи вспомнил, что не ел со вчерашнего дня.       Нутро наполнилось приятной тяжестью, когда свежая рыба упала в желудок.       Он проследил за взглядом матери, что был прикован к Наруто. Очередная порция удона исчезла за его щеками, и уголки её губ растянулись в ласковой улыбке.       — Не торопись, Наруто-кун. Не отберут, — тихий искренний смех окончил её фразу.       Итачи всё реже слышал подобную мягкость в её тоне. Лицо Наруто залилось румянцем, а за секунду до того как он смущённо отвёл взгляд, в голубых глазах промелькнула щемящая привязанность.       Грудь тяжело поднялась, но Итачи заставил себя выдохнуть беззвучно. Мать слишком сильно привязалась к мальчишке, и привязала его. Эта связь могла послужить серьёзной угрозой будущим планам. Однако, при должной расстановке фигур… Итачи вернул взор к фигуре младшего брата. Да, джинчуурики мог сыграть и в эту игру.       — Правда ведь, они неплохо смотрятся вместе?       Мать сперва обратила радостный взгляд к Итачи, а позже перевела его на Наруто. Тот сразу закашлялся, но после выдал какой-то неразборчивый ответ, походящий на согласное мычание.       Итачи чуть дольше положенного задержался взглядом на матери. Микото не могла не догадываться о роли, отведённой отцом для Сакуры. Он ощутил, как его собственные брови начали задумчиво собираться к переносице, и вовремя остановил это движение.       Должно быть, она хотела хотя бы на пару часов забыть о своей причастности к политическим интригам, и ощутить себя просто матерью, что радуется долгожданной женитьбе одного из сыновей.       И сегодня он не собирался отнимать у неё такую возможность. Его рука мягко сжала материнскую ладонь.       — Да… — с опозданием прошептал Итачи.       Однако отголосок неуютного ощущения продолжал преследовать его, а потому, он твёрдо решил найти его источник.       Его взгляд скользнул по собравшимся за столом. Вот оно. Кого-то не хватало. Чьего-то совершенно привычного, а от того необходимого присутствия. Вопрос вырвался до того, как он успел облачить его в оформленную мысль:       — Где… Изуми?       Собственные слова обожгли губы. Итачи никогда до этого не приходилось самому искать её присутствия, ведь она каким-то образом всегда оказывалась в поле его зрения. И только сейчас он осознал, что вот уже продолжительное время ничего не слышал о собственной невесте.       — Ей нездоровится. Но Хазуки-сан уверяла, что ничего серьёзного, — встретившись с ровным взглядом Итачи, Микото продолжила: — Знаешь, она ведь нажаловалась мне, что ты совсем не заходишь к её дочери…       — Я навещу её, — быстро вставил он.       Слишком уставший мозг сейчас был не в состоянии выслушивать лекцию о важности поддержания их шаткого союза.       Мать сдержанно кивнула.       — Ты всегда был рассудительным ребёнком.

