Откровения

— Я не стану тебя переубеждать, — мастер Гест равнодушно повел плечом. — Знай одно — слишком уж мало нас осталось. Мы, — он обвел взглядом темный шатер, как если бы он был полон орков, — выбрали держаться вместе. Твоя мать и твоя… наставница сделали другой выбор. Стоя лицом к лицу с опытным убийцей, Селек не мог не потупить взгляд. Но, покосившись на молчаливую фигуру старого приятеля в углу, он нашелся, что ответить Гесту: — Зато место ученика освободилось. Ронг отлично справлялся с заданиями, он… — Лучше, чем ты думаешь, — перебил его Гест. — Когда ты перестал появляться в Расселине, он выследил и тебя, и женщину, которую ты навещал. Селек бросил на высокого парня короткий злой взгляд. Его опасения подтвердились. Он наткнулся на Ронга, ошивающегося рядом с домом Ивинг, не просто так. Мастер разрешил ему попасться Селеку на глаза. Это была проверка, и Ронг ее прошел. А тот, кто считал себя лучшим из двоих, даже ничего не заметил. Селек чересчур расслабился, когда начал заниматься с Ивинг. Он забыл, что искусство Длани — это не только рукопашный бой. Каким же рассеянным он стал, целыми днями потея у станка, а после заката болтаясь по городу с приемной дочерью своей наставницы! «Он и про Грэйму знает», — прищурился Селек, заметив на лице товарища самодовольную усмешку. Не то чтобы он в самом деле стеснялся или думал, что Длань не найдет его, когда он исчез, просто… та бесцеремонность, с которой они влезли в жизнь паренька, выдавала их истинные намерения. Когда Гест посылал Ронга шпионить, им руководило отнюдь не беспокойство за юного сына клана. Многим обитателям Расселины не понравилось бы, что Селек теперь на короткой ноге с городской стражей. Или они надеялись отыскать в этом свою выгоду. — Я чту таинства клана, — кивнул юноша. — И его тайны. На этом разговор был окончен. Селек вышел из шатра с одной стороны, а мастер с Ронгом — с другой. «Пора привыкать, что наши пути в самом деле разошлись», — тяжело вздохнул парень. Он был уверен, впрочем, что Гест с ним еще свяжется через своего протеже — да он и сам успел соскучиться по Ронгу. У них ведь с той драки в таверне не было возможности помириться. Селек выглянул из проулка, где была назначена встреча, и свернул на более оживленную улицу, направляясь к выходу из Расселины.

***

Она уже опаздывала и поэтому мало смотрела по сторонам, почти бегом забираясь на второй уровень Расселины Теней. Плохо еще, что в сегодняшнем месте для занятий Грэйма прежде не была, а, значит, придется тратить время, чтобы отыскать нужный дом. Так, по другую сторону от торговца грибами… Внизу мелькнул чей-то факел и орчиха машинально отошла от края дороги. Она пристально скользила взглядом по теснящимся здесь домикам: почти все они выглядели заброшенными, но внутри многих теплились огоньки. Бездомные и такие же сомнительные личности как ее наставники. Девушка искривила губы в усмешке и остановилась перед одним из зданий. Провела рукой вдоль косяка сверху вниз и торопливо прикрыла ладонью замерцавшую в темноте зеленоватую руну, пока она не погасла. Грэйма дернула дверь и удивленно моргнула: заперто. Потянула снова, и обернулась на раздавшийся сбоку голос: — Эй, — из темного проема окна высунулся орк, чье лицо, как и ее собственное, было скрыто под капюшоном. — Не ломись, там засов заржавел давно. Забирайся здесь. Грэйма молча кивнула, подошла к окну, и мужчина протянул ей руку. Девушка, подхватив юбку, схватилась за его ладонь, и орк почти втащил ее внутрь. — Туда, — он махнул ладонью в сторону дальней комнаты, где мерцал тусклый свет. Девушка все так же молча последовала за орком. Мужчина уже начертил на полу круги с вязью символов — значит, ее заставят отрабатывать какой-то конкретный ритуал. Орк снял капюшон, и Грэйма в отблесках свечей почти с удивлением увидела, что он был молод — гораздо моложе всех остальных ее учителей, во всяком случае. — Ты часом не немая? — хмыкнул мужчина, опускаясь на пол рядом с вычерченными узорами. — Нет, — несколько насупленно отозвалась Грэйма, тоже опуская капюшон и откидывая назад полы плаща. — Вот и хорошо, — орк вытащил из котомки короткий нож. — Садись, давай. Я тебе сегодня немного про огонь расскажу.

