Часть 21 - Разговоры о важном

— Рова! Эй, Рова, пойдем с нами ужинать! — Сугуру несильно стучал кулаком по двери уже около шести минут. Однако за той стороной была гробовая тишина. — Она меня нарочно игнорирует? — спросил он сам себя, нахмурившись. Ничего присутствия внутри Гето не ощущал, но, зная Рову и ее не желание коммуникации с окружающими здесь, парень предположил, что она умело прячет свое присутствие и, возможно, сейчас сидит под одеялом, не желая хоть как-то с ним разговаривать. Понимая, что такое больше всего возможно, Сугуру перестал стучать. Опустив руку, он расстроено посмотрел в пол. В такие моменты он хотел, чтобы у него была частичка безразличия Сатору и невозмутимость Секо. Сугуру сам не понимал, чего он так прицепился к этой закрытой девушке. Какая-то часть его тянулась к ней, потому что Усаги Рова отличалась от большинства девушек, с которыми Сугуру сталкивался что здесь, что раньше. Она как неизведанная территория в игре с открытым миром. Опасная и таинственная, но такая манящая, что ее хочется изучить от начала и до самого конца, даже если ты не тянешь по уровню и тебя, скорее всего, легко убьют. Запустив руку в затылок, Сугуру удрученно отступил на пару шагов, уже было развернулся, но, оглянувшись на дверь, сказал: — Если передумаешь, мы все в столовой. Как и ожидалось, глубокая тишина. Покачав головой, Сугуру поплелся прочь. Делать ему здесь больше нечего. Он уже более-менее понимал характер Ровы. Не ответила сейчас — бесполезно докапываться. Закрыв за собой дверь, что вела в корпус общежития, Сугуру вышел во двор с поникшими плечами и с траурным видом. Ему нужно было стать прежним собой, когда он вернется к друзьям, а то потом наслушается еще ненужных возмущений и утешений. Прошуршав ногами по земле, Сугуру остановился, когда услышал уже знакомый голос. Только один человек здесь может так хладнокровно и собранно разговаривать. Тон молодой девушки, едва вышедшей из детского возраста, однако в этом голосе уже слышалась взрослость, несвойственная такому юному возрасту. Чуть дальше общежития, там, где было больше деревьев, Сугуру отчетливо разглядел хрупкую фигуру среди стволов. Летом ночи короткие и не такие темные по этому, и сама Рова хорошо выделялась своим видом. Она сидела на камне к нему спиной и с кем-то разговаривала по телефону. Хотя это и разговором не назвать. Она машинально, как автоответчик, отвечала короткими и бездушными: «Да», «Да», «Нет», «Мне жаль». На ней все та же школьная матроска, белый верх которой буквально просачивался сквозь ее длинные волосы, спадающие на спину. Сугуру не видел ее лица, только слышал. Ближе он подходить не стал, боясь, что может испугать. Однако плечи Ровы едва заметно вздрогнули, и она, по-прежнему не убирая телефон от уха, медленно повернула голову. Гето сглотнул, когда увидел, как злобно она смотрит прямо на него. Ему казалось, что он уже привык к подобному, но в этом взгляде было что-то другое. Потом Рова покосилась на телефон и вновь кивнула, извинившись пустым тоном. Пообещав с чем-то разобраться, девушка нажала кнопку отмены вызова и быстро захлопнула телефон, сидя в той же позе какое-то время, что показалось Сугуру вечностью. — В моем доме за то, что ты делаешь, сэмпай, уши бы уже давно оторвали, — серьезно сказала Рова, поднимаясь с камня. Убрав телефон, она поправила зад слегка смявшейся юбки. Прятаться уже было ни к чему, как и молчать. Сугуру, виновато улыбаясь, вышел вперед, чтобы она лучше его смогла увидеть. Если он сейчас уйдет, то, возможно, разозлит ее еще сильнее. Все-таки что ни говори, а он подслушивал, и это было неприлично. — Извини. Я не хотел тебя беспокоить, — виновато проговорил Сугуру. — Я просто мимо проходил и услышал твой голос. Хотел окликнуть, но ты с