10 Глава. Шляпа

      Что было волшебного в Хогвартсе? Всë. Без исключения.       Первокурсники с открытыми ртами рассматривали огромный замок, возвышающийся над мирно колыхающейся от дюжины лодок поверхностью озера. То ли магией, то ли по доброте вышедшей на небосвод Луны он был подсвечен мягким, дымчатым сиянием, создавая атмосферу ожившей сказки. Ослепительный. Красивый. Глаз не отвести.       Дети, вне зависимости от своего рождения, сидели с широко раскрытыми ртами, не веря в то, какое чудо предстало перед ними. Анри не был исключением и смотрел на замок с таким же трепещущим, восхищенным выражением лица, как и Гарри.       Тишина воцарилась на несколько мгновений. Шумная, наполненная немым восторгом и сотней невысказанных лестных прилагательных в сторону замка. Она длилась не больше пары минут, но говорила так много, так явно, что ни у кого не осталось сомнений — вне зависимости от того, на какой факультет их распределят, сейчас все дети были едины в своих мыслях. Хогвартс был чудесен. Великолепен. Казалось, он был даже выше похвал.       — Драко, — шептал Анри, боясь разрушить момент. Он едва успел сесть в лодку к Малфою, чуть не столкнув в воду темноволосого кудрявого мальчика, — Драко, я повëл себя грубо. Сам не ожидал.       Малфой отчаянно строил недовольную, высокомерную гримасу, но едва ли мог устоять перед своим самым дорогим и, пожалуй, единственным другом. Он фыркнул, но кивнул, отворачиваясь в сторону озера.       — Это значит, что у нас мир?       — А ты сам подумай, — ещё раз фыркнул Драко, но улыбнулся краешком губ.       — Значит, мир, — кивнул сам себе Анри и, воспользовался тем, что Крэбб и Гойл разинули рты и смотрели на замок, полностью завладевая вниманием Малфоя, — И всё же... почему ты так заинтересовался Гарри?       — Я ведь Малфой. А он — Герой. С кем же ещё ему общаться, как не со мной?       Анри мелко вздрогнул. Он неожиданно узнал в этих словах себя. Если Драко не понимал, как его компании можно предпочесть общество Уизли, так и он сам не понимал, как могут выбрать Гарри. В его картине мира всё было устроено донельзя просто: Драко дружит с Анри, а Поттер — с кем-нибудь другим. И только так было правильно в уме одинадцатилетнего ребёнка, имевшего всего одного друга.       — Отец сказал, что моя компания будет наиболее разумной.       Анри покачал головой. Слова Люциуса, как и всегда, не лишены смысла. Но здесь было нечто иное — двойное дно, как у шкатулки тётушки Цисси.       — Драко, — позвал он, — Я не думаю, что Гарри будет согласен с этим. Он пока не понимает, почему стал Героем и почему твоя фамилия должна быть поводом для дружбы. Думаешь, он оценил твой широкий жест в поезде? Держу пари, даже Уизли не в курсе, что это значило.       Малфой нахмурился, неосознанно натянув рукав мантии сильнее, чтобы тот закрывал даже кончики его пальцев.       — Ты прав, — совсем тихо произнёс он, — Мне казалось, так будет правильнее.       — Тебе казалось, что он захочет дружить с тобой, — фыркнул Анри, копируя поведение лучшего друга пару минут назад, — Знаешь, я уверен, что не нужна тебе дружба с ним.       Малфой недоверчиво поднял бровь, молча прося продолжить.       — Сам подумай, он не разделяет твоих взглядов, ничегошеньки не знает о мире магии, а также тëтя Цисси никогда не покупала ему украшения в «Доме Роз», — пожал плечами Анри с таким видом, будто последние слова были самыми весомым аргументом, — А я, как неожиданно, подхожу под все пункты!       — Но это ведь ты.       В сердце кольнула обида. Анри скривил губы и спросил полу ироничным тонлм:       — А меня мало?       — Нет, просто это... ты. Разве можно сравнивать тебя с этим Поттером?       Глаза Драко горели искренней верой в то, что он говорил. В его понимании Анри и Гарри никогда не стояли на одном уровне. Знаменитый Герой был просьбой отца, инструментом для поднятия собственой репутации и, в конце концов, посторонним мальчиком, с которым был шанс завести приятельские отношения.       Но старший близнец известного победителя Лорда был для Драко... всем. Такой же семьёй, какой были родители и крëстный. Анри всегда был где-то в сердце, в голове и, зачастую, перед глазами. Он был неотъемлимой частью жизни Малфоя. Чем-то сокровенным, родным. Правильным.       — Эй, а когда приплывëм? Я хочу есть, — громко сказал Гойл, разрушив хрупкий момент. Серые глаза напротив Анри стали такими, какими были всегда — тихими, с лёгкой надменностью. Но сердце трепетало, унося прочь обиды. Переполненный чем-то очень похожим на счастье мальчик ответил Грегори.       — Думаю, скоро. Потерпи.

