Вторая кровь

Вера вышла вперёд. Бледная, как и все вокруг, грациозная, женственная. Она была в кожаном жакете, расстегнутом на три пуговицы, в кожаных брюках, высоких сапогах. Часть длинных светлых волос она заплела в толстую косу. Алые губы, надменный взгляд, безупречная фигура — Вера всем своим видом источала силу, власть и почти греховную любовь к самой себе. Она улыбнулась, снисходительно глядя на Снежну, и девушка похолодела, заметив у Веры острые клыки. Господи... Улыбка Веры померкла, когда она окинула Снежну долгим, оценивающим взглядом. Она смотрела на неё не как на человека, а по-деловому, критически, будто оценивала свежесть мяса в морозилке. — Такие доноры отвратительны, Драги, — вздохнув, Вера обошла Снежну по кругу, оттянула прядь её волос, сжала подбородок и повернула ей голову, осматривая шею. Хватка Веры была до того сильной, что у Снежны едва не трещали кости, и, к тому же, ледяной. — Хлипкое тело, которое легко сломать, слабые сосуды и шумы в сердце. Восстанавливаться будет месяц. Если вообще выживет. Вера с отвращением оттолкнула Снежну. Стиснув зубы, девушка покорно опустила голову, пряча взгляд. Рукой она незаметно потянулась к пистолету. — Но всё равно спасибо за подарок. Я опробую её к утру. Снежна задрожала, пятясь назад. До конца она не верила в происходящее — существование вампиров казалось слишком нереальным, чтобы в него верить, — но паника уже подбиралась к горлу. Если её не убьют, то покалечат — вот то немногое, что перепуганная до полусмерти Снежна была в состоянии осознать. Сумка выпала из похолодевших, трясущихся рук, и грохот, с которым вещь упала на пол, прозвучал громче выстрела. Косметика, телефон, бутылка с водой — всё разлетелось в стороны. В том числе и пистолет. Он прокатился по полу прямо к ногам местной мёртвой королевы. Вера наступила на оружие носком сапога. — Вообще-то, мелочь, — невозмутимо начал Драгомир. — Я привёл её для себя. Снежна подняла взгляд на Драгомира, он хамовато, надменно улыбнулся ей. — Я люблю доноров с характером. — Да-да, — Вера отмахнулась, — мы в курсе, что ты извращенец. — Всего лишь обладаю тонким вкусом, — он выдержал паузу. — В отличие от некоторых. Вера закатила глаза. Она склонилась, подняла пистолет с пола и ловко, умелым жестом вытащила магазин, осмотрела его. Снежна белела с каждой секундой, наблюдая, как легко эти ухоженные, наманикюренные ручки справляются с оружием. — Семь патронов и все из свинца. Браво, девочка. Такой глупостью меня давно не впечатляли. Раздался хруст. Вера стиснула кулак, и магазин пистолета вместе с патронами сломался, смялся, превратился в бесформенный кусок металла и пластика. Вера элегантно смахнула крошку с рук и одарила Снежну снисходительной улыбкой. У Снежны пересохло во рту от ужаса. Каждый шумный вдох резал горло тысячами ножей, и даже если девушки хватило бы смелости закричать, у неё бы ничего не получилось. По щеке скатилась слеза. Это заставило Веру закатить глаза. — Драги, забери уже это ноющее ничтожество и прекрати портить мне настроение. — Вера, дорогая, во-первых, в последнем я олимпийский чемпион. Мужчина взглянул на Снежну, и его тёмные глаза вспыхнули всеми оттенками алого. — Во-вторых, никто не смеет оскорблять донора князя. Из-за его голоса во всём зале воцарилась густая, давящая тишина. Казалось, от Драгомира шла тёмная, плотная сила — настолько жестокая и грубая, что пугала даже живых мертвецов. Он бросил на вампиров ничего не выражающий взгляд, из-за чего они покорно склонили головы, потупив взгляды. Все, кроме Веры. — Княжич, братец. Пока что только княжич, — она вновь улыбнулась. — Не забывай, что политика — это море. Непостоянное, неумолимое, жестокое и чем глубже погрузишься, тем страшнее обитатели. А потому не смей угрожать княжне. Вера горделиво тряхнула роскошной шевелюрой и вышла, громко стуча каблуками. Конечно. Ей уже пора. Наверняка, на первом этаже ее уже ждал, сжимая букет трясущимися ладонями, Бажен. Снежна пришла его спасти. Как глупо. Как ужасно глупо и наивно. Она ждала, что бороться придётся с людьми. С обычными людьми, которые погибают от пуль, боятся угроз, и от тел которых при