Глава 5. Right

Июнь 1993 - Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится? – улыбнулась Моника, играючи проводя указательным пальцем вдоль черт его лица. Мягко прижимая девушку к себе, Чендлер дотронулся рукой до ее щеки, зеркально повторяя совершаемые ею движения. - Мое горячее любящее сердце? – его пальцы пробежались по ее губам, отзываясь на перемещение ее прикосновений ниже к его торсу. Часы на прикроватной тумбочке показывали начало второго: это означало, что до момента его ухода оставалось еще почти два часа. Спустя практически три месяца с начала ночных свиданий они выработали определенную систему: Чендлер пробирался в квартиру Моники около полуночи, оставался до трех часов, а затем вновь возвращался к себе. Не оставаясь до утра. Это внесло бы риск усложнения ситуации. Ее руки продолжили свой путь вдоль его тела, и Чендлер уже было подумал, что она забыла про заданный вопрос. Он, во всяком случае, был готов забыть. Однако в этот же миг Моника помотала головой: - Нет. - Мое чувство юмора? – выгибая бровь, повторил попытку он. Единственным светом в комнате было отражающееся в окне туманное сияние фонаря. Оно переливалось на гладкой обнаженной коже, в то время как Моника придвинулась ближе, вынуждая простыни соскользнуть с разгоряченных от прикосновений тел. Она засмеялась легким искренним смехом. - Нет. В таком случае вопрос бы звучал скорее как: «Знаешь, что мне кажется самым в тебе странным?» - О, за это ты заплатишь, - вторил ее смеху Чендлер, рывком перекатывая их на другую сторону кровати и моментально оказываясь поверх нее, – так, что же это? Мой гигантский пе… Она прервала его новым приступом заливистого смеха, интенсивно мотая головой. - Эй! – бросил он на нее нарочито обиженный взгляд. Моника притянула парня ближе, оставляя извинительный поцелуй у него на щеке. - Я весьма высокого мнения о твоем гигантском… кхм… - она повела плечами, многозначительно опуская взгляд вниз. Чендлер кивнул в знак понимания, и она продолжила, приподнимая руку и едва ощутимо проводя пальцем по его переносице, одолевая путь до самого кончика носа. – Но я просто обожаю твой нос. Он острый, угловатый. Просто совершенный, - она поцеловала кончик его носа и откинулась на подушку, широко улыбаясь. Чендлер ухмыльнулся, оставшись вполне удовлетворенным ее ответом. - А я обожаю твой. Он маленький и прямой. Идеальный, - он потерся своим носом о ее, наклоняясь, чтобы поцеловать ее подбородок. Флирт не был для них чем-то из ряда вон выходящим, но по какой-то причине каждое ночное свидание с течением времени становилось все более волнительным. Волнительным, если уж на то пошло, в куда большей степени, чем планировалось изначально. И хотя они оба прекрасно осознавали этот факт, ни один из них не спешил этому препятствовать. - Знаешь, в детстве мне всегда было интересно, как люди целуются, не сталкиваясь носами. Моника усмехнулась: - Надеюсь, теперь ты в этом разобрался? Он пожал плечами, улыбаясь в ответ. Улыбка медленно сползла с ее лица, разжигая огоньки в ярко-синих глазах. Она обвила руками его шею, притягивая ближе к себе. - Может, нам следует разобраться в этом сейчас? – Моника приподняла бровь, гипнотизируя его своим взглядом. - Хорошо, - прошептал Чендлер, чувствуя, как желание, все это время протекающее где-то поблизости, новой волной всплыло на поверхность. Ладонями обхватывая ее лицо, он наклонился поцеловать ее разомкнувшиеся навстречу губы, задней мыслью осознавая, что скоро настанет время использовать второй за текущую ночь презерватив. *** Чендлер в который раз за прошедшие несколько часов бросил взгляд на стоящие рядом с его компьютером настольные часы