Печальное прошлое.

В классе разразился громкий, заливистый смех. Учитель, проходя мимо, заглянул в кабинет и строго попросил вести себя тише. Но даже после его слов смех не стих, и, вздохнув, он ушёл обратно. Я сидела среди друзей, весело обсуждая прошлую прогулку и уже строя планы на следующую.       Внезапно я почувствовала на своём локте лёгкое прикосновение. Немного смутившись, я повернулась к парню и встретила его взгляд с нежной улыбкой. Перехватив его руку, переплела наши пальцы и чуть склонила голову на его плечо. Сердце наполнилось теплом: вот оно, счастье — сидит рядом и держит меня за руку. Это был мой парень. Мой Минато. Именно он был объектом моей симпатии на протяжении трёх лет, и сейчас мы наконец вместе. Честно говоря, я сама с трудом в это верила. Мы всегда учились в одном классе, и с самой младшей школы я ловила себя на мысли, что неравнодушна к нему. И вот, после долгих лет ожидания, в середине средней школы он обратил на меня внимание. Всего пара недель общения — и мы стали встречаться. Я была на седьмом небе от счастья. Моей радости разделяли и подруги, и даже сам Минато выглядел сияющим рядом со мной. Всё казалось сказкой, словно так и должно было быть всегда. Но первая любовь редко бывает идеальной. Она похожа на карамель во рту — сладкая, но быстро тает, оставляя лёгкую горечь. И это стало моей главной ошибкой... После школы я как всегда поспешила домой, чтобы скорее переодеться и отправиться гулять с друзьями. В этот раз собиралась вся компания, а это редкость. Обычно выходила лишь половина, а тут нас должно было быть около тридцати человек. Такое событие точно нельзя было пропустить. Добежав до дома, я быстро переоделась и, даже не перекусив, выбежала на улицу. По привычке набрала номер Минато. — Минато, привет. Я уже вышла, сейчас забегу к тебе, — сказала я, стараясь скрыть улыбку. — Хорошо, милая, жду. Кушать будешь? — Нет, не хочу. До встречи. Сбросив звонок, я на секунду замерла, прикрыв лицо руками от смущения. Милая? Какая ещё милая... Но в груди приятно защемило. Через десять минут я уже стояла у его двери и нажала на звонок. Минато открыл почти сразу, всё ещё в школьной форме. — Алис, проходи. Я быстро переоденусь. — Он слегка улыбнулся, провёл меня за руку к дивану и, уходя, оставил тёплый поцелуй на щеке. Я тут же покраснела и отвела взгляд. Он вернулся всего через пару минут уже в повседневной одежде. Но что-то в его облике заставило моё сердце пропустить удар. — Милая, что это за взгляд? — с лёгкой усмешкой спросил он и сел рядом. От него пахло парфюмом, и я невольно прикусила губу. — Просто... засмотрелась. Ты выглядишь замечательно, — прошептала я, с трудом сдерживая желание коснуться его мягких кудрей. — Опасные слова... Умереть решила от моей красоты? — он сдерживал смех, но всё же нежно заправил локон моих волос за ухо. — Я правда говорю, — рассмеялась я тихо. — За такое и умереть не жалко. Минато, словно ждал этого момента, прижался губами к моей щеке, вглядываясь в мои глаза в поисках смущения. Но я только удивлённо распахнула зелёные глаза и коснулась его лица пальцами, после чего легко поцеловала кончик его носа. Такого он явно не ожидал — и потому вдруг рассмеялся, крепко обнял меня за талию и прижал ближе. — Милая, я же просил не смущать меня. А то сам не удержусь и начну целовать тебя так, что всё обернётся наоборот. — А я и не против, — дерзко ответила я, обвив его шею руками.       