6 глава. Фамилия Поттер

      С той роковой ночи прошло десять лет. Дамблдор с нетерпением ждал того дня, когда сможет встретить близнецов Поттеров, и потирал руки, предвкушая этот момент.       Он не желал зла никому из этих детей. Они были лишь жертвами обстоятельств, вынуждающих Альбуса идти теми путями, которые ему не хотелось выбирать.       Иногда бывает так, что нужно жертвовать одной фигурой, чтобы выиграть партию.       Дамблдор сознательно лишил Гарри и Анри счастливого детства. Он мог бы отдать их в руки любого человека, они были бы в разы лучше маглов, ненавидящих всë волшебное, и Северуса, ненавидящего Джеймса Поттера. Но Альбус сделал иной выбор, надеясь, что ценой детских воспоминаний сможет дать всем детям магического мира возможность жить без бед и страха.       Разлучëнные близнецы найдут поддержку и опору друг в друге после десяти лет одиночества. Их не любили так, как должна была любить семья. Альбус слушал доклады своих людей с Тисовой улицы и знал, как обращались с Гарри. Он был словно домовой эльф, отличаясь от них лишь наличием одежды. Директор был убеждён, что жизнь старшего из братьев была не многим лучше, чем у его близнеца.       Северус ни за что не смог бы обеспечить Анри жизнь, которую заслуживает ребёнок. Снейп был дитём подземелья. Он мрачный и нелюдимый, а вместе с тем крайне злопамятный человек. Его обида сильная настолько, что въелась под кожу и пропитала сердце чернилами. Их не вымыть и сильнейшим заклинанием. Пока Анри был Поттером, он не мог быть по-настоящему любим.       Северус отличился благородством, взяв под опеку сына своего школьного врага, которого ненавидел всей своей холодной, расчëтливой душой. Дамблдор уважал его за этот поступок, но не изменил своего мнения — Анри не будет любим.       В таком случае всё должно пойти по задуманному сценарию...

***

      Из года в год Люциус задавал Северусу один и тот же вопрос:       — Ты рассказал ему?       Ответы Снейпа всегда были одинаково саркастичными и отрицательными. Он не знал, как сказать этому ребёнку правду, не ранив детское сердце. Сперва заговорить об этом казалось невозможным, Анри был слишком мал, чтобы хоть что-то понять тогда. Но годы шли, привязанность мальчика к своему опекуну росла, и Северус понял, что просто не может заставить себя рассказать обо всëм.       Дамблдор ошибся, когда решил, что сердце Снейпа чëрствое и не способно полюбить жизнь, ответсвенность за которую он взял. Мужчина и сам долгое время считал, что это правда. Даже ему, магу, казался невообразимым исход, где он сможет принять отпрыска Поттера как своего собственное дитя.       Но кто признал бы Анри кроме него? Воспитание этого ребёнка было виной Северуса. Мальчик смотрел на мир через призму в лице Малфоев, думал так, как его выучил думать Снейп, и имел слишком мало от Поттеров, чтобы носить их фамилию. Лили могла бы его полюбить. Она, если только было нужно, могла бы полюбить весь мир. Однако Лили давно умерла, уйдя вслед за мужем, а их сын рос и впитывал не те ценности, которые они бы поощеряли.       Анри рос и становился Принцем по духу. Он был той версией Северуса, которую хотела бы видеть покойная Эйлин. Хитрым, умным, но не обделëнным любовью, которая воспитала в нём верность и преданность к тем, кому удалось проникнуть в его сердце.       Самое главное — он действительно был похож на своего опекуна. Больше, чем на кого-либо другого. В Анри сочиталось множество качеств, которые он перенял от окружающих. От Люциуса, от Нарциссы, от Драко и даже от пушистого кота Бальдра, но именно от Северуса мальчик взял так много, что невозможно не заметить их сходств.       У них не было никого, кроме друг друга. Анри признавал Снейпа своим безусловным авторитетом. Чего стоили его огромные восхищенные глаза, когда мужчина только начинал говорить о магии, зельях или о какой-нибудь ерунде, обернув это в подходящую обёртку. Постепенно, потратив немало времени, Северус привязался. Во многом он видел в мальчике себя, неосознанно желая стать для него тем наставником, которого никогда не имел сам.       — Ты рассказал ему? — спросил Люциус вновь. В этом году Анри исполнялось одиннадцать, и больше Снейп не мог оттягивать момент серьёзного разговора.       — Сказать ему, что я виноват в том, что он разлучëн с младшим братом и лишился родителей?       — Всё может оказаться не так плохо, как ты думаешь, — полуироничным тоном успокоил его Малфой.       — Ты так и не отказался от идеи увидеть одного из Поттеров своим новым Лордом? — язвительно заметил Северус в ответ, — Думаешь, он послушает меня, проникнется Его идеями и скажет: «Пойдём захватим Министерство Магии»?       — Я не исключаю... вероятности, — намекнул Люциус с хитрым, змеиным прищуром, — что однажды Анри достигнет высот и, зная о победе его брата над Ним, я бы не стал отвергать... саму идею, Северус.       — Признай, что хочешь найти для себя уютное местечко, — фыркнул Северус, не вложив в голос ни капли осуждения. Он сам понимал, что увлечение Анри рунами, зельями и старыми книгами может быть расценено великими светлыми умами магического мира как нечто тёмное, — Но доля смысла в твоих словах есть...       — Северус Снейп снизошёл до похвалы, — ехидно улыбнулся Люциус, лениво откидываясь на спинку кресла. Грациозно, по-кошачьи и даже как-то хищно. Это была его особая грация, никому больше не свойственная и проявляющаяся особенно ярко в будничных, повседневных действиях, — Мерлин, как бы не получить сердечный приступ.       Зельевар закатил глаза, бормоча что-то про невыносимых змеюк.

***

      Для Анри естественно быть магом. Долгое время он не представлял, что бывает по-другому. Выращенный в мире, где его окружали чистокровные Малфои, имеющие глубоко аристократическое происхождение, и погрязший в их же идеях Северус, мальчик даже не задумывался о том, что бывает по-другому.       Существование маглов свалилось на него как снег на голову, заставляя переосмыслить всю картину мира. Жизнь без магии казалась невообразимо серой и унылой. Анри стал наблюдать за тем, что происходило вокруг, отмечая, насколько тесно они жили с волшебным миром. Колдографии в «Пророке», который по утрам читает Северус. Домовые эльфы, сервирующие стол. Простой Люмус, когда нужно найти очередной ингридиент для зелий в тëмной коморке. Летучий порох, засахаренные крылья феи, зачарованные шахматы... Этот список был огромным.       Анри ждал письма в Хогвартс, чтобы стать ещё ближе к магии. С раннего детства он имел особую чувствительность к ней, что ни раз отмечали взрослые. Интуитивно, бессознательно мальчик ощущал, какая магия его окружает. Он не видел еë суть, лишь немного приоткрывал завесу, рассматривая крупицы, то, что ему было доволено узнать.       Анри нравилось, что его всегда окружала магия. Она стала его воздухом. Он наслаждался этим, дышал волшебством. Именно поэтому жизнь маглов его поражала, ровно как и жизнь маглорождëнных волшебников. Анри всегда ощущался могущество магии. Её силу, которая способна поставить на колени сильнейших. В его понимании она была хозяином всех волшебников, но в тоже время являлась их главной поддержкой.       История магии каждой чистокровной семьи тянулась веками и была увековечена на гобеленах. Силы предков подпитывали возможности ныне живущих и продолжали течь незримыми потоками дальше в будущее. Это завораживало. Анри не мог не думать об этом без восхищения и трепета сердца. Фамилия была неким отражением магии, вот почему её берегли и чтили.       У маглорождëнных нет ничего: ни глубоких корней истории, уходящих к Мерлину, ни фамилии, в которой годами жизни написаны силы предков. Они жили без магии вокруг, и она свалилась на них стихино, неконтролируемо, захлестнув с головой. Им не были знакомы традиции и уклады, прожившие ни один десяток лет.       Этот мир был для них сказкой, детской фантазией, но не реальностью, которую нужно было принять целиком, полностью, безоговорочно.       