***

      Сумрак почти целиком заволок небо. Актёры наконец отыграли свою программу, а музыка сменилась более спокойными мотивами.       Вечерний ветер стал настойчиво задувать под кимоно, но Сакура не позволила этому неприятному ощущению отразиться на её фигуре.       За несколько часов в положении сэйдза даже её натренированные колени налились вязкой ноющей болью, а голени почти полностью онемели. Она знала как минимум четыре способа облегчить своё состояние, но не собиралась тратить чакру по-напрасну. Сакура также не переносила вес с конечности на конечность, и не меняла положения стоп.       Она предпочитала терпеть. Отчего-то сейчас хотелось просто позволить этой ненавязчивой боли разлиться по телу.       Каменная фигура её теперь уже законного супруга находилась всего в паре сантиметров от неё. Ровное дыхание Саске доносилось до её слуха, слишком отчётливо и буквально источало пренебрежение.       За всё время банкета, он не прикоснулся к ней и взглядом. Ей даже начало казаться, что Саске счёл: одно его равнодушие способно вычеркнуть её существование из реальности.       Тем лучше для неё.       Сейчас у Сакуры больше, чем когда-либо не было желания контактировать с Учихами, но необычайно острая потребность заняться хоть чем-то полезным пыткой била по раскалённым нервам.       Сколько ещё времени займёт этот бесполезный цирк?       Сейчас, когда все эмоции были заперты под надёжным замком, Сакура позволила прежним заботам вернуться в первые ряды её мыслей. И вот уже добрые двадцать минут её взгляд не сходил с надменного профиля Фугаку, который значительно задержался и присоеденился к банкетной части относительно недавно.       Фитилёк злости вновь полыхнул в груди. Она ведь нашла важную зацепку! И ещё с самого утра должна была предложить ему свои наработки, но пока пациенты вели отчаянную борьбу за свои жизни, грёбаные правила этикета не позволяли ей покидать своего места.       Да и такое бесцеремонное вторжение вряд ли принесло бы свои плоды. Фугаку признает лишь контроль и подчинение, а для достижения желаемого результата необходимо создать правильную атмосферу и подобрать нужные слова.       Тяжёлый вздох всё же вырвался из груди. Она не могла терять ещё больше времени. Не сейчас, когда была так близка к прорыву. Сакура силой оттащила взгляд левее, и он упал на не менее досаждающую фигуру. Проскользив по глубоким складкам кимоно, длинным прядям чёлки, аккуратно обрамляющим задумчивое лицо, он застыл на нечитаемом взоре чёрных провалов.       Пожалуй, самый опасный представитель семейства. Холод скользнул по позвоночнику, стоило только подумать о том, что он грозился сделать с Хинатой. А при воспоминании о его словах, обращённых к ней после безуспешного проникновения в подземный тюремный комплекс, желудок и вовсе скрутило тугой проволокой.       И… что это только было сегодня?       Сакура не знала что думать о его… помощи? Или его поведение являлось чем-то другим? Это казалось странным и Сакура пока не знала, как интерпретировать его действия, но ясно было одно: Учиха Итачи знал слишком многое.       И что именно он собирался делать с полученной информацией оставалось загадкой. Особенно учитывая тот факт, что её собственная голова всё ещё сидела на плечах, а сама она выходила замуж за сына Хокаге.       Взгляд ненавязчиво скользнул к столу Хьюга и сразу же зацепился за иссиня-чёрные пряди, что плавно струились по спине Хинаты. Чтобы заговорить с сестрой, ей пришлось ненадолго обернуться полу боком, и Сакура смогла разглядеть скромную улыбку на её, покрытом румянцем, лице.       Приятное тепло разлилось в груди от вида целой и здоровой подруги. Но вот только что заставило Итачи не выполнить своей угрозы? У Сакуры не было ответа. Но в голове появилось отчётливое осознание: сейчас она бы просто не вынесла другого исхода.       Мысли вновь вернулись к насущной проблеме. Трудности коммуникации не впервые шли наперекор её замыслам, но достичь желаемого в прошлом она смогла лишь с помощью Итачи. А все её просьбы тогда он выполнил незамедлительно и в лучшем виде. Ну… почти все.       