***

Лучшая часть Расселины мало отличалась от Волока — разве что тут было темнее и воздух более сырой — пещерный. Наряду с факелами, здесь круглые сутки горели колдовские жаровни, дающие слабый, пульсирующий лиловый свет. С непривычки от него быстро уставали глаза, но Селеку здесь почти нравилось. Зато некоторые темные углы даже ребята из Длани старались обходить стороной. Старшие рассказывали, что пять лет назад гвардия вождя учинила здесь настоящую резню. Тела казненных чернокнижников развесили прямо на стенах — в назидание. Немногие уцелевшие окопались в трущобах и в отчаянии призвали какого-то сильного демона. Тогда в огне скверны сгинул целый квартал. Восстановить убогие лачуги оказалось делом нехитрым, но сейчас та улица выглядела почти нежилой. Парень шел с оглядкой: ему то и дело казалось, что Ронг следует за ним. Ему хотелось окликнуть друга, переговорить с ним в спокойной обстановке. Вряд ли товарищ упустит возможность похвастаться своими успехами, а Селек мог бы в ответ поделиться своими радостями — как прежде. Но когда орк в очередной раз свернул за угол, чтобы подстеречь своего преследователя, вместо Ронга — да бес его дери, не мог же этот верзила стать так хорош за считанные недели! — он зацепился взглядом за знакомую фигуру в плаще. Грэйму бы он ни с кем не спутал. Девушка не могла его заметить, но почему-то ускорила шаг и шмыгнула в один из «плохих» переулков. Сначала Селек подумал, что обознался — нечего ей было делать в этой части Расселины. Разве что… тьфу ты! Не хотелось ему думать, что девушка прикарманила что-нибудь из своей ювелирной мастерской и захотела это сбыть с рук. Парень нахмурился и углубился в трущобы вслед за ней.

***

— Считай до ста, — орк поставил в самый центр узора на полу черную тонкую и высокую свечу. — Не бойся, никто оттуда не вылезет… — Я знаю, — Грэйма, устроившаяся на коленях с другой стороны угольных линий, едва сдержалась, чтоб не огрызнуться. — Это не руны призыва. Мужчина негромко рассмеялся. — Верно, — он кивнул. — Считай. — Раз, — сказал девушка и замолчала, дальше перечисляя цифры про себя. — Мы, известное дело, не шаманы, с огнем разговаривать не умеем. И формул, как у магов у нас нет. Есть, точнее, да не такие. Но огонь нас может послушаться. Не обязательно даже его в Скверну превращать, но разговаривать с ним все равно надо так, как говорят демоны. Сколько? — Тридц… — девушка сбилась. — Я не могу одновременно тебя слушать и считать! — По крайне мере слушала, — ухмыльнулся мужчина. — Учись сосредотачиваться, что бы вокруг не происходило. От этого твоя жизнь зависеть может. Грэйма закусила губу и кивнула. Первые несколько раз она болезненно реагировала на подначки, проверки исподтишка, но быстро привыкла. Многие из чернокнижников не от хорошей жизни такими… ядовитыми были. Свеча почти догорела, и орк протянул ей кинжал, который держал в руках. — Первый раз проще всего из крови, — он усмехнулся, поймав испуганный взгляд зеленых глаз и продолжил. — Из своей. Боишься? — Нет, — орчиха сцепила клыки. — Я только… не умею. Резать. — Тогда руку давай. Быстрее, — мужчина кивнул на чадящий огонек. Грэйма закусила губу и тороплив расшнуровала рукав, задрав его до локтя. — Я ж тебе не пилить ее собрался, — покачал головой чернокнижник, сжимая тонко запястье. — Наклони ладонь. Девушка едва удержалась, чтобы не зажмуриться, но все-таки не закрыла глаза и только едва слышно зашипела от боли, когда кинжал прошелся вдоль всей ладони: от холма большого пальца, наискосок к мизинцу. Темная капля упала в почти погасшую свечу и огонь зашипел. Орк, не отпуская ее руки, проговорил несколько слов на отрывистом, каркающем языке демонов. И в тот же момент узор тускло засветился зеленым, а придушенное кровью пламя занялось вновь, жадно хватая каждую следующую падающую в него каплю.