Он хитро прищурился и коснулся моих губ. Его поцелуй был мягким, но настойчивым. Моё сердце забилось сильнее, и, хотя я смутилась, всё же ответила ему. Когда нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание, Минато с лёгкой усмешкой присвистнул: — Воу, не думал, что ты умеешь так... В этот момент в дверь постучали. Он, конечно, успел сорвать с моих губ ещё один быстрый поцелуй и пошёл открывать. Это оказались наши друзья — оказывается, телефон у него был на беззвучном. Мы вышли вместе, держась за руки, и присоединились к компании. Вечер пролетел весело: мы смеялись, гуляли по парку, а к нам всё прибавлялись новые ребята. К десяти вечера родители позвонили мне, напомнили, где лежат ключи, и сказали, что уходят на ночную смену. Закончив разговор, я почувствовала, как Минато резко притянул меня к себе и крепко обнял. Его голос прозвучал почти с мольбой: — Может, останешься у меня? Родителей ведь нет дома... пожалуйста. И, доверчивая как всегда, я согласилась. Мы вернулись к нему. Он, как настоящий джентльмен, отдал мне свою футболку для сна и уложил рядом с собой. И хотя он казался заботливым, в глубине души я чувствовала: лучше бы спать отдельно... На утро я проснулась раньше обычного. Потянулась, сонно зевнула и обернулась — и чуть не вздрогнула: Минато уже сидел рядом, бодрствовал и... смотрел на меня. Его взгляд был слишком внимательным, почти изучающим. Не успела я вымолвить «доброе утро», как он резко притянул меня к себе, заключил в крепкие объятия и коснулся щек губами. — Доброе утро, милая. Как спала? — его голос звучал ласково, но в этой ласке было что-то чужое, приторное, словно мед, который в горле превращается в яд. Он обнял меня одной рукой за талию, другой же скользил по моей голове, спине, щеке. Я привычно прижалась к его плечу, но в тот момент почувствовала, как его пальцы опустились всё ниже... к бедру. Сначала я сделала вид, что не замечаю. Но когда он нагло залез под футболку и его ладонь коснулась груди, я резко отстранилась. — Ты что делаешь?! Не смей так больше... — голос дрогнул, внутри поднялась волна страха, я прикусила губу, пытаясь скрыть отвращение. Неужели это мой Минато?.. Он лишь тяжело выдохнул, с кривой усмешкой: — Прости, милая... Просто, знаешь, реакция такая. С утра особенно. Обычная потребность организма. Ну и что я сделал? Он говорил спокойно, как будто оправдывался за мелочь. Но в его тоне чувствовалось — он не собирается останавливаться. — Какая ещё потребность? — голос мой дрогнул, я отвернулась, чтобы он не видел слёзы. — В таких вещах должны быть согласны оба. Я не хочу этого, Минато. Услышь меня. — Да ладно тебе, — почти сквозь зубы пробормотал он, вновь обнимая меня и целуя в лоб. Его глаза щурились хищно. — Почему ты против? Это же нормально, считай — природа. У меня есть желания, я мужчина. Почему я должен отказываться от того, чего хочу? Его руки стали сжимать меня сильнее, прижимая к себе. — Потому что я этого не хочу! — голос сорвался, в груди разлилась паника. Я попыталась выскользнуть из его объятий, но он прижал меня сильнее. — Минато, пусти меня! Его взгляд потемнел, улыбка исчезла. — Пустить? — он сказал это так тихо, что мурашки пробежали по коже. — Я жду этого уже пару месяцев. Ты ведь не хочешь, чтобы я изменил тебе? Тогда будь умницей и выполняй свои обязанности. Это твоя роль. Он снова полез под футболку. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг. Дыхание стало прерывистым, в горле пересохло. Мир поплыл, как в тумане. Я дернулась, закричала: — Минато, пусти! Я этого не хочу! Собрав последние силы, вырвалась из его рук и, споткнувшись, упала на пол. Его лицо перекосилось от ярости. Я впервые видела его таким — глаза полыхали, губы сжаты в линию. — Ты что, охренела?! — рявкнул он, и голос был чужим, звериным. — Не ори мне на ухо, истеричка! Он схватил меня за руки, резко поднял и встряхнул так, что у меня хрустнула шея. Я вскрикнула от боли. — Минато... я тебя не узнаю... пожалуйста, остановись... — слова вырывались сквозь слёзы и дрожь. — Заткнись! — он почти выплюнул это слово. — Или мне кляп в рот засунуть? Думаешь, не сделаю?! С этими словами он швырнул меня обратно на кровать и подошёл к шкафу, что-то в нём ища. Я ударилась о ножку кровати, но боли почти не почувствовала — адреналин взорвался во мне. Я вскочила и, не думая, побежала вниз по лестнице. Ступени пролетали под ногами, я оступилась, упала, скатилась вниз, но тут же поднялась. Только б уйти, только б вырваться! Я бросилась к входной двери, судорожно дёргая ручку, но пальцы дрожали так сильно, что ключ не попадал в замочную скважину. Сзади уже слышались тяжёлые шаги и яростное рычание: — Сука... я хотел как лучше! А ты убегаешь? Значит, сама виновата. Теперь нежности не жди. Я всхлипнула, вцепившись в ключ. — Нет... пожалуйста... — почти беззвучно прошептала я. Замок щёлкнул, но в тот же момент он настиг меня. Его пальцы вцепились в волосы, дёрнули назад. Я закричала от боли, дверь распахнулась... но свобода осталась в шаге от меня. Он тянул меня назад, а в руках уже держал какой-то тряпичный кляп. Я забилась, отчаянно дергаясь.       И тогда, собрав всю ярость и страх в один рывок, я ударила его коленом в пах. Удар пришёлся метко. Он завыл, отпустив мои волосы, и скрючился от боли. Я не ждала ни секунды. Босиком, в одной футболке и шортах, я вылетела на улицу. Дождь хлестал по коже, холод пробирал до костей, но я бежала, не чувствуя ничего. Ноги сбивались в кровь, тело било дрожью, но я знала только одно: нужно дальше, подальше от него. Слёзы смешивались с дождём, дыхание рвалось хрипами, сердце колотилось в груди, будто хотело вырваться наружу. Я бежала, не зная куда, пока не выбежала к чьему-то дому. Сил почти не осталось. Всё тело было в ссадинах, на ногах кровь смешалась с грязью. Но я жила. Я смогла вырваться... Оглянувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Всё было размыто, как будто я смотрела сквозь туман. Все вещи остались у Минато... Минато. Это имя эхом грохотало в голове, заставляя сердце сжиматься. Где я вообще сейчас?.. Дождь лил стеной, хлестал по лицу, забивая дыхание, но я всё равно шла вперёд. Узнавая улицу, шагала быстрее, почти вслепую, и при каждом шорохе за спиной вздрагивала так, будто он стоит прямо рядом. Казалось, что за мной следят. Каждый звук пробивал меня до костей. Шаг ускорялся сам собой. Минато хотел меня изнасиловать. Я чуть не споткнулась, потому что даже в голове эти слова звучали чужими, невозможными. Нет... это не он. Не может быть. Я же знаю его, он заботился, он улыбался... Может, у всего есть объяснение? Может, я что-то не так поняла? Может... может, я виновата? В груди нарастала паника, я буквально разрывала себя изнутри, кусала губы до крови, но никакого оправдания не находилось. Почему?! Почему именно он?! Когда добралась до дома, пальцы дрожали так, что едва смогла поднять коврик у двери. Там — ключи. Те самые