Часть 2.То,что действительно важно.

                        

***

Ворота за спиной Ёкоямы закрылись, словно клетка. Она сняла наушники, в душе недовольствуя, что не получилось дослушать любимый отрывок песни, но прошла по дорожке молча. Девушка сняла кеды, поставив их на полку, и вздохнула. Поправила очки, разглядывая дом. Все здесь было увешано фотографиями и грамотами. Кому-то показалось бы милым, однако если присмотреться, можно понять, что грамот дочери здесь нет. Они все в её комнате, где-то наверху шкафа. Потому что Мичико перестала их считать, не слишком уж сильно гордилась, а в какие-то моменты они её вообще раздражали. Пройдя по довольно длинному коридору, Мичико попала в огромную гостинную, из которой шла арка в столовую. Оттуда слышались разговоры поставленными, чёткими голосами: —... Нужно было лишить его лицензии. Хотя бы на время! Я бы смогла собрать конференцию... —... Нет, Сейчас и так мало тех, кто работает на публику. Факт того...инцидента мы сокроем, и пусть похает, чтобы вернуть доверие. Мичико сипло выдохнула, сжав пиджак в руках так, что костяшки побелели. Белый шум о героях настолько осточертел, что сейчас слушать его было — как красная тряпка перед быком. Герои были героями. Они спасали людей, вселяли надежду даже в тех, кто давно отчаялся, были светом во тьме для некоторых. Но тьма была большой, имела свойство разрастаться, даже если про неё забывали. Кин и Рина Ёкояма были большими шишками в министерстве героев. Кин, если точнее, был министром,Рина — агентом по делам героев, его правой рукой. А Мичико была их дочерью, которая до последнего верила, что хоть мама и папа напрямую людям не помогают — они тоже имеют добрые сердца, и поступают чисто из светлых мотивов и побуждений. Отчасти так и было, однако не всё оказалось таким гладким. Мичико не пошла бы на кухню. Она на всех скоростях поспешила через гостиную наверх, в свою комнату. Наручи того идиота на полном ходу чинились и улучшались, нужно было кое-что пометить в её блокноте, и вообще есть она не хочет, однако... —Ми! Девушка насупилась, словно взбалмошная кошка, поняв что сегодня участи ей не избежать. Когда у родителей были выходные, она была готова проводить с ними время и даже пропускать через уши геройскую чепуху. Однако их рабочие и командировки — это пиздец, и больше слов в черепной коробке не генерировалось.Ёкояма на пятках развернулась, чуть не покатилась с лестницы, сматерилась. Тут же побила себя по пухлым губам, зная, что рядом с родителями даже привычку "блинкать" нужно пресекать. Ебучая пороховая бочка. Она вернулась в гостиную, кинула сумку с пиджаком возле спинки чёрного кожаного дивана, не особо задерживаясь ни на чём взглядом. Планы были впихнуть в себя еду и как можно быстрее пойти, сославшись на то, что у неё домашка...о, по истории! Даже если она сдала её сегодня, и даже если единственным домашним заданием на последующие два дня были гранаты Бакуго. Мичи набрала больше воздуха в лёгких, выдохнула. Улыбнулась, стряхнула с юбки невидимую пыль, и прошла через арку. В конце огромного стола сидел отец. Кин даже здесь не выпускал из рук документы, а в пепельнице лежала сигара. Огромная такая, что Мичико бы наверное умерла, если такое скурила. Рина же, а если точнее мама, стояла за столешницей, внимательно следя за тем, как тушатся овощи и открывая вино. Дорогущее. Девчонка сглотнула. Господи, лишь бы это было не то, которое Акио тогда всосал в одно рыло, когда он и ещё несколько её друзей(правда, не по разуму) решили наведаться в гости. —Привет! — она махнула рукой и пробежалась к отцу, ведя пальцами по тёмному, лакированному дубу, из которого был сделан стол. Поцеловала в щетинистую, колючую щёку, и даже не поморщилась. Кин, что до этого с тенью на лице читал документ, глянул на дочку, и погладив её по волосам со спокойным лицом и улыбкой, направил к матери. Мичико послушно подбежала к заранее ласково улыбающейся Рине, и попала в объятия. От неё пахло папиным одеколоном, который душил. И пока одна из её рук ласково гладила спину, другая сжимала затылок. "Считай до десяти. Тебе сидеть здесь как минимум час. Не смей." Зелёные глаза девушки снова сверкнули теплом, когда Рина убрала волосы с её лица, а когда её руки показали на место младшей–Ёкоямы, она упорхнула туда. Всё снова погрузилось в тишину. По спине прошёлся холод от сквозняка, и идеально выложенные столовые приборы тоже были холодными. Мичико теребила их с пустым выражением лица ровно до того момента, как послышался голос мамы: —Как там в академии? — Она оказалась слишком близко, и девчонка еле успела сделать лицо проще, не усталым, любящим. Ёкояма