влиянии и связях папаши легко избавиться. Но бар кишел вампирами. Хищниками, против которых даже её папаша — обыкновенное, беспомощное травоядное ничтожество. Драгомир коснулся её предплечья, сжал запястье, и Снежна в ужасе встретилась с ним взглядом. Она что... при первой встрече набросилась с драками, криками и угрозами на вампира? На князя вампиров? И назвала его нищебродом? — Твои мысли мечутся, но в целом ты поняла ситуацию верно. Она молчала, не сводя взгляда с Драгомира, боясь, что в любую секунду он мог напасть на неё, сжать ледяными руками до хруста костей и разорвать. Нет. Сейчас ей следовало не говорить, не кричать, а бежать как можно быстрее и как можно дальше. — Думаешь, догнать тебя сложнее, чем вытолкать из реанимации? Да как он это делает?! — Если хочешь, чтобы я не смог прочесть твои мысли, носи серьги из серебра. Говорят, оно хорошо помогает от... — Вампиров? — ...навязчивых кавалеров, — улыбаясь, он мягко подтолкнул Снежну в сторону. — Пройдём. — Вы меня убьёте? — голос девушки сорвался на фальцет. Драгомир ответил задумчивым взглядом. — На тебя у меня другие планы. Больше он не церемонился и, твёрдо сжав руку девушки, потащил её за собой в комнату, отделённую от основного зала тяжёлой портьерой. Снежна едва шевелила ногами, но шла за вампиром, зная, что иного выхода нет. Только зайдя внутрь, Драгомир лениво свалился на диван и потёр затылок. Девушка смотрела на него, стараясь дышать как можно тише. — Не за что, — произнёс он, хмыкнув. — Не будь меня рядом, Вера размазала бы тебя по всему бару. Пелена шока спала. Губы задрожали, к рукам и голове, наконец, прилила кровь, перед глазами всё поплыло от слёз. Запоздалая реакция, наконец, добралась до каждого нервного окончания и выплеснулась наружу тяжёлыми слезами. Сжав зубы, Снежна отвернулась и прошла к противоположной стене. Она никому не показывала своих слёз. Даже Бажену. — А со мной ты была куда смелее, чем с ней. Пошёл ты к чёртовой матери. — Думаешь, с ней веселее, чем с тобой? — Перестаньте это делать! Драгомир ответил ей очередной нахальной, дерзкой улыбкой. — Кажется, ты уже должна была понять, моя маленькая строптивая госпожа. Рядом со мной приказы отдаёшь не ты. Он растягивал слова, а потому от одного звука его низкого, тягучего голоса Снежну пробрало до дрожи. Драгомир словно коснулся её, при этом не приближаясь, — его сила скользнула по телу шелковистым мехом. Ей было страшно, но в то же время в этом месте, полном ходячих трупов, Драгомир был единственным, с кем следовало находиться поблизости. Он лжец, убийца, сильное и могущественное бесчеловечное создание. И в то же время он — безопасность. — Верно подмечено. Прекрати! Снежна вздрогнула и крепко сжала кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. — Можно мне уйти? — прохрипела она. Драгомир всунул в рот сигарету, прикурил и откинулся на спинку дивана, выдыхая дым. — Я всё поняла. Вера больше меня не увидит. Как и вы. Драгомир молчал. — Я не расскажу о том, что увидела здесь. Он хмыкнул. Конечно. Как глупо было даже заикаться об этом. Даже если Снежна хоть кому-то заикнётся о существовании вампиров, ей не просто не поверят — её отправят в психушку. И, зная папашу, на всю жизнь. Господи. Лучше бы сидела дома и делала вид, что всё в порядке. — Подойди ко мне. Снежна вцепилась в сумку, когда Драгомир протянул ей раскрытую ладонь. Он смотрел ей в глаза, не мигая, и бушующее пламя его взгляда словно было готово испепелить хрупкую девушку. — Ты знаешь, что просто так отсюда не уйдёшь, — произнёс он. — Выбирай. Либо ты подходишь ко мне и остаёшься жива, либо покидаешь клуб. По частям. Снежна закусила губу, посмотрев в сторону выхода. Как бы она ни храбрилась, сколько бы ни хамила, она была обыкновенной девушкой — студенткой, запуганной своим отцом настолько, что обычные люди больше были не страшны. Иногда Снежне казалось, что смерть её тоже не пугает. И так и было, пока костлявая не постучалась в двери. Снежна сделала шаг к вампиру, ещё один и ещё. Сжала его ладонь — такую ледяную, что этот могильный холод пробирал насквозь. Драгомир рывком притянул девушку к себе, уронил на себя. Снежна перестала дышать. — Не надо бояться, — он в последний раз затянулся и втёр сигарету в пепельницу в подлокотнике дивана. — Доктор больно не сделает. — Вы хирург, — едва слышно произнесла она. — Вы всем делаете больно. — Как грубо. Разве не я спас жизнь твоему брату? — ...