***

Орчиха явно торопилась, но при этом не раз и не два замешкалась, вертя головой в поисках ориентиров. Она явно была тут впервые. Селек, впрочем, тоже не мог похвастаться доскональным знанием этого района, и ему пришлось быть вдвойне осторожным, чтобы Грэйма его не заметила. «Надо было просто догнать ее на улице», — отругал себя парень. Да, она бы, наверное, разозлилась на него и посчитала полным идиотом, но когда она выяснит, что он пошел за ней сюда, то разозлится вдвойне. Если узнает, конечно. «И что ты будешь делать, если она и впрямь во что-то влипла — Ивинг все доложишь?» Меньше всего Селек хотел выбирать между наставницей и Грэймой. Но он слишком много времени провел в Расселине, чтобы не понимать: просто так сюда никто не приходит. Девушке было что скрывать — он это давно понял. Он остановился в тени навеса над прилавком торговца грибами, перебирая сморщенные шляпки в лотке, пока Грэйма бродила кругами у покосившейся хижины. Постояла на крыльце, подергала ручку и замерла с явно озадаченным видом. «Заперто», — понял Селек. Вдруг девушка встрепенулась — ее будто бы окликнули из-за угла дома. Подобрала юбки и помчалась туда. Парень выждал еще минуту и отошел от прилавка. Вслед ему донеслось раздраженное ворчание продавца: — Весь товар облапал, а, щенок… Селек втянул голову в плечи и направился к дому, за которым скрылась Грэйма. Он обошел его с другой стороны и не обнаружил орчиху на улице. Либо она как-то чудом ускользнула дворами, и тогда он ее потерял, либо все-таки нашла способ попасть внутрь. Только одно окно не было заколочено, и по тому, как перед ним была утоптана земля, Селек догадался, что здесь его используют вместо двери. Он мог бы забраться внутрь бесшумно, но его внимание привлекло смутное движение в соседнем окне. Парень приник к щелям между досками, но не смог ничего разглядеть. Тогда он двинулся дальше, прижимаясь к стене. Он снова оказался позади дома и наконец услышал доносившиеся изнутри шаги и голоса. Селек затаился, сгорая от любопытства — он был почти уверен, что одной из говоривших была молодая орчиха. Ее перебил другой голос — очевидно мужской. Селек вздрогнул. Лишь потому что спутник Грэймы оказался мужчиной, в его мысли затесалось слабенькое, но подозрение. Они с девушкой ведь просто дружили — а вдруг она ходила сюда на свидания с кем-то? Тогда, наверное, ему правда стоило уйти, и… «Дурак», — хмыкнул про себя Селек. — «Кто будет приглашать свою подружку на эту свалку!»

