Третья кровь

Сегодня Бажен пришёл с пышным букетом алых роз. Всегда уверенный в себе, амбициозный и энергичный, рядом с Верой он превращался в маленького покорного щеночка, которого княжна вампиров могла при желании гладить, а при желании пинать. На самом деле, так было с каждым мужчиной, которого вампирша встречала на своём пути, и если поначалу Вере нравилось чувствовать свою власть над ними, то спустя время их раболепная покорность начинала раздражать. Бажен вскоре дойдёт до этой стадии и станет ей не нужен. Возможно, Вера убьёт его, чтобы в последний раз хоть что-то почувствовать к своему донору. Ну а пока она была неравнодушна к нему. Потому княжна приняла цветы от парня и позволила ему поцеловать костяшки пальцев. Его кровь по ряду причин притягивала Веру. Бажен был одновременно избалованным сыночком, амбициозным бунтарём, квалифицированным спортсменом и бакалавром наук. Любопытная личность, кровь которого раскрывалась в неповторимый, изысканный букет. Неудивительно, что княжна не смогла отказать себе ни в первом, ни во втором, ни в третьем укусе. — Я скучал. — Ещё бы, — хмыкнула она. — Благодари богов, что я сегодня в настроении тебя видеть, щенок. — Д-да, госпожа. Благодарю, госпожа. Вера небрежно бросила его цветы одной из своих служанок — покорных, полумёртвых и безмозглых стригоев. Девчонка бережно сжала букет серыми ладонями, не поднимая головы. Плюсы стригоев — они не шумят, не ленятся, не возмущаются и не требуют зарплаты. Минусы — за длительное время в таком обществе даже папуля Дракула отупеет и сойдёт с ума. А этого лучше не допускать. Не хватало, чтобы он перед передачей титула и наследства решил устроить кровавое буйство и выкосить половину Европы. В прошлом он так развлекался раз в тридцать лет. Пока не нарвался на такого же злого и голодного ангела. Как приятно вспомнить детство... — Чем ты меня сегодня порадуешь, Бажен? Вера прошла в комнату для персонала и взглядом выгнала отдыхавших там стриптизёрш. Среди них были как люди, так и слабокровные морои, дампиры и одна джинн. Девочки на любой вкус и, к тому же, каждая из них слабее могущественной княжны. Вера села на кожаный диван, откинулась на спинку. Бажен по привычке рухнул ей в ноги. — Я воспользовался связями отца, чтобы кое-что выяснить, — произнёс он, глядя на вампиршу влюблённым взглядом. — Удиви меня. — Медичи и дружина Рюрика прознали, что в вашем клане смена руководства, моя госпожа. Они хотят вмешаться. — И? — И предложить либо вам, либо, — он скривился, — вашему брату сделку. — Продолжай. Взгляд Бажена помрачнел, из-за чего парень стал только привлекательнее. Чёрные волосы, острые скулы, волевой подбородок. Красивый юноша, который мог превратиться в несравненного мужчину. Правда, есть нюанс. Вера вряд ли станет терпеть его хотя бы до его тридцатилетия. — Госпожа... я так жалею, что не знаю большего. Вера закатила глаза и пнула парня носком сапога, оттолкнув от себя. Бажен охнул и тут же принялся извиняться за свою недальновидность. Впрочем, вскоре Вера провела пальцем по его подбородку, нижней губе, шее, задев место своего укуса. Бажен прерывисто выдохнул и задрожал. В тот день, когда Вера набросилась на него и своим укусом сломала ему пару костей, парень испытал такой неописуемый экстаз, что не смог ощутить боль. Впрочем, неудивительно. Укус любого Цепеша настолько приятен, что вызывает у жертвы зависимость сродни наркотической. Одна проблема. Эта зависимость взаимна. Поэтому здравомыслящий вампир окружает себя парой десятков покорных овец — чтобы пить каждого понемногу. В противном случае донора легко убить. Бажен знал, что у Веры много доноров. Совсем скоро в приступе дикой ревности он