Старые друзья

Раньше, после войны, когда Селек убегал из дома, он мог не один день бродить по городу. Всюду кипела работа: жители Оргриммара отстраивали свои жилища и пытались навести порядок на улицах. Иногда мальчик помогал рабочим, и они разрешали ему ночевать с ними. Он лежал прямо на песке или на утоптанном земляном полу, завернувшись в жесткую шкуру и слушая потрескивание костра. Как будто не посреди большого города, а где-то на привале в пустыне. В какой-то момент Селек понял, что дома еще одна пара рук тоже лишней не будет. Хотя вслух Бруга не просил пасынка о помощи и даже не удерживал особо — видимо, хотел дать ему побыть наедине со своими мыслями — вдвоем они быстро восстановили и дом, и мастерскую. Впрочем, даже после этого парень не изменял своей привычке подолгу слоняться по Оргриммару в поисках заработка или просто так. Зверинец был одним из его излюбленных мест, так что как только у них с Грэймой выдался день, свободный от работы или тренировок, Селек пригласил ее прогуляться вверх по Аллее Чести. — Хочешь — прямо в волчий питомник тебя проведу! — похвастался орк. — У меня там знакомые объездчики есть. — Нет, — негромко отозвалась девушка, по привычке оглядываясь назад. — Весна же… Волчата маленькие совсем, на них не поглядишь. Орчиха удобней перехватила подол длинного платья, чтобы не собирать тканью пыль. Помогало, правда, мало — от рыжего песка в Оргриммаре было никуда не деться. По земле пробежала быстрая вытянутая тень, и Грэйма, глянув вверх, улыбнулась. — Меня дядя к ветрокрылам водил… когда я еще маленькая была. Селек засопел почти ревниво, поддев мыском мелкий камушек. Уж наверняка Холгот, гвардеец Вождя, водил девчонок по всем интересным местам Оргриммара. Кроме Расселины Теней, конечно — туда Грэйма сама нашла дорогу. Парень хмыкнул и едва ли не с вызовом поглядел на молодую орчиху. — Вот как? А в вольере для молодняка ты была? — Где котята? — девушка захлопала глазами. — Нет. Орчиха в два шага нагнала парня и подхватила его ладонь. — У тебя что, и там знакомые? — Не совсем, — загадочно ухмыльнулся орк. — Но я знаю, как туда попасть без лишнего шума. Высоты не боишься? Он стиснул пальцы Грэймы и кивнул на высокую клеть зверинца, хорошо заметную из-за одноэтажных хозяйственных пристроек. Вся вольера была, точно плющом, опутана стропилами и подвесными люльками для работников, которые ухаживали за ветрокрылами. — Не боюсь, — машинально ответила орчиха и только потом посмотрела вверх. Высоты она и впрямь не боялась, но лезть на глазах у всего квартала казалось не очень хорошей идеей. — Но я в юбке, — возразила она парню. — А я с тобой! Юноша оценил взглядом длину подола Грэймы и все-таки щелкнул языком. Впрочем, сойдет: им не очень высоко взбираться. — Пройдем туда прямо через стойла и залезем на площадку. Никто не увидит. Не порвешь ты свою юбку, не бойся! — Ладно, — не очень уверенно отозвалась девушка. — Да я не порвать боюсь… Она мотнула головой и покорно зашагала вслед за Селеком. В стойлах днем не было много народу, стражники в их сторону даже не повернулись, но Грэйма все равно непроизвольно ссутулилась. Машинально потянулась накинуть капюшон, но сообразила, что без плаща и только досадливо взлохматила волосы. Вдоль служившего стойлами длинного сарая тянулся узкий загон для выездки зверей. Обычно пыль из-под волчьих лап над ним стояла столбом, но сейчас, подбежав к изгороди, орки проводили взглядом одного лишь всадника — высокую молодую женщину. Волк трусил неспешно, чуть прихрамывая, а несколько его косматых собратьев отдыхали в теньке. Селек догадался, что сейчас время прогулки у животных, оправляющихся от ран или тяжелой болезни. Это значит, они пришли вовремя. — Зура! — он окликнул наездницу на хромом волке. Орчиха, лет на пять старше их с Грэймой, обернулась и развернула своего зверя. Она наморщила нос, пытаясь понять, кто именно ее зовет, и, узнав Селека, расплылась в ухмылке. Она пришпорила пятками седого волчару и поравнялась с двумя подростками у забора. — Здорово, мелкий! — чуть откинувшись в седле, поздоровалась всадница. — Давно тебя что-то видно не было. И она смерила Грэйму взглядом, в котором откровенно читалось «Вижу, чем ты был занят». — Я тоже скучал, — Селек оперся на изгородь. — Давно хотел вас повидать. Только сначала, Зура, будь другом, проведи нас насквозь, в вольеру. Помнишь, ты еще нас с Ронгом учила, как туда залезть? — Помню, — скривилась Зура. — А Мазта меня за это чуть со стропил вниз головой не спустила… — Да мы же совсем ненадолго туда! Женщина внимательно поглядела на Селека и, вздохнув, выскочила из седла. Стянула с волка уздечку и хлопнула его по загривку. Понятливый зверь вернулся под навес. Грэйма чуть подвинулась за спину Селека. Похоже, он тут за своего. — Это твоя знакомая? — едва слышно шепнула она Селеку, пока всадница спешивалась и разбиралась с волком. — Угу, — парень положил руку Грэйме на плечо, подтолкнув ее в сторону калитки. — Мы с другом