и тихо простонал, осознавая, что с последней проверки прошло лишь десять чертовых минут. Работа всегда имела свойство быть невероятно нудной, но когда в его голове на регулярной основе всплывали самые что ни на есть разнообразные изображения Моники, сконцентрироваться становилось и вовсе практически невозможно. Нина… какая бы не была ее фамилия, совсем недавно начавшая работать в их офисе, прошла мимо, бросив в его сторону недвусмысленную улыбку. Чендлер рассеянно улыбнулся в ответ. До Моники он бы явно положил на нее глаз, но сейчас даже не счел нужным наградить девушку повторным взглядом. Раздался телефонный звонок, пронзительный звук которого стал своевременным вторжением в его отвлеченный разум. Он поднял трубку, мысленно надеясь на то, что на другом конце провода была не его мать с одним из ее спонтанных допытывающих звонков. - Слушаю, Чендлер Бинг. - Привет, это я, - раздался голос Моники. Сам того не замечая, Чендлер расплылся в широкой улыбке, практически слыша, как и Моника улыбается на том конце трубки. - Привет, Мон. Что-то случилось? - Нет, ничего особенного. Просто хотела напомнить тебе про ужин: в семь часов, у меня. Росс и Фиби тоже придут, ты можешь позвать Джоуи. О, и не забудь купить вина, - прозвучало это все так, будто Моника зачитывала с листа заранее приготовленный список. - Хорошо, - ответил Чендлер, спешно записывая «вино» на тыльной стороне ладони. Всегда было лучше перестраховаться, нежели забыть сделать что-то, порученное Моникой. Он положил ручку и снова поднес трубку к уху, - тогда… - он снова затих, испытывая слишком сильное нежелание заканчивать разговор и оттого судорожно пытаясь сообразить, что еще сказать. - Тогда, - медленно выдохнула Моника, в равной мере не желая класть трубку. Спустя несколько мгновений обоюдного молчания она вновь заговорила, слегка понизив голос, - ты станешь думать обо мне хуже, как о женщине, если я скажу, что хочу тебя? Чендлер озорно усмехнулся и ответил спустя секунду, успев предварительно оглядеться по сторонам и убедиться в приватности их разговора. - И я тебя, детка, - прошептал он, запоздало осознавая, какое выражение только что использовал. По отсутствию мгновенного ответа стало очевидным, что и она тоже прекрасно это расслышала. Он прикрыл глаза, чувствуя нарастающую злость на самого себя. Они и без того ходили по очень тонкому льду: одно неверное движение могло разрушить все. Чендлер продолжил, стараясь перевести тему: - Полагаю, это еще одна причина, чтобы я пришел домой как можно раньше? - Да, - отстраненно пробормотала Моника, - увидимся. - Увидимся, - эхом отозвался он и положил трубку. *** В сотый раз за последние десять минут Чендлер задался вопросом, чем он так провинился в прошлой жизни, что сейчас ему пришлось столкнуться с этой женщиной. А женщина, имя которой он уже успел забыть (Дженнет? Дженни?), в этот момент неконтролируемо смеялась над каким-то высказыванием, произнесенным им секундой ранее. Он даже не подразумевал под сказанным чего-то уморительного. А ее смех… звучал ненормально. Он был чрезмерно гортанным и настолько пронзительным, что создавалось впечатление, будто смеялась гиена. Образ в целом вырисовывался, выражаясь мягко, крайне неприятный, и Чендлер прекрасно понимал, что ощущал бы себя в присутствии этой дамы абсолютно идентично, даже не испытывай он легкой симпатии к своей лучшей подруге. - О. Боже. Мой! – воскликнула женщина, растягивая абсолютно каждое слово и картинно смахивая слезы смеха с ресниц. – Чендлер, ты такой забавный! Что ж, во всяком случае, она его имя запомнила. Он вежливо улыбнулся в ответ и взял с полки только что выбранную бутылку вина. - Мне