проследила за тем, как Рина сняла передник, повесила его на вешалку, поправила идеальные чёрные волосы со стрижкой "пикси" и глянула на папу такими же зелёными глазами. Он всегда говорил, что чем-то они с мамой похожи. —Хорошо! Вот, сегодня буду историю учить. Она очень интересная... — Мичи сжала собственную коленку и поправила очки, отвечая с улыбкой. —Учи, дочка. История героизма — это важно. Это и наша с мамой история, и твоя. Ёкояма натянуто улыбнулась, и кивнула, а как только мама расставила тарелки, в её животе предательски заурчало. После литров кофе и скромной сигаретки, что она стреляла у Дайки, когда не было своих, чашка риса с жареной рыбой, супом и тушёными овощами — казались воскрешающим комбо. Этим девушка не поступилась. Поклонилась, подождала пять секунд, неприлично облизнулась и довольно принялась уплетать свою порцию, ложа побольше овощей, отодвигая подальше суп и добавляя в рис соевого. Всё бы и дальше могло быть отлично. Всё могло бы быть непривычно идеально.Мичико могла бы даже подумать, что ей нравится обмениваться улыбками, смотреть как папа гладит руку мамы в благодарность, есть вкуснятину их родного шеф-повара... Но это же ебучая пороховая бочка. —Как там твой новый проект? Надеюсь, это будет полезно для геройства, а не просто безделушка? Таких у тебя уже много, пора бы оказывать реальную помощь уважаемым людям. "Спасибо, как водой ледяной окатило. Я почти повелась." —Извини что уточняю, пап, но кого ты там уважаемыми называешь? Которые не знают, как правильно пользоваться паяльником, или у которых оборудование в руках взрывается? "Заткнись, Мичи." Улыбка сошла с её лица, и глаза перестали сверкать. Ну, кто-то же должен был взорваться.Мичико почти доела, но почти сразу же появилось чувство, что больше в неё не влезет, хотя голод и чувствовался. Она положила палочки обратно. Неровно. Так,что мама сначала взглянула на её руки, а потом и вовсе отвернулась. Рина знала, что сейчас будет, и сразу же показала, что дочь, как всегда, справится одна. —Нет, дорогуша. Профессиональных героев, которым ты вызвалась помогать. Пока я не вижу прогрессов. — Кин затянулся, выпустил дым в сторону и конечно же в его голосе не осталось прошлых тёплых ноток. Теперь с ней говорили, как с любым сотрудником или коллегой, который ниже по статусу. Будто то, над чем она работает — ничто. Будто это не важно. Будто этого нет. —Вы с мамой видели бы прогресс, если бы интересовались этим. — Девушка держалась особняком. Да, в душе ей было отвратно и обидно. Где-то из недр, из поврежденной, изнеженной и спрятанной глубины, появилось желание оправдаться. Желание сказать, сколько всего она уже сделала, и сколько ещё сделает. Но как только эти дрожащие руки вырывались из щелей, Ёкояма с противным хрустом костей отрывала их. —Ты не интересовалась нашим мнением, когда поступила на курс поддержки. —Вы не интересовались тем, что для меня герои — такое же ничто, как для вас обычные люди. Кулак вперился в стол с глухим эхом. Зато посуда звонко задребезжала, а у Мичико чуть не слетели очки от того, как сильно она дёрнулась, и сразу же встала из-за стола. "Бежать. Мне нужно убежать." —Прекращай нести чепуху, Мичико. Твой юношеский максимализм мешает тебе видеть то, что действительно важно. Она смотрела на отца пустым взглядом, бледное лицо стало ещё белее от поступающего отвращения, и родинки, расположенные в точности как у матери, только с другой стороны, особенно выделялись на этом всё более похожем на полотно фоне. Мичико взглянула на Рину. Женщина опустила бокал вина на стол, и уставилась на дочь. Как на те палочки. Как на что-то неправильное и несовместимое с ними. В их доме никто не кричал. Здесь всегда было тихо, и скандалы были молчаливыми, почти жестовыми. Даже сейчас можно было услышать, как где-то за пределами ворот проезжает машина. Музыка в ней динамичная, бит такой же, какой сейчас отыгрывало саднящее сердце. Она опустила глаза на тарелки, и черные пряди, выпавшие из привычного чёрного пучка, закачалась перед глазами, словно цензура лиц родителей. —Я вижу достаточно, отец. Благодаря вам двоим. Спокойной ночи. Мичико быстро соображала, и сообразила, что нужно бежать отсюда за закрытые двери спальни как можно быстрее ещё минут пять назад, проговаривая это в голове как мантру. Это она и сделала. Оставила неровно лежащую вилку, этот блядский суп, который ненавидела, и вообще всё, о чем могла думать ещё пол ночи. В тишине был слышен только хлопок двери. Кин пошёл за стаканом коньяка, а Рина выдохнула, и залпом допила вино. "Забудь, Мичи. Просто забудь. Завтра работа, завтра очень много работы."