вы. — Его поломала Вера три месяца назад. Как видишь, претензий он не имеет. Эта белобрысая сука... Драгомир опустил руку ей на поясницу, провёл пальцами по подбородку, заставив посмотреть себе в глаза. Что тут скажешь? Снежна и прежде обращала внимание на его холодную, потустороннюю красоту. Тонкие черты лица, выразительный взгляд, лукавая улыбка. Драгомир мужественный, остроумный, чуткий к другим. На него засматривалась не только вся женская часть персонала больницы, но и каждая пациентка. Снежне же всякий раз было стыдно рядом с ним. — Ты меня смущаешь. Девушка тряхнула головой и выпрямилась, сидя у него на колене. — Итак, принцесса, — протянул он. — Среди вампиров я очень значимая персона. — Да, — прохрипела девушка. — Князь. Её и саму поражало то, насколько покорной сделала её эта новая, открывшаяся тайна. Снежна знала, что если бы Драгомир сказал, что он президент, её бы это обескуражило гораздо меньше. Потому у власти стоят люди. Обыкновенные смертные, стареющие и умирающие люди. Как бы бесчеловечны ни были их поступки. — Верно, князь. И князя отличает одна особенность, принцесса. Мы не разбрасываемся словами на ветер. Снежна затаила дыхание, уставившись в одну точку перед собой. — И здесь мы с тобой сидим не для того, чтобы мило беседовать по душам. Снежна поджала губы. — Вам нужна кровь. — Верно. — И я... стану вампиром после укуса? — Ты останешься человеком. Пылким, привлекательным, пугливым и с умопомрачительным ароматом. — А если я откажусь? — Попробуй. Посмотрим, как далеко ты сможешь убежать. Она ладонью коснулась шеи, потом всё же встретилась взглядом с вампиром. Его лицо было нечитаемым, однако в кроваво-красных глазах сияло неподдельное озорство. — Я боюсь боли. — Я из Цепешей, а не из Медичи. Мой укус не болезненный. Снежна тяжело вздохнула. Вроде, пустяковое дело — дать вампиру напиться крови, но в то же время девушку не покидало чувство, что она была на пороге чего-то важного в своей жизни, чего-то жуткого и судьбоносного. Интересно, Бажен стал одержимым из-за укуса Веры или до него? Впрочем, не так уж и важно. Это всё равно произойдёт вне зависимости от согласия Снежны. — Хорошо. Кусайте. — Вот так бы сразу. Драгомир пальцами убрал её волосы с шеи и, приблизившись, с наслаждением вдохнул аромат. Снежна вздрогнула, чувствуя, как к лицу прилил невыносимый жар. Она слишком увлеклась мыслью, что перед ней вампир, и совершенно забыла, что он ещё и мужчина. Язвительный, привлекательный. И он явно не против так тесно прижиматься к девушке. — Вампиры вообще не любят скрывать симпатию. Он приблизился и, обнажив клыки, укусил её. Снежна охнула и вздрогнула всем телом, когда клыки без усилий пронзили кожу. Боль длилась долю секунды и быстро сменилась чем-то восхитительным, чем-то средним между восторгом, воодушевлением, эйфорией и желанием. Вампир крепко держал её, однако девушка, уже не принадлежавшая себе, выгнулась в его руках, дрожала, шумно хватая ртом воздух. Стало трудно дышать, одежда показалась невероятно тесной, и тело распалилось настолько, что Снежну охватило пламенем эмоций. Его холодные губы с каждым глотком становились теплее. Глаза Снежны сами собой закатились. Теперь, когда дыхание вампира обжигало кожу, девушка вовсю ощутила и тяжесть в теле, и сладостную истому, и слабость в каждой мышце тела. Экстаз первого укуса медленно перерастал в томительное, жгучее удовольствие, шедшее под руку с болью. Она умоляла остановиться, шептала имя мужчины, но он не слышал. Да и она сама, если честно, едва узнавала в этом тихом шелесте листьев свой голос. Последним, что она помнила, было ощущение, будто её уложили на диван, будто вампир склонился над ней не в укусе, но в поцелуе, и будто его тело тесно вдавливало её в обивку. Он был близко. Так близко, как ни один мужчина прежде. И лишь после этого её сознание провалилось в вязкое небытие клинической смерти.