Именно поэтому с некоторых пор имя Гарри Поттера стало для Анри личным табу. Он не вспоминал о тех снах долгое время, радостно отметив, что больше у него не болит сердце, а мальчик со шрамом не проникает в его сны. Однако получив сову с письмом, на конверте которого красовался огромный логотип Хогвартса, воспоминания обрушились на его голову, вызывая бурю противоречивых эмоций. Вместе с тем идея дяди Люциуса о поступлении в Дурмстранг показалась удивительно заманчивой.       «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»       Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов)       Дорогой мистер Поттер!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.       Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора!»       Анри, неожиданно для себя, смял письмо. Он больно закусил губу, перед глазами всё ещё мелькало странное обращение к нему. Мистер Поттер. Почему его назвали так? Кто мог приравнять его к мальчику, который боится собственной магии? Анри не хотел иметь ничего общего с Поттером, потому что сам всегда магию чтил и уважал, а не называл глупостью. Чем-то ненормальным.       — Я Гарри. Гарри Поттер.       Анри резко втянул воздух, расслабляя ладонь. Пергамент потрескался и был измят. Мальчик постарался расправить образовавшиеся складки и, дав сове крекер, на негнущихся ногах направился в мастерскую своего опекуна.       Их небольшой домик смог вместиться в себя отдельную комнату для зельевара, где он мог продолжать свои исследования без вмешательства любопытных директоров в смешных мантиях и надоедливых учеников. Это полутемное и вечно холодное помещение, несмотря на горящий огонь под котлом, Анри всегда считал уютнее своей спальни, интерьером которой тщательно занималась Нарцисса.       В мастерской Северуса было интересно. По периметру стояли стеллажи, забитые книгами, включающими в себя не только рецепты зелий, но и другие занятные, полезные направления. Именно там стоял фолиант о рунах, купленный несколько лет назад на Косой Аллей. Помимо книжных полок здесь находилось рабочее место Снейпа с несколькими котлами, высушенными травами и бесчисленным количеством колбочек и баночек, заполненных чем-то непонятным. Удивительным образом в мастерскую поместилось старенькое кресло. Всё чаще на нём стал забываться клетчатый плед, в который укутывался Анри, если засиживался допоздна.       Снейп методично резал ягоду очередного магического растения. Нож с глухим стуком ударялся о доску. Котёл дымился, разнося по комнате запах чего-то травянисто-пряного. Анри шагнул ближе, проявляя незаинтересованность в книгах на полках. Северус на мгновение остановился, занеся лезвие над столом, и хмуро посмотрел на ребёнка. Поведение мальчика настораживало.       — Что-то случилось или ты за ночь изучил все книги в моей мастерской? — спросил он, но не услышал в ответ ловко брошенной колкости. Что-то было не так, — Что с тобой, ребёнок?       Анри протянул ему письмо, слегка смутившись того, как сильно его помял, и начал совсем тихо:       — Почему профессор Макгонагалл назвала меня... Поттером? — с искреннем непониманием спросил он. Внутри Северуса что-то перевернулось и с грохотом упало, как выпал нож из его рук, — Ой!       — Всё в порядке, — отмахнулся Снейп и направился в сторону кресла, одним взмахом палочки затушив огонь под котлом, — Я...       — Я не понимаю! — Анри был настолько шокирован и дезориентирован происходящим, что перебил мужчину, чего никогда себе не позволял, — Почему она назвала меня Поттером? Что общего у меня и этого... м, дурака? Она нас перепутала?       Анри стоял совсем близко, и Северус схватил его за плечи, крепка держа их. Он смотрел прямо в зелёные глаза, в которых ни на мгновение не промелькнула и тень страха. Это безусловное доверие было его, Снейпа, проклятием. Мальчик верил ему всецело, считая каждое слово правдой в последней инстанции. Это было опьяняюще хорошо, чересчур полезно и совершенно бесчестно, но Северус не мог ничего изменить. Слишком крепок был его авторитет в детских глазах. Пронзительных и, горгулья подери, зелёных.       — Анри, скажи мне честно, — с нажимом сказал мужчина, — Ты видел... Гарри Поттера? Мальчика со шрамом на лбу?       Ребёнок, растерявшись от подобного напора, кивнул головой, собираясь с мыслями:       — Да... Я видел его дважды.       Северус догадался. Несколько месяцев назад, вспышка легилименции. Это не могло быть совпадением.       — Во сне?       — Да! Он был таким странным... и, кажется, несчастным.       — Анри, — вновь Северус обратился по имени, — ты не возражаешь, если я посмотрю твои воспоминания об этом?       Мальчик с готовностью кивнул и наклонил голову, пусть в этом не было никакой необходимости. Снейп усмехнулся и произнёс заклинание легилименции. Оно привычно, без труда слетело с языка и окунули его в чужой разум. Как и в прошлом, Северус ощущал тяжесть этого места: оно было могущественным и превосходило по силе то, которое должно быть у одинадцатилетнего мальчика. Но эта тяжесть не касалась его, будто ему удалось пройтись по лёгкому коридору, строящемуся прямо под его ногами и огораживающему от вязкого, губительного для посторонних воздуха.       Всё то же серебристое сияние с сине-фиолетовым отливом вело его к нужному воспоминанию. На мгновение оно вспыхнуло ярким золотом и всё вокруг погрузилось во тьму.       — Я Гарри. Гарри Поттер.       — Анри Принц. Приятно познакомиться.       В груди мужчины что-то кольнуло. То было гордостью за манеры и умение держать себя. То были совершенно неправильные и слабые родительские чувства.       — Гарри, откуда ты?       — Из Литтл Уингинга. Это в графстве Суррей. А ты?       Северус понял — не ошибся. Анри познакомился со своим братом, ни разу не побывав на Тисовой улице. Это был тот самый Гарри Поттер. Младший близнец. Мальчик, который выжил. Герой.       Осознание накрыло волной. Снейп едва удержался внутри чужого разума. Его собственный мозг кипел, как недоваренное в котле зелье. Магия, в отличие от её носителей, всё помнила. Она не забыла просьбу Лили и дала возможность, но кому именно — этот вопрос оставался открытым. Это было не счастливое воссоединение осиротевших братьев, а исполнение директорского замысла. План Дамблдора начал сбываться, и Северусу нужно было вывернуть всё в свою пользу.       — Один из детей должен стать мечом, а другой — ножнами. И пока что я не могу сказать, кому какая роль предназначается.       Эти слова были гнилым, омерзительным предсказанием Светлейшего. Спустя десять лет оно казалось глупым. Анри был слишком горд, чтобы быть ножнами, а также добр и хитёр, чтобы зваться мечом. Ему подошло бы перо, власть и нечто изысканное, как клинок.       Но Дамблдор не ошибается. Его предположения, как правило, верны. Однако Северус позволил себе усомниться. Гарри Поттер смог выжить после Авады, так что его более изворотливый близнец непременно найдёт лазейку и нарушит правила чужой игры.       Снейп лишь должен немного помочь.       Он вынырнул из воспоминаний и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Анри обеспокоенно дёрнул его за рукав, поджимая губы. Мысленно он прикидывал, в каком из многочисленных флаконов сможет найти подходящее зелье, которое помогло бы Северусу почувствовать себя лучше. Это разбивало сердце.       — Анри, — мальчик отзывчиво повернулся к нему, осторожно всматриваясь в лицо, — Ты... уже должен был догадаться. Ты всегда был сообразительным. .       — Он так похож... ты всегда был сообразительным...       Отрывок чьей-то фразы прозвенел в голове, отдавая тупой болью в висках, но ребёнок постарался не зацикливаться на этом. Он думал о заданном вопросе, и так и эдак вертя в голове всё то, что ему известно о странном Поттере и самом себе. Анри не мог не догадаться, но лишь сейчас он действительно допустил эту мысль, дав ей шанс сформироваться и обрасти аргументами.       