***

Утро в UA было суетливым. Акио, подъедающий снеки из маленькой пачки, бормотал что-то на ухо работающей над шумоизолирующим устройством Харуко; Дайки молча касался руками частей одного изобретения, оперативно скрепляя их вместе причудой; Сакура поглядывала за тем, что он делает, и рисовала очередной дизайн в толстой, заполненной другими зарисовками тетради. Мичи не было, потому что та опаздывала. На целых пять минут. —Чтобы Ёкояма, и опаздывала? Я скорее в существование фей поверю. — Акио пришлось запихать пачку чипсов чуть ли не за шиворот, когда учитель снова решил пройтись по рядам, но своё предположение он высказал. Они конечно же сидели вчетвером, и пятого человека в свою группу пускать отказались наотрез, потому что место уже было почётно занято. Столы были длинными, да и широкими, так как урок — общий. Мастерская на весь класс, для свободного использования и фантазии. Кто-то вел жёсткие дебаты по поводу правильности чертежей, кто-то сидел в телефоне, ожидая, пока освободится паяльник, кто-то вместо этого же паяльника просто использовал причуду, кто-то пускал по столу маленьких роботов. Их компашка тоже работала, но вполсилы. Одного звена не хватало и тут явно что-то случилось. —Только не лезь к ней с расспросами с самого порога. Я бы за такое катализировал смолу прямо на твоей ехидной морде. — Дайки даже не оторвался от своей детальки, и конечно же не заметил, как Аки без зазрения совести крутил ему факи, вызывая смешки у Харуко. Однако она быстро стала серьёзной: —Уже семь минут нет. Аки прав, даже если приварить ему лицо к чему-нибудь было бы тем ещё зрелищем. Сакура молчала только потому, что думала. Дизайн давно превратился в каракули на полях листа А4,и она, отодвинув лоскутки ткани в сторону, сложила руки на столе с разными потёртостями: —Давайте сначала хотя бы её дождёмся, а там я уже спрошу. Может, ей просто в конечном итоге надо нормально покушать, а не на одном кофе сидеть... Проспала наверно, бедная. Под гул четвёрки, что сидела прямо напротив входа, дверь и открылась.Мичико вошла туда молча и непроницаемо, сразу же подошла к учителю, извинившись за опоздание и объяснив, что сегодня поработает с Дайки над одним оборудованием. Парень лишь выгнул бровь на своё имя, тем самым изображая вопрос и прося пересказать, о чём они там говорят. Пока Сакура тихо шептала ему на ухо что-то по типу, "да...ты не будешь против...ну, вот, я тоже так думаю...хорошо...я волнуюсь за неё", если убрать всю воду, Ёкояма прошла к ребятам. Сев между ними и тем самым закончив парад предположений о своём самочувствии, девушка стянула пиджак, и расстегнув рубашку, под которой была майка, наконец-то подала голос: —Доброе утро. Ребята отвечали кто как. Хару сощурилась, Аки горько усмехнулся, Дайки кинул на неё секундный взгляд, Сакура улыбнулась и кивнула, даже если улыбка её слезла ровно в тот момент, когда Мичи отвернулась. Все четверо(даже Дайки, которому было заядло плевать на всё, кроме работы) переглянулись с друг другом, пока девушка пододвинула к себе тетрадку своего сегодняшнего напарника, вчитываясь в текст с пустым выражением лица. Акио буквально пальцами в кольцах показывал на подругу, побуждая спросить напрямую прямо сейчас, Сакура уже злилась, и упрямо махала светловолосой гривой длиннющих волос с прядками розового, Харуко с Дайки переглянулись, не