***

— Знаешь, почему наша кровь хорошо подходит? — ухмылка орка была почти зловещей. Пламя отражалось в его зрачках и, казалось, они отсвечивают красным. — Правильно, потому что в ней до сих пор следы Скверы остались. Потому что твоя кожа до сих пор зеленая. Грэйма поморщилась, почти не слушая, глядя, как капли становятся пламенем. В воздухе отчетливо потянуло серой, и девушка покосилась на пульсирующие зеленью линии. Да, это не было порталом призыва, но та пустота, откуда приходят демоны, сейчас была очень близко. — Любоваться будешь? — спросил мужчина. — Бери его. Он отпустил запястье девушке, и орчихе показалось, что рука будто налилась свинцом. Она невольно подхватила себя за локоть, скрючив пальцы, чтобы не уронить руку в огонь. — Бери, — повторил «учитель». — Знаешь, что говорить? Грэйма кивнула и забормотала себе под нос, дважды сбившись. Порез ныл, но девушка сосредоточилась только на заклинании и той силе, что бродила сейчас под вычерченным узором. Она опустила ладонь ниже и одна искра коснулась кожи. Кровь, что осталась на руке, тут же вспыхнула так же жарко, как и пролившаяся. Орчиха схватила ртом воздух, но жара не почувствовала — то есть, она ощущала его склонившимся лицом, но не ладонью. — Так, — орк понизил голос. — Держи крепче.

***

Селек не стал понапрасну тратить время и перемахнул через подоконник. Не разгибаясь, выхватил из-за голенища нож: он оказался в пыльной комнатушке, до такой степени заваленной обломками мебели и другим хламом, что трудно было сказать, не прячется ли в ней кто-нибудь. Если у Грэймы неприятности, возможно, ему придется за нее вступиться. «Или у меня самого будут неприятности», — паренек выпрямился и скользнул в переплетение густых теней. Нужно было внимательно смотреть, куда ставишь ногу — такое впечатление, что сюда свалили все, что было в доме, освободив другие комнаты. В глубине хижины замерцал огонек, и Селек, прижав руку с ножом к груди, пошел на источник света. Орк, затаив дыхание, прислонился к дверному косяку и быстро заглянул в комнату. Он успел разглядеть отливающие ядовитой зеленью символы на полу и две тени, склонившиеся над ярким огнем. «Чернокнижники!» — понял Селек. Он никогда подобного не видел, но отчетливый запах серы и какое-то всколыхнувшееся внутри дурное ощущение не оставили ему особого простора для догадок. Вся его орочья суть возмутилась при виде колдунов. Вот ведь, мерзавцы, куда забрались!.. И если Грэйма была рядом, ей грозила большая опасность. Он снова украдкой заглянул в комнату и содрогнулся всем телом: девушка сама сидела рядом с начерченной на полу фигурой и пламя играло прямо в ее ладони. Мужчина напротив сжимал в руке окровавленный нож. Селек так удивился, что забыл о всякой осторожности и просто смотрел на ритуал, оцепенев. — Оно одного хочет — разрушать, — орк внимательно следил за пламенем. — Тебе нужно будет научиться его направлять. Такой огонь так просто не потушишь… Вдруг мужчина резко вскинул голову. Грэйма сама испуганно встрепенулась, повернувшись в направлении его взгляда: в лишенном двери проеме застыла чья-то фигура. За плечом незваного гостя яркой зеленью светился круглый шар размером с маленькую тыкву: магический страж, видно, оповестил своего хозяина. — Ты что здесь забыл, щенок? — прочти прорычал мужчина. Он смотрел глазами колдовского ока и, как видно, мог разглядеть больше, чем девушка со своего места. Орк вдруг снова схватил ее за руку, так, что Грэйма от неожиданности едва не свалилась на узор и заскулила от боли. Мужчина же забрал с ее ладони огонь — легко, будто яблоко взял — и разжал