Глава 11. Три-три-девять.

      — Сакура-сан, пожалуйста, постарайтесь не хмуриться! — мягкий голос сделал осторожное замечание.       Она в очередной раз глубоко вдохнула и расслабила веки.       Подумать только! Какая халатность: не сообщить невесте о наступающей свадьбе! И каким только образом Ино, да и не разбери кто ещё, узнаёт обо всём раньше неё самой?!       Сакура злилась ровно до того момента, пока не обнаружила несколько извещательных писем, торчащих из двери. А потом, ещё парочку, в почтовом ящике.       Конечно, сложно вовремя получать почту, не ночуя дома… Но всё же!       Можно ведь было придумать что-нибудь по-лучше! Тот же Итачи, затеяв вчера разговор с ней, мог бы и обмолвиться об этом немаловажном событии хоть словечком.       — Сакура-сан… — устало протянула мастерица макияжа, пытаясь закончить с подведением глаз.       — Извините, — прошептала она и постаралась полностью сосредоточиться на расслаблении лица.       Руки и ноги затекли от статичного положения, но Сакура пыталась не обращать внимания и на это, чтобы не помешать работе одновременно трудящихся мастериц по маникюру и педикюру.       Одним глазком она всё же умудрилась взглянуть на часы, и ей стало почти физически тошно от осознания столь праздной растраты времени.       И… Ками, как же всё это было некстати! Она ведь только нашла зацепку…       Прямо сейчас она должна быть в кабинете Хокаге, докладывать важные сведения по борьбе с эпидемией и разрабатывать план экспедиции к горам на территории страны Облака.       Но она сидит тут, в ожидании, пока суетливые мастерицы наведут никому не нужный марафет.       Куда там, ведь фарфоровая белизна её кожи и аромат цветущего жасмина сейчас куда важнее умирающих людей. Проклятые Учихи.       Что только ни успели проделать с ней за эти часы: отпаривали, скрабировали, натирали пахучими маслами, омывали различными отварами…       — Поднимите руки, — заботливо ворковал пожилой голос портнихи. — Чуть выше… Вот так, расправьте плечи.       Во множестве слоёв дорогущих тканей Сакура ощущала себя обваренной капустой. И всё же она строго исполняла приказы портних: чем быстрее они справятся, тем скорее этот ад закончится.       — Прошу, наклоните голову, — послышался голос более молодой ассистентки.       Она вдруг невольно задалась вопросом: и как только все эти люди уместились в её скромном домике?       Пара профессиональных движений и цунокакуши надёжно закрепилось на её прическе. Небольшие ладошки умело скользили по широмаку, избавляясь от едва заметных складок.       — Готово! — радостно воскликнула ассистентка.       Скрип колёсиков передвижного зеркала послышался за спиной. Сакура медленно обернулась и сердце в груди у неё замерло.       Какая же… это была красота.       Да, она видела это на примерке, но сейчас… Сейчас — всё ощущалось иначе.       Белоснежная порчá лежала на её теле ровно и тяжело. Ткань подчёркивала точёность фигуры, а лучи света создавали на поверхности игру журавлиных узоров. Макияж тщательно замаскировал следы усталости и подарил лицу настолько нежный, аккуратный вид, что Сакура и самой себе показалась настоящей богиней, вышедшей из легенд.       В памяти воскресло живое воспоминание: давным-давно, в глубоком детстве, мама рассказывала ей о Конохана-Сакуя-химе — очаровательной богине, что является символом женственности, весны и расцветающей красоты.       В своих снах она, кажется, представляла её именно так.       Дыхание перехватило. Это было слишком. Слишком хорошо.       Колющее чувство внезапно расползлось в груди. Подготовка к свадебной церемонии, вступление в семейную жизнь… Она бы хотела насладиться этим моментом, прожить его по-настоящему, ведь, по-правде, Сакура мечтала об этом с самого детства.       Подумать только: мама никогда не увидит её в свадебном платье. Горячая влага подступила к глазам. Она прикусила внутреннюю сторону щеки и заставила слёзы высохнуть прежде, чем они испортили бы макияж.       Да, она прекрасно осознавала всю важность своей миссии и была готова без раздумий пожертвовать личными интересами во имя цели, но от этого не становилось легче. Всё-таки она продавала себя. Сакура тяжело вздохнула.       Времена наладятся. Всё изменится к лучшему. Она должна в это верить.       Но стоило коснуться одной раны, как мысли тут же увело в тёмную степь. К холодной подземной темнице, где она оставила его.       Ладонь сжалась в кулак от осознания: пока вся Коноха будет гулять и веселиться, Джирайя будет сидеть там, один. Со сломленной волей и искалеченным телом. Возможно, его продолжают пытать прямо в этот момент.       Сакура силой постаралась запрятать мысли о нём куда подальше.       Она должна быть на свадьбе и играть свою роль. Так будет лучше для всех, ведь сейчас — она никаким образом не может повлиять на это.       А потом, как только всё уляжется, она вернётся. Не важно как, но она найдёт способ вызволить его. Всё наверняка получится.