***

      Профессор Макгонаглл производила сильное впечатление на всех, собравшихся в небольшом, по мнению Анри, зале. Он предполал, что несмотря на внушительные размеры настоящий Большой зал только впереди. Первокурсники, которые были менее храбрыми, постарались прижаться к стене, чтобы не попасть под взор её строгих, ясных глаз. Анри эта женщина напоминала сокола или орла, или любую другую хищную, гордую птицу. В голове пронеслась одна мысль — Гриффиндор.       За несколько слов профессор смогла показать детям, или то их части, которая была готова по одним деталям доходить до сути дела, какова была суть истинного гриффиндорца. В идеальном, практически невозможном варианте она должна была быть именно такой — видной, статной, стальной.       Анри встретил представителя львиного факультета впервые, но сразу понял, в чëм их со слизеринцами различие. Те были гибкими, проворными, подобно своему хмеиному гербу. Гриффиндорцы же напоминали хищников, идущих напролом. Несгибаемых, упрямых.       — ... распределение — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.       Женщина подробном объяснила о том, что все их поступки, и добрые, и злые, будут приносить или, напротив, убирать баллы у факультетов, соревнующихся за Кубок школы. Ученики внимательно слушали, прикидывая, куда могли бы попасть. Единицы отвлекались и, как можно было заметить, в основном это были отпрыски чистокровных родов, факультеты которых были определены ещё до их рождения. Как, например, в случае Рона, чья дорога вела на Гриффиндор. Или же Драко, в чьей принадлежности к Слизерина не стоит сомневаться.       — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами. Пожалуйста, ведите себя тихо, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери.       — А как будет проходить это распределение? — спросил Гарри у Уизли. Стоящие вокруг них дети прислушались, задаваясь тем же вопросом.       — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот, — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.       — Я поражëн, — искренне сказал Анри, обращаясь к Драко, а после добавил уже громче, — Не слушайте этот бред! Кто отправит на испытания детей, половина из которых о магии узнала пару дней назад?       Все закивали, считая его слова размуными. Веснушчатая девочка с двумя косичками с любопытство спросила:       — А как тогда?       — Шляпа Годрика Гриффиндора, — Анри внимательно оглядел всех присутствующих и, за исключением всë тех же чистокровных, понимание он видел только в глазах Гермионы, — Грейнджер, хотя бы ты?       — Распределяющая шляпа! — сказала она, так же чеканя слова, — Я читала об этом в «Истории Хогвартса». Там было написано, что она читает мысли.       — Если их, конечно, можно прочитать, — со знанием дела сказал Анри, на самом деле не представляя, как эта шляпа работает. Северус всегда говорил, что чужой разум — не книга, значит ли это, что этот артефакт обладал сильнейшей формой легилименции? Предполагая, что никто не позволит ему изучить бесценную шляпу, мальчик забросил эти мысли, — Но всё верно. Шляпа определит, где каждому их нас будет лучше всего.       — Если, конечно, место вообще есть, — шутливо сказал тот самый мальчик, которого Анри чуть было не столкнул в воду, пробиваясь к лодкам.       Его шутку оценил, кажется, только темнокожий мальчишка с короткими волосами, стоящий чуть поодаль от всех. Остальные же, явно ощущая нечто большее в этих словах, предпочли обсудить между собой новую информацию.       — Теодор Нотт, — представился кудрявый мальчик, вежливо кивнув, — Драко, рад встрече. Твой друг не дал мне поздороваться раньше.       Малфой покосился в сторону Анри, но ничего не сказал.       — Анри, — назвался тот и прикусил язык, не зная, стоит ли продолжать, — Понимаю, что иду в разрез с правилами приличия, но могу ли я... представиться после распределения?       Янтарные глаза Теодора сверкнули в тëплом свете люстры. Хитро, но с пониманием. Этот ребёнок производил куда более хорошее впечатление, чем Крэбб и Гойл. Анри заметил в его взгляде ум, которым те не отличались.       — Без проблем. Раз ты с Малфоем, то не вижу ничего страшного, — сказал Нотт.       Их разговор прервали призраки, перепугав всех в зале. Проповедник старался выглядить дружелюбным, зазывая всех на Пуффендуй, однако сложно было поддаться его улыбке, когда он был жемчужно-прозрачным и мëртвым. Разогнала их вернувшаяся Макгонаглл.       — Идите отсюда. Церемония отбора сейчас начнется, — она обратилась к ученикам, — Вы, постройтесь в шеренгу и за мной.       Большой зал поистине уникальным местом, достойным внимания. Анри не нужно было смотреть на потолок, чтобы понять это. Помещение было огромным и по красоте ничуть не уступало бальному залу в поместье Малфоев. Он бы сказал, что зал Хогвартса превосходит тот, что был в их доме, но любовь к Нарциссе и Люциусу не позволила ему этого.       Четыре стола тянулись от самого входа до преподавательского стола. Анри обратил внимание на каждый, пока шëл по длинной дорожке между ними.       Гриффиндорцы сидели чуть ли не на головах друг у друга, рассматривая новых учеников. Фред и Джордж даже делали ставки, кто их детей где окажется, а их слова «ставлю галеон на то, что тот рыжий будет в Пуффендуе!» донеслись даже до директора.       Когтевранцы выглядели в разы спокойнее, создавая контраст между собой и соседним столом. Они, как и все, наблюдали за вошедшими, но смотрели иначе. Ученики этого факультета казались несколько отстранëнными на фоне Гриффиндора. Им будто бы было всë равно на то, с кем делить общую гостиную, а больше всего на свете им хотелось вернуться к своим делам.       Слизеринцы строили оценивающие лица, будто присматривались к товарам на ветрине. Они явно присматривались к новоприбывшим и прикидывая, кто их них достоин их стола. Некоторые первокурсники им уже были знакомы. Анри видел, что многие из них чуть дольше рассматривают Малфоя или Нотта, чьи фамилии были на слуху.       Как и когтевранцы, пуффендуйцы разительно отличались от стола рядом. Атмосфера между ними была тëплой, лучистой. Некоторые их них скромно, но приветливо махали проходящим мимо детям, а один из учеников, темноволосый парень курса так третьего, и вовсе тихо говорил им слова поддержки.       Цепочка детей остановилось посреди зала. Анри уловчился и смог увидеть преподавателей. Его взгляд метнулся к Северусу. Снейп, не изменяя себе, сидел мрачнее грозовой тучи, придирчиво глядя на стол Гриффиндора. Однако почувствовав, что за ним наблюдают, безошибочно перевёл глаза именно на Анри. Его лицо стало чуть менее суровым, что не укрылось от детских глаз. Мальчик дёрнул Драко за рукав, тихо прошептал что-то на ухо, и Малфой так же уставился на крëстного, слабо улыбнувшись.       Их гляделкам помешала шляпа, начавшая свою песню. Об этой части распределения Анри не знал, но подумал, что и сам бы сочинял музыку, если бы ему пришлось весь год лежать на полке и покрываться пылью.       — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон, стоящий перед Анри, как только шляпа вернулась в своё обычное состояние, —Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.       Профессор Макгонагалл вышла перед всеми и развернула длинный пергамент.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она, — Начнем. Аббот, Ханна!       Та девочка с веснушками и косичками робко подошла к стулу. Шляпа почти полностью закрыла её лицо, но это продлилось недолго. По всему залу пронеслось звучное, как раскат грома:       — Пуффендуй!       Названный факультет громко аплодировал, а тот мальчик, что подбадривал всех, махнул Ханне, приглашая сесть всë ещë трясущейся Аббот к его компании.       — Боунс, Сьюзен.       — Пуффендуй!       Вскоре профессор дошла до Гермионы, и Анри было искренне интересно узнать, куда же отправят Грейнджер. Когтевран несомненно подходил ей, но почему шляпа думала так долго? Малфоц, стоящий рядом, в нетерпении притопнул ногой, наблюдая за тем, как девочка сидела на маленькой табуретке вот уже пять минут.       — Гриффиндор! — наконец раздалось по всему залу, отражаясь от стен. Анри заметил, как лицо Рона приобрело обречëнный вид, а Гарри стал ещё более напряжённым.       — Не волнуйся так, — посоветовал он, обращаясь к брату. Тот неуверенно кивнул.       — Малфой, Драко!       Анри не стал желать ему удачи. Исход был очевиден. Узли успел шепнуть Поттеру что-то вроде «я тебе говорю, он будет с теми змеями!», прежде чем шляпа, даже не коснувшись головы Драко, выкрикнула свой вердикт:       — Слизерин!       Туда же отправились Крэбб, Гойл, а также Нотт и мальчик, оценивший шутку Теодора, которого звали Блейз Забини.       Чем ближе приближалась фамилия Анри, тем более плохо он себя чувствовал. Это было то же самое, что он испытывал, когда представлялся несколько минут назад. Он не хотел видеть интерес к себе лишь из-за того, что его брат был Героем. Был уверен, что весь зал будет долго думать, кто такой Анри и не ошиблась ли профессор Макгонагалл, называя имя. О нём ведь никто не знал. Разве что Гермиона, заучившая «Современную историю магии» наизусть.       Анри хотел оставаться собой.       — Поттер, Гарри!       Собравшиеся в зале зашептались. И старший близнец был в таком же замешательстве, как и остальные. Он был ошарашен названным именем. Список Макгонагалл был составлен по алфавиту. «А» идëт перед «Г».       Но это не было слуховой галюцинацией. Младший брат Анри, едва не трясясь, шёл к табуретке под гул разговоров. Секунда, вторая... Шляпа думала, а мальчик под ней весь сжался. Герой, как же. Его близнец закатил глаза и посмотрел на Северуса. Тот наблюдал то за ним, то за Гарри и поглядывал на стол львов другим взглядом — полным надежды. С глаз долой, как говорится.       — Гриффиндор! — настолько оглушительных аплодисментов Большой зал ещё не слышал. Рыжий парень, стоявший тогда вместе с остальными Уизли, пожал Герою руку.       — С нами Поттер! С нами Поттер! — кричали близнецы.       Анри в очередной раз уставился на преподавательсктй стол, ища ответы. В голове сплели слова Снейпа.       — Не волнуйся, на распределении случится кое-что хорошее.       Однако мальчик не успел об этом подумать. Макгонагалл дала ему ответы, подозвав его в стулу.       — Принц, Анри!       Он нахмурился, не веря в то, что слышит. Принц? В самом деле? Не Поттер. Ему ведь не могло послушаться?       Анри вышел из общей шеренги и неспешно подошёл к стулу, когда почувствовал мурашки на своей коже. Он поднял голову на мгновение и увидел глаза. Пронзительные. Голубые. Знающие. Они сияли ярче свечей под потолком, были заметнее самого крупного бриллианта. Словно пытались поглотить его, разорвать на кусочки и каждый рассмотреть под увеличительным стеклом. Раскусить как конфету.       Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства. Мальчик знал его — имел пару карточек из шоколадных лягушек. Именно так звали этого человека, одного взгляда которого хватило для того, чтобы Анри начал по-настоящему задыхаться. Голова закружилась, сердце быстро-быстро забилось. Он чувствовал себя жертвой, директорская магия давила. Беззлобно, но жëстко. Как и всë великое.       Большой зал скрылся за старой тканью шляпы. В голове Анри услышал голос:       — Так-так-так, ещё один... Поттер? Как странно, юноша...       — Что странного? — уточнил он, подтверждая свою теорию о том, что шляпа обладала даром легилименции. Слишком легко и быстро она смогла уловить этот вопрос и дать ответ для простого артефакта, работающего по чëтко налаженной схеме. Это был не механизм, а нечто живое.       — Вы странный, юноша. Я существую уже не один век и, буду говорить откровенно, далеко не один. И ваш случай, пусть он не нов, но вызывает моë удивление.       — Почему?       — Потому что в вас нет ничего, что связывало бы вас с тем самым Поттером, которого я помню! — добродушно пояснила шляпа, — Он был гриффиндорцем с головы до ног, со всеми их недостатками и достоинствами. Истинный, понимаешь ли ты? И та девочка, Лили, она не уступала ему. Храбрая, я помню.       