Она поняла, что неприлично долго пялилась на Учиху, лишь когда его глаза омутом утянули её собственные в ловушку. Жар расползся по артериям, словно по ним пустили яд.       Первым порывом было опустить взгляд, но она лишь сильнее выпрямилась и удержала контакт.       Сакура не сомневалась: Итачи мог без проблем выполнить её просьбу. Но, пусть даже дело пойдёт на пользу их собственного клана, какую цену выставит Учиха за такое содействие?       Колкий прищур его глаз заставил Сакуру содрогнуться. Она… не могла пойти на это.       Но ведь Хината сделала всё, что было в её силах для спасения Кибы, а Сакура… Нужно было добыть это чёртово растение.       Кожу обожгло чужим присутствием, и внезапная мысль вспыхнула в сознании. И правда. Пусть Саске оставался занозчивым засранцем, но под толщей учиховской скорлупы ведь должна была остаться хоть капля здравомыслия.       Что если, наступив на горло своей гордости, она попросит помощи у него? Ладони собрались в кулак с такой силой, что на мягкой коже остались глубокие вмятины от ногтей. Верно, она должна сделать это. Прямо сейчас.       Сакура обернулась к Саске с неозвученным вопросом на губах, но тут же наткнулась на пристальный взгляд его тёмных орбит. Как давно он смотрел на неё? Усилием воли она прочистила в миг пересохшее горло и всё же произнесла:       — Саске-кун я… — голос дрогнул от напористости его взгляда, и Сакура сосредоточила взгляд на коленях, чтобы, проглотив ком в горле, продолжить: — Ты ведь знаешь, главная цель моего пребывания в Конохе — избавить население от разгулявшейся смертельной болезни. И у меня наконец появилась серьёзная зацепка. Необходимо действовать. Срочно. Потому…       Взглядом Сакура показательно обратилась к фигуре Фугаку.       — Нужно убедить твоего отца организовать экспедицию в страну Неба.       Саске просто продолжал смотреть. Молча. А на его каменном лице не отражалось ничего, кроме холодного безразличия. Его губы лениво разлепились, лишь когда Сакура уже в принципе перестала надеяться на ответ.       — Возможно тебе следует обратиться за помощью к кому-нибудь ещё? — с пренебрежением выплюнул Саске.       Она проследила за его переместившимся взглядом и вновь наткнулась на силуэт… Итачи.       Её брови опешив поползли вверх. Собственный взор наполнился почти брезгливым разочарованием, и Сакура прикусила язык, чтобы не выдать едкого комментария.       Алкогольный шлейф запоздало достиг её носа. Саске отвернулся и вновь уставился куда-то перед собой.       Собственно, чего она ожидала?       Досадное чувство сжало внутренности и тяжестью осело в грудной клетке. Теперь придётся искать другой выход. Сакура пыталась заставить себя не унывать.       Всё-таки теперь она официально стала частью семьи Хокаге, а значит, несмотря на все недостатки, о коих Сакура сейчас старалась просто не думать, теперь у неё будет куда больше возможностей добиться аудиенции. Только вот обыкновенное ожидание удачного случая было не выходом для этой ситуации.       Сакура уже набрала полные лёгкие воздуха, но усилием воли сдержала тяжёлый выдох. От чьего-то неприятного присутствия воздух потяжелел и словно наэлектризовался.       — Ну что за красавица досталась тебе в жёны, Саске-кун? — незнакомый, приторно ласковый голос лезвием прошёлся по ушам.       Она почти физически ощутила, как взгляд женщины иглами впился в кожу, а потому Сакура медленно и грациозно подняла свой, так, чтобы незнакомка не заметила проросшего внутри ростка тревоги.       Черноволосая бестия. Еще двое столпились за ней, но всё внимание Сакуры сейчас было приковано к женщине средних лет, облачённой в изысканное клановое кимоно. Глубокий вырез демонстрировал пышный бюст, а подведённые глаза и ярко-алые губы придавали её лицу лукавое, почти хищное выражение. Сакура подумала, что весь облик незнакомки опасно балансировал между роскошью и вульгарностью.       — Сакура, верно? — спросила она с лёгкой пренебрежительной ноткой в голосе.       