кем-то разговаривала, вот и… — Надо было дальше идти, а не спину мою сверлить, — раздраженно высказала Рова, развернувшись. Как всегда, лицо, полное гнева, что так отчетливо было видно даже в ночи. — Чего хотел? — А? — изумился Сугуру, округлив глаза. Рова сердито цыкнула языком. — Ты ведь меня искал, разве нет? — бросила она, проходя мимо него, задев плечом. — Говори, что надо. — Аа… А ты уверена?! — взволновала спросил Сугуру и, резко развернувшись, пошел за ней следом, держа на несколько шагов позади. — Рова, ты, кажется, не особо настроена на разговоры. По лицу же видно, что тебя что-то злит. «Хотя, как по мне, ты постоянно такая», — подумал про себя Сугуру. Он пискнул, когда она остановилась, и услышал еще один цык. Гето думал, что она его ударит, учитывая северную ауру вокруг и быстрые движения. — Ого. Узкоглазый, а столько видишь, — съехидничала Рова, развернувшись к нему. От ее ухмылки стало неприятно, будто острием по стеклу прошлись. Сугуру не стал идти на провокации, а вместо этого тихо похихикал. — Ну, я японец, так что… — начал он, почесав пальцем щеку и умело держа дружелюбную улыбку. Рова же на такую реакцию насупилась. — Делаешь вид, будто не задело? Ну-ну. Все-таки ненавижу я таких людей, как ты. У Сугуру дернулся глаз, и все же он продолжал улыбаться. — Знаешь, порой насилие и ругань ничего не решают. Мы ведь уже не дети, чтобы из-за пустяков заводиться, — сказал он. — Тем более мы, шаманы, должны уметь искать компромиссы. Люди разные бывают в нашей работе. — И это говорит парень, который при любом удобном случае дерется с Годжо-сэмпаем, выпуская проклятых духов на территории колледжа, хотя ему это строго запретили. Лицо Сугуру застыло, однако по сердцу ее слова больно ударили. Умеет же эта девушка бить по больному одними только словами. Что ни скажи, а такое умение — талант. — Рова, тебе кто-нибудь говорил, что ты очень наблюдательная? — мягко полюбопытствовал Сугуру, надеясь сгладить острые углы их беседы. Девушка скрестила руки на груди и, хмыкнув, задрала нос. — Я привыкла больше смотреть, чем говорить. Порой, чтобы узнать человека, нужно всего лишь за ним понаблюдать. Слова — штука лживая, а вот действия всегда настоящие. — Ого. Звучит по-взрослому! — похвалил Сугуру, выставив большой палец вверх. — Меня радует, что в нашей команде хоть кто-то думает о таких вещах! За столь энергичную поддержку Рова одарила его таким взглядом, будто смотрела на полного идиота. Однако говорить она ничего не стала, а лишь устало и шумно вздохнула, опуская руки. — Так что ты хотел? — повторила она с явным нежеланием продолжать эту беседу. Удивленный поначалу Сугуру объяснил, что хотел пригласить ее посидеть с ними в столовой. Он сказал, что они заказали у Окон много мороженого и всякие прохладные закуски, что хорошо помогали в эту адскую жару. Гето уже знал ответ, но все равно, когда услышал ее строгое… — Не хочу. … не мог не расстроиться. Обычно он, Сатору и Секо специально пользуются моментами передышки от миссий или учебы, чтобы подольше провести время друг с другом и оставить хорошие воспоминания о колледже. Из-за того, что такое времяпровождение было не частым, а в будущем его вообще может не быть из-за загруженности, для Сугуру такие моменты в кругу друзей были очень ценны. Можно было посмеяться, поесть, пообщаться и устроить что-то веселое и забавное. Пусть и шаманы, но они подростки, которым время от времени хочется дурачиться. Сугуру эту часть себя при всем профессионализме не отбрасывал. Никогда у него теперь появились друзья, с которыми он мог быть самим собой. Не то что в прошлых школах, где он обязан был казаться таким же, как все, чтобы его не затюкали обычные люди. По этой причине он хотел знать, отчего Рова относится так к своей