***

      Бумажные фонарики были щедро развешаны повсюду: над лавками, вдоль улиц и по узким переулкам. Днём они лишь тихо покачивались на ветру, в ожидании своего часа, но к вечеру их золотое сияние зальёт Коноху мягким, приглушённым светом.       Звучание бамбуковой флейты нежно ласкало слух. Сакура прошла несколько метров, и теперь мелодия сямисэна захватила пространство. Манящие ароматы свежей выпечки и жаренных лакомств наполнили улицы.       В деревне развернулся настоящий праздник.       Маленькими скользящими шажками Сакура медленно двигалась к Хайдэну — церемониальному храму, расположенному на другом конце Конохи. Идти быстрее не позволяли тяжесть многослойных тканей и неспешная поступь помощниц, окружавших её по бокам и спереди, чтобы регулировать подол и задавать ритм походки.       Подобное положение мягко говоря не устраивало, но она продолжала поддерживать на лице радушную улыбку.       При виде Сакуры горожане останавливались и поражённо разглядывали её, словно плывущую по земле фигуру: дети довольно размахивали руками, не решаясь подойти ближе, а женщины и мужчины воодушевлённо перешептывались.       Лёгкая волна тревоги прокатилась по телу. Она пока слабо представляла, что её ждёт на церемонии.       Сейчас она с досадой вспоминала, как посыльный Микото-сама несколько раз заявлялся к ней для прояснения всех деталей, но Сакура была слишком занята работой, а потому гнала того куда подальше, несмотря на все его возмущения.       Да раньше и времени не было обо всём этом думать, а теперь... Как поразительно быстро... Всё уже происходит.       А ведь за всеми огнями церемонии, танцами и ритуалами... Осознание ледяным вихрем прокатилось по внутренностям: там, дальше, за густыми покровами темноты её ждёт... брачная ночь.       Грубый поцелуй с привкусом крови на губах воскрес в сознании.       Допустить его дальше... Позволить холодным учиховским пальцам касаться её самых сокровенных мест и даже... Сердце сковала прочная ледяная корка.       Она в очередной раз напомнила себе, что находилась на миссии. А долг любого, хоть сколько-нибудь хорошего шиноби, — сделать всё для осуществления задания. Сакура считала себя хорошим шиноби.       Не время горевать.       Она сделает это. Сделает всё. И к Они все переживания!       Небольшой камешек затесался под дзори, отчего Сакура запнулась и едва не потеряла равновесие. Возобладав над походкой, она вновь задрала голову вверх.       Глубоко погрузившись в собственные размышления, она и не сразу заметила, как изменились выражения на лицах встречаемых ею людей: вместо прежнего интереса к её персоне, теперь они выражали некую… озабоченность.       Гадкое предчувствие воспарило в воздухе и терпким осадком застыло в лёгких. Внутренние инстинкты заставили тело напрячься.       Отклонившись от своего гармоничного образа, Сакура начала настороженно оглядываться по сторонам.       Весёлая музыка продолжала литься из инструментов уличных музыкантов, а продавцы и дальше с энтузиазмом зазывали в свои лавки, но весь антураж праздника необъяснимо померк для неё.       Спустя ещё несколько десятков шагов, она наконец увидела источник своих тягостных ощущений — беснующееся столпотворение в центре площади.       Сопровождающие грациозно свернули в сторону, отдаляющую от толпы, но всё нутро воспротивилось заданному курсу.       Бурные перешептывания, неосторожные толчки, попытки вклиниться — образ разрастающейся, сливающейся в одно целое толпы захватил сознание, и внутри всё похолодело.       Словно за густой толщей тумана она слышала озабоченные оклики сопровождавших:       — Сакура-сан!..       — Сакура-сан, куда же вы?..       Кажется, кто-то даже попытался одёрнуть её, но она вырвалась слишком просто. Осанка, образ, походка — это всё вдруг стало неважным.       Сакура ринулась вперёд, всем своим естеством почувствовав, что ей нужно туда. В центр толпы.       При виде её торжественной фигуры свора горожан, словно зачарованно, расходилась, создавая настоящий коридор на её пути. Сакура оказалась где-то в середине, когда заметила ветхую сцену и сгорбленную фигуру, влачимую к деревянному помосту.       Она замерла. Грудь словно пронзило незримым кунаем при виде седовласой копны.       Увидь она этого мужчину несколькими днями ранее, ещё до проникновения в подземную тюрьму, Сакура вряд ли бы распознала в этом лохматом, потрёпанном мужчине, без воли к жизни в глазах — великого Саннина. Но теперь, образ его искалеченной фигуры слишком хорошо въелся в память. Сомнений не было.       Причина её появления здесь. Её главная миссия. Это был он. Джирайя.       Дыхание перехватило. В его отрешённом лице Сакура разглядела лишь смиренное принятие. Ей даже на мгновение показалось, словно весь его измученный вид говорил о желании освободиться. Пусть даже такой ценой.       Все звуки стихли, и лишь его тяжёлые шаги неслышимым громом отдавались в ушах. Бледная щека распласталась на плахе.       Нет, нет, нет! Только не сейчас! Только не...       Сама же не осознавая что делает, Сакура шагнула ближе. Остановить! Помешать! Нужно срочно что-нибудь придумать... Что угодно! Хоть что-нибудь... Голова заболела от вороха перебираемых мыслей, но ни одной действенной, за которую можно было бы хоть как-то зацепиться на ум так и не пришло.       Время замерло. Происходящее казалось нереальным. И вот...       Луч полуденного солнца сверкнул на острие занесённого клинка: в ту же секунду мозг отказался выполнять свои функции и её тело слепо подчинилось инстинкту. Она рванула вперёд.       Сакура ощутила как чьи-то руки, стальной хваткой сомкнувшись на талии, остановили её выпад. Она сразу же попыталась вырваться, но вдруг заметила: его взгляд застыл. Тёмные бусины глаз с помоста словно выцепили её из толпы. Внутри образовалось стойкое ощущение, что этот взгляд предназначался именно ей.       Мир вокруг схлопнулся, сжался, окружающее перестало существовать.       Это было... прощание. Всего на миг морщинистых губ коснулась лёгкая улыбка. Только на один миг.       Клинок опустился. Отсечённая голова с глухим стуком покатилась по помосту.       В глазах потемнело. Возгласы окружающих померкли от оглушающего звона в ушах. Тошнота подступила к горлу, а воздух никак не проходил в лёгкие.       Нет... Так не должно... быть.       Она с силой зажмурила глаза. В голове осталась лишь болезненная пустота. Ноги подкосились, словно потеряв под собой опору, но падения, почему-то, так и не произошло.       Сакура поняла: чьи-то крепкие руки по-прежнему прижимали её к себе. И сейчас, ей показалось, что эти объятия стали единственным, что удерживало её в этом мире.       Горячая ладонь сжалась на её талии, будто пытаясь впихнуть сознание обратно в тело. Удаляющиеся шаги зевак замелькали на периферии зрения, но взгляд её безразлично замер на песчаной насыпи под ногами.       — Сакура-сан, вы должны прийти в себя, — в этом тихом шепоте она с трудом распознала голос Итачи. — Посмотрите... Посмотри на меня.       Поняв, что даже так его слова не возымели никакого эффекта, он тяжело вдохнул и пальцами обхватил её подбородок, чтобы заставить голову повернуться к нему.       Затуманенным взглядом Сакура смотрела перед собой, но не видела. Ничего, кроме ужасающих образов, что настойчиво маячили перед глазами. Реальность отдалялась всё стремительнее.       