зная кому верить и оба сдули упавшие на лоб тёмные пряди. Мичико продолжала читать, и спешить у неё просто не получалось. С утра, когда приходилось видеть лица родителей, а особенно после её "любимых" ужинов с красочными диалогами — в девушку не лезло даже кофе. А без кофе она как без воды. Причуда отнимает огромный пласт энергии, да и про существование режима она не знала. Здесь ещё и вчерашнее добавило слякоти, и в конечном итоге утром Ёкояма проснулась убитой морально и совершенно невыспавшейся. Делать ничего не хотелось, но работы было много. Гранаты того взрывного кретина не ждали, и он тоже явно ждать не будет. Да и сама она не могла позволить себе сделать что-то не так и не в срок — это было делом чистого принципа, кинуть ему в лицо идеально сделанную и почти новенькую снарягу. Ради самого Бакуго Мичи уж точно не старалась. Но она с прискорбием заметила, что запомнила его фамилию. И имя. И глаза. И недовольную, ужасно бесящую, до ужаса противную... —Солнышко, ты в порядке? Что-то случилось? — спросила Сакура, использовав ироничную кличку, и смотря на неё с самой проницательной заботой на свете.Ёкояма в душе усмехнулась. В последнее время на неё так даже мать родная не смотрела. Она глянула на озадаченные лица друзей, и наконец вырвалась из мыслей полностью. Оглядела кабинет, поняв, что прошёл уже час и началась перемена перед вторым, и снова глянула на ребят. Вспомнить цепочку своих мыслей Мичико к этому моменту уже не смогла, потому теперь её туго соображающий мозг переключился на режим фантазий. Придумывать девушка не любила, врать тоже, но это не распространялось на её самочувствие — причём и моральное, и физическое. Зачем другим знать об этом? Да, они её друзья, но это не значит, что она должна жаловаться им на то, что проживала одна. Ещё до того как они познакомились и сблизились.Ёкояма знала, что ей просто нужен один день, чтобы перезарядится. Возможно второй, но она бы не позволила себе этого в тех условиях, в которых находилась сейчас. Минимальный, и даже не до конца действительный отдых — самое то. —Я в порядке. Просто...не выспалась. Ребят такой вариант к сожалению не устроил. Она видела, как все снова переглянулись между собой, а Дайки с напором, но осторожно вытащил из её рук свою тетрадь, и закрыл её.Мичико больше не могла сосредоточиться ни на чём, и ей просто пришлось слушать, облокотившись щекой на ладошку. —Нет, серьёзно детка, у тебя сломался сарказм, или ты просто не хочешь рассказать нам, что вчера гуляла с каким-нибудь красавчиком? — Мичико и все остальные на Акио глянули как на идиота, на что он закатил глаза, и наклонился к ней ближе через стол. Голос его стал серьезнее, как и взгляд, что изучал лицо подруги. — Мы друзья, а не члены жури, оценивающие твою работоспособность на сегодня. Нам можно рассказать. Ёкояма вздохнула. Делать было нечего, подумалось ей. Потому что если она не расскажет, ребята неуклюже попытаются выведать всё это — будут подходить по одному, и как на очень мягком допросе восстанавливать цепочку событий. А потом соберут бред сивой кобылы из того, кто что услышал, и начнут выдавать ей умозаключения. Дело дрянь, кароче. —Вчера был ужин... — она опускает глаза, находя утешение и поддержку в том, чтобы растеребить и так хлипкую нижнюю пуговичку на рубашке— ...