юности, что будет лишь один раз в жизни, столь безразлично. Секо тоже не совсем обычная девушка, но она проста, общительна, однако при этом многое понимает и ценит. С ней может подружиться кто угодно. Рова же — ее полная противоположность. Насколько же в жизни все должно быть ужасно, что молодая девушка уже устала только оттого, что дышит? — Это всё? — уточнила хмурая Рова. — Если сказать больше нечего, я пошла к себе. Она уже сделала несколько шагов вперед. Сугуру с сомнением смотрел, как ее волосы покачиваются, и, переборов что-то внутри себя, громко спросил: — У тебя какие-то проблемы дома?! — Рова тут же остановилась, а сам Гето стушевался, ибо не хотел так кричать. В мыслях он задал этот вопрос спокойно, но, видимо, перенервничал, вот и вырвалось не так, как он хотел. — Я… Извини. Это прозвучало не так, — перебирая пальцы, Сугуру уже более кротко продолжил: — Ты постоянно разговариваешь с кем-то по телефону, и, судя по всему, ничего хорошего в этом разговоре нет. А еще ты рассказывала о своей семье, вот я и… Мм, — он поднял взгляд на Рову, но та стояла в полном безмолвии. — Рова, у тебя проблемы, да? Знаю, это не мое дело. Но если ты хочешь, мы можем об этом… Поговорить? Держать все в себе ужасно тяжело. Я это знаю. Если обсудим, может, я, Сатору и Секо, мы… Можем помочь тебе с решением. Сугуру услышал какой-то невнятный звук с ее стороны, словно она подавила чих, и напрягся. Плечи Ровы мелко задрожали, а потом… Она рассмеялась. Схватившись за живот, Рова наклонилась вбок так, что Гето видел ее лицо. И пусть смех был сильным, шумным и рвался из самой груди, так что она начала аж задыхаться и бить себя по коленке, Гето не мог занервничать, потому что смех был пустым. Рова сделала вид, что вытирает слезы с уголка глаз, но и глаза ее были точно такими же, когда она посмотрела на ошарашенного Сугуру, вытягиваясь. — Хаа… хааа… Ну ты даешь, Гето-сэмпай. Фухх, — обмахивая себя рукой, Рова выравнивала дыхание. Смешки еще какое-то время вырывались из нее, но сам смех улегся так же быстро, как и появился. — Я что-то смешное сказал? — осторожно спросил Сугуру, и Рова резко замолчала, уставившись на него. — Еще бы, — ухмыльнулась Рова. — Проблема предлагает мне решить проблему. Честное слово, я с таким впервые сталкиваюсь. Смешной ты, Гето-семпай. — Не понимаю, о чем ты, но если тебе стало хоть чуть-чуть легче, то я рад, — сказал Сугуру, натягивая свою вежливую улыбку. В душе же у него мороз прошелся от того, как ведет себя Рова. Он ее не понимает. Не понимает, что было такого смешного от его искреннего предложения в помощи. Гето еще никогда не имел дел с такими непредсказуемыми людьми. Рова же быстро убрала ухмылку с лица и вновь стала прежней собой. Гето подумал, что его улыбка явно разозлила ее, что могло быть правдой, но Рова не сказала ничего. Сейчас она казалась ужасно уставшей после того, как рассмеялась. Уходить теперь просто так было неловко. Гето прокашлял и, стараясь говорить более уверенно, предложил: — Хочешь, я тебя провожу? — предложил он, на что Рова подняла на него возмущенный взгляд. — Не до комнаты! Только до общежития. Ну, если ты… — Делай что хочешь, — бросила Рова и, развернувшись, пошла вперед. «Это у нее такое типа согласие?» — пытался понять Сугуру, но все же пошел за ней следом, быстро нагнав ее за пару шагов. Они шли в тишине, слушая стрекот сверчков и шум зелени под легкий летний ветер. В городе бы такого комфорта и близко не было, а здесь больше горная местность, не тронутая человеком. Природа была чистой и обширной. Сразу ощущалась легкость и некий внутренний покой. Солнце нагрело землю, и запах травы не раздражал. Ночи тоже очень умиротворяющие. Можно до самого утра сидеть любуясь пейзажами, а когда спишь, просыпаешься полный