пора идти, - парень мотнул головой в сторону касс, надеясь, что она поймет намек и отойдет в сторону. Ему, однако, не стоило быть столь наивным. В конце концов, эта женщина завязала с ним диалог, путем замечания относительно его неокольцованного безымянного пальца и заданного в лоб вопроса, состоит ли он в отношениях. - Было приятно познакомиться, Чендлер Бинг, - улыбнулась она, продолжая выжидающе глазеть на него. - И мне, - Чендлер неловко улыбнулся в ответ и предпринял попытку пройти мимо, но она тут же крепко схватила его за рукав. - Постой, - брюнетка освободила его руку и начала рыться в своей сумочке, через секунду доставая оттуда ручку и маленький листок бумаги. Она нацарапала на нем свое имя и номер телефона, после чего торжественно вручила ему, - позвони мне. Она снова засмеялась, и Чендлер еле удержался от порыва заткнуть себе уши. И на этом все должно было закончиться. Он бы улыбнулся в ответ, отошел к кассе, купил вино и, наконец, выбросил бы листок бумаги к чертовой матери, как только вышел за пределы супермаркета. Но судьба никогда не была к нему благосклонна, поэтому не было ничего удивительного в том, что и сейчас она решила усложнить его жизнь, добавив еще пару событий между теми, что он с такой надеждой держал в голове. - Эй, Чендлер! Услышав знакомый голос, он обернулся. - Привет, Фибс, - он неловко улыбнулся, опуская взгляд на листок в своей ладони. Дженис. Чендлер пытался понять, собиралась ли Дженис уходить, позволяя им остаться наедине. Но нет. Она стояла, где и раньше, направляя на Фиби олицетворяющий территориальное владение взгляд и, очевидно, ждала представление. Он заметно вздохнул. - Фибс, это Дженис. Дженис, это моя подруга, Фиби. Женщины обменялись доброжелательными улыбками с рукопожатиями, и Дженис вновь издала свой мутящий рассудок смех, во время которого Фиби успела бросить шокированный взгляд на Чендлера. Тот лишь беспомощно пожал плечами. - Так или иначе, мне тоже уже пора идти, - Дженис ткнула Чендлера в руку и улыбнулась его подруге, - рада была познакомиться, Фиби, - она вновь повернулась к первому, - позвони мне. Стоило ей отойти на достаточное расстояние, как Фиби многозначительно кивнула на бумажку в руке Чендлера: - Номер телефона, а? Неплохо. Он решил, что выбрасывать бумажку сию же минуту в присутствии Фиби не стоило – это бы создало впечатление чрезмерно брутального жеста. Поэтому он просто пренебрежительно сунул ее в карман брюк и с мольбой во взгляде повернулся к подруге. - Я тебя прошу, никому об этом не рассказывай, - Чендлер сам не знал, почему, но под «никем» он подразумевал в первую очередь Монику. Он не хотел, чтобы Моника об этом узнала. - Почему нет? – с любопытством спросила Фиби, шагая в ногу с ним вдоль ряда с продуктами. - Ты что, не слышала этот смех? – недоверчиво покосился на нее он. Фиби медленно и задумчиво кивнула. - Да, это был странный звук. Ладно, я не скажу. Ужин в семь, так? – резкая смена темы всегда была особым талантом, присущим только ей. Чендлер не смог понять, действительно ли она уловила то, что он пытался до нее донести, но решил предположить, что да. - Все верно, - кивнул он. - Тогда хорошо. Мне нужно еще кое-что докупить. Ты можешь идти, если у тебя все, - Фиби снисходительно махнула рукой. - Ладно, увидимся за ужином, - пожимая плечами, Чендлер двинулся к кассе и заплатил за вино. По дороге домой он выбросил клочок бумажки с номером Дженис в мусорное ведро. *** - Знаете, что меня поражает? Шанс выживания у австралопитеков был точно такой же, как и у человека прямоходящего, но они не выжили. Конечно, я понимаю, что у прямоходящих не было… Голос Росса начал таять, словно в