с родителями. Мичико увидела, как Дайки отложил схему, больше даже не чёркая в ней. Хару нахмурилась, Аки недовольно сморщился, словно изображая протяжное "иу", а Сакура выглядела ещё более печальной этим известием. В душе девушка горько усмехается. Эта ебучая пороховая бочка настигла даже её друзей. —Ну, там стандартный набор. Если короче, я–хуйня, идеи мои–очевидно тоже, на геройстве мне было бы самое то, и они конечно же лучшее, что могло со всеми нами случиться. Как-то так... — Она не умела правильно объяснять, что чувствовала, а описать это во всех деталях и вовсе казалось невозможным. Но друзья на то и друзья, чтобы быть в курсе чего-то, понимать что-то личное, просто принимать. Сакура погладила её по плечу, и Мичи даже не ощетинилась. Не успела, и сидела спокойно. В какой-то момент ей даже всхлипнуть захотелось, но она снова тут же закрыла эту дверцу на тысячи замков. Аки к этому времени схватился за вторую её руку, Дайки вздохнул, а Хару явно стала думать, что же делать, чтобы их подруга не кисла. —Давай сделаем перерыв. Кофе выпьем, пироженку скушаешь...купим твои любимые. Мы перемену пропустили, значит можем уйти пораньше. — Её плечо не оставили в покое, но теперь на лице Сакуры была подбадривающая улыбка. —Забей на сегодня. Хочешь, порисуем вместе на английском? Я тебе дам демку свою послушать. — Харуко подоспела, невзначай переписывая в тетрадку Ёкоямы тему, чтобы та не потерялась, когда найдёт время этим заняться. —Я сделаю сам механизм, ты можешь просто глянуть как. Ты же лучшая, Спиди. И так запомнишь. — Дайки вручил ей тетрадку в руки, молча кивнул, и продолжил копаться в изобретении. —Болт-то реально дело говорит! Ты замечательная, крошка. Не слушай тех, кто нихера не знает о том, как сильно ты любишь своё дело и насколько ты хороша в нем. Я, как тамада, оформлю нам прогулочку на этих выходных! — Акио протянул ей пачку чипсов, и с яркой улыбкой показал палец вверх. Мичико смотрела на этот цирк четырёх актеров, и понимала, что на подкорке мозга не образовалось ни одной капли раздражения. Наоборот, стало тепло. Ребята смотрели на неё выжидающе, боялись сказать что-то не так, хотели подбодрить. Девушка улыбнулась. Может быть, всё у неё в этой жизни дерьмово, однако друзья охранительные. Идиоты, конечно,но с кем не бывает... —Спасибо, ребята. И да, Цветик, идём за кофе. У меня есть чувство, что если сегодня я его не выпью — случится убийство. — Ёкояма ответила тихим смешком и спрятанной за черными прядками, выбившимися из пучка, улыбкой. —Мы вернули её на землю, коллеги! Я считаю, за это дорогая Профессорша должна оплатить нам что-нибудь вкусненькое! — Акио встал из-за стола, поправив волосы и незаметно выкинув пачку чипсов в мусор. —Слышь, Энерджайзер, она сейчас тебе реально лицо приварит к моему изобретению. — Дайчи впервые за всё время улыбнулся, скрестив руки на груди. —О, Мичи, мы ждали этого с самого начала дня. Ещё не поздно, пока не ушли! — Хару нагло заржала, подталкивая закатывающую глаза Ёко ближе к Акио, что надулся, и спрятавшись за Дайки, крикнул: —Тумбрлеры нынче разговорчивые стали! Что, режим переключила на общительную? —Идём, солнце, не обращай внимание на альтернативно-одарённых! — Смеющаяся Сакура подтолкнула сложившуюся пополам от смеха подругу, и та отсмеявшись, кивнула ей. Они обе и довольный выходками Дайки, пошли за дерущимся и шутливо орущими на друг-друга Хару и Аки.