раньше подрабатывали здесь. Зура расслышала их короткий разговор и улыбнулась. Она впустила подростков за ограду и заперла калитку на деревянный засов. Все трое быстрым шагом, но особо не прячась, пересекли загон и оказались в полумраке стойл. Несколько волков завозились, принюхиваясь к чужакам, однако знакомый запах объездчицы их успокоил. — Твой приятель тоже теперь занятой стал. Бес его знает, чем занимается, но важный ходит — ужас, — вполголоса сказала Зура. — Ронг заходил? — Селек изумленно вскинул брови. — И давно? — Да, может, с месяц как. Я его про тебя спросила, а он — молчок. Вы с ним поссорились, что ли? — Вроде того, — буркнул паренек и опустил глаза на присыпанный соломой узкий проход под ногами. Грэйма чуть наклонила голову, прислушиваясь. Она вдруг подумала, что знает о Селеке меньше, чем ей казалось. Парень рассказал все о семье, многое — о том, как они жили после Осады, но вот, например, о его друзьях девушка совсем ничего не знала. Ни об этой объездчице, ни о парне, про которого шла речь. Странно, Зура говорит, что они друзья — да орк сам только что так сказал — но при этом девушка прежде не слышала этого имени. Грэйма чуть насупилась и отвернулась, теребя кольцо на пальце. Как Зура и обещала, она вела их через стойла насквозь, по подсобным помещениям зверинца. Когда Селек здесь работал, многие коридоры были пустыми и светлыми — солнце проглядывало там, где еще не положили кровлю. Теперь без проводника здесь было легко заблудиться. А еще проще — наткнуться на охрану. Однако почти все комнаты на пути к вольере оказались свободны, а там, где им все же кто-то встречался, хватало вежливого приветствия, чтобы работники не задавали вопросов. — Здесь сторожить нечего, — усмехнулась Зура, распахивая очередную дверь. — Вот если бы вы туда сунулись, где держат всякую живность для арены, тут-то бы вам носы и пооткусывали. Грэйма давно здесь не была, да и когда по зверинцу ее водил дядя, девушка была еще слишком маленькой, чтобы запомнить что-то, кроме волчат. Странно, но тогда зверинец казался ей совсем небольшим. Но, похоже, на самом деле она просто мало где в нем была. В башне, куда они, наконец, зашли, слышалась возня и время от времени приглушенное порыкивание: там, наверху, был птичник. Туда вела вполне обычная лестница и орчиха мысленно усмехнулась: это еще ничего, она почему-то решила, что лезть придется прямо по стене… — Ну вот, мелкий, — Зура, оставшаяся стоять в дверях, хлопнула ладонью по косяку. — Не свалитесь, надеюсь? — Спокойно, — с легким самодовольством оскалился Селек. — Ты же помнишь, я лазаю, как белка! Объездчица усмехнулась и опустила взгляд на длинную юбку его спутницы. Парень поспешил ответить, одной рукой обхватив молодую чернокнижницу за талию. — А Грэйма — и того лучше. Да и не надо нас пугать. Там только пьяный пеон, наверное, споткнуться может. В глазах Зуры мелькнули смешливые искорки — должно быть, на ее памяти забавных случаев в птичнике хватало — но возражать не стала и отступила назад, в темноту коридора. — Пойду, пока меня не хватились. Волки заскучают. Женщина ушла, и двое юных орков остались в башне совсем одни. Они быстро прошли два крутых лестничных пролета, и Селек увлек девушку за собой в сторону незаметной боковой дверцы и отодвинул щеколду. Затем они с Грэймой оказались на крошечной площадке под открытым небом, на высоте в два орочьих роста над пологими крышами других построек. Вместо ступеней перед ними на цепях покачивались узкие деревянные мостки. Селек взялся рукой за крепкую цепь и наступил на доски, пробуя — не совсем еще рассохлись на ветру? Нет, они ведь взрослого мужчину должны выдержать, а двух тощих подростков — и подавно. — Пошли, — решительно сказал он. — Видишь там, прямо над нами, такая канатная сетка натянута? Это чтобы маленькие ветрокрылы не выпали. А это вот, — он топнул по мосткам, — чтобы клетку ремонтировать. Звери не любят, когда там у них внутри молотками стучат. Грэйма огляделась, прижавшись спиной к стене башни, откуда они вышли, и прижимая ладонью юбку, чтобы она не хлопала от гуляющего поверху ветра. Не то, чтобы от вида захватывало дух — были в Оргриммаре башни и повыше, да и на скалах, меж которых раскинулся город она бывала, но все же смотреть вниз было любопытно. — Все-то ты знаешь, — почти ехидно отозвалась орчиха на пояснения парня. Она, наконец, решилась, и тоже шагнула на доски, надеясь, что не зацепится ни за что. Селек сказал о котятах, и девушка вспомнила, чего ради они вообще сюда собрались. — А маленькие долго летать учатся? — Недели три-четыре, — прикинул Селек. — Как только котята перестают сосать молоко, их отсаживают от взрослых — но так, чтобы они могли смотреть и учиться, а старшие их при этом не задирали. А то в питомнике ветрокрылам тесновато. Гордый своими знаниями, парень разговорился: — Тогда же они привыкают к запаху орков. Мне это все Мазта рассказывала — она тут главная. Кстати, мелкие, пока встают на крыло, во