Резкий спазм колющим чувством расползся по грудной клетке, и чёрные угли внезапно пробились сквозь толщу её забвения.       Сакура наконец увидела их: остатки нежности быстро потонули в тёмных провалах, и от этого серьёзного взгляда даже сейчас ей стало не по себе.       — Вы должны держать лицо, ведь… — басистым тоном прошептал он, и, когда между их лицами осталось не больше пары сантиметров, на выдохе произнёс: — Игра продолжается.       Фраза обожгла вместе с его дыханием. Резко и внезапно вырвала из оцепенения и швырнула обратно — в реальность.       Все окружающие звуки и образы внезапно накатили, и, едва не столкнув её с ног, мгновенно обрушились настоящей лавиной. Резкая вспышка в затылочной области послужила предвестником мигрени. Она попыталась заставить дышать себя глубже, но рваные, прерывистые вдохи не насыщали кровь кислородом в достаточном количестве.       Сакура напрягла икроножные мышцы и усиленно заморгала, в попытках срочно вернуть телу самообладание.       Продышавшись, она широко распахнула глаза и повела голову в бок, чтобы трезвым взглядом оценить ситуацию.       Люди. Сердце забилось в ускоренном ритме. Вокруг было слишком много глаз.       Внезапный ужас напал на Сакуру и заставил концы её пальцев похолодеть от осознания: как много её реакция могла выдать для окружающих.       И тут, будто только сейчас вообразив, как именно выглядело их взаимодействие со стороны, Сакура, очнувшись, резким движением отстранилась от Итачи.       По телу тут же прошёлся неуютный холод. Словно вместе с его прикосновениями она лишилась чего-то... важного. Необходимого. У Сакуры не было сил на анализ этого ощущения.       — Что вы здесь делаете? — заданный невпопад вопрос сухим скрежетом резанул горло.       Зачем она только это спросила? Она запуталась.       Сакура не понимала, что делает, она не знала, что делать дальше. Голова заболела с удвоенной силой.       Она не могла не чувствовать. Наспех заклеить осколки разлетевшейся души. Но хорошо осознавала — ей необходимо взять себя в руки. Как можно скорее. Она должна это сделать, чтобы…       Чтобы что?       — Правильнее будет спросить, что здесь делаете вы? — холодно произнёс Итачи, но его плечи, едва заметно опустились.       Оглядев её внимательным взглядом, он вздохнул и достал какой-то чистый кусок ткани. Аккуратно, со всей сосредоточенностью, он поочерёдно промокнул область под её глазами. Тонкие пальцы подхватили выбившийся локон и аккуратно завели его за ухо.       — Так-то лучше, — его голос теперь прозвучал мягче, а на лице, всего на миг — появилась тень поддерживающей улыбки.       Итачи выпрямился и настойчиво подхватил её под руку. Размеренные шаги упрямо потянули к началу улицы. Сакура не сопротивлялась: не было ни сил, ни понимания для чего ей это делать.       Для чего теперь… вообще что-то делать?       — Сакура-сан видно что-то перепутала и заблудилась, — произёс он непринуждённым тоном и подтолкнул её к сопровождению. — Больше не теряйте свою госпожу.       Сакура опустила голову и едва сдавила край его рукава. Она попыталась что-то произнести, но так и не смогла вымолвить ни звука.       — Что случилось с вашим макияжем?! — поражённый возглас помощницы колоколом ударил по голове.       Мягкая кисть тут же коснулась лица, в попытках исправить ситуацию.       Сакуре не было до этого дела. Возобладать над собственными эмоциями, надеть привычную маску сейчас — это было для неё невозможным. Всё, на что она была способна — молча занять своё место и продолжить идти. Просто… идти вперёд.