решит убить кого-нибудь из них. И Вера ему это позволит. В конце концов, это ещё один повод раздавить его эго, втоптать самоуверенного мальчишку в грязь, чтобы в лишний раз упиваться своей властью над его сердцем. Лишь три вещи приносили Вере истинное удовольствие после трёхсот лет жизни: кровь, секс и власть. И приятнее всего было их совмещать. Вера провела острым ногтем по его адамову яблоку, из-за чего дыхание Бажена стало неровным, прерывистым. Как же легко он заводился. Восхитительно. — Сегодня ко мне в гости приходила твоя сестра. — Яна?.. — Маленькая, с каре, готического вида... — Снежна. Нет, это ошибка. Госпожа, она не ходит по таким заведениям. — ...и с пистолетом. Милый, а если бы она меня ранила? Бажен побледнел, у него на лбу проступила испарина. — Нет... этого не может быть. — По-твоему я тебе лгу?! Бажен содрогнулся и, сжав ледяную руку Веры, принялся покрывать её поцелуями, при этом тихо бормоча слова сожаления. Он каждый раз так трогательно просил прощения за проступки, что Вера за секунды достигала пика эйфории. — Так не пойдёт, милый. Одних извинений мало. — Снежна тоже извинится. Я уверен, она не нарочно... — А толку от этого? В моё время, милый, страх после угрозы убийством можно было приглушить лишь одним средством. Вера мягко улыбнулась. — Кровью обидчика. — Госпожа, — прошептал он. — Я не собираюсь делить вас с сестрой. Вы не можете укусить её. — Грязный извращенец, — хмыкнула Вера, упираясь острым каблуком ему в плечо. — Я про увечья, дорогой, про убийство. Пролей её кровь, и я буду довольна. — Но... Снежна... — Ты уже взрослый птенчик. Пришла пора вылететь из гнезда, забыть про семью и погрузиться во все прелести служения вампиру. Бажен опустил голову, его плечи поникли, чёрные волосы скрывали лицо, руки, до этой секунды любовно сжимавшие ноги княжны, дрожали. Вера закатила глаза. Как же она ненавидела подобную слабохарактерность. — Ты меня любишь?! — Больше жизни, моя госпожа! — мгновенно отозвался Бажен. — Но... Снежна. Она — единственная семья, которая у меня есть. Вера скривилась. — Вот и докажи мне свою любовь, милый. Сделай ей больно. Раз она собиралась стрелять в меня — пусти пулю в неё. Бажен так резко вздохнул, будто Вера случайно придушила его невидимым ошейником. — А не сможешь... ну что ж, обойдёшься без моих укусов. Она сладко улыбнулась. — Сколько ты продержишься? Неделю? Две? Месяц? Посмотрим, когда ты взвоешь от боли, мой милый, верный щеночек. Вера пришла в неописуемый восторг, увидев бездну отчаяния в серых глазах юноши. Вот то, ради чего она держалась за свою бесконечную не-жизнь, вот те эмоции, которые вновь распаляли в её холодном сердце огонь страсти. — Действуй. И без доказательств не возвращайся. *** Драгомир увлёкся. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Юная Снежна Скопина, такая пылкая, горячая, страстная с первой встречи манила его. Сначала своей выдержанной, благородной кровью, а уже потом — характером и привлекательной внешностью. Снежна вобрала в себя причудливое сочетание противоположностей: она была скромной и настырной, усидчивой и нетерпеливой, холодной и отстранённой, но с разгорающимися углями страсти. Она сама не знала, чего хотела, казалась абсолютно потерянной, одинокой и загнанной в угол. И в своей неопытности была страшно очаровательной. Драгомир тосковал по такой невинности. Его окружали либо древние и жаждущие лишь крови и секса вампиры, либо находящиеся при смерти пациенты и их родственники. Драгомир вытаскивал людей с того света так же умело, как и убивал их, его благодарили столько же, сколько и проклинали. Так длилось из года в год, и к своей работе, как и к светской жизни, вампир вскоре стал