***

Столовка сегодня не щадила никого, потому что собрались там действительно все, и уходить никто не собирался как минимум полчаса. Мичико сидела за отдельным столиком со второй чашкой кофе возле, и блокнотом. Одна, потому что ребята все вчетвером вызвались помочь чем-то Погрузчику, а её в тот момент не оказалось. В блокноте была нарисована граната. Она расписала её по целым фазам, отделяя аспекты и подписывая. Оставила заметки о том, что ей нужно изменить и что можно улучшить причудой. Из анализа Ёкояма поняла многое. Катализ в этом помог. Она одним касанием руки ускорила старение материала и усилила существующее напряжение, чтобы посмотреть, через сколько и где наручи могут повредиться. Записала это, подчеркнула, добавила несколько заметок о том, как не попасться на глаза их хозяину, когда износ случится в следующий раз. Маркером было отмечено: "Направить к Хацумэ". Дело было за малым. За два дня нужно было просто заменить камеры для пота, заменить предохранитель, который тот идиот походу вырывал зубами, сразу смазать его механизм. Потом взять кое-что из её собственных разработок. Катализ — это ускорение химических и физических реакций, изменение свойств материалов и другое, если научиться делать свою причуду ещё более мультиспособной. Мичи научилась, и сделала "каталитический реагент". Если проще, клей, который при одном её касании твердеет так, что отодрать без вмешательства её же причуды уже просто невозможно. Менять молекулярные связи и сплочать их было несложно, если знать как. А Ёкояма научилась пользоваться этим с детства, и раньше именно так чинила каждую свою куклу, или любую другую поврежденную игрушку. Теперь чинит игрушку одного собакоподобного придурка. Неприятное чувство в груди осело под теплом улыбок друзей, любимого кофе, и белого шума столовой, который сейчас служил ей лучше гробовой тишины. Плохое случалось, и пережить что-то подобное — было проще простого. Она переживала с довольно малого возраста, и не хотела копаться в себе и дальше. Девушка вздохнула, наблюдая как остальные одноклассники, с которыми она тоже иногда общалась, переговариваются друг с другом. Кто-то лежал друг у друга на плечах, кто-то улыбался друг другу так, что все сразу становилось понятно.Мичико улыбнулась своему внутреннему спокойствию, и почти доделанной, хоть и в ежедневнике, работе. Однако потом улыбка с её лица сползла. Кацуки Бакуго шёл вперёд со своим обычным видом. Нахмуренные брови, убийственный взгляд, чуть ссутулившись, но при этом источая больше уверенности, чем любой идиот, схваставшийся своими успехами на всю столовую. Рядом с ним, словно козлята, скакали три парня, наверное рассказывая ему что-то ужасно забавное и ожидая реакции. Парень с желтыми волосами и черной молнией на них даже жестикулировал прямо перед его безучастным и будто невидящим лицом, другой — красноволосый, шёл рядом, осторожно выглядывая из-за широкой спины Бакуго и смеясь, а ещё один, с черными волосами чуть подлиннее, осматривал столовку на свободные столики, при этом улыбаясь одними спокойными глазами. В какой-то момент Бакуго рявкнул на парнишку что-то, и голос его был тихим, чтобы услышать в гуле других и чужих. Парнишка улыбнулся, но понял по лицу Петарды, что секунд до взрыва становится всё меньше и меньше. Мичико задержалась на нём взглядом. Невольно, без прямого желания. На секунду дольше, чем было нужно, и чем позволяло обычное, рефлекторное наблюдение за кем-то. Раньше, когда эта чёртова фамилия и имя крутились на языке, в голове Мичико вспоминались только гранаты. Она не рассмотрела Бакуго в первой раз, и не думала, что ей будет нужно это когда-нибудь. Но ошибочным предположением было и то, что она не запомнит, как его зовут. Взгляд всё ещё был на нем. Яркие рубиновые глаза, напряжённый изгиб бровей, взлохмаченные волосы, походу всегда стоявшие, словно колючки у ежа. Четкая линия напряжённой челюсти, играющие от раздражения на трёх одноклассников желваки, уверенная и не терпящая преград походка.Мичико сложила руки на столе, чуточку склонила голову. В каждом движении этого парня проявлялась сила. Необузданная, яркая. " Надо проверить температурный режим в наручах. Он, похоже, выкладывается на полную. Всегда." Мысль мелькала перед первой, за ней пошла другая, и ещё. Последнюю Мичико не смогла ни оформить, ни понять. Обычно она схватывала секундно, а сейчас предложение в её голове выстроилось и исчезло так быстро, что она даже не смогла его интерпретировать в что-то менее непонятное. В какой-то момент Бакуго показался Ёкояме таким...живым. У него абсолютно отсутствовали фильтры, что внутренние, что внешние. Каждое его действие было его. Это было не похоже на её собственный мир полутонов, разочарований в чём-то и ком-то. Кацуки Бакуго ни в ком и ни в чём не разочаровывался, потому что был сам себе и верой, и надеждой, и правдой. И это делало его не просто клиентом, не просто одним из муравьев в одной огромной иерархии, не просто деталью машины. Это делало его отдельным человеком, цельным. —Странно... — Мичико моргнула и отвела взгляд, прошептав себе под нос. Что именно странно? Было непонятно. Просто какое-то вязкое чувство, не похожее на привычное раздражение или иронию. На телефон пришло сообщение из чата о том, что ребята закончили и ждут её в общем зале отдыха.Бакуго с его спутниками прошёл дальше, а Мичико поспешила собрать сумку, стакан кофе, блакнот с карандашом и ретироваться из столовой. Мысль о нем ушла, но, возможно, оставила после себя крошечный, незамеченный ею самой след.