все врезаются — это очень потешно, увидишь. Пока он говорил, девушка почувствовала себя уверенней и ускорила шаг, нагнав орка. Чем ближе они поднимались к сетке, тем отчетливей слышалось время от времени доносящееся изнутри попискивание. Взрослые ветрокрылы не умели мяукать — только мурлыкали и рычали, а котята, видимо, наоборот, еще не научились издавать «взрослых» звуков. — А ты-то чем тут занимался? — решила спросить Грэйма, пока они еще не зашли внутрь. Юный орк пожал плечами, одной рукой трогая шероховатую стену башни. — Инструменты таскал. Пару раз тренеру помогал. А еще мне однажды поручили скорпидам хвосты отрезать — их хвостами особых боевых ветрокрылов кормят, чтобы у них яд в жале вырабатывался… В следующие пару минут он рассказал еще, что дикие ветрокрылыши впитывают этот яд с молоком матери, поэтому даже совсем несмышленый котенок может свалить взрослого орка, а у большинства прирученных жало мягкое и безвредное, но когти и зубы все равно острые. И что ни в коем случае нельзя дергать ветрокрыла за хвост или теребить нежные перепонки на крыльях. Селек вообще очень много знал о ветрокрылах и любил наблюдать за этими гордыми и умными зверями. В детстве ему даже иногда хотелось стать наездником — конечно, после того, как он закончит учиться искусству Длани. Но с тех пор как он встретил новую наставницу, эта мысль ушла далеко на второй план. Слишком многое нужно было наверстать. И вот они добрались до маленькой надстройки на башне зверинца. Сбоку в основании башенки был вход с незапертой решетчатой дверцей. Вместо крыши и части стены в надстройке была натянута сетка, и детеныши играли на залитой солнцем площадке или ползали по канатам, цепляясь за них коготками и перепархивая с места на место. Но чаще они просто пытались забраться повыше и летели кубарем вниз. Селек быстро осмотрелся, приник к стене в тени башенки и открыл калитку. — Давай внутрь скорей. Грэйма послушно прошмыгнула в пристройку. Мельком глянула через плечо на шагнувшего следом парня, но тут же всем вниманием орчихи завладели котята. Визит гостей не остался, разумеется, для ветрокрылышей незамеченным: сразу несколько зверят бросились к ним наперегонки, запинаясь о складки собственных крыльев. Один, сидящий на канатах, жалобно запищал: ему тоже хотелось побежать, но он, видимо, никак не мог сообразить, как ему спуститься. — Ой… — Грэйма тихонько рассмеялась и опустилась на колени среди мяукающих детенышей. Один немедленно встал на задние лапы, когтями передних упершись девушке в колени. Остальные тоже сразу попытались залезть к ней, и Грэйма осторожно взяла одного котенка на руки, поглаживая мягкую песочную шерсть. Ветрокрылыш зажмурил золотистые глаза и заурчал, растопырив свои маленькие крылья. Другой, с темными пятнами на шкуре, явно был не настроен на нежности и попытался погрызть палец орчихи. — Они, наверное, думают, что мы им еды принесли, — девушка подняла на Селека счастливые зеленые глаза. — Надо было захватить чего-нибудь вкусного… — Они по родителям скучают, — улыбнулся парень. — Вот и ластятся. При виде сияющей Грэймы в окружении котят у него сладко екнуло сердце. Он так редко видел ее по-настоящему беззаботной и радостной… И, хотя они забрались туда, куда не следовало, у него на душе вдруг стало легко и спокойно. Селек запрокинул голову и фыркнул, глядя на застрявшего котенка. Этому, кажется, не помешала бы еще парочка материнских уроков. Орк сгреб детеныша за шкирку, как делают взрослые ветрокрылы, и тот рефлекторно разжал когти — только для того чтобы извернуться и сразу же впиться ими в протянутую руку. Не со зла — от страха. Селек поморщился и бережно опустил ветрокрылыша на присыпанный соломой пол. Тот сразу же перекатился на спину, подставляя орку крапчатый живот. — Ну ты… — парень поскреб шерсть ногтями. — Дурашка… Девушка стряхнула с руки излишне кусачего котенка, и тот, не особо расстроившись, скакнул прямо с ее колен на снятого Селеком детеныша. Высота была слишком маленькой, чтобы ветрокрылыш по-настоящему спланировал, но он все равно раскрыл крылья. Разморенный почесыванием второй котенок явно не ожидал нападения и обиженно взвизгнул, переворачиваясь и изгибая коротенький хвост. По-настоящему, впрочем, детеныши не сцепились, так и остались ползать, покусывая друг друга за лапы и уши. — Такие хорошие, — Грэйма не удержалась, подняла одного ветрокрылыша к своему лицу. Он пискнул, широко открыв розовую пасть с острыми белыми зубками и заболтал в воздухе задними лапами. Девушка потерлась носом о его лоб, там, где начиналась жесткая коричневая грива, и отпустила котенка. — Их потом делить будут, да? — спросила орчиха, почесывая за ухом очередного сунувшегося к ней зверька. — Ну, ты говорил про боевых… — Ага, — кивнул Селек. — Одних отдадут городской страже, других — гонцам, третьих — на племя… А самых сильных будут растить для наших воинов. Он кивнул на пятнистого ветрокрылыша, который наконец повалил своего брата и, глухо