Скулы заныли от попытки удержать скромную улыбку. Сакура лишь согласно моргнула.       Взгляд незнакомки проскользил за спины молодожён, туда, где на подвесных полотнищах пестрил громадный символ веера клана, задержался там на секунду, а после вернулся к невесте. Взгляд медленно, точно оценивая, прошёлся по розовым прядям, и застыл на глазах, с едва уловимым отвращением вглядываясь в зелень радужек.       Огонь ненависти запузырился в артериях, но Сакура не позволила ни единой эмоции просочиться наружу.       — Как грубо вышло, — преувеличено виновато протянула женщина. — Мы ведь даже не представились. Я — Учиха Мизуки, руководитель департамента снабжения и транспорта. Это… — женщина чуть отступила в сторону, и Сакура перевела взгляд на крупного мужчину, лицо которого уродовали глубокие шрамы. — Наоя-сан — глава военной полиции, а это…       — Учиха Тэкеши, — закончил за неё фразу молодой парень, что быстро пробился к подиуму, и, глядя на Сакуру, подмигнул. — Мы уже знакомы.       Ей действительно показалось, что она уже где-то слышала это имя прежде, и, через пару секунд, Сакура всё же вспомнила: это был тот высокомерный юноша, что встретил её у ворот по прибытии в Коноху.       — Приносим свои извинения за столь грубое опоздание, Саске-сан, Сакура-сан. Совету было необходимо разобраться с одним острым вопросом, — быстро проговорил Тэкеши.       — Присоединяйтесь к празднованию, — укол раздражения проскользнул в голосе Саске.       — Конечно.       Тэкеши учтиво поклонился и первым удалился к столам для гостей. Мизуки и Наоя нехотя последовали его примеру, но, не успели они выйти за пределы слышимости, как глава военной полиции заговорил, и Сакура впервые услышала его грубый голос:       — Им повезло, что Дзэндо-сан сейчас с делегацией в Камне. Будь он в Конохе, никогда бы не допустил такого позорного союза…       Мизуки звонко расхохоталась.       — Только представь, какое веселье начнётся, когда он вернётся…       Дальнейший диалог парочки растворился в звуках празднества.       Сакура осторожно перевела взгляд на Саске: его лицо стало бледным, плечи опустились, а тёмные глаза, едва заметно поблёскивая, замерли в одной точке. Кисти, сжатые в кулаки на коленях, поддались едва уловимой дрожи, на фоне его неподвижной, словно высеченной из камня, фигуры. Он так и застыл в этом положении, потеряв счёт времени.       Тьма уже полностью захватила небо, и пиршество теперь освещалось лишь многочисленными бумажными фонариками и свечами, что щедро украшали столы и создавали особенное, уютно-золотистое настроение.       Ножки стула проскрипели под весом Фугаку. Поднявшись на ноги, он окинул взглядом уличное пространство, где гости ещё вели неспешные беседы.       — Благодарю всех собравшихся, однако праздник подходит к концу, — его громкий размеренный голос прокатился по всей территории банкета.       У Сакуры что-то болезненно дёрнуло в грудной клетке от его следующей фразы:       — Молодым следует удалиться.

***

      Его размеренные шаги эхом отбивались от стен. На своём пути Итачи не встретил ни единой души, но ноги откуда-то сами знали дорогу. А ведь последний раз он был здесь слишком давно, чтобы помнить такие мелочи. Итачи подумал, что сейчас ему следовало почувствовать вину, но он ощутил лишь колющие иглы гадкого предчувствия.       Бумажные ставни на окнах оказались плотно зашторены, а дополнительные источники света по какой-то причине решили не зажигать, и просторный коридор погрузился во мрак.       Создалось впечатление, словно сам дом затаился, в попытке скрыть какой-то секрет хозяев.       — Ками-сама… — полный ужаса шёпот послышался за спиной. — Итачи-сан, постойте! Госпожа настоятельно просила её не беспокоить, так что… Итачи-сан!       Происходившее становилось всё более подозрительным. Торопливые шаги позади зачастили, но Итачи, не обратив внимания и на возгласы прислуги, резким движением раздвинул фусума.       