Глава 4. Вернись

Глядя на почти заполненный зал (и это только середина дня), Ярн радостно потирал руки, «Давно такого не было. Улов сегодня точно будет что надо!». И действительно, редко когда «Рогатый жук» собирал столько людей в его стенах. «Наверняка это из-за вчерашней дворяночки», «Да, точно точно, никто такого не ждал» раздавалось то тут, то там. Дверь трактира в очередной раз отворилась. По вошедшему лишь мазнули взглядом - Норр, местный рубаха-парень, наверняка зашедший пропустить стаканчик перед продолжительной борьбой со страшнейшим врагом - жарой и сорняками. Некоторых, правда, смутило отрешённое лицо, но никто так и не спросил у него - всем присутствующим было известно о его нелюдимости вследствие... А впрочем неважно. Мужчина же, не замечая даже этих мимолётных взглядов, целенаправленно брёл к стойке. Надо сказать, обычно оккупированной сразу несколькими выпивохами и по негласному соглашению отданной в полное распоряжение следующим рассказчикам. А потому шедший к ней Норр удостоился уже пристального внимания со стороны остальных людей. Всем было любопытно, будет ли он вторым участником. Присев на стул, он уставился на Шира невидящим взглядом, словно смотрел куда-то сквозь него, сквозь этот трактир. Туда, где видел что-то важное.

***

Все вы знаете Норра. Приехал с Севера и прижился как родной. Мне правда здесь понравилось. Вскоре я даже женился на Иви ( тут мужчина тепло улыбнулся ). Да, а потом появилась маленькая дочурка, а значит и животины надо прикупить. Так у нас прибавилось десяток куриц, корова и козочка Бет. Её дочь так назвала. «Беее». Лари просто добавила букву. Бет стала нашей любимицей и я даже не думал пускать её на еду. Уставший приходил домой и смотрел как играет дочурка и козочка. Две девочки, две подружки. Иви иногда тоже присоединялась. Но всё же не так просто, да. Бет пропала. Да, мы отпускали её пастись одну, но там за ней присматривал пастух Вася. Да и возвращалась она всегда. Вот я и подумал - не может такого быть. Но с Васей пошёл. И действительно, Бет не было. Мы обошли всё поле. Никого. Начинало темнеть и паренёк извинился и ушёл. Стадо без него не возвратится. А я остался. Как же - вернутся без нашей непоседы. Не простят меня. Да и я привязался к этой попрыгушке. Я улыбнулся. «Никуда ты не денешься. Наверняка резвилась, да не заметила как ушла от знакомых мест». Долго не мог найти следы, но и я не королевский следопыт. И всё-таки не заметить вытоптанную полянку, с чисто белой шёрсткой на ней было трудно. Ну а дальше началось нечто. Даже не знаю как это описать. Меня как будто кто-то вёл за руку. Но вёл исключительно по следам, а те будто стали ярче и чётче. Их словно подсвечивали, ну, знаете такой краской. Она светится ещё. Так вот, не стал я этому сопротивляться, да и зачем? Однако вскоре меня стало клонить в сон и не заметно для самого себя Норр задремал. Через пару минут очнулся. Всё ещё иду, обходя сучки и камешки. «Ну точно заговорённый», подумал я и снова уснул.

Некоторое время спустя, где-то

Меня неслабо тряхнуло, выбивая из сна. Я осмотрелся. Туман, да деревья где-то вдалеке. Что это за место? Как долго спал? На эти вопросы ответов не было. А потому решил идти куда глаза глядят. Но сколько бы ни шёл - не приближался. Пошёл к деревьям - никак. Пошёл от них - та же проблема. «Ну, здесь то Бет точно нет. Она бы уж не выбралась отсюда» вдруг подумал Норр. И словно вторя его мыслям, откуда-то справа? Нет, чуть левее, да. Оттуда послышалось робкое блеяние, так знакомое мужчине. Как только я услышал, сразу же направился в ту сторону. Звук приближался. Отдалялся. Приближался. И снова становился дальше. Я шёл вперёд. Неожиданно я и Бет оказались рядом. Для нас обоих это произошло незаметно. Мы врезались друг в друга. Она признала меня и спокойно встала рядом со мной. Это придало мне уверенности и мы пошли. Шли очень долго. Мне даже успело надоесть. Чтобы хоть как-то отвлечься от тишины начал разговаривать с козой. Сначала о своём детстве, о том что у меня был старший брат, как мы играли, ссорились и даже дрались. Я рассказывал, а мы всё шли. Я перешёл к тому времени, когда познакомился с Иви. Странное место будто только этого и ждало. Вот я с Бет, а вот уже в доме, в тот самый момент, когда собирался сделать Иви предложение. Это было очень странно. Странно и непонятно. Тем не менее, я из прошлого уже должен был сделать предложение, а Иви радостно закричать «О, да!», обнять меня и поцеловать Но ничего не происходило. Ведь на месте того меня, теперь был я настоящий. И бездействовал. А взгляд моей будущей жены уже становился всё нетерпеливее и брезгливее. Да, она словно начинала понимать что я хочу сказать и не решаюсь, а потому уже готова сказать убийственное слово. Нет. Я не могу пошевелить и мускулом. Она уходила. В попытках вырваться, окрикнуть, как угодно достучаться до любимой я прикладывал нечеловеческие усилия. Язык уже был прокушен. Сейчас? Забылзабылзабылзабыл. Скореенужнодобратьсявырваться! Так я метался очень долго. А может быть и нет. Как назло, Иви шла очень медленно и потому каждую секунду пребывания в том помутнённом состоянии я мог наблюдать её удаляющуюся спину. Вы думаете больнее сделать нельзя? Справившись с невидимыми хомутами ( или они сами отпустили? ), побежал что есть силы за ней... И дочкой. Там была Лари. Половина моей жизни всё быстрее и быстрее устремлялись вдаль, убегая от меня. А я всё бежал. Звал их. Но тщетно. Они даже не поворачивались. Лёгкие горели, глаза застилал туман, а ноги отказывались нести дальше. Я остановился. И они встали. Обернулись. В их глазах было разочарование и грусть. «Но чем я обидел вас, любимая?! Дочь?!» возопил в пустоту мужчина. Те ничего не ответили. Лишь лёгкое дуновение ветерка донесло до него. «Прости». После чего мир в его глазах потух, а последнее, что он услышал было жалобное блеяние.

Снова в трактире

Гробовая тишина опустилась на помещение. Застыли, так и не донесённые до рта кружки, замерли подносы в руках работников. Затая дыхание они слушали. Слушали Норра, внезапно заговорившего по-дворянски завораживающе и витиевато. Широма же, внешне спокойный, как скала в бурю, был крайне напряжён и внимательно следил за крестьянином. Обстановку разрядила погода, громыхнув где-то вдалеке так, что трактире поднялась пыль ( «Ох и влетит мне за это» ) и около минуты была слышна только бранная речь да кашель. Когда же всё улеглось, за барной стойкой никого не было, рассказчик ушёл. Дядюшке Ширу даже не пришлось никого выпроваживать и несмотря на только начавшее садиться солнце люди поспешно уходили из «Рогатого жука». “История принимается” услышал последний выходивший и ускорился ещё сильнее. Так закончился второй день. Вторая история была рассказана и принята.