урча, грыз его загривок. Парень разогнулся и подошел к Грэйме, чтобы потрепать ее по плечу. — Ну что, не зря мы сюда залезли? Грэйма фыркнула про себя, взяла парня за руку и потянула вниз, чтобы он присел рядом. Спрашивает еще. Можно подумать, кого-то могли не тронуть эти котята. Орчиха вместо ответа просто чмокнула Селека в щеку и привалилась к нему плечом. Выпускать из рук ветрокрылышей не хотелось. Хотя детеныши уже частично потеряли к оркам интерес, несколько котят все еще возились рядом. Девушка, помня предупреждение Селека, осторожно потрогала покрытый панцирем хвост, который совсем еще не казался грозным оружием. — Вот бы такого… — Эй! — донесся изнутри башни усиленный эхом от стен грубоватый окрик. Девушка вздрогнула, испуганно шарахнувшись в сторону. — Вы кто и что там забыли? Селек ругнулся про себя и машинально схватил за руку подскочившую девушку. По подвесному мосту над вольером со взрослыми ветрокрылами к ним спешил один из работников зверинца. Правда, мужчина неосмотрительно забыл оставить на другой стороне ведро с мясом, и заинтересованные животные покинули свои насесты в стенах птичника, окружив его. Они радостно урчали и хлопали кожистыми крыльями, закрывая орку обзор. Это дало Селеку и его подруге время выбраться из башенки и закрыть за собой калитку. Парень успел заметить, как работник перегнулся через перила моста и что-то крикнул. «Охрану зовет», — Селек крепко сжал пальцы на ладони Грэймы. — Они нас будут внизу в башне поджидать. Надо прыгать. Сердце билось быстро, но по-настоящему Грэйма не испугалась. А, точнее — взяла себя в руки. Ей не впервой было убегать от тех, кто случайно заметил лишнее. В таких случаях нужно сначала оказаться в безопасности, а бояться и после можно. Орчиха быстро кивнула в ответ на слова Селека — конечно будут ждать, как иначе — и только потом оглянулась по сторонам. — Куда? — слегка охрипшим голосом переспросила она. — Да не отсюда! — отрывисто рассмеялся орк и потащил девушку вниз по узким стропилам. В ушах у него свистел ветер, доски пружинили под ногами, а свободная рука только успевала хвататься за цепи, веревки и выступы на стене башни, не давая сорваться. Ему казалось, он слышит, как внутри здания все пришло в движение, а стража уже толпится в дверях, готовая отрезать их от спасительного выхода. Но они не станут возвращаться тем путем, которым пришли. Вот крыша сарая — как раз на расстоянии прыжка. Если бы еще Грэйма не была в своей юбке… Но это ерунда — им обоим прыжок будет по силам. — Давай! — крикнул Селек, указывая на крышу. Тяжело дыша, девушка схватилась за плечи Селека. Прищурилась, прикидывая расстояние. Сойдет. Не то, чтобы она часто прыгала по крышам, но все-таки орчиха была куда меньше тихоней, чем казалось на первый взгляд. — Ты первый. Поймаешь. Грэйма вырвала ладонь из руки парня — Селек уже весь напрягся, как пружина — и, пока он не успел обернуться к ней или растеряться, от души толкнула орка в спину. Он, кажется, чертыхнулся себе под нос, но на крышу перемахнул одним плавным движением. Девушка оглянулась наверх, потом поглядела вниз — не выбежали или еще стражники из двери? Подхватила одной ладонью юбку, скрутила, задрав ее выше колен и, задержав дыхание, тоже прыгнула, чтобы свалиться в руки Селека. — Ну ты даешь!.. — только и выдохнул парень. Он слегка ослабил хватку и дал ногам Грэймы найти опору. А спустя секунду они уже бежали вдоль конька крыши, и из-под сапог у них сыпались щепки и песок, принесенный ветром. Из-за спины их еще раз окрикнули, но погоня уже безнадежно отстала. Через несколько шагов Селек потянул девушку за собой вбок, и они соскользнули по скату на козырек крыльца, а с него сиганули вниз, в переулок — потом в другой, за угол, снова… Орк даже не беспокоился, что кто-то мог заметить их спуск: исчезнув из поля зрения стражи, они безнадежно затерялись на извилистой Аллее Чести и уже в трех кварталах от зверинца перешли на быстрый шаг. — Ух, — девушка машинально обернулась последний раз. — Эй, погоди… Она приостановилась, чувствуя, как сердце все еще стучит в ушах. Потянула парня за руку, чтобы он тоже затормозил. Они как раз свернули в очередной проулок, неожиданно густо поросший дуротарской колючкой. Девушка оглядела себя — не зацепила ли подол по дороге? — но юбка была всего лишь пыльной. — Вот почему с тобой вечно во что-то влипаешь? — она шутливо хлопнула орка по плечу. — Поймали бы нас сейчас, головы пооткручивали. Орчиха одернула платье и неожиданно для себя самой рассмеялась. — Зато весело! — озорно фыркнул юноша. Он неторопливо обнял Грэйму за талию и ласково ткнулся кончиком носа ей в щеку. Они стояли между двух домов, едва ли не в зарослях чертополоха, и вряд ли кому-то здесь было дело до их нежностей. Ему хотелось прижать раскрасневшуюся орчиху к себе покрепче и почувствовать, как часто бьется ее сердце. Селек чуть отстранился, чтобы встретиться с девушкой взглядом, когда боковое зрение подсказало ему, что