равнодушен. Снежна всколыхнула его спящий интерес. На свою голову. Драгомир всякий раз якобы случайно оказывался в палате, когда она — само очарование — приходила к старшему брату; он наблюдал за ней из тени, искал случайной встречи, провоцировал. Дразнить девушку, выводить из себя, заставлять краснеть... старый Драгомир был счастлив из-за своих невинных шалостей. Вот только мысли Снежны его не устраивали. Она воспринимала Драгомира враждебно. Склонившись над девушкой, вампир убрал тёмные волосы с её лица. Снежна глубоко дышала, свежий укус алел на её шее, веки едва заметно подрагивали. Её мысли смолкли, она крепко спала. Драгомир не удержался накрыл её губы поцелуем. Невесомым, лёгким, словно крылья бабочки, несвойственным для жестокого вампира. Он думал, что выпитая кровь умерит его пыл. Но нет. Он по-прежнему хотел впиться в её пухлые губы, жаждал слышать её прерывистые вздохи, желал тесных, пылких объятий. Та болезненная нежность, что каждую ночь не давала ему покоя, переросла в голод, в вожделение. Если бы Снежна была в сознании, сегодня она бы лишилась невинности. Как бы сильно она ни противилась, сколько бы ни убеждала себя, что от Драгомира стоит держаться подальше. Всему виной укус. Он настолько приятен, что от него распаляются как кровопийца, так и донор. Отпрянув, Драгомир клыками прикусил костяшку пальца, когда Снежна шумно выдохнула. Как оказалось, даже трёхсотлетнему вампиру тяжело сдерживаться, когда рядом находится женщина, которую он слишком часто представлял у себя на столе, на кушетке, на больничной койке в крайне непристойных позах. Прекрати, Драг, ты слишком стар для подобных пылких эмоций. Мужчина зарылся пальцами в волосы, расхаживая по своему кабинету. Он перенёс сюда Снежну, уложил на диван, укрыл одеялом. Из её вены торчал катетер с трубкой, по которой в её жаркие вены вливалась холодная кровь. Вера сказала, что Снежна — слабый донор, и это правда. Вот только если Драгомир и умел что-то делать хорошо, так это работать с телами — с костями, плотью, кровью. Немного изменить работу гормонов, слегка подправить структуру мышц, добавить отдачи от костного мозга. За годы не-жизни Драгомир прекрасно научился справляться с такой ювелирной работой. В первую сотню лет после превращения у него от недостатка опыта выходили сплошные горбатые, кривые и хромые уроды. Драгомир закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сердце Снежны билось ровно и сильно. Спустя пару таких встреч из него исчезнут шумы, а спустя десяток девчонка вовсе перестанет болеть. Не факт, правда, что к тому моменту она не забеременеет. В планы Драгомира это не вписывалось, но такой возможности он не исключал. Вампир услышал шаги за дверью и открыл раньше, чем к нему постучались. Перед ним стоял его слуга-вурдалак. Серая кожа, впалые щёки, тощее тело и извечное желание служить более могущественному вампиру. Драгомир не знал, откуда они брались — вурдалаки попросту сопровождали Цепешей всю его не-жизнь. Этот, не изменяя старым привычкам, служил клану с момента его основания и вечно носил фрак дворецкого. — Чего тебе, Константин? Вурдалак убрал за спину руки в перчатках. — Как грубо-с. А если я хотел пожелать вам спокойной ночи-с? Драгомир закатил глаза. Сарказм Константина сопровождал его ещё со времён Великой французской революции. Вурдалачий юмор был таким же, как и его владелец — запылившимся, неотступно преследовавшим всех и вся, в редких случаях метким. — Частный самолёт Медичи прибыл-с. — Сколько их? — Двое-с. Юлия Медичи и Август. — Что ещё за Август? — Оборотень. Грозный вожак стаи-с, величайший из всех. Драгомир вздохнул, прислонившись плечом к дверному косяку. Если Константин