пальцы. Селек резко отшатнулся от двери. У него за спиной как будто что-то мелькнуло, и парень сделал выпад наугад, отмахнувшись от невидимого врага. Почти ослепив юношу, ярко полыхнуло зеленым: он только успел прикрыть свободной рукой глаза и расслышать, как в комнате началась возня — а потом громко ахнула, точно от боли, Грэйма. Орк закусил губу и ринулся обратно, внутрь комнаты. Тут же сгруппировался и откатился от дверного проема, не давая себе и доли секунды на передышку. Кажется, одежда не загорелась — и на том спасибо. Между тем, девушка распласталась по пентаграмме, а чернокнижник стоял над ней, держа огонь в руке. Селек оскалил клыки. Прятаться было уже бесполезно, но что-то мешало зарычать на мужчину вслух, крикнуть «Не тронь ее, урод!». Вместо этого Селек с безмолвной решимостью бросился прямо на него. Грэйма неловко повернулась, прижав к себе израненную ладонь и упираясь другой в доски пола. Незнакомец метнулся вперед и, как только на его лицо, перекошенное злостью, упали отблески огня, девушка его узнала. Предки, что он здесь делает? — Селек! — выпалила она. Все происходило в считанные мгновения, но, похоже, чернокнижник успел ее услышать. Во всяком случае, девушка была уверена, что он швырнет огонь в парня, но орк вдруг развернулся, делая резкое движение другой рукой. Грэйма почувствовала, какой тягуче и осязаемой стала тьма вокруг, а потом она будто поднялась как волна и плеснулась вперед. Парень замер, как стоял. Орчиха знала, что он чувствует: будто накрыло тяжелым одеялом и не пошевелиться. — Ты его знаешь? — рыкнул орк, сжав ладонь с огнем. Пламя исчезло в кулаке. — Да, — успела выговорить девушка до того, как тьма с почти слышимым вздохом разжала свои объятия. Селек точно с разбегу врезался в глухую стену — перед глазами все заволокло мраком. Каждый мускул отяжелел — не шевельнуться. Он все еще мог дышать, но воздуха не хватало. «Я вообще жив еще?» — подумал парень, и в этот момент темнота наконец рассеялась. Сковавшая его судорога сошла на нет, и от неожиданности Селек повалился вперед, на колени. Оружие, к счастью, осталось у него в руке. Он поднял глаза на чернокнижника. Тот не спешил нападать и будто бы над чем-то раздумывал. Парень воспользовался этой передышкой, чтобы вскочить на ноги. — Грэйма, ты цела? — у Селека наконец прорезался голос. Девушка ошалело захлопала глазами, уставившись на друга, но ответить не успела: чернокнижник глухо и хрипловато рассмеялся. Он все еще стоял в собранной позе, отведя одну ладонь назад: Грэйма была уверенна, что, если орк разожмет кулак, там снова вспыхнет огонь. Но уже другой — зеленый и ядовитый. — Ты спасать ее сюда побежал, что ли? — мужчина перевел взгляд на свою ученицу и скривил губы. — Или ты побоялась одна сюда идти, а? — Нет! — Грэйма едва не задохнулась от возмущения. — Я его не звала! Я не… Ей вдруг стало очень стыдно, только непонятно, перед кем. Девушка поднялась с пола и почти прорычала, впившись в Селека взглядом зеленых глаз. — Что ты тут делаешь?! — Тебя выручаю — что! — огрызнулся парень и перекатился с пятки на носок. — Я же не знал, что у тебя тут… друзья. Он мельком взглянул на Грэйму и снова уставился на чернокнижника, прикидывая, как его лучше достать. Болтать, пока у этого колдуна свободны руки, ему не очень-то хотелось. — Дурак! — выпалила девушка, чувствуя, как горят щеки. Кажется, стыдно ей было все-таки перед чернокнижником. Мужчина поморщился. — Выяснять отношения без меня будете, — он чуть наклонил голову, меряя взглядом парня. — Тебя-то теперь кто выручит? — Не трогай его, — Грэйма по-настоящему