тумане, и всем, на чем дальше могло концентрироваться внимание Чендлера, было то, как опасно высоко вскарабкивалась рука Моники по его бедру. Он накрыл ее ладонь своей, предотвращая дальнейшее восхождение, и, не намереваясь отпускать, уверенно переплел их пальцы между собой, секундой позже бросая незаметную улыбку в сторону девушки, когда она без видимого успеха попыталась вытащить руку из его хватки. Что поражало его, так это то, почему они не начали эту интрижку без обязательств года три или четыре тому назад. Чендлер бы сумел избежать нескольких лет навязанного судьбой воздержания, стоило им только быть немного более сообразительными. Тем временем Моника прекратила тщетные попытки достать свою руку из-под его, и, вместо этого, укрепила хватку, оставляя их по-прежнему переплетенные пальцы на его бедре. Поймав его по-детски самодовольный взгляд, она мягко улыбнулась. - Хотя продолжение рода и ведение родословной и могут быть сложными и запутанными, это правда, так, - продолжал свою увлеченную речь Росс, через секунду став грубо перебитым возгласом Фиби. - Погодите минутку! У тебя был секс! Голова Чендлера непроизвольно повернулась в сторону девушки, обвинительно указывающей пальцем на Монику. На щеках последней мгновенно начал разливаться выразительный румянец: она выглядела как олененок, попавший в свет автомобильных фар, а ее брат смотрел на нее с нестандартной смесью брезгливости и любопытства. Перевести тему в этот момент удалось только Джоуи. - Вау, ты и правда экстрасенс? – с восхищением спросил он у подруги. На мгновение сбитая с толку Фиби взглянула с него и помотала головой. - Нет, не в этом дело. У нее засос! Синхронно с тремя сидящими за столом парнями Моника посмотрела на то место, на которое указывала блондинка. Просвечивая сквозь белую рубашку, под ее ключицей в самом деле красовалась темно-красная отметина. - Эм-м, - промямлила она, взглядом неосознанно метнувшись в сторону Чендлера, - Фиби, это не засос. Это… укус насекомого. - Огромное это должно было быть насекомое, - недоверчиво подняла бровь Фиби, а затем неопределенно вздохнула, - все меняется. Моника снова занимается сексом. А Чендлер получает номера телефонов от дам, - она подмигнула своим друзьям и похлопала Монику по плечу, - так держать, Мон! Стоило ей произнести слова «Чендлер» и «номер телефона», как хватка Моники в его руке ослабла. Она медленно подняла на него взгляд, в котором читалась такая неоднородная смесь эмоций, что единственной из них, которую удалось распознать Чендлеру, была обида. Моника осторожно вытащила свою ладонь, оставляя в его руке неприятную пустоту. Он посмотрел на Фиби, и только в этот момент она, наконец, осознала, что только что натворила. Девушка незамедлительно заткнула свой рот руками и пробурчала: - Прости меня, Чендлер, ты же не хотел, чтобы я рассказывала! Заинтригованные Росс и Джоуи начали забрасывать его вопросами, но внимание самого Чендлера было целиком и полностью направлено на Монику, которая резко встала из-за стола и в спешке начала убирать посуду. Он попытался снова взять ее за руку, но она только помотала головой и отошла от него в сторону. Тогда взгляд его глаз переместился на Фиби, и он с тоской задался вопросом, придется ли ему благодарить эту женщину за разрушение самого лучшего, что когда-либо происходило в его жизни? *** Фиби и Росс ушли в первую очередь, перед чем Фиби успела еще раз попросить прощение за необдуманно брошенные слова. Джоуи покинул квартиру десятью минутами позже, бросая похабную ухмылку в сторону Чендлера, когда тот сообщил, что ему нужно побыть наедине с Моникой. Она выбралась на балкон, как только он закрыл за