***

Общий зал очевидно оказался переполнен. После еды и во время драгоценного отдыха мало кому хотелось заранее возвращаться в класс. Но Бакуго, вообще-то, хотел. В такое время в кабинетах почти никого не было, потому что большинство статистов спускалось сюда, и на верхних этажах становилось спокойно. Ни одного идиота. Можно было без лишней пиздёжи прогнать материал перед тестом, или посидеть в соц. сетях, хоть Кацуки и не любил это дело. Однако же, дьявол решил ему нагадить и поэтому сейчас он был готов подорвать трёх дебилов, что материализовались с ним рядом вначале перерыва на отдых, и всё никак не хотели уйти. Приём пищи рядом с ними он с горем пополам выдержал, но вот стоять и пытаться найти место в этой консервной банке не намеревался. —Я вам по-хорошему говорю, идите нахуй уже отсюда! И меня в покое оставьте. —Тих-тих, Бакубро, сейчас место найдем и завалим! — Дерьмоволосый сверкал зубастой лыбой, раздражая ещё больше. —Ну же, Бакуго, разве ты не хочешь обсудить практику? Интересно же, куда мы все выбрали идти! — Электрод тоже заулыбался, подталкивая локтем Ленту, что с той же, какая и всегда, долбоебической улыбкой выискивал, куда им можно посадить пятые точки. —Я сейчас размажу вам ебальники, если не оставите в покое! Не надо мне место, сами тут задницы проси.... Кацуки мог бы продолжить кидаться вполне правдивыми угрозами. Он бы действительно подорвал им лица, если бы они продолжили мешать ему и вторгаться в личное пространство. Но замолчал, потому что заметил. Среди какой-то кучки разношёрстных идиотов, сидела она. Черноволосая, с привычным пучком, чуть нахмуренными темными бровями, в очках. Очкастая. Та, кто работал над его снаряжением. Он видел её пару раз вчера, даже сегодня. Всегда занятая, всегда с кипой бумаг и стаканом кофе, либо сидящая за чертежами и иногда засыпающая на ходу, но всё равно ровно держащая спину. Она сливалась с общим фоном, потому что попросту не была интересна.Бакуго вспоминал только одно слово — починка. Он не вспоминал её, потому что ему было плевать. Однако сейчас во взрывном мозге произошло короткое замыкание. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, и...улыбалась. Уголками губ, сдержанно и кивая какой-то девчонке.Мичико была...расслаблена? Не такая острая, как всегда? Солнце из окна, где она расселась, падало на чёрные волосы, делая их темнее и показывая, где прядки вились особенно. Зеленые глаза из под припущенной на переносицу оправы оказались ярче, чем ему казалось, должны были. "Что за...?" Разве она не должна сидеть и усердно о чём-то думать? Разве она не всегда чёртова язва с ужасно острым языком, который хочется вырвать, и колючим взглядом, в который хочется смотреть с вызовом? Разве она не часами сидит в лаборатории? Это сбивало с толку на какую-то долю секунды. Это было непривычно... неправильно. Не то чтобы это волновало Кацуки, просто...просто. Рубиновые глаза задержались на миниатюрной фигурке дольше, чем нужно.Он ни в коем случае не изучал её. Просто фиксировал отклонение в норме, как и сама Очкастая день назад фиксировала износ его брони. Мелочь, но что могло заставить её так... Что с ней, блять, не так? —БА-КУ-ГО! — Каминари почти получил взрывом в ебало, когда реально осмелился дёрнуть его за рукав рубашки, но быстро ретировался, прячась за каменным Киришимой. —ВСЁ, СЬЕБАЛИ ВСЕ ТРОЕ! — Кацуки переключился быстро, в привычной манере басом прорычав на идиотов. Дернув сумку, он развернулся и таким же как и всегда уверенным шагом пошагал прочь из общего зала к лестницам. Забыл, хмурясь и тяжело выдыхая. Но на подкорке осталось крошечное, незамеченное им самим ощущение, что он увидел что-то... неожиданное? Что-то, что не вязалось с Очкастой. Что-то, что зачем-то запомнилось и словно создало отдельную папку в его мозге. " Нужно будет спросить у этой идиотки, как там мои гранаты. Завтра. "