В нос ударил сжатый застоявшийся воздух. Ставни в комнате были также заперты, и свет только сквозь бумажные щели пробивался тонкими полосками. Сначала ему и вовсе показалось, что комната пуста, и лишь приглядевшись, он заметил сжавшийся комок на расстеленном в углу комнаты футоне.       Его прежняя решимость странным образом пошатнулась, и Итачи остановился на пороге. Он приказал одеревеневшим ногам двинуться вперёд, чтобы приблизится к футону.       Первой в глаза бросилась болезненная бледность её кожи. Спутанные влажные волосы, впалая синева под глазами и иссохшие губы — он с трудом узнавал свою невесту. Под пристальным взглядом Итачи её веки задрожали, и неторопливо разлепились.       Взгляд Изуми вначале показался мутным, словно она ещё не до конца пришла в себя. Но стоило проблеску понимания промелькнуть в её глазах, как она подскочила на месте. Удержать равновесие ей удалось лишь на несколько секунд, и Итачи только в последний момент успел подхватить её обмякшее тело. Он помог ей вернуться в удобное положение, в то время как сам опустился напротив.       — Итачи… — её голос был болезненно сухим. Изуми попыталась улыбнуться, но на её губах лишь растянулась вымученная полоска.       — Что с тобой?       Итачи положил ладонь на её лоб, и его пальцы встретились с прохладной влагой на висках, в то время как температура на сухом участке по центру лба оставалась высокой. Сквозь безуспешные попытки Изуми придать выражению лица безмятежность, Итачи разглядел отпечаток болезненной усталости.       — Ничего, о чём стоило бы переживать. Это лишь лёгкая простуда.       Бровь Итачи дёрнулась. Он не поверил ни единому слову, но по-прежнему продолжал вглядываться в её лицо, словно пытаясь прочесть в нём нечто такое, к чему сам пока не был готов прийти, но тут…       Взгляд соскользнул ниже, к ложбинке между грудей. Изуми, проследив за его взглядом, напряглась и немного отстранилась, но Итачи удержал её за плечо и одним пальцем отвёл ночную сорочку в сторону. Его глаза поражённо расширились.       Сыпь. Розовая, воспалённая. Он уже видел такую прежде.       Итачи вспомнил с каким вниманием невестка осматривала такую же на боку его новобранца, и холодные щупальца испуга зашевелились в животе.       Его взгляд вернулся к лицу Изуми с немым вопросом — её брови сошлись домиком, а глаза пристыжено опустились. Осознание заставило тело отшатнуться.       Она знала.       Но… на что она рассчитывала, лежа тут без необходимой помощи? И о чём думала её семья? Итачи оглядел пространство на предмет лекарств или каких-либо приспособлений для облегчения болезни, но комната была пуста. Ещё одна догадка уколола своей удручающей очевидностью: она никому не сообщила о серьёзности собственного состояния.       — Я позову лекаря, — непреклонно сказал Итачи.       Он поднялся и уже сделал шаг, чтобы как можно скорее выбраться из комнаты, но тонкая ладонь вдруг сомкнулась вокруг его щиколотки.       — Нет! Не смей, Итачи.       Должно быть, он впервые слышал такой напор в её тоне. Он развернулся. Распластавшись по полу, Изуми задрала голову. Её лицо исказилось в умоляющем выражении, а на глазах блеснула влага.       — Ты ведь знаешь, нашу свадьбу и так бесконечно откладывают. А если твоему отцу станет об этом известно, то…       Итачи презрительно скривился.       — И что? По-твоему, это стоит твоей жизни? — слова вылетели изо рта слишком поспешно, и язык обожгло гадким осознанием.       Злость комом подкатила к горлу. Он ведь уже всё решил, и теперь… Это не должно было так волновать его.       — А ты думаешь мне смогут чем-то помочь в госпитале!? — её голос сорвался на крик, но, надломившись, умолк. Словно испугавшись собственного проявления эмоций, Изуми бесцветно продолжила: — Если бы появилось какое-то действенное лечение, то во всей деревне это давно было бы на слуху.       — Там ты хотя бы будешь под контролем.       — Итачи, — её голос был полон стальной решимости. — Пообещай мне. Обещай, что никому не скажешь.       Он на мгновение замер, а после покинул комнату, так и не произнеся ни слова.