сил. Город давал людям лишь самое временное наслаждение, забирая больше дозволенного. Жить в нем проще, но воздух был тяжелым, постоянный шум, и не было возможности просто сесть и подумать даже в обычных парках. Сугуру не чувствовал особого напряжения, пока шел рядом с Ровой и смотрел на всю эту красоту. Он едва заметно покосился на девушку, что была ниже него, и увидел не возмущение, а полное изнеможение на ее лице. Челка прикрывала полуприкрытые глаза, и только сейчас Гето заметил, какие у нее мешки и синяки. Кожа казалась бледной от природы, но вкупе с этим это было больше результатом истощения. Губы прикрыты, а взгляд ни на что не смотрел. Ее веки дрогнули, и радужка стала закрываться, ноги тоже шли неровно. Тело качнулось, и ее плечо ударилось о руку Сугуру. «Да она же на ходу засыпает!» — взволновался Сугуру, быстро схватил девушку за плечи прямо в тот самый момент, когда уже могла упасть. — Рова! Ты как? Идти сама можешь? Ее длинные ресницы, что почти опустились, затрепетали и тут же поднялись вверх. Она с изумлением посмотрела на Гето, что был так близко к ней. Жар его широких ладоней согревал ее холодные и маленькие плечи. За все то время, что они стояли, Сугуру носом уловил приятный запах от ее волос и тела. Он был очень легким и приятным, почти домашним. Косметикой от Ровы не пахло. Да и не пользовалась она ею, судя по тому, как близко он разглядел ее лицо. Ее милое удивление быстро переросло в уже знакомую ненависть. Сугуру и сказать ничего не успел, как она вырвалась из его рук. — Не трогай меня! — рыкнула Рова, смотря на него исподлобья, как на своего заклятого врага. — И-извини, ты просто чуть не упала, — попытался объяснить Сугуру. — Тебе бы поспать. — Без тебя знаю! Не веди себя как моя мать! — огрызнувшись, рассерженная Рова зашагала еще быстрее, при этом потряхивая то одно плечо, то другое. Неловко почесав шею, Сугуру последовал за ней. Они уже подходили к общежитию, но все же он волновался за нее после того, как она чуть не уснула прямо на ходу. Она что, совсем не спит? От чего так можно устать? Он вспомнил таблетки, что она жевала тогда, и первая мысль была некая болезнь. Если это что-то серьезное, то неудивительно, почему она такая уставшая. Может, как раз, и поэтому Рова ужасно раздраженная. Если она плохо спит или испытывает постоянные боли, то немудрено, отчего у нее всегда такой мрачный настрой. — Рова, — Сугуру только выдохнул ее имя, и, к удивлению, Рова тоже позвала его в этот момент. — Гето-сэмпай, — она обращалась уже не так грозно. Ее голос был спокойным и даже в какой-то мере открытым. Сугуру сразу же замолчал. — Твоя особая техника… Ты можешь поглощать проклятых духов, так? Сугуру пораженно застыл, когда Рова спросила это, смотря на него без прежней тьмы. Это был не интерес и не искреннее любопытство, она словно уточняла что-то для себя этим вопросом. Это первый раз, когда так спрашивала его, и потому Гето растерялся. Он думал, как улыбнуться, и стоит ли. Ответить кратко или подробно. Черт, ему ничего в голову не шло! Что и как сказать, чтобы не разозлить. И все же вопреки всему заговорил он непринужденно и с радостью. — Ага. Это не Шесть глаз Сатору, конечно, но техника тоже очень полезная! — Лицо Ровы осталось непроницаемым. — Со слабыми духами очень просто, а вот с теми, кто повыше уровнем, уже сложнее. И все же, я считаю, что мне повезло родиться с таким даром. Я могу приносить пользу шаманам и защищать обычных людей с ее помощью. Так что моя техника… — Просто отвратительная, — закончила за него Рова, и воздух между ними мгновенно заледенел. — Что? — Сугуру вопросительно наклонил голову, не понимая, о чем она. Его техника была огромной редкостью. Да что там редкость, Гето Сугуру первый за всю историю человечества