за ними все-таки наблюдают. — Эй! — парень оглянулся на излишне любопытного прохожего. — Чего тут забыл? Иди-ка своей… Он осекся, когда узнал в рослом молодом орке с коротким ежиком волос своего бывшего товарища. Ронг стоял особо не скрываясь, привалившись плечом к глинобитной стене. Он выглядел расслабленным, как будто давно поджидал Селека прямо на этом месте. Парень отпустил Грэйму и отпрянул — но смущение тут было ни при чем. В его разогретой беготней по крышам крови забурлила злость. Грэйма только глазами захлопала, разглядывая незнакомого орка. В первую секунду она приняла его за взрослого мужика, но потом поняла, что он, наверное, их с Селеком ровесник, или чуть старше. Обманывала широкая крепкая фигура — особенно по сравнению с Селеком. Грэйма каким-то шестым чувством сразу поняла, что парень этого орка знает и видеть совсем не рад. Орчиха повернула кольцо на руке камнем внутрь и опустила вниз обманчиво-расслабленную ладонь. Кидаться огненными шарами в переулке посреди дня, она, конечно, не собиралась, но так было спокойней. Селек сцепил клыки, буравя бывшего друга взглядом. У него накопилось много вопросов: чем Ронг занимался все эти месяцы, почему не встречался с ним открыто, а следил исподтишка — особенно после того, как Селек ушел от мастера Геста. А мысль о том, что Ронг на них случайно наткнулся, в голове у Селека не задержалась. Не бывает таких совпадений. И самодовольная гримаса бритого это только подтверждала. Нет, Ронг действительно вел себя как полный засранец и заслужил взбучку. С этой мыслью паренек сделал несколько шагов ему навстречу. — Ронг! Эй, Ронг! — в голосе предательски зазвенела угроза. Двигался Селек, между тем, быстро и решительно, но при этом почти небрежно, как его учили, не выдавая намерения ударить. Ударит, если дойдет раньше, чем бритый отзовется. А тот как назло молчал. Только нахмурился, понимая, что быть драке. Ронг замахнулся первым, и пальцы Селека скользнули по его руке, вцепились в одежду, ища горло. И в следующую секунду земля ушла у него из-под ног, а спина с размаху встретилась со стеной дома: противник все-таки был выше и тяжелее. Селек нарочно осел, будто оглушенный, но в следующее мгновение нащупал правой ногой опору, а коленом левой двинул Ронгу под дых. Долговязый скрючился, и младший из двоих потянул его за собой на землю, в колючки. Грэйма ждала перепалки и подначек, но уж точно не того, что орки сцепятся с ровного места. Хотя откуда ей знать с какого — Селек ведь ничего про этого парня ей не рассказывал. Орчиха сдержала первый порыв — броситься между ними и попробовать разнять. Во-первых, ей же и достанется. Впрочем, скорее всего, ее просто отшвырнут в сторону. Девушка быстро оглянулась на выход из переулка: не спешит ли на шум кто-нибудь посторонний? Но на залитой солнцем улице уже почти не было видно теней, а, значит, жители если куда и спешат, то под крышу или навес, спрятаться от полуденного жара. Парни тем временем влетели в колючки, и орчиха решила, что дальше думать ей уже некогда. А то, чего доброго этот здоровяк Селека задавит. Грэйма уперлась одной рукой в стену, будто ища опору. Колдовать при свете дня она еще не пробовала, солнце сбивало с толку, но орчиха заставила себя сосредоточиться. Девушка резко провела подушечкой большого пальца по колючему ободку кольца, расцарапав до крови. Прошептала несколько слов, чувствуя, как низ живота прихватывает уже привычной тупой болью. Значит, все правильно. Со стороны вроде бы ничего не происходило, но Грэйма почти слышала потусторонний рев и, кажется, парни тоже его услышали. Или что-то увидели: орчиха толком не знала, как именно пугает эта шутка. Друг о друге орки живо позабыли. Селек резко вскочил на ноги и метнулся в сторону, снова повстречавшись со стенкой, второй — Ронг? — перекатился прямо по чертополоху к противоположному дому, схватившись ладонями за голову. Удостоверившись, что парни друг от друга на достаточном расстоянии, Грэйма шагнула между ними и резко взмахнула ладонью с кольцом, отпуская заклинание. — Перестаньте, — хрипло проговорила она, не зная точно, как быстро орки очухаются. То ли от нервов, то ли от отдачи заклинания ее вдруг почти замутило и Грэйма поморщившись, прижала ладонь к животу. От удара в глазах стояли звезды, и Селек почувствовал, как по губам и подбородку течет теплая кровь. В остальном, кажется, он был жив-здоров. А ведь еще мгновение назад его сковало липким ужасом, когда на месте его противника выросла чудовищная фигура взрослого орка с глазами-углями в прорезях кожаной маски. Впрочем, все произошло слишком быстро, чтобы парень успел испугаться того, что увидел. Страх возник будто сам по себе и взял верх над его телом. И вот теперь наваждение пропало — но колени все равно дрожат. Опираясь на стену, он обернулся. Ронг, пошатываясь, поднимался из зарослей, рассеянно отдирая с рубахи колючки. А посередине проулка стояла Грэйма — мрачная, с поджатыми губами. Селек догадался, что