кем-то восторгался, значит он того не стоил. — Госпожа Медичи поселилась в Домовине. Президентский люкс-с. Это так, чтоб вы завидовали-с. Настоящее название пятизвёздочного отеля в переводе с древнеславянского — Избушка на курьих ножках. Сеть роскошных гостиниц принадлежала сестричкам Яга, и в Домовине обычно работала старшая, самая матёрая и злая до мозга костей бизнес-леди Рагана. Эта ведьма принадлежала к тем тварям, от которых старались держаться подальше твари покрупнее. Сам Дракула велел своим детям ни за что на свете не связываться с ней после того как она прожарила его молнией. Рагана терпеть не могла вампиров, но для Медичи сделала исключение. Что с ней? В очередной раз сожрала человека и ей было невкусно? Иначе ничем не объяснить её смену настроения. — Желаете позвонить Юлии-с? — Да. Иначе это сделает Вера, а она, несмотря на вспыльчивость, умеет находить союзников. Константин кивнул и сопроводил Драгомира в приёмную, набрал нужный номер на стационарном телефоне, передал трубку. Вампир прижал её к уху и подошёл к окну. Звёзд на небе из-за огней города не было видно, до рассвета оставалось часов пять. — Медичи. Коротко и по делу. — Ciao, Dux Julia. Tepes ti sta chiamando. — Я догадалась, Драгомир. Видела ваших теней по пути в отель. Говорила без акцента. Впрочем, ничего удивительного. Если Медичи хотели с кем-то договориться, они обеспечивали все условия для проведения переговоров. Выучить чужой язык — меньшее, на что они готовы пойти. От двух молодых Цепешей вампирам-олигархам нужна была территория. Семья Медичи, состоявшая в том числе из цезарей, антипап, порнократов и императоров, стремилась распространить влияние на весь мир. Ходили слухи, что они могущественнее местного вампирского царя. — Вы не оповестили о своём визите. Как грубо с вашей стороны пренебречь нашим гостеприимством. — Устроите бал в другой раз, Драгомир. Я с сугубо рабочими интересами. Крепкий орешек. Обычно Медичи трудно угодить: они капризны и своенравны настолько, что могут вспылить даже из-за неправильно сервированной жертвы. Это можно было использовать как на пользу себе, так и во вред другим. — Впрочем, ночь ещё молода. Желаете встретиться и показать мне город? — С удовольствием. Встретиться договорились на крыше одной из высоток, откуда мегаполис был, как на ладони. Но прежде чем уйти, Драгомир зашёл к спящей Снежне. Её цвет лица медленно становился нормальным — насколько это возможно для вечно бледной готической девушки. Хорошо бы вернуться к ней до пробуждения, чтобы она проснулась в его объятиях. Иначе Снежна так и не поймёт, что принадлежит уже не семье, не обязательствам, и не своей маленькой жизни. А ему — князю вампиров. Драгомир мягко провёл пальцами по её щеке, коснулся пальцами губ. — Проследи за ней, — приказал он дворецкому. — Не спускай с неё глаз. — Мне будет позволено моргать-с? — Ещё одна шутка, и я запрещу тебе дышать. Несмотря на свою язвительность, Константин был исполнительным и не смел ослушаться приказа. К тому же, он был хитёр, проворен и прозорлив. С Верой ему не справиться, а вот сбежать от неё вместе со Снежной он сумеет запросто. Так что пусть запуганный мышонок спит спокойно. В это время Драгомир встретится с голодной львицей из Италии. *** Вампиры передвигаются быстро. Не со скоростью звука, но точно быстрее любого транспортного средства. Забраться по отвесной стене, скрыться в тени, ступать совершенно бесшумно — с этими дарами суперхищника "рождается" каждый вампир. Драгомир двигался быстро, словно тень, минуя шумные улицы никогда не спящего города. Ветер ерошил волосы, колыхал полы плаща, в нос били запахи пыли, выхлопных газов, бензина и людей, их крови