шаман, рожденный с такой техникой. Шесть глаз Годжо Сатору были наследством от прошлых шестиглазых, в то время как Сугуру, родившийся у обычных людей, был, по его и общественному мнению, не менее чем благословлен. Поэтому Сугуру привык, что им и его техникой всегда восторгались, как чем-то бесценным. Это тешило его самолюбие и грело душу первое время, ведь что еще он испытывать, когда в паре с ним стоял едва ли не бог мира шаманов — сам Годжо Сатору. Совершенно безразличная к его изумлению Рова отвела взгляд в сторону, продолжила: — Как я понимаю, проклятые духи — это, простыми словами, сгустки негативных эмоций обычных людей, которые преобразуются в тварей их кошмаров. И ладно бы ты их как-то иначе приручал, но нет. Ты их поглощаешь, — она говорила с полным равнодушием, но добила Сугуру окончательно, когда взглянула на него без намека на жалость. — Я даже представить не могу, как ты только в рот берешь эту мерзость. Наверняка это ужасно тяжело для тебя. На вкус, наверное, омерзительно. Гето-семпай, а ты точно в своем уме? Все-таки поглощать чужую зависть, злобу, обиду, ненависть и кучу других плохих эмоций — это… Даже не знаю. Не могу представить, что ты чувствуешь каждый раз. Уголок его рта непонятно почему приподнялся, дергаясь. По щеке скатилась капля пота, хотя ему не было жарко. Сердце в груди застучало, набирая скорость. Сугуру сжал пальцы в кулаки, как будто пытался что-то удержать в себе. — Аха… Ха-ха! Рова, а к чему ты это? — спросил он дрожащим тоном. Его уверенность и напускное веселье заметно пошатнулись. Рова наклонила голову, наблюдая за ним пристальнее обычного. — Ясно. Значит, я не должна была такое спрашивать, да? Это довольно неприятная тема. — Нет, я не… — И не похоже, что ты об этом как-то распространяешься. Не хочешь, чтобы другие переживали? Вот как. Так ты поэтому много ешь? — А? — Я заметила, что ты ешь больше остальных. Поначалу мне казалось, что это из-за того, что ты подросток и все дела, но на деле… Ты просто заедаешь стресс? — Я ничего не заедаю, — нахмурился Сугуру, явно начиная злиться. Рова быстро моргнула и едва заметно улыбнулась. — А вот сейчас врешь ты уже не так убедительно, Гето-сэмпай. Поджав губы, Сугуру быстро посмотрел в сторону. Его трясло от нездоровой ярости. Но он не понимал, что его так разозлило. Или, может, он не хотел этого просто знать. Довольная собой Рова спрятала руки за спину и с плавными движениями ног, кружась, повернулась к нему спиной. — Извини. Не думала, что задену тебя так сильно, — играюче проговорила она и дошла до раздвижной двери, ведущей в коридор просторного общежития. — Спокойной ночи, сэмпай. Ее доброта была неуместна. Еще больше выводило из себя то, что Рова ему ни на миллиграмм не сочувствовала. Она улыбалась так, словно едва терпела, чтобы не выразить, как ее это радует. Это что за нежный садизм такой, а? Сугуру осознал, что улыбка Ровы была равносильна вкусу любого проклятого духа, что он поглощал. Это отравляло его. Ни о каком привыкании речи и не шло! Тяжело. Удушающе. Страшно. Отвратительно. Невыносимо! Никто… Никто не знал о том, что с ним происходит, когда он поглощает проклятье. Гето и Сатору ни словом не обмолвились об этом. А она… Поняла все, лишь видя его издалека. Рова не сближалась с ними, но такое чувство, словно она видит насквозь любого. Рова уже открыла дверь и переступила одной ногой в коридор, как Сугуру окликнул ее, заставив остановиться. — Слушай! Ты! — Он аж запыхался, когда подбежал к ней и схватил за руку, дернув на себя. Вот только вся его решимость вперемешку со злостью улетучилась, когда девушка повернулась. Она не была в гневе, как могло быть, а всего лишь смерила его высокомерным и холодным взором. Смотрела как на гниющие остатки мусора. — Убери руку. Больно