морок был ее рук делом. — Это вот так ты помогаешь… — сердито пробубнил он, вытирая рукавом лицо. Грэйма с возмущением к нему обернулась: как умеет, так и помогает, недоволен он еще! Потом увидела на лице парня кровь и поняла, что краснеет. Она не хотела ему навредить — им обоим — но что еще ей оставалось делать! Не смотреть же, и не напускать на бритого демонов. Орчиха резко обернулась ко второму орку. Но тот, хотя уже явно пришел в себя, снова бросаться на Селека не собирался. Смотрел на нее, изучающе щуря глаза и потирая грудь там, куда ему заехали. — А чего вы… — сердито проговорила орчиха, не найдя других оправданий. Грэйма вдруг поняла, что сама дрожит. Закружилась голова, и девушка пошатнулась, теряя равновесие. Селек вовремя заметил, как кровь отлила от лица орчихи, и сообразил, что ей плохо. Он успел схватить обмякающую Грэйму за плечи и прижать к себе. — Чего, чего… — проговорил парень, гладя вздрагивающую девушку по волосам. — Его вон спроси — что ему от меня надо! Он наградил бывшего товарища полным ненависти взглядом. Ронг стряхнул с себя оцепенение и оскалился в ответ: — Да ничего! Я видел, как ты по крышам прыгал — думал, ты во что-то влип. Забыл, как мы друг друга выручали? А ты, оказывается, перед девчонкой рисовался! Вцепившись в орка, Грэйма мало-помалу пришла в себя. Машинально слизнула кровь с пальца: привкус металла был отрезвляющим. Отдышалась она как раз, чтобы разобрать слова Ронга с возмущением глянула на Селека. Ну да — он ведь и вправду первый полез. Они трое сейчас выглядели такими помятыми, будто в хорошей передряге побывали, а не в несерьезной уличной стычке. — Ты что? — проговорила Грэйма. — Зачем надо было? Такой… Она хотела сказать «такой день был хороший», но перед вторым парнем было как-то неловко. Она обернулась к Ронгу и хмуро объяснила: — Мы не влипли. Ну то есть… Мы в зверинце были, и нас работники заметили… где не надо. — Да чего ты ему-то рассказываешь! — перебил девушку Селек. — Он мне не нянька и не друг! — А кто — груша для битья? — обиделся Ронг. — Ладно, Селек, ты крутой, а я — нет. Смотри, не лопни от гордости… — Да я!.. — младший выругался: полезть в драку он при Грэйме не постеснялся, а вот выяснять отношения на словах был не готов. И при чем тут только его гордость? Их дороги давно разошлись — что тут еще доказывать? Уж точно не ради показухи он собирался дать бритому по роже. — Ты всегда… — кое-как собрался с мыслями Селек. — …втягивал меня в неприятности. Все якобы затем, чтобы выслужиться перед мастерами. А теперь нам больше делить нечего — так какого беса ты на каждом шагу меня караулишь?! — Да не караулил я тебя! — бритый даже ногой топнул. Мотнул головой в сторону девушки. — Вон, она сама сказала, что вы от зверинца прибежали! А я как тогда тут раньше оказался, если бы тебя выслеживал? Ронг криво усмехнулся и сделал неопределенный жест ладонью в воздухе. — Я никаких фокусов, как твоя подружка, не знаю, порталы ставить не умею. Грэйма покосилась на Селека. Слова его приятеля звучали справедливо, хотя бес разберет, что они там на самом деле не поделили. — Хватит пререкаться, — хмуро сказала она. — Пойдем… те отсюда, где-нибудь в другом месте поругаетесь. Она повернулась к Селеку и добавила. — Тебе отмыться надо. Парень насупился и едва не огрызнулся на орчиху: нашла время его поучать — будто он маленький! Отрывисто вытер рукавом щеку, отряхнул рубашку. Ох, и перемазался же, действительно… Наверное, Грэйма была права — надо уходить. А с Ронгом они при следующей встрече разберутся. — Ну давай к речке спустимся, — вздохнул Селек и снова взял девушку за руку. — А ты, — он исподлобья зыркнул на бритого, — иди своей дорогой! — С чего бы это! — фыркнул Ронг. — Твоя девчонка сама сказала: пойдемте, в другом месте перетрем. И мне бы тоже ополоснуться не мешало. — Река длинная — найдешь место! — почти зарычал Селек. — И не пори чепуху! Никуда Грэйма тебя не звала! Он поджал губы: ему совсем не нравилось, что Ронг, похоже, знает о занятиях Грэймы. Еще сболтнет кому… — А пусть она сама скажет, — Ронг сложил руки на груди и выразительно поглядел на девушку. — Ты же хотела, чтобы я с вами пошел? — Я… — Грэйма растерялась. Она действительно так сказала — решила, что парням есть, что обсудить. А они, похоже, не горели желанием общаться. Хотя нет — это Селек опять возмущается. Грэйма поняла, что сердится на орка. Да что он вечно в бутылку лезет? Сам накинулся и до сих пор угомониться не может. — Я думала — вы поговорить захотите, — с запинкой ответила она. Поглядела на Селека, сжала его ладонь и добавила насупленно. — Пусть идет, жалко тебе что ли? Селек изумленно уставился на Грэйму, а потом стиснул зубы и махнул свободной рукой. — Да не жалко… А ты что-то интересное надеешься, что ли, услышать, а? Он понял, что перегибает палку, и умолк. Между тем, Ронг, потирая ладонью выбритый затылок, прошел мимо них в сторону Строптивой — будто сам по себе. Грэйма молча сверкнула на парня