не верила, что орк может что-то сделать Селеку, но ей все равно стало не по себе. — Он нас видел, — чернокнижник все еще не отрываясь смотрел на молодого орка. — Он тебя видел. По спине у Селека пробежал холодок. У него не сразу получилось увязать то, что он увидел, когда вошел в комнату, с тем, что Грэйма так запросто болтала с чернокнижником. И вот теперь все складывалось: она тоже из этих. Парень удобнее перехватил кинжал. Драться со своей подругой и приемной дочерью Ивинг он не был готов. — Уходи сейчас, и я забуду, что тебя здесь видел, — рыкнул Селек. — Иначе будешь иметь дело с Изувеченной Дланью. Орк презрительно скривился. — Тебе неплохо бы знать, о чем болтаешь. Мы с Дланью в дела друг друга не лезем. Думаешь, из-за такого сопляка они… — Подожди, — Грэйма встала перед орком, загораживая мужчин друг от друга. — Он… я обещаю, он никому не расскажет. Пожалуйста… — Вот только уговаривать меня не надо, — огрызнулся чернокнижник. Орк выпрямился, поведя плечами. Опустил руки и наклонился за своей котомкой. Он, пожалуй, слишком демонстративно игнорировал парня и нож в его руке. — Считай, что на сегодня все. Можешь прийти сюда послезавтра. Но я не обещаю, что придет кто-то из нас. Грэйма торопливо кивнула, и только потом осознала, на что намекал чернокнижник. Неужели из-за того, что Селек сюда ворвался, они не будут больше ее учить? Неужели мужчина не поверил, что она пришла одна? Тем временем орк собрал свечи и, выпрямившись, носком сапога стер один из символов в узоре. Орчиха глухо выдохнула, схватившись за низ живота: из пентаграммы разом ушла сила, и это ощущение отозвалось внутри тягучей тупой болью. — Остальное сама приберешь, — безразлично бросил орк, накидывая на голову капюшон. Он прошел мимо парня, едва не задев его плечом. Грэйма смотрела вслед мужчине и видела, как темнота в одном из углов комнаты шевельнулась, вылепляясь в размытую фигуру демона бездны. Он, сверкнув на девушку лиловыми огоньками глаз, поплыл следом за чернокнижником. Грэйма стояла, пока шаги в доме не стихли. Потом молча плюхнулась на колени и почти ожесточенно принялась стирать развязанным рукавом оставшиеся угольные линии на досках. В горле першило от какой-то обиды и орчиха крепче сцепила клыки. Селек не шелохнулся, позволяя чернокнижнику уйти. Юноша не испугался по-настоящему, но хорошо ощутил, насколько уверен в себе колдун — и не без причины: кажется, самый воздух в комнате был пропитан его бесовской магией. Селек был приучен двигаться, как тень, но вот сражаться с тенями… «Надо будет выяснить у Ивинг, что с такими делать…» — он убрал оружие на место и перевел взгляд на скорчившуюся на полу Грэйму. — Чего ты?.. — неуверенно спросил паренек, делая шаг ей навстречу. — Давай я тебе хоть… ветошь принесу. Ивинг же спросит, где ты так испачкалась. И порезалась. Он кивнул на ее кисть, которую девушка держала на весу. Вся ладонь была коричневой от засохшей крови. Орчиха сжала ладонь в кулак и вскинула на орка зеленые глаза. Саднило ладонь и внутри все еще до конца не отпустило болезненное потягивание, но этого девушка почти не замечала. Злость еще не вызрела по-настоящему из какой-то горькой обиды: Грэйма прошипела почти, чувствуя, что если повысит голос — разревется: — Зачем ты сюда пришел? Это она тебя попросила? — Никто меня ни о чем не просил! — выпалил Селек. — Я случайно тебя увидел. Ты хоть представляешь, какое это дурное место… Он захлебнулся своими словами. Теперь стало понятно: все-то она знает — получше его самого. — Тебе больно? Это он тебя так? — требовательно спросил парень. Девушка размазала по