Шляпа ненадолго замолчала, а шум зала стал всё более отчётливым.       — Нет, ты на них не похож. Правильно, что твоя фамилия Принц. На него ты похож.       — Сейчас он Снейп, — заметил мальчик и был уверен, что шляпа ухмыльнулась.       — Вы любите менять имена, да? Я вот шляпа и мне хорошо, а с этими именами... Что же, на Слизерин тебе дорога? Я вижу ум пытливый, амбиции и мораль... иную. Собственную.       — При всём уважении, им хватит одного принца. Я бы предпочёл Когтевран. Знания — сила.       — За такие мысли тебя следует немедленно отправить в Слизерин!       — Знаете, я теперь понимаю, почему вы именно гриффиндорская шляпа.       — Точно в Слизерин! — протестовала та, — И только туда тебе дорога!       — Больно надо! Глядите, разве я не подхожу Когтеврану? Сообразительный и любознательный! Я уже в семь лет горил по-французски, crois-tu?       Шляпа, сдавшись, выкрикнула на весь зал:       — Когтевран! — и добавила так, чтобы только Анри слышал, — У вас семейное отказываться от поступления в Слизерин, да?       Мальчик спрыгнул с табуретки, отдал шляпу профессору Макгонагалл и направился к столу Когтеврана. Он помахал Драко, который теперь сидел далеко от него, и поспешил познакомиться со своим факультетом. Спину бесприрывно прожигал чужой взгляд, и Анри мог легко догадаться, что на нём сосредоточились яркие голубые глаза Дамблдора. Однако они не могли помешать ему завести знакомства, поэтому он старался игнорировать то, как это внимание жгло затылок.       — Добро пожаловать, — вежливо, но с приятной улыбкой на лице поздоровался один из учеников, — Роберт Хиллиард, староста факультета Когтевран.       — Анри Принц, — не скрывая гордости, представился он, — Рад знакомству, Хиллиард.       — Можно просто Роберт. Мы теперь как маленькая семья, так что забудем о формальностях?       — Разумеется, — кивнул Анри.       — Тогда по рукам, — сказала девушка, сидящая рядом с ним, — Пенелопа Кристал, староста. Для своих просто Пенни. Если понадобится помощь, то обращайся.       — Только если не справишься сам, — исправил Роберт.       По другую сторону от Анри сидела ещё одна первокурсница, представившаяся Иви Винсент, которая чувствовала себя так же неловко. Именно она сообщила ему о том, что его распределение отняло не меньше времени, чем Гермионы Грейнджер, которую запомнил весь зал. Он считал, что её попадание на Гриффиндор было огромным упущением, и наверняка Рон, по итогу попавший на львиный факультет, не стал бы с этим спорить.       Наконец церемония подошла к концу. Все первокурсники нашли себе место среди старших товарищей и, как и все, ждали приветственного слова директора. Анри следил за его фигурой, как и тот наблюдал за ним всë это время. Он не обращал внимание на трясущегося Квиррелла, прищуренные глаза Макгонагалл или каменное, бесчувственное лицо Северуса. Отчего-то казалось, что все они сосредоточились на нём и Гарри, переводя взгляды с одного стола на другой.       Наконец Дамблдор поднялся со своего золотого трона, выходя к трибуне в виде совы, раскинувшейся свои крылья. Он заговорил звучным, торжественным голосом:       — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всë, всем спасибо!       Директор стремительно вернулся на своё место. Анри, после секундного ступора, хлопнул глазами, стараясь собрать воедино этот бессмысленный набор, который на первый взгляд был случайно выбранными словами из толкового словаря. Хиллиард ухмыльнулся, наклоняясь к мальчику через весь стол:       — Наш младшенький догадался?       — Стериотипы о факультетах, — предположил Анри, медленно проговаривая слова, — Олух ознает то, как когтевранцев видят на других факультетах. Чудаки, сами себе на уме?       — Продолжай, — подтолкнула Пенелопа, кивая.       — Пузырь... Гриффиндор, да? Всегда надутые и бахвалятся, все из себя герои сказок про рыцарей, а на деле...       — А он смышлёный! — похвалил Роберт, обращая внимание своих соседей по столу на нового члена факультета.       — Остаток, должно быть, Пуффендуй. Говорят ведь, что туда попадают те, кому не нашлось места на других факультетах? А уловка относится к слизеринцам. Если верить стереотипам, то они готовы пойти на самые мерзкие и низкие уловки, чтобы добиться желаемого.       — Десять очков Когтеврану, — во все зубы улыбнулся староста.       — Как жаль, что ты не профессор, — рассмеялась Пенелопа и похвалила Анри за догадливость.       Вскоре на столах появилась еда на любой вкус. Салаты, жаркое, куриные ножки, печёный картофель и многое другое. Проголодавшись, дети поспешили положить всего да побольше на пустые золотые тарелки. Зал наполнился звоном посуды и разговорами, означавшими, что формальная часть завершена.       Призраки не упустили момент вернуться к живым, наполнявшим зал. Анри заметил летающего прозрачного мужчину в трико над столом Гриффиндора и того самого толстяка-проповедника, парящего возле учеников Пуффендуй и беседовавшего с каждым из них по очереди.       — Как много новых лиц в этом году, — раздался голос за спиной Анри. Все, кто сидел возле него, обернулись и замерли в изумлении.       — ... никогда не приходила... — сказал кто-то не далеко от мальчика.       — Леди Когтевран, — удивлённо обратился Роберт, — Доброго вечера. Что же привело вас сюда?       — Я слышала... — еë голос показался Анри безжизненно грустым, однако очень мягким, — в этом году у нас появилось много новых учеников... на факультете.       — Здравствуйте, — Иви вежливо кивнула, и Серая Дама тут же перевела на неё пустой призрачный взгляд.       — В детстве у меня были такие же кудрявые волосы, — сказала она, склонив голову, — Первокурсница?       — Да, леди.       — И ты, мальчик?       — Анри, леди, — представился он, — Первокурсник. Благодарю за проявленный к нам интерес.       — Вежливый... — всë тем же ровным тоном сказала Елена, — На мой взгляд, на пути к истинному знанию без вежливости не обойтись... Ох, — голос её не нëс в себе никаких эмоций, — задержалась я здесь... Добро пожаловать в факультет Когтевран. До встречи...       Она кинула быстрый взгляд в сторону стола Слизерина. Посеревшие глаза наполнились тоской и необъяснимой грустью, когда женщина смотрела на Барона. Промелькнувшие чувства исчезли так быстро, словно их не было, а сама Елена взметнулась вверх и покинула Большой зал.       — Не помню, когда она появлялась в последний раз, — рассуждала Пенелопа, подкладывая в тарелку Анри кусочек ростбифа, — Видимо, к нам попали особенные ученики.       Иви скромно улыбнулась:       — Правда?       — Правда-правда!

***

      Башня Когтеврана встретила учеников тишиной, которой Большой зал не отличился. Наверняка большую часть времени здесь шелестели страницы книг и шли неспешные, размеренные разговоры. У представителей этого факультета был свой темп жизни, в чëм уже Анри успел убедиться.       Потолок в башне не был зачарован, но сквозь стекло открывался вид на ночное небо и тысячи ярких звёзд. Сюда бы телескоп, чтобы рассмотреть каждую. Анри подумал, что когтевранцы должны быть ярыми фанатами астрономии, иначе он не знал, почему звëздам уделено так много внимания. От стеклянного купола лучами отходили к стенами изображения созвездий, среди которых мальчик узнал пояс Ориона и Кассиопею.       По всему периметру были расположены окна, а возле некоторых из них — мягкие коричневые кресла. Анри заметил пианино, стоявшее в правой части гостиной. Клавиши нажимались сами собой, постепенно наполяя комнату мелодичным, тихим звучанием.       В самом центре стояла статуя Кандиды Когтевран в натуральную величину. Она вскинула руки вверх, держа в них свою знаменитую диадему, и словно замерла, надевая её на голову.       — Мои поздравления! Я — староста Роберт Хиллиард, и я рад приветствовать вас на факультете Когтевран! — торжественно начал парень, а Пенелопа улыбнулась всем младшим ученикам, столпившимся возле статуи.       — Поверьте, это место станет настоящим домом для всех вас, — произнесла она, — Меня зовут Пенелопа Кристал, по всем вопросам вы можете обращаться к нам.       — Без всякого хвастовства могу сказать, что это место, где живут самые умные волшебницы и волшебники. Наша основательница всегда ставила знания превыше всего. И мы всецело разделяем её ценности, — продолжал Роберт, — Нередко вы можете увидеть, как толпа когтевранцев решает загадки, чтобы попасть внутрь гостиной! Не волнуйтесь, вы быстро привыкните к тому, что у нас нет пароля, в отличие от других факультетов. Главное — не забывайте, что ваши старшие товарищи всегда придут на помощь, если вопрос окажется слишком сложным!       — Если вы попадëте в беду, то знайте, что декан нашего факультета также никогда не откажется протянуть вам руку помощи, — продолжила Пенелопа, — Дверь его кабинета всегда открыта для любого когтевранца, столкнувшегося с проблемами, и если вы действительно в отчаянии, он достанет из ящика стола маленькие кексы и заставит их станцевать для вас.       Первокурсники хихикнули, представляя себе эту картину.       — Помните, — вновь заговорил Хиллиард,— Еще одна замечательная особенность Когтеврана в том, что наши студенты самые индивидуальные — некоторые могли бы даже назвать их чудаками. Недаром директор назвал нас олухами. Именно так нас и видят! Однако гении часто не вписываются в рамки общепринятых представлений. В отличие от других факультетов, мы считаем, что у вас есть право носить то, что вам нравится, верить в то, во что вы хотите, и говорить то, что вы чувствуете.       Пенелопа уверенно кивнула:       — Мы не отвергаем людей, которые мыслят иначе, наоборот, мы ценим их!       Сердце Анри пропустило удар. Если то, что сказала Кристал, было правдой, то он попал именно туда, куда ему нужно, и спор со странной шляпой того стоил. Возможно, здесь его никогда не будут воспринимать, как брата Гарри Поттера. Даже если ему поменяли фамилию, чему он несказанно рад, рано или поздно сходство заметят. В школьной форме сложнее определить, рос ли Гарри с маглами или в каком ателье закупается Анри, поэтому различия постепенно сотрутся. Кто-нибудь увидит. Поймёт.       Но здесь Анри, вероятно, сможет быть собой. Разве не к этому стремилось его сердце? Он уже полюбил свой новый факультет, искренне разделяя политику того, что гений и безумец — это две крайности одной и той же сущности.       — Касаемо других факультетов, наши отношения с ними бывают непростыми. Слизеринцы не так уж плохи, но нужно внимательно к ним присмотреться и хорошо узнать. Впрочем, быть бдительным тоже не помешает! Особенно во время экзаменов. Гриффиндорцы, в целом, ничего но терпимостью они не отличаются и совсем не принимаю тех, кто от них отличается. Так что если вам удастся с ними поладить, то это настоящая удача!       — Проблем, пожалуй, нет только с Пуффендуем, — улыбнулась Кристал, — Они просто прелесть.       Вскоре их всех развели по спальнями. Анри смог занять верхний этаж двухъярусной кровати, застеленной голубым шëлковым одеялом. Ему выдали пижаму с эмблемой факультета, пожелали спокойной ночи и выключили свет. Но магия этого места никуда не пропала — огромное панорамное окно открывало вид на территорию Хогвартса, а гуляющий ветер убаюкивал. По спальне летали заколдованные светлячки, освещая комнату подобно звёздам. Мальчик несколько минут всматривался в них, стараясь различить те созвездия, которые видел на куполе башни.       Анри укутался в одеяло и счастливо улыбнулся. Хогвартс был великолепен, неподражаем. Он был счастлив стать частью этого волшебного мира, заключëнного в стены замка в Шотландии.       Магия мягко обнимала его, унося последние мысли в сон. Из четырёх факультетов он попал сюда, на Когтевран. Анри стал вороном. Свободолюбивым, умным, гордым. Ему не нужно идти на пролом или искать пути, извиваясь. Он возвышается над всеми и летит где-то высоко.       Где-то там, где родная факультетская башня.