***

      Убывающая луна неохотно заглядывала внутрь, а скудно расставленные по периметру свечи едва разгоняли ночную темноту. Из раскрытого в спальне окна сквозило отрезвляющей прохладой. Стрекот цикад и запах мокрой травы, доносившиеся из ночного сада, заполонили комнату.       Она сидела в положении сэйдза у расстеленного на двоих футона и, опустив голову, покорно ожидала своей участи. Тонкая ткань юкаты суетливо вздымалась под прямыми потоками ветра. Кожа покрылась колючими мурашками, но Сакура не сделала ни малейшей попытки согреться.       Она уже решилась. Профессиональным шиноби порой приходится выполнять и не такие задания. А это точно не худшее, чего можно было бы ожидать. Сакура проходила подготовку. Она знала, что её ждёт. Она была готова. И ей совсем не было страшно. Верно, а потому…       Мысли у неё теперь неуёмно крутились лишь вокруг темы госпиталя. Каково состояние тяжёлых? Справляются ли ирьёнины с новой методикой? И сколько ещё они смогут продержаться на этих отчаянных мерах?       Горечь от несостоявшегося разговора с Хокаге неприятно осела на языке: Фугаку удалился сразу после своей заключительной фразы, а исполнительная прислуга едва ли не под конвоем тут же сопроводила её в родовой квартал Учиха. Саске торжественно шагал рядом, но стоило им пересечь порог кланового поместья, как он исчез, не оставив и тени.       Дрожь на руках едва заметно усилилась, но Сакура упрямо списала её на бездействие — время так безжалостно утекало сквозь пальцы. Она лишь сильнее выпрямила спину, а ладони заставила замереть на коленях. Она не могла покинуть этой комнаты. Пусть даже причина была весомой, Сакура не сомневалась: Учихи не стерпят такого неуважения.       Чтобы невестка сбежала в первую же брачную ночь… Она могла только представить, что бы это сотворило с её репутацией. А о каком-либо содействии от главной семьи можно было бы сразу забыть.       За то Саске спокойно себе прохлаждался невесть где, и!..       Горечь собственного отвращения подкатила к горлу, ведь, на самом деле… Сакура даже самой себе не хотела признаваться в этом, но, чёрт возьми, — она была благодарна каждой секунде промедления.       Да, Сакура смирилась с необратимой участью. Она отдаст ему своё тело. Сделает всё, что положено. Она знала, что выдержит. Она была готова, но…       С громким стуком сёдзи отъехали в сторону. Сакура дёрнулась на месте.       Тёмный силуэт, скрываясь в тени коридора застыл там дольше положенного. Наконец он ступил внутрь и слабый свет спальни позволил Сакуре разглядеть вторженца: хаори на нём было небрежно распахнуто, волосы непривычно растрепанны, а в левой руке крепко сжималась бутыль саке.       Саске проследовал в комнату широкими шагами, и лишь приблизившись в плотную к Сакуре застыл вновь. Бутыль со звоном опустилась на низкий столик прямо перед её лицом и, заманеврировав по окружности, чудом удержалась, не расплескав содержимое на девичью юкату.       Сакура осторожно подняла глаза. Его затуманенный взгляд, обращённый сверху вниз, пронзил замогильным холодом. Лёд обволок её кости, колючими выступами пронзил внутренности.       Прикосновение его таких же ледяных пальцев к тонкой коже подбородка мгновенно выдернуло из парализующего оцепенения. Не разомкнув пальцев, он направил руку вверх. Сакура проглотила липкий ком в горле. Ей придётся подчиниться. На онемевших ногах она заставила себя выпрямиться так, что теперь их лица разделяли лишь жалкие сантиметры.       Терпкий запах алкоголя ударил в ноздри вместе с его выдохом. Взгляд Саске остался пугающе пустым, когда пальцы его второй руки коснулись выреза на её груди и, проскользив по ребрам, подцепили край юкаты, сбросив с правого плеча кусок ткани.       Обнажённый участок тела тут же покрыли невидимые иглы, и Сакурой завладело желание прикрыться хотя бы рукой, но она приказала телу замереть. Ни один мускул на её лице не дрогнул, а взгляд, обращённый к новоиспечённому супругу выражал лишь покорное смирение.       Огрубевшая кожа его ладони обожгла грудь, и жесткость футона мгновенно врезалась в бёдра. Она могла бы увернуться от его толчка. Выставить руку, смягчить падение, но… Она не сделала ничего из этого.       