полу последнюю линию и поднялась на ноги. Подошла к Селеку и огрызнулась, почти дрожа: — Это тебя не касается, понял? — она топнула ногой. — Тебя вообще не должно тут быть! Теперь они подумают, что мне верить нельзя, что я тебе все разболтала… Парень смешался. Он никогда еще Грэйму — тихоню Грэйму — такой не видел. Она пыхтела, как рассерженная кошка, и чуть не в слезы была готова удариться. Ему в самом деле стало стыдно, но Селек не спешил это признавать. — А что — можно тебе верить? — фыркнул он в ответ. — С кем ты водишься! Родители думают — ты работаешь! Грэйма опешила на мгновение, а потом залепила парню звонкую пощечину. Не успела сообразить, ударила пораненной рукой и чуть не вскрикнула вслух от резкой боли. — Мои… родители, — прорычала она. — Мой отец был чернокнижником. Слышишь ты меня? И я никого не обманывала! Девушка поняла, что слезы все-таки потекли по щекам крупными каплями и торопливо вытерла лицо. — И я работаю, — выплюнула она. Селек мог бы и перехватить ее руку, но не стал, и как-то сжался вместо того чтобы по-настоящему уклониться от удара. Он уже очень давно не видел, чтобы кто-нибудь плакал. Наверное, с тех пор как погибла его мать. И тогда чужие слезы вгоняли его в такую же растерянность. — То есть твой… дядя знает? — он виновато засопел, потирая щеку. — Знает, — огрызнулась девушка. — А ты что, уже хотел побежать докладывать? — Ничего я не хотел, — поморщился орк. — Я бы даже Ивинг не сказал, ну… без твоего ведома. Селек сделал шаг к насупившейся девушке. — Я просто за тебя перепугался. Грэйма скривилась. Перепугался он! Головой надо было подумать. — Лучше б ты не лез, куда тебя не просят… без моего ведома. Испортил все. Орчиха досадливо мотнула головой и, толкнув парня в плечо, хотела пройти к выходу. — Эй, погоди! — Селек шустро развернулся и схватил ее за здоровую руку выше запястья. — Если тебе так… надо, я этого парня из-под земли достану! И скажу, чтоб не смел тебя бросать! Он сам не верил, что говорит такое, но слова Грэймы об отце его задели за живое. Она была такая же, как он сам. Даже ее приемные родители признали ее право носить это клеймо — самое черное для орка — но это было право по крови. — Пусти, — она дернулась, развернулась и ударила парня в грудь кулаком. Отчаянно, а не зло. — Что ты!.. Их никто не найдет, если они не захотят. Если… Грэйма глухо всхлипнула и, как стояла, рухнула на колени, неловко вывернув руку, которую держал орк, закрыв лицо свободной ладонью. Злость вытекла, оставив после себя только страх и горечь. Селек взглянул на девушку почти испуганно. Так не должно быть: она не должна из-за него плакать… Ну что за странная девчонка! Он осторожно опустился на корточки рядом с ней, разжав пальцы. Юноша чувствовал вину, но при этом не мог признать, что повел себя неправильно. Может быть, ему нужно было пройти мимо, когда он увидел орчиху на улице. Но это было бы куда хуже. Она ведь не чужая ему, в конце концов. И он все равно бы узнал… он ведь хотел узнать о ней больше. — Грэйма, — Селек медленно протянул руку к ее волосам, коснулся пальцами плеча. — Ты прости меня, пожалуйста. Я клянусь: если твой учитель не придет, я найду другого, кто тебе поможет. Я тебе обещаю. Орчиха только рассмеялась сквозь слезы. Вот же заладил. Она вздохнула и ткнулась лбом Селекув плечо, тяжело привалившись к парню. — Я тебе сказала — не лезь… сюда, — девушка шмыгнула носом. — Он тебя убить мог. — Мог, — неохотно согласился орк. — Но и я его тоже… Буду знать теперь, с кем имею дело, — он слабо улыбнулся, обняв девушку за плечи. — Не то чтобы я хотел драться с