глазами и потянула его за руку — следом. Вид у их компании был еще тот, а пройти надо было почти весь город насквозь, но полдень делал свое дело: на подростков едва ли кто-то обращал внимание. Орки молчали и, кажется, делали вид что вообще не знакомы, а девушка мучилась смутным чувством вины, время от времени бросая на Селека взгляд. Ну вот, не хватало еще, чтобы он обиделся. К реке они выбрались чуть выше Аллеи Духов. Она нестерпимо ярко сияла на солнце, но все-таки от неспешного течения веяло прохладой. Орчиха отпустила руку Селека и сбросила свои кожаные туфли, чтобы не набрать в них песка. Ронг не оглянулся на них всю дорогу — не посмотрел и сейчас, невозмутимо, прямо на ходу принявшись стягивать свою рубаху. Грэйма глянула на его широкую спину и отвела взгляд, обернувшись к Селеку. — Тебе помочь? — негромко спросила она, кивая на разбитый нос. Он помотал головой и сам сдернул рубашку через голову. Всю дорогу Селек раздумывал, что сказать им обоим, и вот, когда слова уже зудели на языке, он увидел воду и понял, что разговоры все-таки подождут. А то, кажется, у него мозги уже спекаться начали… Парень недолго думая распустил волосы, в которых запутались колючки, и разделся до белья. Песок под ногами немилосердно жег ступни: Селек почти вбежал в мутноватую воду и окунулся, как только стало достаточно глубоко, с головой. Тут же вынырнул и, проведя по лицу мокрой ладонью, стал осторожно прочищать нос. Девушка только вздохнула, наблюдая за ними обоими. Было бы тоже хорошо окунуться, но раздеваться… Она оглянулась в безуспешных поисках какой-нибудь тени, расправив юбку, уселась прямо на песок, подтянув и обняв колени. Может, после того, как Ронг уйдет… «Ну да, конечно, уйдет он», — ехидно шепнул внутренний голос. Как следует ополоснувшись, Селек выбрался на берег. Комарья в этом году, к счастью, было немного, но он все равно прихлопнул парочку, пока добрался до своей брошенной одежды. Поднял рубашку и, держа ее одной рукой, ладонью начал выбивать песок. Брови у него при этом сошлись на переносице, а зубы были крепко стиснуты. С каждым хлопком он будто не пыль из ткани выколачивал, а из себя — злость на Ронга. Бритый тем временем тоже накупался вдоволь и встал чуть позади Селека, у кромки воды, окликнув его из-за спины: — Если что, Гест на тебя зла вовсе не держит. — А мне-то что за дело, — буркнул Селек. — Я ни в чем не виноват. — Ну, — протянул Ронг. — Мог бы и предупредить, что сваливаешь. Ты Гесту нравился, он не хотел, чтобы… ты во что-нибудь влип. — Так не влип же, — Селек закинул рубашку себе на плечо и занялся штанами. — Это потом стало ясно. А ведь началось-то все с того, что какая-то стражница меня из кабака вытолкала, а ты остался с ней лясы точить. И потом наши тебя с ней видели. Что они, по-твоему, вообразили? Селек хмыкнул: — Стража не любит связываться с Дланью… Бритый немного смутился и опустил глаза, пихнув мыском песок. — Да вроде и так, да… Иначе зачем бы я… — он покосился на Грэйму и понизил голос. — Но, короче, я разнюхал немножко и понял, что эта твоя Ивинг не простая рубака. А бывшая ищейка Кор’крона. И муж ее… тоже. Грэйма только успела расслабиться — орки начали разговаривать без засевшей за каждым словом злости — как имя мачехи заставило ее недовольно дернуть плечом. Ронг все-таки не совсем зашептал, так что это слово она отчетливо расслышала. Что же такое — как будто, о чем бы Селек ни говорил, все темы рано или поздно сведутся к этой женщине. Лучше бы о чем-нибудь другом рассказывал! — Кто такой Гест? — резковато спросила орчиха, уставившись в камень кольца, которое беспокойно вертела на пальце. Ронг обернулся к ней. Секунду словно раздумывал, а потом расплылся в усмешке. — Он, — кивок в сторону Селека. — Не говорил, что ли? А — или вам двоим болтать особо некогда? Дожидаться, пока кто-то из орков отреагирует, он не стал, продолжил так же ехидно, поднимая свои штаны с песка: — Ты же столько в Расселине торчишь — и не слышала это имя? Грэйма вдруг поняла, что ее совершенно не пугает тот факт, что Ронг может много знать о ее занятиях колдовством. Может быть потому, что он сам явно не совсем честным делом занимался. А, может, она просто стала меньше бояться показать это? — Я с тамошними разбойниками дел не имела, — Грэйма повернулась к оркам, в упор глянув на Ронга. — Откуда бы мне знать? Так что, это твой… ваш работодатель? — она перевела взгляд на Селека. — Воровали вы для него? — Грэйма, ты не поняла… — начал было парень, но высокий товарищ его перебил. — Э, нет, мастер Гест — не вор. Он из клана Изувеченной Длани, как твоя матушка или твой задира-дружок, — вот только не гордый. Хороший он мужик, Гест. Учит своему ремеслу всех, кто того достоин — и в обиду никого не дает. Грэйма не понимала в этих разговорах о кланах ровным счетом ничего. Сколько бы Селек не пытался объяснить — хотя он толком и не пытался. И, тем более, она не понимала редких коротких ссор мачехи с дядей, в которых тоже