другом входную дверь. Чендлер последовал за ней и, пробравшись наружу, остановился немного позади, не решаясь сокращать образовавшуюся еще во время ужина дистанцию. - Мон, - окликнул он, но она неотрывно смотрела вниз, на дорогу, отказываясь пересекаться с ним взглядом. - Моника, - еще одна тщетная попытка, - повернитесь, ясные глаза, - невпопад пропел он, - вы нужны мне сейчас, этой ночью. Вы нужны мне больше… * Чендлер замолчал, когда она, наконец, повернулась в его сторону. - Ты установила основные правила, Моника, - со вздохом напомнил он, продолжая стоять под прицелом ее тяжелого взгляда, - я выбросил номер. На мгновение что-то изменилось в выражении ее лица, но она успешно скрыла истинные эмоции, вновь набрасывая ледяную маску. - Почему? Самым честным ответом было бы «из-за тебя», но Чендлер не смог заставить себя произнести это вслух. - Я не знаю, - он пожал плечами, - мне не особо хотелось идти на свидание с женщиной, с которой я едва знаком. Моника кивнула, слегка поджимая губы. Ее взгляд переместился прямо ему в глаза, и, потерявшись в ясной синеве, он даже не заметил, как она подступила на шаг ближе. - Это уже становится слишком сложным, Чендлер, - с ноткой отчаяния в голосе тихо произнесла она. В синих глазах надвигающимся штормом плескался страх. Его сердце сжалось во внезапно зарождающейся панике. Она действительно собиралась покончить с этим сейчас? - Я даже не запомнил ее имя, Мон, - прошептал он в ответ, вдруг испытывая отчаянное желание доказать ей, что разрыв этого будет огромной ошибкой. - Дело не в этом, Чендлер, - Моника мотнула головой, - я не думаю, то сумею отключить чувство собственничества, сумею не ревновать, - она неуверенно взглянула на него, и скапливающиеся в уголках ее глаз слезы засверкали в свете озаряющего их лица уличного фонаря. В этот момент Чендлер был как никогда близок к тому, чтобы выпалить: «тогда давай встречаться», но по каким-то неясным причинам подавил в себе этот порыв. Это казалось чем-то непомерно сложным. Он отчаянно рылся в своих мыслях в поисках решения, когда оно, вдруг, само, словно из ниоткуда, забрело в его разум. - Друзья с привилегиями, которые не встречаются с другими, - осторожно предложил он. Моника подняла бровь, не сводя с него задумчивого взгляда: - Что? - Давай будем друзьями с привилегиями, которые не встречаются с другими, - повторил Чендлер, в этот раз придавая голосу уже куда большую уверенность. Горько усмехнувшись, она помотала головой: - Чендлер, это уже просто-напросто отношения. - Нет, - в свою очередь энергично замотал головой он, - мы по-прежнему будем держать это в секрете. По-прежнему сможем прекратить в любой момент. И мы не будем ходить друг с другом на свидания. К тому же, я не собираюсь признаваться тебе в своей неумирающей любви, никогда. - Чендлер… - с грустной улыбкой пробормотала Моника, вновь качая головой. Прежде, чем она успела сказать что-то еще, Чендлер обхватил ее за талию, притянул ближе к себе и сомкнул их губы в глубоком, затяжном поцелуе. Через какое-то время он отстранился, прислоняя свой лоб к ее. - Так и есть, носы не сталкиваются. Моника встала на цыпочки и вновь прислонила свои губы к его в еще более обжигающем сплетении. Он сомкнул руки на ее спине, прижимая хрупкую фигуру девушки еще ближе, растворяясь в запахе ее кожи. Они не осознавали, что половина обязательств в их «отношениях без обязательств» были уже заключены друг с другом. Они не имели ни малейшего понятия, во что так стремительно впутывались. Но что-то, что ощущалось настолько правильным, ни в коем разе не могло оказаться чем-то фатальным. Во всяком случае, они оба искренне на это надеялись.