***

      Аромат древнего дерева и благовоний ударил в ноздри, и Сакура поняла, что переступила порог храма.       Едва подняв голову, на дальнем конце дорожки, ведущей к святилищу, она увидела его. Непреступной фигурой Саске уже восседал на невысокой подушке справа от стола с подношениями. Его ладони были размещены на коленях, а каменный взгляд был прикован к пустому пространству впереди него.       Служительница храма, взмахнув хараэгуши над её головой, провела ритуал очищения от скверны. Главный священник, как ей показалось, подал знак, и Сакура шагнула вперёд.       Сознание атаковал ворох мыслей, но она усилием воли заглушила их, сосредоточившись на том, чтобы как положено мелкими, аккуратными шажками продвигаться вперёд. Жалящие взгляды сидевших по правую сторону гостей обожгли кожу даже под толстыми слоями широмаку. Учихи.       Сакуре больше всего сейчас хотелось исчезнуть, спрятаться. От их давящего присутствия пространство вокруг поплыло тёмными пятнами. Это было невыносимо. Их концентрация в этом месте достигала недопустимого уровня, а чувствовать эти взгляды на себе сейчас было слишком.       Боковым зрением она распознала фигуры Микото и Фугаку-сама. Очертания ещё нескольких гостей показались ей незнакомыми, но Сакура подумала, что те были представителями учиховской знати.       Осознание того, что вот-вот она тоже станет частью их клана, сдавило грудь тяжёлыми тисками, и на мгновение она забыла, как дышать.       В следующую секунду она, казалось, всем телом ощутила, как новый цепкий взгляд приклеился к её фигуре. Сакура сразу поняла — это был он. Итачи. Ни одним движением она не выдала реакции и лишь упрямо шагнула к ритуальному возвышению.       Священник кивнул на подушку, и Сакура села по левую сторону от Саске. Несмотря на бьющую тело дрожь, она также выпрямила спину, а руки расположила на коленях. Началось монотонное зачитывание молитвы, но она не могла и не хотела вслушиваться в текст.       Её мысли вернулись к недавним ужасающим событиям. Яркие фрагменты пережитого теперь уже полностью захватили разум. Тошнота вдруг подкатила к горлу — Сакура силой подавила этот рвотный позыв.       Служительница протянула деревянный поднос с пиалами к Саске, и только сейчас Сакура поняла, что голос священнослужителя умолк.       Внутри всё похолодело от осознания: момент настал. В следующие секунды её жизнь перейдёт в лапы проклятого клана, а она лишь покорно примет грядущее.       Бледные учиховские пальцы потянулись к меньшей пиале. Она проследила за тем, как вместе с глотком ритуального сакэ опустился и его кадык. Саске протянул пиалу к ней. Девичья ладонь вытянулась на встречу к напитку, но, всего в паре сантиметрах от цели, так и застыла в нерешительности.       Взгляд Саске вначале замер на её руке, а потом резко взметнулся к глазам. Тёмные орбиты смотрели в упор: скучающее безразличие в них в миг сменилось требовательностью. Сакура ощутила, как холодный фарфор пиалы против воли коснулся её пальцев.       Кожей она почувствовала, как взгляды всех присутствующих сосредоточились на ней. Всё проклятое семейство ожидало её действий. Сакура шумно вздохнула и, не прерывая зрительного контакта, сделала глоток.       Вкус сакэ жгучей горечью разлился на языке.       Они продолжили также: три пиалы, три глотка. Глаза в глаза. Ритуал был почти завершён.       Дождавшись, пока служительница уберёт последнюю пиалу, священник едва заметно кивнул в сторону Саске.       — Я принимаю этот союз и подтверждаю своё согласие, — сухой текст сорвался с его губ, и он выжидающе уставился на Сакуру.       — Я... принимаю, — лишь тихо повторила она.       Глубокий поклон молчаливо ознаменовал: их союз вошёл в силу. Вены обожгло, словно порочная кровь клана Учиха в тот же миг разлилась по её сосудам.