всплывало это название — Изувеченная Длань. Грэйма никогда не думала, что ей придет в голову вступаться за Ивинг, но сейчас она почувствовала, будто задели ее саму. — Да? — девушка сощурила зеленые глаза и немного даже надменно — откуда только слова в голову пришли? — проговорила. — Всех, кто достоин чего? Убивать за золото? Моя мать была в гвардии Вождя, и сейчас — стражница. А твой «хороший мужик», от него какой прок Орде был? Ронг явно от неожиданности вытаращился на девушку. Такой тирады и сам Селек от нее не ожидал. А главное — он уже готов был заставить бритого пожалеть о каждом резком слове в адрес его подруги или его наставницы, но Ронг ничего такого не сказал. А Грэйма вдруг рассердилась — и, кажется на них обоих. — Грэйма, ты послушай… — Селек прочистил горло и опустился на корточки рядом с насупленной орчихой. — Я же… я же просто искал своих. И Ронг мне помогал. Он нашел Геста и других, кого я мог бы расспросить. Мне тогда все равно было, что за дела они ведут… Он услышал, как за его спиной Ронг звучно харкнул на песок. Селек не видел лица товарища, но представлял, какая презрительная мина его сейчас перекосила. — Да все ты отлично понимал! — хмыкнул бритый. — И нашел вообще перед кем оправдываться! Перед колдуньей! На какой-то момент девушке стало стыдно от этого «искал своих». Захотелось взять Селека за руку, прижаться к нему — в конце концов, они оба цеплялись за занятие, которое хранило память об их родителях. Но стоило Ронгу вмешаться, как орчиха, уже подавшаяся вперед, снова отстранилась, почти сжалась в колючий клубок. — А ты поди — она снова вскинула глаза на Ронга. — Только в страшных сказочках о колдунах слышал? — При чем тут сказки? — парень осклабился и развел руками. — Да мы с ними почти соседи! — Про что ты? — хмуро переспросила Грэйма. Она вдруг поняла, что устала от этой короткой перепалки. К тому же солнце палило нещадно, а она, в отличие от орков, так и просидела на песке все это время. Девушка сгорбилась и лизнула запекшуюся кровь на большом пальце. — Так, — Селек разогнулся и встал между Ронгом и своей подругой. — Давай-ка ты помолчишь о том, в чем ни беса не смыслишь. В Расселине хватает тех, кто мутит воду — но Грэйма ведь не из таких! У нее даже друзей там нет! — Вот именно… — бритый пожал плечами и направился к кучке своей одежды. — Я и подумал… ну как бы… советом, что ли, вам помочь… «Много ты насоветуешь!» — чуть не выпалил в ответ Селек, но передумал. Это были бы несправедливые слова. Ронг ему действительно в свое время очень помог, а с Грэймой они уже один раз чуть не влипли в крупные неприятности. А сколько раз она спускалась туда одна, совсем еще девчонкой? Вот страху-то, наверное, натерпелась. И ни отца, никого другого рядом не было. Грэйма же только задумчиво поглядела на старшего орка. В ней шевельнулось что-то вроде интереса — кажется, парень действительно понимает что-то в делах Расселины. Хотя сейчас необходимости в чужой помощи девушка уже почти не чувствовала. Она многому научилась, ну а друзья… не обязательно дружить с колдунами, чтобы колдовать самой. Селек наклонился и осторожно тронул взъерошенные волосы орчихи. — А ты не будешь плавать? Она мотнула головой в ответ на жест Селека и немного неловко поднялась с песка. — Я… — «смущаюсь», хотела сказать Грэйма, но вдруг передумала. Она устала прятаться. — Да, я искупаюсь. Девушка еще раз быстро стрельнула глазами на одевающегося Ронга и повернулась спиной к обоим оркам, чтобы стащить с себя платье. Скользнула ладонями по изрезанным предплечьям, стараясь не горбится. И, не оборачиваясь на парней, пошла к реке. Селек как-то не сразу сообразил, что у Грэймы под платьем не пододета ее длинная рубашка. Он несколько раз мельком замечал у нее следы от порезов, которых она, по-видимому, очень стеснялась. Парень, к своему сожалению, знал, откуда они берутся — и ему это совсем не нравилось. Орчиха об этом догадывалась, и, когда появлялись свежие, старалась не выставлять их напоказ даже наедине. А тут оголилась, глазом не моргнув. Селек не сдержался и покосился на бритого. Тот как раз натягивал через голову рубашку и вряд ли успел что-то увидеть. Хотя бы все равно кроме ее спины смотреть было не на что. Орки щепетильностью не отличались, но Селеку все равно не хотелось бы перехватывать на своей подруге чужие взгляды. Впрочем, он же сам предложил ей искупаться! Кто бы устоял, после того как все утро жарился на солнце? Селек проводил девушку взглядом, ласково улыбнулся, когда ее тонкая фигура скользнула в воду, и сам запрыгнул в штаны. — Эй, мелкий! — окликнул его Ронг. Селек порывисто обернулся, но враждебности в его взгляде уже не было. Даже старое прозвище его не задело. — Извини, если чем обидел тебя или ее, — бритый протянул ладонь и хлопнул его по плечу. — Я вам много лишнего наговорил. — И то правда, — фыркнул Селек и сжал плечо товарища в ответ. — Но я тоже перегнул палку. Что, мир? — А как же! — Ронг дружелюбно оскалился.