запасные, что всегда прятала мама. Найдя их, я чуть не разрыдалась от облегчения. Я в безопасности... я дома. Вбежав внутрь, захлопнула за собой дверь и защёлкнула все замки один за другим. Металл щёлкал под руками, а я боялась, что вот-вот он ворвётся, выломает дверь, дёрнет меня за волосы и снова утянет в темноту. Спиной упала к двери, мокрая одежда прилипла к коже. Я медленно сползла вниз, обхватила колени и разрыдалась. В голос, как маленькая, громко, до хрипоты. Слёзы смешивались с каплями дождя, что всё ещё стекали с волос. Я кричала, рыдала, захлёбывалась в собственных эмоциях. Не осталось сил сдерживать хоть что-то. Прошло, наверное, два часа. Может, больше. Время будто исчезло. Я сидела в тишине, пока истерика не выжгла меня до дна. С трудом поднялась, держась за стену, ноги дрожали, словно после бега до самой смерти. Дойдя до ванной, я включила горячую воду и почти рухнула в неё, не заботясь о температуре. Кожа сразу же покраснела от жара, но мне было всё равно. Я схватила мочалку и начала тереть себя до боли, до красных полос на руках и плечах. Стереть. Смыть. Избавиться. Я терла кожу до онемения, будто могла выдавить из себя его прикосновения. В каждой капле воды мне мерещились его руки. В каждом вздохе слышался его голос. Мне казалось, что его запах всё ещё прилип к телу, прожигая меня изнутри. — Грязь... грязь... — прошептала я, не замечая, как губы трясутся. Слёзы снова побежали, смешиваясь с водой. Я чувствовала себя изломанной, пустой. Всё, что казалось когда-то сказкой, превратилось в кошмар, от которого нельзя проснуться. Кровь на ногах мгновенно запеклась от жара воды, но вместо облегчения принесла ещё больше боли. Раны, размокшие в мыльной смеси, горели так, будто в них вылили огонь. Я зажмурилась, всхлипывая, и с каждой секундой теряла силы сопротивляться этому ощущению. Так плохо мне не было никогда. Я чувствовала себя пленницей собственного тела, будто оказалась в кошмарном сне, где не могу управлять ни мыслями, ни движениями. Хотелось выскочить из собственной кожи и сбежать от самой себя. Наконец, решившись, я поднялась. Горячая вода стекала по телу, оставляя чувство тяжести. Когда босые ступни коснулись коврика в ванной, я вскрикнула — боль от свежих ран пронзила меня так резко, что дыхание сбилось. Ноги ныли после бега по асфальту, покрытые ссадинами и трещинами. Даже врагу не пожелаешь пройти через это. Слишком жестоко. Я села на край ванны, тяжело дыша. Дрожащими руками открыла шкафчик, вытащила бинты и пузырёк со спиртом. Каждое прикосновение жгло сильнее, чем сама вода, но я всё равно продолжала. Слёзы сами текли по щекам, но я не останавливала себя. Хоть немного перевязав стопы, кое-как встала на ноги и пошла одеваться. Часы показывали почти три часа дня. Завтра в школу. Эта мысль ударила сильнее, чем боль в ногах. Паника затмила глаза. Мы же в одном классе... Что будет завтра? В висках застучало: если он снова приблизится, если он снова попытается... нет. Нет. Я сжала кулаки, вцепившись ногтями в ладони. Там будут мои друзья. Он не посмеет при них. Он не будет. Ведь так?..

*     *     *     *     *

Утром я пришла в школу почти в последний момент, специально, чтобы не столкнуться с ним в коридоре. Дверь в класс открылась, и я тут же почувствовала на себе его взгляд. Минато сидел за партой и смотрел прямо на меня. Его губы тронула знакомая улыбка, но в руке он держал мой телефон и лениво прокручивал его, словно издевался.