Анри и Гарри были словно близнецы, разве что мелкие детали, свидетельствующие о разной среде и воспитании, делали их отличными друг от друга. Им обоим было одиннадцать лет, а день рождение наступало тридцатого и тридцать первого июля. Анри легко это объяснял — он родился без трёх минут двенадцать. Магию не обмануть, все данные регестрировались чётко, без исключений и поблажек. Вероятно, Гарри родился немногим позже, но новые сутки уже начались. Их имена были созвучны, а обращение по фамилии Поттер больше не казалось досадной ошибкой.       Анри никогда не слышал свою нсстоящую фамилию из уст Северуса или Малфоев и вот, держа в руках письмо, узнал её. Это совершенно его не трогало, разве что Принц в самом деле звучало куда более интересно и величественно. Но он должен был быть Поттером, что же этому помешало?       — Гарри ведь мой брат? — спокойно, практически безэмоционально спросил Анри, — Младший?       Северус кивнул. Ему хотелось, как и десять лет назад, появиться на пороге поместья Малфоев и попасть в заботливые, холодные руки Нарциссы, которая вернула его к жизни и подтолкнула на нужный путь. Но Люциус уже дал ему верное направление, твердя об этом из года в год. Настал момент, когда Снейпу нужно было рассказать правду. И он остро ощущал, что это была исключительно его задача.       — Для начала, — мужчина взмахнул палочкой, притягивая к себе одну из книг, — прочитай это.       — «Современной истории магии»? — Анри был удивлëн. Каждый раз, как только он хотел уделить время этой книге, ему либо не удавалось её найти, либо приключалось что-то, что полностью завладеяало его вниманием. Научившись читать, ему не разу не удалось даже подержать в руках эти страницы, хотя классическое издание «Истории магии» мальчик перечитывал около трëх раз.       — Да. Она напрямую связана с тобой, — объяснил Северус и сказал настолько тихо, что Анри практически не разобрал слов, — Мне следовало дать её тебе намного раньше..       От обложки исходил приятный холодок, а кончики пальцев подрагивали от предвкушения. Мальчик ласково провёл по выгравированным буквам и скромно улыбнулся, по-настоящему и искренне. Чтение приводило его в настоящий восторг, особенно в тех случаях, когда он знакомился с историческими событиями. Ему будто удавалось притронуться к тому великому, что происходило в прошлом. Анри был уверен в том, что зная всё то, что случалось когда-то, он может быть готов к тому, что произойдёт в будущем. Будь то времена Мерлина или Гриндевальда, всё происходило по одному сценарию.       — Тебе хватит времени до ужина?       — Успею, — Анри, вдруг почувствовав себя непривычно неуверенно, взял своего опекуна за руку, сжимая тонкие бледные пальцы, — Всë будет хорошо?       Северус, сглотнув ком, кивнул. Он не мог расчитывать на слова — собственный голос грозился подвести.       — Я пойду к себе, — мальчик неохотно отпустил чужую руку, крепче прижимая к себе книгу.       — Не буду тебе мешать.       Как только дверь мастерской закрылась за худой фигурой одинадцатилетнего ребёнка, Северус медленно поднялся с кресла и направился в сторону камина в гостиной. Он обещал Анри, что всё будет хорошо, а потому должен успеть сделать кое-что до начала учебного года. Снейп не предполагал, а был уверен — Дамблдор с удвоенным рвением начнёт свою шахматную партию.       Светлейший не мог заглянуть глубоко в тень, проникнуть в её сердце. От его глаз укрылось то, что там происходит, благодаря чему Северус всё ещё имел друга, в котором мог не сомневаться. Альбус мог подозревать, предполагать, даже догадываться... Снейп допускал, что так оно и было. И настал тот день, когда страшнейшие опасения Дамблдора подтвердятся — Северус, не без помощи старого друга, вставит директору палки в колёса.       Тем временем Анри сидел в своей спальне, забравшись с ногами на кровать. В своих объятиях он расположил плюшевого волка, удобно уперев в мягкую голову свой подбородок, и листал книгу. Кот проворно устроился рядом, положив свои пушистые лапки на бедро мальчика, и с умным видом смотрел на страницы. Они были совсем новыми, но от того обращение ребёнка с ними не стало менее аккуратным, чем со старинными томами из библиотеки Малфоев.       «Под гнëтом Тёмного Лорда волшебники со всей Англии жили долгие годы. С каждым днём надежда их угасала. Кто мог одолеть Его? Кто был достаточно смел, чтобы бросить Ему вызов?»       Анри фыркнул. Это было похоже на сказку для детей, которые они с Драко перестали выносить, когда им исполнилось шесть.       «Пока однажды мир не столкнулся с пророчеством Сивиллы Трелони, ныне преподавательницы Хогвартса. Её слова стали переломным моментом магической войны. Они дали миру новую веру и Героя.       Он пришёл за тем, чтобы убить свою Смерть, но лишь приблизил её. В ночь Самайна Тёмный Лорд ступил на земли дома в Годриковой впадине, известнейшего места магической Англии, и напал на семью Поттеров»       Анри несколько раз провёл пальцем по знакомой фамилии. Грусть заполнила его душу.       «Джеймс Поттер погиб, а следом за ним ушла его супруга Лили Поттер. Он добрался до детей, желая отправить их за Грань, но столкнулся с сопротивлением, которого не мог ожидать... »       Анри задержал дыхание, осторожно пробегаясь глазами по следующим словам.       «Гарри Поттер. Наш свет. Наш Герой. Он — мальчик, который выжил. Ему, годовалому ребёнку, удалось одолеть Тёмного Лорда, отразив смертельное заклятие... »       Мальчик в старой, магловской одежде. Мальчик, боявшийся произнести слово «волшебство». Мальчик, считавший магию чем-то ненормальным. Именно он смог одолеть темнейшего и сильнейшего волшебника этого века.       «О судьбе Анри Поттера история умалчивает...»       Гарри Поттер стал символом света. В честь него называли своих детей и посылали запросы в Министерство Магии об установке памятника, воспевая победителя. Их Герой даже не ведал о том, кем является, и отказывался принимать спасëнный им мир.       Он — мальчик, которого посчитали достойным.       Анри словно не существовало. Ему была посвящена одна строка, как если бы он умер в Самайн вместе с родителями. Он был старшим сыном, наследником рода Поттеров, но о нём не сочли нужным написать больше. Ему удалось пережить ту ночь. Тоже удалось. Не важно какими способами, но Анри сделал это так, как смог сделать его младший брат.       Бальдр звонко мяукнул. Он ощетинился и с шипением уставился в сторону своими яркими, пронзительными глазами. Анри оторвался от книги и с испугом отполз ближе к стене. Вещи летали по комнате неконтролируемым ураганом, погружая всё пространство в хаос. Мальчик понимал, что это из-за него, но не представлял, как это остановить. Всё случилось внезапно, а страх только подогревал магию, идущую из его сердца. Он мешался со злостью и обидой, снося всё на своём пути.       Анри не мог успокоиться. Он дрожал, обнимая себя руками и подтянув к себе колени, будто стараясь стать крошечным, незаметным как домовой эльф. Мальчик глубоко дышал, старался вернуться к прежнему спокойствию, но это только ещё больше распаляло панику внутри него. Ярость и обида, затопившие сердце, никуда не делись. Они тихо шептали ему на ухо. Зло и ехидно, не имея никаких добрых намерений.       Кот мяукнул, поставив свою лапу на локоть Анри. Будто бы он старался поддержать своего маленького напуганного хозяина. Мальчик зажмурился и задышал чаще, стараясь думать только о хорошем. О том, что он тоже чего-то стоит. О том, что он ничуть не хуже героического брата. О том, что его знания не были пустыми. О том, что он больше, чем одна строчка в книге.       Всё стихло так же стремительно, как и началось. Анри несмело открыл сначала один глаз, затем второй. В комнате был бардак. Один из шкафов с книгами оказался опрокинут на пол, а шахматные фигурки валялись по всему полу. Мальчик притянул к себе плюшевого волка и, шмыгнув носом, медленно сполз с кровати.       Он спустился на первый этаж, едва не свалившись с последних ступенек, и дрожащими руками взял летучий порох. Будучи увереным в том, что Северус направился к Малфоям, мальчик отправился именно туда, скрывшись зелёном пламени.