и парфюма. Острого приступа жажды Драгомир не испытывал, а потому сейчас люди мало его заботили. На крышу он добрался за пять минут. Там уже стояла одинокая фигура в лёгком алом пальто. Юлия оказалась невысокой, стройной, женственной, с лисьим взглядом и змеящимися волнами каштановых волос. Как и все вампиры, она обладала холодной красотой и хищническим изяществом. Юлия подошла, громко стуча каблуками, и от её приближения их силы столкнулись. Плотная, грубая, осязаемая мощь Драгомира и давящее, извивающееся ядовитыми змеями наследное могущество Медичи. Мужчина попытался прикоснуться к мыслям вампирской леди, но у него ничего не получилось — разум Юлии, как и у всех из её семьи, непроницаем. —  У вас недурно, — произнесла она, кивнув в сторону края крыши, в сторону города. — Правда, я отчасти разочарована. — Могу я поинтересоваться, чем? — Много нежити, много скота и ангелов, есть даже нага и трёхглавый дракон... Это про Горыныча. С ним, в отличие от Яги, сотрудничать было приятно. — А пьяных медведей по улицам не ходит. Юлия мягко улыбнулась. Опыт подсказывал Драгомиру, что если женщина в его компании шутила, значит стремилась произвести впечатление. — Для этого вам следовало приезжать сразу после Нового года. Юлия вновь ответила ему улыбкой и лёгким прикосновением силы. Чтобы Медичи вела себя дружелюбно? Тут не просто пахло подвохом, тут им разило. Впрочем, пусть играет дальше. Драгомир будет пристально наблюдать за ней. — Сегодня я не пила кровь. Вы проведёте меня к паре голов? — Разумеется. Кого желаете, дукс Юлия? Она приставила палец к подбородку, подняв взгляд на полную Луну, принимая решение. — Ангела. Их ещё не было у меня на столе. Противоположный вид, естественный враг вампиров. Вопреки общим представлениям, ангелы, как и вампиры, пили кровь, отличались силой, горячим нравом и полным отсутствием манер. Это святое воинство во всей своей красе: вооружённое до зубов, агрессивное, покорное и обученное бороться с нечистью. Сейчас ангелы спят. Лунный свет оставляет на их телах холодовые ожоги, подобно тому, как Солнце обжигает вампиров. Поэтому лучшее время для нападения на них — глубокая ночь. Вот только... их кровь вредит вампирам, ослабевает их. Почти всем вампирам. Медичи потому и считали себя превыше других — несмотря на болезненный укус, они могли пить любую кровь без какого-либо вреда для себя. Драгомир потёр шею поглубже вдохнул прохладный воздух и уловил след. С местными ангелами он не общался — ему был неинтересен сброд полувоспитанных военных, готовых при любой удобной возможности устроить очередную драку. Вопреки убеждению, ангелы не селились в церквях: они боялись перепугать до полусмерти верующих или оскорбить их своим образом жизни. Обычно они выбирали для себя огороженную высоким забором территорию, на которой и жили, и тренировались. — Скромные у вас ангелы, — сказала Юлия. — Наши поселились в Ватикане. — Они придерживаются Суворовских принципов, вот и живут в жёстких условиях. Большая часть ангелов была лично знакома с Суворовым и не смогла отпустить прошлое. — Как очаровательно. Юлия подошла к краю крыши, вгляделась в дома внизу и, казалось, сделала выбор. Она улыбнулась, встретившись взглядом с Драгомиром, и запрыгнула на бортик крыши. — После вас. Драгомир ловко запрыгнул на край и, встретившись взглядом с гостьей, сделал шаг в бездну. Юлия последовала за ним, и от порыва ветра полы её пальто взметнулись алыми крыльями. Она шагала сквозь пространство легко, грациозно, словно никогда прежде не была человеком. Эта охота — не более чем демонстрация силы. По крайней мере, если бы Драгомир охотился при свидетелях, он бы показал во всей красе свой инстинкт