Я отвела глаза, сделала вид, что ничего не произошло, и поспешила к своим друзьям. День тянулся вечностью. Каждый урок я чувствовала его взгляд — колкий, давящий, невидимая петля на шее. Я избегала его так, как могла: разворачивалась в другую сторону, делала вид, что не слышу. Друзья смотрели на меня с недоумением. Для них я выглядела как девушка, обиженная на своего парня. Может, они даже подумали, что я устроила обычную ссору. Но рассказать им правду... я не могла. Я всё ещё слышала его голос, его угрозы, ощущала его руки на своей коже. Вчерашний день был слишком свежей раной, чтобы произнести хоть слово. Подруга принесла мне вещи, которые я оставила у Минато. Она смотрела на меня как-то странно — будто с жалостью или... осуждением? Я пыталась не придавать значения, списала всё на её настроение. Когда она позвала меня гулять с остальными, сказала, что Минато не придёт. Я сразу отказалась: ноги болели так, что я еле дошла до школы. Но подруга уговаривала хотя бы просто посидеть с ними у моего дома. Я сдалась. Мы сидели шумной компанией на ступеньках. Ребята смеялись, шутили, и на мгновение я почувствовала себя снова нормальной. Даже позволила себе улыбнуться. Но это длилось недолго. На моё плечо легла тяжёлая рука. Я замерла. Лёд пробежал по венам. Повернувшись, я встретила карие глаза Минато. Его взгляд прожигал меня — как будто я, а не он, была чудовищем. Как будто это я пыталась причинить ему боль. Компания смолкла. Смех оборвался, осталась только тягучая тишина. И самое страшное — все смотрели не на него, а на меня. В их глазах светилось... отвращение. — Вы же сказали, что его не будет... ребята? — голос мой дрогнул, сердце забилось так громко, что его стук отдавался в висках. Я резко скинула его руку и встала, игнорируя боль в ногах. Минато говорил спокойно, почти мягко — будто заранее отрепетировал каждое слово: — Ребята, вы должны знать правду. Вчера я предложил Алисе остаться у меня, думал, это будет шаг вперёд в наших отношениях. Но знаете, что я получил? Она смеялась надо мной. Говорила, что я «слишком простой», что у неё были парни получше. Даже сравнивала меня с ними... прямо в постели. Он резко закатал рукав, показывая нацарапанные полосы на руках: — А когда я попытался её обнять — она накинулась, расцарапала меня и сказала, что я для неё никто. Знаете, что ещё? Она призналась, что изменяла мне... не один раз. Что ей нравится издеваться над людьми, ломать им голову. Он сделал паузу и обвёл каждого глазами, голос его звучал всё жалостливее: — А потом... вы даже не поверите... она плюнула мне в лицо. Сказала, что я «жалкая замена», что я даже «как мужчина не состоялся». Я тогда хотел приготовить ей горячий шоколад, хотел помириться, а она просто вылила его на меня и ушла. Даже вещи не забрала. Минато сжал кулаки, будто боролся со слезами, хотя в глазах блестела фальшивая холодная радость: — Я терпел. Всё терпел. Но сколько можно? Я доверял ей. Любил её. А она только издевалась, унижала и смеялась за моей спиной. Он скривил губы, глядя прямо в глаза друзьям: — Скажите... разве нормальная девушка так поступает? Она чудовище в обличье человека. Я стояла, слушая его слова, и у меня темнело в глазах. Что он несёт? Какое извращение... Я открыла рот, чтобы рассказать правду, но тут увидела лица друзей. Их взгляды были полны презрения. Не к нему. КО МНЕ. — Нет! Это неправда! — голос сорвался на крик. — Это он... это он хотел... Но мои слова тонули в холодной тишине. Они не слушали. Никто не слушал. Сначала были насмешки. Поддёвки, едкие шутки. Потом — толчки, удары. В какой-то момент всё переросло в хаос: смех, обзывательства, крики. Каждый, кого я считала другом, стал частью этой толпы. Каждый удар, каждая фраза били сильнее, чем кулак. — Лгунья. — Истеричка. — Вечно притворяется.  — Шлюха - крикнула лучшая подруга... Я не помню всего. Мир распадался на куски. Боль, грязь, холод. Тело, которое переставало быть моим, превращалось в обескровленную массу. Сознание вернулось вместе с криком мамы и звуками скорой помощи. Я лежала в луже крови и синяков. Внутри всё горело — не только тело, но и душа. Месяц в больнице. Может, больше. Лечили не только переломы и внутренние повреждения, но и то, что внутри сломалось окончательно. Потом были переезды. Раз, второй, третий. Родители надеялись, что новая школа всё изменит. Но во мне уже поселился страх. После первого переезда я стала изгоем. После второго — объектом травли. После третьего я уже сама боялась приближаться к людям. Я ненавидела школу. И ненавидела себя за то, что когда-то верила в сказку, имя которой — Минато.