Секунда — и он уже нависал над ней. Саске придавил своим корпусом так, что у Сакуры не осталось пространства даже на полный вдох. Его ладони упёрлись по обе стороны от её головы, а колено проскользнуло между бёдер. Она была в ловушке.       Челюсти окаменели, а пальцы собрались в кулаки. Сакура заметила, как собственное дыхание участилось, но она лишь зажмурила глаза.       «Терпи. Будь покорной. Просто… подчиняйся» — повторяла про себя, но все её мышцы напряглись до предела, словно в любой момент были готовы воспротивиться приказам хозяйки.       Саске склонил голову к её уху, и его горячее дыхание обожгло шею.       — Ты, должно быть, довольна… — в сдавленном шёпоте слышалась едва сдерживаемая ярость. — Добилась, чего хотела?       — Я… — начала было Сакура, но Саске резко перебил её:       — Заткнись.       Он зло усмехнулся, и нехорошее предчувствие лезвием вонзилось в живот.       — Из-за тебя теперь собственный клан считает меня посмешищем, — яд сочился в его голосе.       Ладонь Саске сунулась к её декольте и резким движением оголила второе плечо. К горлу подкатила тошнота.       — Но я не доставлю тебе такого удовольствия. — Он склонился так близко, что вкрадчивый шёпот завибрировал на барабанной перепонке.       Рука скользнула выше, и ладонь опасно сомкнулась на её шее. Сакура знала: он не стал бы убивать невесту в первую ночь. Это было бы глупо. Бессмысленно.       Но… он был пьян.       Голос разума стремительно затухал по мере того, как его пальцы всё сильнее сжимались на её шее. Воздух всё ещё мог проходить в трахею, но когда она попыталась пропихнуть собравшуюся слюну в горло, гортань болезненно натолкнулась на его пальцы — движение оборвалось так и не завершившись. На глазах проступила влага.       Пугающее осознание холодом разлилось по венам: сейчас, в этой комнате, он мог сделать абсолютно всё.       Все инстинкты шиноби взывали дать отпор. Сконцентрировать чакру. Ударить. Но Сакура… лишь сжала одеяло в кулаке. Слишком рано.       Хватка внезапно ослабла, и он отстранился. Сакура стала жадно глотать ртом воздух.       Едва отойдя от случившегося, она поняла, что Саске уже стоял, возвышаясь над футоном. Его рука небрежно схватила стоящую на столике бутылку и он в миг осушил её.       Тяжелые шаги проследовали к выходу, но, достигнув порога он застыл.       — Пусть отец и приказал взять тебя в жёны, но… этот союз никогда не станет настоящим. Ты мне… противна.       Сёдзи захлопнулись за его спиной.

***

      Лёгкие горели огнём, а израненное кровоточащими язвами горло не позволяло вымолвить и звука.       Кто-то душил её. Или что-то?       Сакура бесплотно озиралась в поисках своего мучителя, но перед глазами простиралась лишь беспросветная тьма. Она разрасталась, давила на внутренности. Чёрным ядом проникала в лёгкие через редкие мучительные вдохи.       Она со всех сил напрягла зрение, в попытках разглядеть хоть что-то. Раздался скрипучий звук, зажёгся прожектор. Сцена. Помост. Палач.       Нет! Не успела Сакура даже дёрнуться навстречу — густая тьма сковала по рукам и ногам, словно хомутами. Чёрная субстанция заполнила её рот и ноздри. Полностью обездвижив тело, нечто оставило ей лишь возможность смотреть.       Золотые локоны наставницы рассыпались по деревянным доскам. Карие глаза взывали с мольбой. Руки не унимаясь тянулись к Сакуре, до тех пор, пока заточенное лезвие не обрубило эти попытки. Слёзы безысходности хлынули из глазниц.       Лица сменялись. Ино, Хината, мама… Все, кто был ей хоть сколько-то дорог по очереди лишались головы.       И вот, главным участником сцены стала сама Сакура. Она с ужасом оглянулась: не объятья тьмы сковывали её конечности, а железные кандалы со ржавым налётом. Её собственная голова теперь под неудобным углом склонилась на плахе. Лезвие с хлёстким свистом опустилось.       Всё поле зрения затянул мрак.       Едва разлепив веки, Сакура со свистящим вдохом подорвалась на футоне. Ладони на автомате потянулись к шее, тут же ощупывая себя на предмет ранений. Она всё ещё пыталась отдышаться. Вырвать себя из глубин хаоса подсознания ей удалось с трудом.       Глубокое размеренное дыхание доносилось с другого конца футона. Сакура тихо встала на пол — холодные доски обожгли стопы. Она подошла к раскрытым сёдзи и подставила лицо под прохладные порывы ночного ветра.       