***

      Громкие тосты сменяли друг друга, живая музыка лилась со всех сторон, а разодетые гости вот уже долгое время подходили с красноречивыми поздравлениями, но Сакура их не слышала. Мыслями она была далеко от празднования.       Отпущенные пряди волос раздражающе щекотали шею, а тяжесть нового кимоно неподъёмным грузом давила на плечи. Слишком яркое, слишком роскошное... оно было просто слишком.       Алый цвет окраса учикаке кровавыми бликами воскрешал непрошенные отрывки воспоминаний, а в голове неуёмным колоколом звенел вопрос: что ей теперь делать?       Миссия бесповоротно провалена. Да и... какой вообще смысл теперь оставаться здесь? Образ отсечённой головы, безжизненно прокатившейся по плахе, с болью врезался в сознание. Это её вина. Она должна была догадаться об ошейнике, подготовиться сильнее, продумать всё тщательнее. Больше времени отдавать тренировкам и обучению. Она должна была! Должна...       Злые слёзы подкрались к слизистым глаз, и Сакура быстро смахнула их рваным движением руки.       Но тут новая мысль заставила тело дрогнуть. Ей ведь придётся сообщить обо всём Цунаде. Но... как? Разве сможет она собственными устами доложить о случившемся? Цунаде доверила ей слишком важную миссию, а она... провалилась.       Разочарованный, полный боли взгляд наставницы воплотился в сознании, и этот образ заставил сердце Сакуры сжаться сильнее.       — Примите наши поздравления, Саске-сан, Сакура-сан, — тихий, словно извиняющийся за что-то голос, вырвал её из размышлений.       Сакура увидела перед собой представительницу клана Инузука. До этого поздравления, казалось, приносили лишь Учихи, и теперь, на фоне их прежних роскошных костюмов, скромность её наряда виделась особенно отчётливо.       — Это небольшой подарок. Боюсь, сейчас мы не можем позволить себе большего, — женская рука неуверенно вложила конверт в шкатулку для поздравлений.       Саске ответил лишь коротким кивком, а Сакура постаралась выдавить из себя добрую улыбку.       Её взгляд поднялся над головой женщины, и она настороженно огляделась. Сакура словно только сейчас по-настоящему осознала весь контраст ситуации.       Разодетые Учихи важно восседали за длинным столом на выделенном возвышении. Роскошность и безукоризненность их нарядов всем своим видом указывали на господствующее положение хозяев. Их, казалось, излишне весёлые голоса властно перекрывали разговоры окружающих. В то время как остальные...       Загнанные и уставшие, в простых костюмах — говорили тихо, словно подыгрывали отведённому им в иерархии месту.       Коррупция, кумовство, карательные режимы — лишь мелкая часть истинного, неутешительного положения. Коноха погрязла в самоуправстве проклятых негодяев.       Ей вспомнилась история старика из питейного заведения. Он говорил тогда, что Учихи погубили его детей, а с внучкой... сотворили такое, что та не выдержала и покончила с собой.       Сакура не сомневалось — это не единичный случай, а система. Выверенная и жестокая.       Так Цунаде лишилась близкого ей человека. Она — отца. А ещё сотни граждан — своих близких и... свободы.       Точно. Как она могла забыть.       Не она виновник всех этих несчастий. Нет.       Гнойник, разлагающий деревню изнутри. Причина всех бед и страданий её жителей. Учихи. Истинное зло.       И пусть у Джирайи не получилось, но она... Она сможет.       В тот момент Сакура твёрдо решила, что освободит деревню от учиховского гнёта. Чего бы ей это ни стоило.