убийцы. Правда, в подобном представлении толку мало. Жертвы после его укусов содрогаются от оргазмического наслаждения. Возбуждённый донор может напугать только вампира-девственника. Снежна сегодня тоже испытала истинное удовольствие. Юлия шла по следу, двигаясь так плавно, словно ничего не весила, и была стремительной, словно выпущенная из лука стрела. Она обогнула контрольно-пропускные пункты и находящиеся под наблюдением территории, послав в головы постовых мысленные сигналы. Ангелы мгновенно рухнули под давлением её воли и погрузились в глубокий сон. Неплохо. Манипуляции разумом обычно такие же ужасные, как и полный контроль тела. Вместе они прошли в казармы — в одно из немногих мест, куда вампирам был запрещён вход. Драгомир сощурился, оглядываясь. На стенах висели оружие, портреты, кресты и иконы. Что тут скажешь? Ангелы религиозны, пускай и не соблюдают ни одной библейской заповеди. Но камер видеонаблюдения нигде не было, как и системы пожаротушения, как и отопления. Новомодные приборы — не для древних, аскетичных ангелов. Юлия остановилась перед одной из множества дверей, провела по ней ногтем, толкнула. В казарме были расставлены железные койки в восемь рядов, на которых спали ангелы разной степени паршивости: обычные, бескрылые, херувимы... Их сон, как и у всех бессмертных, был мертвецким: ангелов не разбудил бы даже выстрел из танка. Юлия вскинула бровь, критическим взглядом осматривая потенциальных жертв. — Слышали про укус Медичи, Драгомир? — До меня доходили слухи, что он вызывает агонизирующую боль. — О, это не единственное его преимущество. Юлия осмотрела спящего херувима, убрала длинные волосы с его безмятежного лица, с плеч, сорвала серебряный крест. На шее у ангела был вытатуирован орёл, пикирующий в нападении. Легион Рюриковичей. Губа не дура у итальянской вампирши. Покусилась на ангельский спецназ. — Мой укус болезненный, но эффективный. Донор так проникается мной, что становится моей безмозглой покорной овечкой, живущей ради очередной вспышки боли. Она улыбнулась, встав в изголовье койки. — Это касается как ангелов, — Юлия моргнула, и её глаза в темноте замерцали потусторонним медным сиянием, — так и вампиров, которые намерены мне отказать. Юлия обнажила клыки и, склонившись над спящим, оставила на его шее долгий, полный боли и страданий вампирский "поцелуй". Горячая кровь ангела хлынула в её ледяное горло, из-за чего сила Медичи вырывалась вспышками из хрупкого женского тела. Драгомир чувствовал, что ещё немного, и всё в казарме вспыхнет от волн её силы. Намёк был более чем прозрачен. Если Драгомир не пожелает сотрудничать с Медичи, Юлия сотрёт его разум в пыль. Но в то же время... Он сосредоточился на теле ангела, на изменениях, происходящих в его организме. Укус вызвал нервную реакцию, пронзил спящее тело испепеляющей болью, послал импульс в различные отделы мозга. По пробуждению херувиму придётся несладко: таблетки от головной боли точно не помогут. И всё же... Это должно быть обратимо. Нужно только потренироваться, но под влиянием Драгомира это тело сможет выработать механизмы сопротивления. Думая об этом, вампир мысленно потянулся к спящему, незаметно прикоснулся своей силой, задел пару извилин, надпочечники и заставил их работать по своему усмотрению. В успехе вампир не был уверен — если бы всё было так просто, от навязчивых Медичи их семья избавилась бы в два счёта. Закончив, Юлия промокнула окровавленные губы салфеткой. — Приходите завтра в конференц-зал Домовины, Драгомир. Обсудим детали сотрудничества и, конечно, нашего сугубо политического брака. Она подмигнула ему, прежде чем уйти. — Только учтите. Я не потерплю измен. Особенно — с донорами.