же, — процедила Рова, угрожающе сощурив глаза. — Ах! Прости! — Быстро извинился Сугуру и отпустил ее. — Не хотел так хватать. Машинально вышло. Он отступил, не смея смотреть на нее. Рова же придала руку к себе и погладила белую кисть, на которой легко могли остаться синяки. Сугуру зажимал и сжимал пальцы. Ее рука такая мягкая и тонкая, что он мог легко ее сломать, и эта мысль его напугала, прогнав злость окончательно. — Извини, пожалуйста, — тише повторил он, склонив голову. — Да плевать. Что там хотел, раз так накинулся? — вопросила Рова. Пожав плечами, Сугуру все еще не решался открыто взглянуть Рове в глаза. Ему было стыдно за свою импульсивность и за то, что он мог совершить, потеряв контроль над эмоциями. — Рова, скажи только честно, — каждое слово давалось ему тяжело. Глаза видели лишь ее ноги и юбку, едва доходившую до груди и галстука, но тут же опускались ниже. — Ты… Раз ты поняла, что я чувствую, ты меня теперь ж-жалеешь? — Чего? — Я… Имел в виду, что… Сказанное тобой — чистая правда, — с тяжестью в душе и болью в сердце признался Сугуру. — Я думаю, это меня и разозлило. Но ты не виновата. Злиться я должен только на себя, — после откровения Гето таки взглянул на ее спокойное, но строгое лицо. — Я не хочу, чтобы меня жалели, понимаешь? И дело не в гордости. Просто… Я всю жизнь жил с этим, проклиная свой дар, ведь еще не понимал, что могу делать что-то хорошее. Когда меня сюда приняли, я впервые был рад, что родился таким. Да, у этого есть неприятные мне стороны, но ведь если я могу принести пользу, то плата за это просто сущий пустяк. Это моя техника, я с ней родился, и я — это просто я. Поэтому… Ну, прошу, не жале… — Ты, семпай, наверное, меня не так понял, — перебила его Рова. Сугуру, замолчав, ошарашено раскрыл рот, глядя на нее во все глаза. — Меня часто не так понимают, и я знаю, что виновата в этом сама. Хотя и твоя невнимательность не заслуживает пощады. Я ведь ни слова не сказала о том, что мне тебя жаль. — Н-но ты же… — То есть тебе было бы приятней, если бы я над тобой насмехалась? — А ты разве не это делала? В смысле, твоя улыбка до этого. Закатив глаза, Рова вздохнула. — Нет. Я над тобой не смеялась, — раздраженно объяснила она. — Не вижу причин для смеха. Сугуру припустил брови и проговорил: — Может, я и ненаблюдателен, зато тебе явно бы не помешало выражаться яснее. — Ты сейчас нарываешься, да? — Само собой нет, — взмахнул рукой Сугуру, отвечая ей куда смелее. — Проблема в том, что у тебя тяжелый характер. Ты, может, и не хочешь задеть чувства других, но из-за своего поведения и резкости в словах тебя невозможно понять не так. Вот что ты сейчас думала обо мне? Если не жалела и не насмехалась, то что? Рова брезгливо скривила губы и уперла руки в бока с неким вызовом в сторону Сугуру. Он уже морально приготовился к словесной перепалке, однако Рова быстро перестала пыжиться на него. Ее пальцы помяли переносицу, и она зевнула. Значит, ее усталость в этот раз его спасла. — Я правда над тобой не смеялась, — Рова убрала руку от лица. Сейчас она была по настоящему искренней, и Гето это знал, оттого не смел ее перебивать. — Если быть честной, я не считаю твою технику даром. Лично для меня это самое страшное проклятье, какое только может быть. И Гето-сэмпай, я должна перед тобой тоже извиниться. — За что? — не понимал Сугуру. — Тогда в галерее я назвала тебя лицемером. Сейчас я осознала, что поспешила, не разобравшись в твоей ситуации. Теперь же, видя больше, я поняла, что была неправа. Ведь ты на такой стадии отчаянья, а я сказала те слова не подумав. За это и прошу у тебя прощения. Это было какое-то безумие. Не видь он Усаги Рову воочию, решил бы, что с ним разговаривает кто-то другой. Ее голос был таким впервые. Он очеловечился. Сугуру