твоими… приятелями. «Ничего бы ты ему не сделал…» Грэйма поежилась. Это в само деле было страшно. Для многих чернокнижников даже сейчас цена обнаружения была слишком высока. И они были вполне готовы платить за это чужими жизнями. Ее отец еще так не прятался — но чем это кончилось? — Презираешь меня теперь, да? — глухо выдохнула орчиха в плечо Селеку. — Нет, вовсе нет! — смущенно пробормотал Селек. — Ну то есть… если честно… я ничего хорошего про это дело не слышал. Но тебя-то я знаю. Девушка приподняла голову и смерила орки изучающим взглядом зеленых глаз. — Знаешь? Ты и до того, как… сюда пришел, так же думал? — Ну ты вроде ничего такого не… — Селек выдохнул сквозь сцепленные зубы. — Да ничего я о тебе не знал. Потому и увязался. Мы же… друзья или вроде. Он не выдержал и быстро и крепко прижался губами к лбу девушки. И сразу отстранился. — Ты-то мне хоть веришь? — прошептал орк. Орчиха вздрогнула, а потом порывисто обняла парня за шею, почти свалившись на него. — Я верю, — выдохнула Грэйма ему на ухо. — Ты… тоже меня прости. Я на тебя накинулась. Я просто очень испугалась. Мне это правда важно, Селек. У меня… у меня ничего больше нет. «Глупости…» — хотел возразить Селек. У нее ведь сестренка и семья, и работа с камнями тоже неплохо выходит. Но он понимал, что Грэйма не о том сейчас говорит. И даже если бы не сообразил, все равно промолчал бы. Она слишком доверительно к нему прижалась и сопела в висок. Он обхватил ее обеими руками за талию и поцеловал — в висок или в скулу, докуда доставал. А когда орчиха чуть повернула голову, заглядывая ему в глаза, дотянулся своими губами до ее. Грэйма не успела о чем-то подумать — по щеке и губам скользнуло чужое горячее дыхание, и девушка как-то отчаянно почти подалась навстречу. В голове мелькнул собственный детский еще вопрос «а клыки царапаются?». А потом думать о таких вещах стало некогда. Почти не царапались — проехали по щекам, пока она сама не повернулась, чуть наклонив голову. Губы у него были сухие и горячие, но происходящее было почти… приятно, и Грэйма скользнула одной рукой орку на затылок, прижимая его к себе, не давая отстраниться. Щеки у Селека запылали, и он прикрыл глаза. Пальцы девушки шарили по его шее и затылку, цепляя собранные в короткий хвост прядки. Он крепче притиснул ее к себе и перенес вес вперед, опустившись на колени. Они сидели прямо на пыльном, в разводах угля и мела полу, и целовались — может быть, со стороны неуклюже, но паренька все устраивало. Он погладил Грэйму по спине прямо поверх грубой шерсти плаща и попытался отбросить в сторону тяжелые складки ткани, чтобы забраться под плащ ладонями. Уже сдвинутая, видимо застежка с негромким щелчком раскрылась, выпуская тяжелое полотно. Складки плаща с шорохом рассыпались по полу. Селек приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на девушку в своих руках, и почти смутился, наткнувшись на ее затуманенный взгляд. Грэйма ему, конечно, нравилась, но он не ожидал, что все выйдет… вот так. В Расселине Теней, в заброшенной хижине, где встречаются чернокнижники. Селек наклонился вперед, подхватив ее за талию, чтобы уложить на брошенный плащ. Девушка распахнула глаза, скользнув взглядом по лицу Селека — так близко!.. — и торопливо зажмурилась снова. Сердце билось слишком быстро, казалось, сейчас оно проломит ребра. Грэйма сама не понимала, чего больше боится: что они продолжат или что вдруг… опомнятся. Она неловко двинула коленом и потянула Селека к себе за плечи, хрипло прошептала, едва вспоминая слова: — Иди ко мне. Он получил ответ на свой вопрос, не успев задать его.