Холод прокатился по тонким дорожкам, тянувшимся от глаз, и тогда она поняла, что плакала во сне. Полной грудью втянув свежий ночной воздух, Сакура с досадой заметила, что солнце пока не собиралось показываться даже намёком.       Ей стоило продержаться до утра. А там она с новыми силами вернётся в госпиталь и на целый день будет завалена работой. Возвращаться мыслями к причинам ночных кошмаров у неё не будет ни времени, ни возможности. Спасение пациентов, разработка плана экспедиции — она наконец будет занята действительно важными вещами. По крайней мере, Сакура на это надеялась. Но, чтобы осилить все предстоящие задачи, ей было необходимо хотя бы немного поспать.       В горле до боли пересохло. Сакура оглядела комнату на наличие чего-нибудь, что могло бы утолить её жажду, но ничего кроме новой бутылки саке, принесённой Саске перед тем, как он окончательно зарубился спать, не было.         Она ещё раз озирнулась на новоявленного супруга: в тусклом лунном свете его лицо выглядело безмятежно расслабленным, и казалось почти невинным. Сакура едва ли не в слух усмехнулась собственному наблюдению.       Сухость в горле неприятно царапнула изнутри, когда она забывшись вновь сглотнула. Что ж, выбора не было.       Сакура знала, что Саске сейчас не разбудил бы и раскат грома, но все равно постаралась задвинуть сёдзи как можно тише.       Дом спал. Ни слуг, ни хозяев — вообще ни единого звука. Его словно забросили. Даже деревянные половицы, на удивление, не скрипели, а, казалось, наоборот поглощали ее шаги.       Сакура совершенно не знала где искать кухню, но интуитивно решила спуститься на первый этаж. Всего стакан воды. Это не преступление. Но отчего-то по коже пробежали неуютные мурашки.       В ночном полумраке дом казался пугающим. На каждом шагу Сакура ощущала необъяснимую угрозу. Нервы накалились до предела. Её не покидало чувство, будто своим чужеродным присутствием она тревожила его покой.       Наконец, очертания показались ей смутно знакомыми — здесь проходила их первая трапеза. А раз уж это был зал, где семейство принимало гостей, то Сакура подумала, что неподалеку должна бы располагаться и кухня.       Заглянув за очередной проём, она наконец выдохнула с облегчением. Отыскать полку с посудой вышло со второй попытки. Прохладная струя коснулась руки, и мысли Сакуры вихрем унесло в абстрактный поток. Когда кончики пальцев, онемев, покрылись мелкими иглами, она опомнилась и тут же подставила под струю стакан. Заполненный до краёв, он в миг осушился жадными глотками. Тыльной стороной ладони Сакура смахнула оставшуюся влагу с губ и отставила стакан.       Внутри вспыхнуло неприятное предчувствие, и тревога стянула внутренности острой леской. В одно мгновение напряглись мышцы — Сакура уже знала: на кухне она была не одна.       Сказался чрезмерный контроль над действиями в течении дня, и тело среагировало быстрее, чем Сакура успела отдать себе в этом отчёт. Чакра завибрировала на сжатых в кулаки пальцах. Развернувшись, она приняла боевую стойку.       Чёрные бусины глаз сверкнули в темноте, и она с трудом разглядела притаившийся силуэт. Но стоило Сакуре узнать его, как её плечи, расслабившись, поползли вниз.       — Извините…       Сакура ожидала услышать острый комментарий на свою реакцию, но, на удивление, встретилась лишь с его отсутствующим взглядом. От того, насколько тихо и неподвижно он сидел, ей даже стало не по себе.       Спустя несколько секунд Итачи моргнул, и в его глаза вернулась некая осознанность. Его взгляд, словно в поисках чего-то, внимательно забегал по телу Сакуры, а после замер на её шее.       — У вас всё в порядке? — лишь спросил он.       — Да.       Его взгляд ненадолго задержался, а после Итачи кивнул и, резче чем следовало, встал. Только теперь Сакура заметила, что в полутьме на столешнице были разбросаны документы: он, не задерживаясь, сгрёб их в одну неаккуратную кипу и, сложив под мышку, двинулся прочь.       Широкая спина удалялась, и с каждым его шагом внутри у Сакуры разрасталось тягостное чувство. Ещё немного, и она упустит шанс.       — Итачи-сан… — не выдержав, тихо позвала она.       Он остановился у самого проёма. Собираясь с мыслями, Сакура шумно вдохнула.       — Не могли бы вы… помочь мне ещё в одном деле?