смотрел на эту девушку так, словно уродливый ёкай превратился в красивую принцессу. Ее мягкие волосы и легкую форму поднял ночной ветер, пока они смотрели друг на друга. Возможно, это первый и последний раз, когда она так с ним разговаривает и смотрит. Поэтому Сугуру хотел запомнить этот ее облик таким, какой он есть. Но не радость терзала его сердце. Она сказала о каком-то отчаянии. Сугуру сжал челюсть, решаясь, желает ли он знать больше о ее мыслях о нем. — Рова, о каком отчаянии ты говоришь? — Сугуру по-доброму усмехнулся, но дергающиеся пальцы выдавали его нервозность. — Я вовсе не отчаялся. Я же сказал, что рад тому, что теперь здесь. Мне веселее с друзьями и товарищами. Здесь я стал тем, кем должен быть. Она не ответила ему улыбкой. Если бы разозлилась, то было бы лучше. Рова выслушала его и бровью не повела. Ветер исчез, и волосы Ровы спустились на ее плечи и лицо. — А вот оно что. Так ты сам пока еще этого не осознал. — О чем ты говоришь? Я ничего не понимаю. — Зато я много чего поняла, — бесцветно парировала Рова, не вдаваясь в детали намеренно. — Теперь для меня многое прояснилось. Значит, ты, сэмпай, решил пока в этом не разбираться, да? Но я настоятельно советую тебе как можно скорее понять и принять свою злобу и ненависть. Сейчас тебе кажется, что ты их легко подавляешь, но однажды может случиться то, что даст этим чувствам контроль над тобой. Что-то мелкое и незначительное, то, чего ты не ожидаешь. Когда это случится, твоя жизнь перевернется с ног на голову. И вот тогда менять уже что-либо будет невозможно. Тебя от этой тьмы уже никто не спасет. — Почему ты так в этом уверена? — на одном дыхании спросил Сугуру. Его смелость была напускной. Он не знал, о чем она говорит, вот только боялся смысла этих слов. Рова же взглянула на него искоса, но вместе с усталостью он увидел и печаль. Будто ей самой было больно в душе. — Потому что это случилось со мной, — дала она ответ, полный боли и тоски. — Я не всегда была такой, как сейчас. Я всегда знала, что жизнь для меня — это полное дерьмо, но, как и ты, улыбалась и верила, что мои труды принесут мне заслуженную награду. Вот только… Я поздно осознала, что ни во что с самого начала не верила. Лишь утешала себя красивыми красками, пока вода реальности жестко не смыла их, обнажив натуру. Я тону в отчаянии по сей день. И вот настоящая я. Поэтому, — она вновь обратилась к застывшему в удивлении Сугуру. — Сэмпай, у тебя та же улыбка, что и у меня в прошлом. Думаю, поэтому я тебя невзлюбила больше всех при первой встрече. Ты до жути напомнил мне меня, — Рова горько усмехнулась. — Звучит глупо, знаю. Сугуру не смог ничего ей сказать. А что он может сказать, если не знает о ней ничего? Гето и словам ее не мог возразить, потому что они проникли слишком глубоко, задев душу. Он не желал их принимать и делать правдой для себя, и Рова это знала, потому ему все это сказала. — Возвращаясь к нашему прошлому разговору, — заговорила Рова, зайдя в темный коридор общежития полностью. Пол под ее ногами заскрипел. Она снова повернулась к Сугуру. — Семпай, я не смеялась и не жалела. Я… Думаю, я в какой-то мере восхищаюсь тобой. Ведь будь у меня такая способность, — она тепло улыбнулась, дав голосу всю доброту, что могла. Однако ее лицо отвернулось и быстро потонуло во тьме, лишившись этого. — Улыбаться, как ты, я бы не смогла, — закончив разговор на мрачной ноте, Рова захлопнула дверь. Сугуру остался стоять снаружи, слушая ее удаляющиеся шаги. Телефон в кармане завибрировал, наверное, Сатору позвонил, чтобы узнать, где он застрял. Гето не стал ему отвечать и просто развернулся в сторону столовой. После разговора с Ровой ему было не по себе, и лето, которое он так любил минуты назад, казалось ему неприятным и холодным.